Деннис Маккирнан 
Железная башня

Железная башня – 01-03

Наследники Толкина – 

Аннотация

Темный властелин пробудился ото сна, продолжавшегося несколько тысячелетий. Его могущество возросло настолько, что теперь он может повелевать даже солнцем и вернуть к жизни героев древних преданий. Верховный правитель Митгара призывает всех свободных жителей своих земель объединиться, чтобы дать отпор силам зла. К союзу людей, гномов и эльфов присоединились варорцы - маленький народец, обладающий необыкновенно острым зрением. Эти воины должны спасти мир, висящий на волоске, от хаоса и гибели...

Деннис Маккирнан 
ЖЕЛЕЗНАЯ БАШНЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда я впервые решил писать фэнтези, я знал, что населю свой вымышленный мир, Митгар, эльфами, гномами, великими королями и храбрыми воинами, а также волшебниками, рюкками, троллями, гаргонами и прочими сказочными существами, злыми и добрыми. Конечно же, эльфы, гномы и благородные рыцари - персонажи, обязательные в подобных произведениях, во всяком случае, в моей интерпретации этого жанра. Они должны совершать славные подвиги, какие бы опасности ни угрожали их миру. И в своем повествовании я отвел им важное место.
Но ключевую роль в моей книге сыграли все же не великие короли, благородные эльфы или решительные гномы, а те, в ком мог бы узнать себя самый обыкновенный человек; мне нужны были герои с такими же слабостями и сомнениями, что и у меня, герои, с которыми мог бы сравнить себя любой читатель. Но мои герои обязательно должны были обладать чувствительностью и вместе с тем твердостью и отвагой (ибо я верю, что все мы обладаем этими качествами).
Для этой цели я мог бы выбрать любых персонажей, но мне кажется, что в книге, написанной в жанре фэнтези, обязательно должен быть какой-нибудь маленький народец. Конечно же, я мог бы написать о домовых или феях, но мне нужно было придумать менее сказочных персонажей, которые были бы ближе к нам и в то же время отличались бы от героев, придуманных авторами других историй. Мне хотелось писать о таких существах, которые под давлением обстоятельств встанут на защиту всего, что для них дорого. Так и появились варорцы из "Железной Башни", "Серебряного зова" и прочих саг о Митгаре. В многочисленных перипетиях повествования, сталкиваясь с трудностями и опасностями, наивные варорцы становятся отважными воинами, учатся убивать, но при этом не теряют своей чистоты. В сущности, они ничем не отличаются от нас - от меня и тебя, от Джо, идущего по улице, Марты, Гейла или любого другого человека. Мы и есть варорцы - со всеми нашими слабостями, наивностью и сильными сторонами... но главное - с нашим сердцем.
Поэтому варорцы, в отличие от хоббитов и иных маленьких народцев, придуманных другими авторами, могут быть опасными противниками и сражаться до смерти, как и все мы в определенных обстоятельствах. Пожалуйста, не поймите меня превратно, мне очень нравятся маленькие персонажи многих писателей, особенно хоббиты из прекрасной книги Дж. Р. Р. Толкина "Властелин колец", и я должен сознаться, что, работая над "Железной Башней" и "Серебряным зовом", я кое-что позаимствовал у этого великолепного автора... в особенности названия первых глав, а также некоторые подробности путешествия по Дриммендиву, подземному царству гномов. Такие сказочники, как Толкин, появляются даже не один раз в поколение, а один раз в столетие - и это еще большая удача. Всем нам очень повезло, что он записал для нас свою сказку, благодаря чему его произведение продолжает жить и после смерти автора. Как и другие сочинители, я могу только молиться о том, чтобы мои книги пережили меня, хотя, когда я начинал писать, я не рассчитывал на это.
Двадцать лет назад я не мог себе представить, что "Железная Башня" навсегда изменит мою жизнь и карьеру и растянется для меня на годы. Мне очень нравится Митгар; даже несмотря на то, что порой он становится довольно опасным местом, я люблю путешествовать по нему. И я рад, что многие из вас, мои старые читатели, и те, кто только что присоединился к нам, решили отправиться в это путешествие вместе со мной. Простое "спасибо", конечно, не может передать мою благодарность всем, кто составит мне компанию, но мне не подобрать слова, которое бы лучше выразило мои чувства.
Я также хочу сказать, что вначале "Железная Башня" была задумана как единый роман, но мой издатель решил, что это должна быть трилогия. Я разделил ее на три части, и именно в таком виде она и была опубликована. Однако мне всегда казалось, что эта история должна существовать как единая книга. Наконец она издается так, как была написана первоначально, как и должна читаться - в наших любимых комнатах, в любимых креслах или на кроватях или любых других местах, где вам нравится читать и перечитывать страницы (такие знакомые для некоторых из вас), вновь и вновь открывая для себя нечто новое.
Денис Л. Маккирнан
Таскон, Аризона, 2000 год

ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАМЕТКИ

Заметка 1

Основой этой истории послужила плохо сохранившаяся копия "Книги Рейвен", найденной благодаря счастливой случайности до Разделения.

Заметка 2

С Великой войной Заклятия закончилась вторая эра (2Э ) Митгара. Третья эра (ЗЭ ) началась в первый день следующего года. Третья эра сменилась четвертой. События, описанные в этой книге, начались 4Э2018 ; истоки же их относятся ко времени войны Заклятия, которая закончилась больше четырех тысяч лет назад.

Заметка 3

Во многих случаях герои повествования - такие, как гномы, эльфы, люди и варорцы, - говорят на своих родных языках; во избежание путаницы я старался переводить их речь на пелларский (общепринятый язык Митгара), но в некоторых случаях посчитал нужным оставить сказанное ими без изменений. (Также обращаю внимание читателей на то, что некоторые слова написаны на пендвирском наречии пелларского языка, поэтому их разное написание не является ошибкой.)

Заметка 4

Некоторые слова имеют староверхненемецкие корни. Особенно часто они используются в этикетных формах придворного языка. В этих случаях я старался переводить их на общепринятый пелларский. Чтобы облегчить чтение, я старался заменять архаизмы, часто встречающиеся в "Книге Рейвен".

Моей собственной Меррили: Марте Ли 
и моей Лорелин: Тине 
Благодарю за помощь Урсулу К. Ле Гуин 

Книга первая
Черный прилив

Зло заставляет всех нас идти по темным тропам,
на которые мы не вступили бы по доброй воле.
Раэль из Ардена
10 января, 4Э2019 

Глава 1
ПРОЩАНИЕ

Молодой баккан сделал последний рывок по глубокому снегу. Черные волосы развевались у него за спиной. Держа лук с уже приготовленной стрелой в одной руке, он что было сил бежал к лежавшему бревну, и комья снега разлетались во все стороны, он двигался почти бесшумно, ведь он был из маленького народца. Возле бревна он опустился на одно колено, быстро натянул лук, и первая стрела просвистела в воздухе. Она еще не достигла цели, а вслед за ней уже летели вторая, третья и четвертая - и вот уже все пять, одна за другой, с убийственной точностью вонзились в мишень.
- Молодец, Такк! Прямо в яблочко! - закричал Старик Барло. - Четыре из пяти, хотя могло быть и лучше, если бы ты не слишком спешил. - Старик Барло выпрямился, повернулся к другим бакканам, столпившимся на снежном склоне, и обвел их строгим взглядом своих изумрудно-зеленых глаз. - Сколько можно вам повторять, торопыги: нужно целиться быстро, но точно. Вы должны стрелять метко, без промахов. - Барло повернулся к Такку. - Собери свои стрелы, сядь и отдышись. Кто следующий? Ну, Тарпи, давай сюда.
Таккерби Андербэнк сунул замерзшие руки в перчатки и быстро вытащил стрелы из мишени, изображавшей силуэт черного волка. По глубокому снегу он пошел к краю поля, где собрались его товарищи. Такк сел на бревно, прислонив лук к стоявшему неподалеку дереву.
Пока он наблюдал, как коротышка Тарпи бежит к цели, Даннер Брамбелторн нагнулся к нему и возмущенно сказал:
- Вовсе и не четыре из пяти, а все пять. Твоя первая стрела оставила отметину на мишени, а Старик нарочно сделал вид, что не заметил этого.
- Да нет, Барло прав, - ответил Такк. - Я поторопился с первым выстрелом и промазал. Он ко всем относится справедливо. Ты здесь лучший стрелок, и Старик это знает. Он никогда не придирается зря, просто хочет научить нас стрелять как следует.
- Ты действительно так считаешь? - с сомнением произнес Даннер.
Такк и Даннер замолчали и стали внимательно слушать, что Барло говорит Тарпи. Они старались не пропустить ни слова, потому что, как и все остальные парни в Лесной лощине, хотели в совершенстве овладеть искусством стрельбы из лука. Прошел слух, будто у границ Нортделла появились волки, поэтому все бакканы (в то время так называли молодых мужчин из народа варорцев в возрасте от двадцати до тридцати лет) в Боскиделле обучались стрельбе.
Еще до начала зимы, которая в этом году наступила необычайно рано и сгубила почти весь урожай яблок, на севере появились волки; к тому же какие-то пришлые люди вынюхивали что-то вдоль границ за Терновой стеной. Поговаривали, будто один или два варорца - а может, даже целая семья бесследно исчезли, и никто не мог сказать, куда они направились и что с ними сталось. Некоторые утверждали, что на севере, в ледяных пустынях Грона, пробуждается великое Зло. Такого плохого года не было с тех пор, как на небе вспыхнула Звезда Дракон. С ее появлением начались неурожаи, падеж скота и чума. Но это случилось пять лет назад, и с тех пор жизнь шла своим чередом. А теперь появились волки, наступила зима, и начались все эти странные происшествия, которые явно не сулили ничего хорошего.
В "Одноглазой вороне" говорили не только о том, что творится на севере. Ходили слухи, будто в крепости Чаллерайн люди готовятся к войне. Сейчас всеобщим вниманием завладел Вил Лонгтоуз, полицейский из Истаделла, он дружил с шерифом Центраделла и, казалось, лучше других был осведомлен о том, что делается за Стеной.
- Тоби Холдер рассказал мне о том, что узнал в Стоунхилле, - ведь Холдеры первыми поселились в лесу Вейн и торгуют с жителями Стоунхилла с тех пор, как существует Боски, - так вот, в Стоунхилле теперь делают повозки, сотни повозок, и отправляют их в крепость.
- Отправляют в крепость повозки? - Варорцы удивленно переглянулись. Зачем это, Вил? - спросил кто-то из присутствующих. - Для чего им понадобились повозки?
- Перевозить беженцев на юг, - ответил Вил.
- Сейчас, когда волки рыщут по всему краю?
Вил поднял руку и многозначительно произнес:
- Прошел слух, будто король Аурион готовится к войне. Тоби сказал, что люди собираются отправить женщин, детей и стариков на запад - в Веллен, на юг - в Гунар и Валон и даже в Пеллар. - Вил замолчал и отхлебнул хороший глоток эля. Это было похоже на правду, и присутствующие согласно закивали.
- А как насчет волков, Вил? - спросил Тедди Кловерхайн из Виллоуделла, привозивший в Лесную лощину зерно на продажу. - Неужто люди не боятся, что волки нападут на караваны с беженцами?
- Конечно, волки есть волки, - ответил Вил. - Но раз люди готовятся к войне, им все равно придется отсылать свои семьи в безопасное место. - Вил снова приложился к кружке. - В любом случае волки не нападают на тех, кто путешествует большими группами. Они охотятся только на слабых и беззащитных.
- А тебе не кажется, - возразил Тедди, - что старики, женщины и дети это как раз подходящая добыча? Не думаю, что их отправят на юг на растерзание волкам.
Присутствующие снова закивали, и Финни Праудхенд, местный колесный мастер, сказал:
- Тедди тысячу раз прав. Люди никогда на такое не пойдут. Если вы хотите знать мое мнение, то я считаю, что все это просто "слухи из-за Стены".
Большинство собравшихся в "Одноглазой вороне" не могли с ним не согласиться. Жители Боскиделла относились к новостям, доходившим из других краев, довольно осторожно. Отсюда и пошло выражение "слухи из-за Стены", означавшее, что любые сведения из-за Терновой стены нужно сперва хорошенько проверить. А это известие пришло из Стоунхилла.
- Думай что хочешь, Финни, - ответил Вил, смерив колесного мастера презрительным взглядом. - Но Тоби говорит, что сам видел, как стоунхиллцы отправляют повозки в крепость, и я лично этому верю.
- Видел? - переспросил Финни. - Что ж, это меняет дело. Если Тоби говорит, что видел их, значит, так оно и есть. - Он глотнул эля и сказал: Похоже, что с севера надвигается Зло.
- Сейчас все только об этом и толкуют, - вступил в разговор Ноб Хэйвуд, местный лавочник. - Я тут на днях тоже встречался с Тоби, так он говорит, что люди считают эту раннюю зиму делом рук Модру!
О-о-о-ох! - вырвалось у кого-то из присутствующих. Все знали, что в древних преданиях о Модру говорится как о верном слуге самого черного Зла.
- Говорят, будто он вернулся в свою Железную Башню на севере, продолжал Ноб, - но никто понятия не имеет, что он затевает.
- Теперь ясно, почему стоят такие холода и откуда взялись волки! воскликнул Гаффер Том, стукнув об пол своим сучковатым посохом. - В старых легендах сказано, что он может насылать стужу, а волки находятся у него на посылках. В этом году снег выпал в сентябре, еще до того, как собрали урожай яблок, и с тех пор все валит и валит. Конечно, это неспроста. Волки стали появляться в Нортделле еще до наступления холодов. Они скоро доберутся и до Лесной лощины. Все это дела Модру, попомните мои слова.
Повисла мертвая тишина, слова Гаффера Тома пробудили затаенные страхи. Если Модру и в самом деле вернулся, это грозило ужасными бедствиями всему Митгару.
- Только не волки, Гаффер, - сказал из угла Бинго Пичер, знаменитый охотник. - Дикие волки не подчиняются Модру. Они никому не подчиняются. Говорят, будто они помогают эльфам, но даже эльфы не приказывают им, а просят о помощи. Волки опасны, это правда. С ними лучше не связываться, но они и сами избегают варорцев, если только не голодают. Без сомнения, эта стужа - дело рук Модру, и волки, видимо, рыщут в поисках пищи около ферм. Но это не значит, что они исполняют его приказы. Дикие волки слишком горды. О нет, Гаффер, Модру командует не волками, он командует валгами!
- Валги? - переспросили сразу несколько голосов. При одном упоминании об этих тварях лица слушателей побледнели. Валги с виду напоминали волков, но были гораздо крупнее; эти подлые, свирепые создания, слуги темных сил, не выносили солнечного света и убивали без всякой цели, просто ради убийства. Всех собравшихся в "Одноглазой вороне" охватил ужас.
- Да бросьте вы! - воскликнул Вил Лонгтоуз. - Неужто вы верите в эти сказки? Да ими только детей пугать. Но даже если это и правда, всем известно, что валги и носа не могут высунуть днем, ведь они прокляты Аденом! Уже больше четырех тысяч лет на них лежит Заклятие - с конца второй эры и до нашего времени. Так что перестаньте болтать глупости, Модру никогда не вернется. - Вил старался говорить как можно убедительнее, но было заметно, что он и сам не очень-то верит своим словам. То, что он услышал от Тома и Бинго, потрясло его не меньше, чем остальных. Он вспомнил свой детский страх, что валги заберут его, если он будет плохо себя вести, и наводившее ужас поверье: укус валга ночью неизбежно ведет к смерти.
- Думай что хочешь, - ответил Гаффер Том, тыча в Вила своей палкой. Но даже в детских сказках есть доля правды. А как иначе объяснить эти ранние холода и появление волков, а может, и валгов? А что ты скажешь про таинственные исчезновения? Кто может утверждать, что Модру здесь ни при чем?
И для пущей убедительности он снова стукнул посохом. Все собравшиеся не могли с ним не согласиться.
- На мой взгляд, - упрямо продолжал Вил, - незачем нагонять друг на друга страх, без конца перемалывая одно и то же. К тому же всем прекрасно известно, что Гаммер уже организовал в Нортделле специальные патрульные отряды, чтобы обезопасить фермеров от волков, и поручил капитану Альверу возглавить Терновых лучников в Ридвиле. Молодежь повсюду обучают стрельбе из луков, а вдоль всей границы расставлены стражники. Скажу вам больше, скоро волки и другие твари будут бояться варорцев как огня.
Присутствующие одобрительно зашумели, многие знали старого Гаммера Альдербука, в прошлом капитана Терновых лучников, и хвалили его преемника капитана Альвера из Ридвила. Ведь большинство тех, кто сидел сейчас в "Одноглазой вороне", сами в молодости служили на границе. И хотя все уже тысячу раз слышали про планы капитана Альвера и про отряды лучников, собравшиеся отнеслись к сообщению Вила с интересом: варорцы привыкли обдумывать любые известия без спешки и обсуждать по нескольку раз, прежде чем делать выводы.
Что же касается Терновых лучников, то на самом деле это была всего лишь горстка варорцев, которые патрулировали границы Боскиделла; в мирное время они, так же как полицейские, не столько следили за порядком, сколько разносили сплетни и новости о том, что творится в стране и соседних землях. Но в трудные времена - такие, как теперь, - отряды увеличивались и начиналась серьезная служба. Хотя Боскиделл окружала грозная стена из терновых зарослей, росших в речных долинах по всей границе, она все же не была абсолютно надежной защитой. И стражам приходилось следить за тем, чтобы в Боски попадали только те иноземцы, у которых были здесь законные дела. Вот почему, когда в приграничных землях стали появляться волки и другие подозрительные существа, потребовалось больше хороших стрелков.
- Могу сказать только одно, - пробурчал со своего обычного места Гаффер Том, - если лучникам придется сражаться с валгами, им нужно научиться стрелять очень метко.
А стреляли они действительно метко. Старик Барло был опытным учителем, да и варорцы если уж чего-то хотели, то непременно добивались. В течение шести недель Барло учил их стрелять и при слепящем солнечном свете, и темной ночью, и в тихую погоду, и при сильном ветре, с далекого и близкого расстояния, по неподвижной и по движущейся мишени, вверх и вниз, в открытом поле и в лесной чащобе. А теперь они учились стрелять, пробежав перед этим порядочное расстояние. Молодые бакканы стали хорошими лучниками: почти каждый раз они попадали в мишень, туда, где был нарисован маленький красный кружочек. Но двое из подопечных Барло выделялись особенно: Даннер был лучшим, а вслед за ним шел Такк.
- Хорошо, идите все сюда, - крикнул Старик Барло, когда последний ученик, Хоб Бандерель, собрал свои стрелы. - Мне нужно вам кое-что сказать.
Как только все собрались вокруг него, Барло произнес:
- Вы все слышали, что на севере сейчас стало неспокойно. Так вот, капитан Альвер попросил меня подготовить группу молодых лучников, и я выбрал вас.
Бакканы зашумели.
- Тихо, вы, трещотки! - прикрикнул на них Барло. Когда все угомонились, он продолжил: - Вы знаете, что сейчас нужны хорошие стрелки для службы на границе и в отрядах для борьбы с волками. Так вот, это вы! Барло взглянул на удивленные лица бакканов. - Я хочу сказать, что вы готовы к службе. Я научил вас всему, чему мог. Занятия окончены!
Только тут ученики сообразили, в чем дело, и стали бурно выражать свою радость. Одни подкидывали в воздух шапки, другие принялись стрелять по волчьему силуэту.
- Ты слышал, Даннер? - взволнованно произнес Такк. - Занятий больше не будет, теперь мы Терновые лучники... ну, почти.
- Конечно, слышал, я же не глухой, - ответил Дан. - Что ж, давно пора.
- Эй, потише! - закричал Старик Барло. Он достал из своего колчана свиток и принялся развязывать зеленую тесьму. - Мне еще нужно вам кое-что сообщить! - Мало-помалу ученики угомонились, и все взгляды вновь устремились на учителя. - Капитан Альвер пишет, - Барло помахал пергаментом так, чтобы всем было видно, - что скоро за вами приедут провожатые и через неделю вы все отправитесь на границу, в свои отряды.
"На границу? Через неделю?" На мгновение воцарилась мертвая тишина. Такк почувствовал, как все сжалось у него внутри. "Уехать из родного дома, из любимой Лесной лощины? Ну и дурень же я, - подумал молодой баккан. - Что ж тут удивительного, конечно, придется уехать из дому, раз стал Терновым лучником". Но это было так неожиданно, всего через каких-то семь дней. Да, он давно мечтал служить на границе, но никогда всерьез не задумывался о том, что ему придется надолго расстаться со своими родителями и друзьями. Постепенно Такк успокоился: в конце концов все оперившиеся птенцы покидают родное гнездо. Он обернулся и взглянул на Дана в поисках поддержки, но увидел, что его товарищ потрясен не меньше, чем он сам.
Когда Такк очнулся от своих невеселых мыслей, Старик Барло уже выкрикивал имена бакканов и места их назначения. Барло перечислил тех, кто отправлялся служить в первый, второй и третий Истаделлские отряды, и вдруг прозвучало его имя.
- Что вы сказали? - переспросил Такк, словно только что проснулся.
- Я сказал, - повторил Старик Барло, водя пальцем по пергаменту, - что по приказу капитана Альвера ты, Даннер, Тарпи и Хоб отправляетесь в четвертый Истаделлский отряд, который охраняет участок границы между долиной Сражения и Северным лесом, вдоль реки Спиндл до Мельничного брода.
Такк растерянно кивнул и повернулся к Даннеру:
- Мельничный брод. Это как раз на пути в крепость Чаллерайн, летнюю резиденцию короля Ауриона.
- Не думаю, что мы увидим короля, если будем служить в этой дыре, разочарованно пробормотал Даннер. - Наверное, и на волков-то поохотиться не удастся. А мне так хотелось подстрелить хотя бы несколько этих тварей.
Пока Даннер и Такк разговаривали, к ним сквозь толпу протиснулись еще двое бакканов: Хоб Бандерель и Тарпи Виггинс. Из этой четверки Даннер был самым высоким, три фута и семь дюймов, Хоб и Такк на дюйм ниже, а коротышка Тарпи - всего три фута и один дюйм. Кроме маленького роста у народа варорцев есть еще одна особенность: удивительные глаза - огромные, сверкающие, немного выпуклые, как у эльфов, по цвету напоминающие драгоценные камни. У Такка глаза были голубые, словно сапфиры, у Тарпи и Хоба - изумрудно-зеленые, а у Даннера - золотисто-янтарные. Уши у варорцев заостренные, но обычно это незаметно, поскольку все бакканы носят длинные, доходящие до плеч волосы. В отличие от старшего поколения молодые варорцы довольно стройны: они еще не привыкли часами сидеть у камина в уютной гостиной и подкрепляться четыре, а то и все пять раз в день. Пожилые варорцы любят повторять: "Мы - маленький народец, а маленьким созданиям, чтобы жить, нужно много есть. Посмотрите на птиц, мышей или землероек: когда они не спят, они только и делают, что едят".
- Ну что ж, - сказал Хоб, - мы все в четвертом отряде.
- Четыре всегда считалось счастливым числом, - поддакнул Тарпи. Вроде бы даже есть такая поговорка.
- Да нет, это три считается счастливым числом, - возразил Даннер.
- Серьезно? - переспросил погрустневший Тарпи.
- Все это ерунда, Тарпи, - сказал Такк. - Не обращай внимания. С сегодняшнего дня четыре непременно станет нашим счастливым числом.
- А четвертый Истаделлский отряд - лучшим отрядом Терновых лучников, ведь в нем будут служить такие отличные ребята! - с улыбкой добавил Хоб.
Старик Барло снова попросил внимания.
- Теперь на ваши плечи ложится тяжелая ответственность. Через неделю вы отправитесь на границу. И я бы очень хотел поехать с вами. Но мне придется остаться и готовить следующую группу. К тому же сейчас нужны молодые и сильные воины, а я уже слишком стар. Так что удачи, Терновые лучники. Клянусь, вы лучшие стрелки, которых я когда-либо видел!
Бакканы в один голос закричали:
- Ура Старику Барло!
- Я хочу еще кое-что сказать вам напоследок, - произнес Барло, когда все замолчали. - Мы встречаемся на Площади собраний рано утром в среду перед вашим отъездом. Не забудьте взять луки, побольше стрел, зимнюю обувь, шерстяные носки, теплое белье, серые форменные плащи, ну и так далее. Старик Барло сделал паузу и посмотрел на своих подопечных. Он как-то на глазах постарел и осунулся. - Попрощайтесь за эту неделю с друзьями, родными и со своими дамми, если, конечно, они у вас есть, - сказал он тихо. - Потому что домой вы вернетесь не раньше следующей весны.
У Такка сжалось сердце. Следующей весной? Значит, его не будет дома и на праздник июля, и на Новый год, или... или даже...
- Не унывайте, ребята! - сердечно сказал Старик Барло. - У меня для вас есть сюрприз по случаю успешного окончания учебы. Айда в "Одноглазую ворону", угощаю всех элем!
Бакканы опять зашумели и на этот раз трижды прокричали: "Ура Старику Барло!" Приободрившись, они зашагали к "Одноглазой вороне", напевая на ходу песенку про веселого варорца.
Эта неделя была для Такка мучительно грустной. Как и многие его товарищи, он прощался со своими близкими, с друзьями, а также со всеми любимыми местами в родной Лесной лощине: с Динглриллом, уже скованным льдом; с конюшнями, в которых стояли резвые пони; с соседским фруктовым садом, откуда он столько раз таскал яблоки; с Кетчетским рынком, где так вкусно пахло хлебом, сыром и копчеными колбасами; с водяной мельницей и мостом через речку, под которым он прикармливал рыбу; с Высоким холмом на Западной дороге, откуда была видна вся Лесная лощина. Такк обошел все эти места, он останавливался около каждого, говорил мысленно "до свидания" и медленно брел по глубокому снегу дальше.
Но тяжелее всего было прощаться с родной норой, с ее маленькими, уютными комнатками, сдобным запахом маминых пирогов и такими знакомыми вещами, на которые раньше он, казалось, даже не обращал внимания. К удивлению мамы, перед отъездом он навел идеальный порядок в своей комнате и без напоминаний отца наколол дров на всю зиму. Каждый вечер они с отцом сидели у камина, покуривая трубку, а мама шила. И они тихонько беседовали о прошлом, настоящем и будущем.
Иногда Такк проводил время с Меррили Хольт и ее родителями, жившими неподалеку, всего через четыре норы от их дома. Меррили и Такк дружили с детства, хотя она была на четыре года его младше. Но только в эти последние дни он увидел, какие у Меррили красивые волосы и синие глаза и какая легкая у нее походка, теперь Такк удивлялся тому, что не замечал этого раньше. Когда он начал учиться стрелять из лука, Меррили попросила научить и ее. Тогда он не обращал внимания на ее гибкость и грациозность, а только смеялся над усилиями своей подружки, отчаянно старавшейся натянуть тетиву. И даже потом, когда Меррили стала стрелять довольно хорошо, Такк просто хвалил ее за меткость. Почему-то он лишь теперь понял, как она ему дорога.
- Знаешь, меня ведь не будет здесь на твой день рождения, - сказал Такк, пока они брели по глубокому снегу через пустырь к мосту. - Я бы очень хотел, чтобы мы вместе отпраздновали твое совершеннолетие, ведь в этом году ты станешь дамной.
- Я буду скучать без тебя, - грустно ответила Меррили.
- Ничего не поделаешь, - сказал Такк. - Но у меня есть для тебя подарок. Рановато, конечно, но я ведь буду далеко отсюда в этот день. - И он протянул ей маленький завернутый в бумагу позолоченный гребешок.
- Какая чудесная вещица, - воскликнула Меррили. - Каждый раз, расчесывая волосы, буду думать о тебе. - Она аккуратно положила гребешок в карман пальто вместе с бумагой и ленточкой. Они оба остановились и, перегнувшись через перила моста, стали вслушиваться в журчание реки и смотреть на пузырьки воздуха подо льдом.
- О чем ты думаешь, Такк? - спросила Меррили, глядя на кружившиеся внизу пузырьки.
- Знаешь, некоторые люди, словно эти пузырьки, плывут по течению, которое бросает их то туда, то сюда, и никак не могут освободиться. Я вот тут думал, что многие из нас живут, точно слепые, и когда мы прозреваем, как правило, бывает уже слишком поздно. - Такк взглянул на Меррили и заметил в ее глазах слезы. Но она улыбнулась ему.
Неделя пролетела незаметно. В последний вечер Такк снова сидел со своими родителями у камина.
- Мы с Меррили ходили сегодня к Динглриллу, - сказал он, выпустив колечко дыма и следя за тем, как оно медленно растворяется в воздухе. Хотелось взглянуть на него напоследок. Там мы встретили Даннера и стали вспоминать, как играли в детстве в Короля Рилльской горы. Он почему-то всегда побеждал. Никто не мог сдвинуть его с центра камня. Он спихивал всех нас прямо в воду и кричал: "Король Рилльской горы! Король Рилльской горы! Даннер Брамбелторн - Король Рилльской горы!"
- Его отец был таким же, - сказала Тьюлип, подняв глаза от шитья. Иногда мы думали, что он приклеен к этому камню. Твой папа сам много раз падал в Динглрилл из-за Хэнло Брамбелторна.
- Хм, - пробормотал Барт Андербэнк, перестав точить нож и проверяя его остроту. - Это правда. Хэнло дрался, как загнанный в угол барсук. Один против всех, сколько бы нас ни было. Казалось, что скала - это его частная собственность. Однако говорят, что Даннер превзошел даже своего отца.
- Пап, как Даннеру это удается? - спросил Такк. - Всегда быть лучшим, во всем, за что бы он ни брался?
- Каков отец, таков и сын, Такк, я всегда это говорил, - ответил Барт.
- Нет, я хочу знать, что делает людей такими, какие они есть. Почему я, например, - Такк замолчал, подыскивая подходящее слово, - ну, покладистый, что ли, а Даннер... - ему никак не удавалось выразить свою мысль.
- Упрямый, - подсказала мама.
- Скорее задиристый, - уточнил Барт, - если он в самом деле похож на своего отца.
- Нам всем хотелось быть Королями Рилльской горы, но Даннер всегда побеждал, - задумчиво произнес Такк, пуская очередное колечко дыма.
- Думаю, что таким надо родиться, - сказала миссис Андербэнк.
- А мне кажется, что тут все дело в воспитании, - возразил отец Такка.
Некоторое время они сидели молча, глядя, как пляшут язычки пламени, отбрасывая на стены и пол норы причудливые тени. Барт подкинул в камин еще одно бревно, послышался треск, и вверх взметнулись тысячи искр. Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь едва слышным поскрипыванием кресла-качалки Такка.
- Я видел сегодня еще двух приезжих, должно быть, это и есть Терновые лучники. Они направлялись к конюшням, каждый из них вел несколько пони. Может, семь или восемь. - Барт наклонился к очагу, чтобы вытряхнуть табак прямо в огонь, и положил еще теплую трубку в жилетный карман. - Ты все собрал, Такк? - спросил он, наверное, десятый раз за день и пятнадцатый раз за эту неделю. - Завтра в путь.
- Да, все готово, - тихо ответил Такк.
Тьюлип отложила шитье: даже при мягком свете желтого абажура она не могла разобрать, куда втыкать иглу, слезы застилали ей глаза, и она беззвучно заплакала.
На рассвете Такк, одетый в серый плащ Терновых лучников, пробирался сквозь толпу на Площади собраний. Казалось, все обитатели Лесной лощины вышли проводить их, несмотря на трескучий мороз. Пришли даже жители Бадгена: несколько бакканов из тех мест занимались в группе Старика Барло и сегодня тоже отправлялись на границу.
Тарпи и Хоб нашли Такка, и теперь они все вместе разыскивали Даннера. Но прежде чем они успели его найти, на возвышение поднялся Гирон Габбен, мэр Лесной лощины. Ударив в гонг, он попросил тишины. Когда все замолчали, мэр разразился нескончаемой речью.
- Друзья, по случаю этого важного события... - уже по началу речи все поняли, что Гирон сегодня будет говорить долго. Варорцы вообще-то любят послушать речи, если только они не очень длинные. Но на этот раз всем хотелось, чтобы мэр сказал как можно больше хороших и теплых слов, ведь они прощались с молодыми бакканами. В толпе раздались выкрики "говори!", "эй, тише!". Подбодренный этими возгласами, Габбен с чувством продолжил.
Такк вначале слушал, но потом его внимание стало рассеиваться. Казалось, оратор сам не мог решить, печальное это событие или радостное, и поэтому говорил все менее и менее внятно. Когда в толпе зашумели: "Выражайся яснее!" и "Давай закругляйся!" - он и вовсе замялся и, наконец, предоставил слово Старику Барло. Все вздохнули с облегчением, даже зааплодировали, и мэр решил, что его речь все же имела успех. На возвышение поднялся Старик Барло.
- Настало время, когда наши бравые бакканы, - толпа одобрительно зашумела, - наши бравые бакканы отправляются в путь. И не надо их долго задерживать, они теперь Терновые лучники ("Ура!"), а значит, должны охранять границы и охотиться на волков ("Гип-гип-ура!"). - Барло пришлось подождать, пока слушатели немного утихомирятся. Взглянув на Гирона, он продолжил: - Они не смогут приступить к своим обязанностям, если будут до бесконечности стоять тут и слушать торжественные речи ("Ура Старику Барло! Ура! Ура!"). - Затем он указал на одного из приезжих варорцев и произнес: А теперь прошу внимания! Бакканы, призванные на службу в первый Истаделлский отряд, это ваш проводник. - Варорец поднял руку, чтобы все его видели. Затем Барло указал на другого лучника в сером плаще. - Проводник из второго Истаделлского отряда, - выкрикнул он, и другой варорец поднял руку. - Третий Истаделлский, - послышалось дальше.
Произнося "четвертый Истаделлский", Старик Барло указал на светловолосого баккана с изумрудно-зелеными глазами, который держал под уздцы семь лохматых пони - пять верховых и двух вьючных. Такк, Хоб и Тарпи протиснулись к проводнику. С другого конца площади к ним подошел Даннер. Такк низко поклонился, назвал свое имя и представил товарищей.
- Патрел Рашлок, к вашим услугам, - ответил варорец и в свою очередь низко поклонился. Он был совсем невысоким, даже ниже коротышки Тарпи, который чувствовал себя просто каланчой по сравнению с этим бакканом, хотя разница у них была не больше дюйма. Но Патрел, казалось, вовсе не смущался из-за своего маленького роста.
- Давайте сюда ваши рюкзаки, всю поклажу повезет вон тот пони, а потом можете выбрать себе скакунов, только не берите беломордого, он мой. Да, луки и стрелы возьмите с собой, они могут нам понадобиться прежде, чем мы доберемся до Мельничного брода. - При этих словах его лицо на мгновение помрачнело, но затем он снова весело улыбнулся. - Ну а если у кого есть флейты, свирели или еще какие-нибудь инструменты, то оставьте и их тоже, они нам пригодятся, чтобы разогнать в пути скуку. - Такк заметил, что у самого Патрела за спиной висит шестиструнная лютня.
Вскоре они, как и остальные Терновые лучники из других Истаделлских отрядов, были готовы к отъезду. Бакканы подошли попрощаться с родителями, родственниками, друзьями и знакомыми и, наконец, со своими дорогими дамми, с которыми стали обмениваться колечками, медальонами и прочими безделицами. Одни плакали, другие улыбались, гордые за своих любимых.
- Береги себя! - сказал Барт своему единственному сыну. - Охоться на волков как следует, пусть они дрожат от страха, только завидев Андербэнка, да и других варорцев тоже.
- Хорошо, папа. Постараюсь, - ответил Такк. Он крепко обнял отца и повернулся к маме.
- Одевайся теплее, не ходи с мокрыми ногами, - сказала Тьюлип, прижимая к себе Такка. - Ешь как следует... - Тут она замолчала и залилась слезами. Барт мягко отстранил ее и отвел в сторону. Такк быстро вскочил на серого пони.
Один приятель протянул ему кисет с даунделлским листом:
- Высший сорт.
Другой вручил новую трубку со словами:
- Кури ее с удовольствием.
А третий подарил маленькую жестяную коробочку с огнивом.
Меррили Хольт, скромно стоявшая в сторонке, быстро подошла к Такку.
- Ты будешь носить мой подарок? - спросила она. Такк, растерявшись от неожиданности, кивнул и наклонил голову, чтобы Меррили смогла надеть ему на шею медальон. Застегивая цепочку, она прошептала:
- Будь осторожен, мой баккаран, - и поцеловала его в губы. Все стоявшие рядом весело заулюлюкали, но Меррили быстро отвернулась, чтобы скрыть слезы.
- Эй, Таккер, - сказал его двоюродный брат Вилли, протягивая Такку новенький блокнот и карандаш. - Веди дневник. Ладно? Когда вернешься, расскажешь нам обо всех своих приключениях.
- Хорошо, Вилли, - пообещал Такк, пряча блокнот в карман куртки. Спасибо тебе. Я постараюсь. - Такк улыбнулся, помахал всем провожающим, взглянул на родителей, которые стояли поодаль, обнявшись, кивнул Меррили, а она светло улыбнулась ему в ответ. И по знаку Патрела он вместе со своими товарищами двинулся в путь. Они пересекли Площадь собраний и выехали на Северную дорогу, направляясь через лес Дингл к Мельничному броду.
До них еще долго доносились шум толпы и крики: "Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!". Кто-то даже принялся звонить в пожарный колокол.
Солнце уже высоко поднялось на утреннем небосклоне, а варорцы все дальше и дальше уезжали от родной Лесной лощины. Все звуки постепенно смолкли, и тишина леса Дингл окутала их, словно снежное одеяло. Раздавались лишь приглушенный цокот конских копыт да порой тихий вздох кого-нибудь из всадников.

Глава 2
РУКС РУСТ

Белый снег блестел и искрился под лучами зимнего солнца. Казалось, земля усыпана драгоценными камнями, которые переливались всеми цветами радуги. Погода стояла безветренная, морозный воздух был чист и прозрачен. Все вокруг замерло в неподвижности, кроме стаи шумных, суетливых ворон в роще на Боярышниковом холме, ссорившихся из-за остатков скудного завтрака. По Северной дороге медленно ехали верхом пять варорцев, за которыми следовали два пони с поклажей. Патрел, возглавлявший маленький отряд, обернулся и посмотрел через плечо на угрюмые лица молодых бакканов. За всю дорогу никто из них не произнес ни слова, а ведь для варорца молчать в течение двух часов - настоящий подвиг. Решив, что так продолжаться не может, Патрел стянул перчатки и достал из чехла лютню, пробежав пальцами по струнам, он взял несколько аккордов.
- Эй, - сказал Тарпи, первым нарушив тягостное молчание, - сыграй-ка что-нибудь веселенькое, нам это сейчас не помешает. - И, подгоняя своего пони, поскакал вперед, пока не оказался рядом с провожатым. Патрел кивнул, и Тарпи крикнул остальным: - Чего носы повесили? Пришпорьте ваших скакунов и догоняйте.
Такк ехал последним. Окрик Тарпи вывел его из оцепенения. Прищелкнув языком, он поскакал вперед.
- Давай, Даннер, - сказал Такк, поравнявшись с товарищем, - поехали.
- Зачем это? - равнодушно спросил Даннер. - Он сейчас начнет бренчать на своей тыкве. Тоже мне, менестрель нашелся.
- Я думаю, нам не помешает немного развлечься, - ответил Такк. - Могу поспорить, песенка нас развеселит.
- Ну ладно, поехали, - буркнул Даннер, чтобы отвязаться от Такка. Вскоре Такк, Даннер, Хоб и Тарпи собрались вокруг Патрела.
- Ну что ж, ребята, - улыбнулся маленький варорец, - пришло время узнать, кто же такие на самом деле Терновые лучники. - Патрел взял несколько аккордов, проверяя в последний раз, как настроена лютня, и его пальцы заплясали по струнам, а он запел песенку на нехитрый мотив.

Мы лучники Терновые,
Хранители границы
Родного Боскиделла.
Бесстрашные, веселые,
С отвагою на лицах
Вершим мы наше дело.
Живи, стрелок-варорец
И маленький народец!
Мы лучники Терновые,
Дозор Лесной лощины,
Оплот родного края.
Врага сразить готовые,
Мы горы и долины
Усердно охраняем.
Живи, стрелок-варорец
И маленький народец!
Патрел запел третий куплет, и на этот раз Тарпи и Хоб тихонько подхватили припев:

Обмениваясь знаками,
Мы зоркими глазами
Следим за чужаками:
За дикими собаками,
За валгами, волками
И прочими врагами.
Живи, стрелок-варорец
И маленький народец!
- Эй, что нахохлились, как замерзшие воробьи, - крикнул Патрел, давайте-ка погромче. - И, улыбнувшись, он вновь ударил по струнам и запел следующий куплет. На этот раз ему подпевали уже четыре голоса. И даже несмотря на то, что они пели "там-тидл-там", когда не могли разобрать слов, песенка звучала громче и веселее.

Вдоль зарослей терновника
Мы ходим смелым шагом,
Затачивая стрелы.
Воинственных охотников
Волков, собак и валгов
Мы держим под прицелом.
Живи, стрелок-варорец
И маленький народец!
Последний куплет все пели, радостно улыбаясь. И, к удивлению Такка, голос Даннера звучал особенно сердечно.

Мы пылки и стремительны,
Сильны, полны отваги,
Надежны и умелы.
Мы смелы и решительны,
Верны своей присяге.
Мы служим Боскиделлу.
Ура стрелку-варорцу
И храброму народцу!
И с этим последним "ура!" Патрел взял столь невообразимый аккорд, что все варорцы расхохотались. Грусть-печаль прошла.
- Хэй! Вот чем занимаются Терновые лучники, - весело воскликнул Хоб. Значит, сторожат и охраняют. Похоже, скучать нам не придется.
- Не думаю, - проворчал Даннер. - Если мы застрянем в этой дыре у Мельничного брода, боюсь, нам только и останется, что сидеть и ждать неизвестно чего. В таких местах никогда ничего не происходит.
- А я считаю, что это просто замечательно, - сказал Тарпи. - Мне больше нравится сидеть с товарищами у костра, покуривать трубку, беседовать да петь песни, чем гоняться по морозу за волками, валгами и дикими собаками.
- И за прочими врагами, - добавил Такк, - в песне поется: "За дикими собаками, за валгами, волками и прочими врагами". - Такк обратился к Патрелу. - Интересно знать, что это за "прочие враги"? И кто сочинил эту песенку? Я обязательно запишу слова. Думаю, моему кузену Вилли она понравится. Вообще-то готов поспорить, что скоро ее будет напевать весь Боскиделл. Мне даже кажется, будто я ее уже где-то слышал.
- М-м... - Патрел что-то смущенно пробормотал, пряча лютню обратно в чехол. - Я рад, что песенка вам понравилась. Но слышать вы ее не могли, потому что... ну... я сам ее сочинил по дороге сюда.
- Правда? - удивился Тарпи. - Я думал, что только менестрели и трубадуры умеют сочинять песни. А ведь ты совсем не похож на менестреля, по крайней мере сейчас.
- Моя тетушка Оот тоже время от времени сочиняет песенки, - вставил Хоб, - когда возится на кухне. Про еду и всякие там ложки, плошки, поварешки. Получается очень забавно, но до тебя ей, конечно, далеко.
- Расскажи, как тебе удалось придумать такие слова, - попросил Такк.
- Да тут и рассказывать особенно нечего, - смущенно ответил Патрел. Вы же знаете, Терновые лучники охраняют границы, а это нелегкая служба, ведь Боски - большая страна. Как-никак семь областей: Истаделл, Нортделл, Центраделл, ну и так далее. Всю страну окружает стена из терновых зарослей, которые растут вдоль рек Венден и Спиндл...
- Это что, урок географии? - проворчал Даннер.
- Да нет, - засмеялся Патрел, - всего лишь небольшой экскурс.
- Помолчи, Даннер, дай Патрелу закончить, - сказал Тарпи: он, как все варорцы, любил по многу раз слушать о том, что было давно известно. - Мне всегда хотелось узнать, как менестрели сочиняют свои песни.
Даннер скорчил недовольную гримасу, однако промолчал.
- Но, Тарпи, я правда не знаю, как это делают менестрели, - ответил Патрел. - Я могу рассказать только о себе. Это очень просто. Терновые лучники охраняют границу, чтобы в Боски не проникли всякие подозрительные чужестранцы, и охотятся на волков и диких собак.
- А как насчет валгов? - спросил Хоб.
- Да-да, что это за другие враги? - съязвил Даннер и скорчил страшную рожу.
- Даннер! - взорвался Такк. - Если не хочешь слушать, езжай вперед.
- А чего это ты тут раскомандовался? - ощетинился Даннер. - Сейчас я как...
- Прекратите! - крикнул Патрел, не на шутку рассердившись, но потом взял себя в руки и добавил: - Не будем ссориться из-за пустяка. - Он повернулся к Даннеру и спросил: - Объясни, чем ты так недоволен?
- Да просто не понимаю, - буркнул Даннер, - что это за "другие враги", которые якобы угрожают Боски.
- А про валгов забыл? - парировал Хоб.
- А как насчет рюкков, хлоков, великанов и гхолов? - спросил Тарпи.
- Назовите еще холодных драконов, Модру и самого кровавого Гифона! огрызнулся Даннер. - Мне кажется, вы забыли про Заклятие великого Адона. Пока оно действует, никаких "других врагов" попросту не существует!
Некоторое время все ехали молча. Затем Патрел сказал:
- Похоже, Даннер лучше всех нас знает древние предания. Может, он расскажет и нам?
Все варорцы обернулись к Даннеру. Он слегка смутился, однако быстро нашелся и заговорил:
- Вы и сами знаете, что говорится в старинных преданиях, - начал он, словно повторял хорошо выученный школьный урок. - Когда Гифон бросил вызов Адону, чтобы захватить власть над Вселенной, война разразилась во всех трех мирах: Верхнем, Среднем и Нижнем. Здесь, в Митгаре, борьба была самой ожесточенной, потому что слуга Гифона, Модру, обладал в нашем мире огромным могуществом. Полчищам Модру противостоял Великий союз, тогда еще никто не знал, что исход войны в Митгаре повлияет на равновесие сил во всей Вселенной.
Итак, Великий союз людей, эльфов, гномов, утруни и варорцев сражался на стороне Адона против Гифона, Модру, гхолов, хлоков, великанов, рюкков, валгов и некоторых драконов.
Здесь, в Митгаре, Модру потерпел поражение. Благодаря этому Адон одержал победу над Гифоном в других мирах и наложил на все народы, которые сражались в Великой войне на стороне Модру, Заклятие: дневной свет стал для них смертельным. А у драконов, воевавших против него, Адон отнял огонь, превратив их в холодных драков.
И еще сказано, что Заклятие Адона будет действовать, пока ночь сменяется днем, а день - ночью.
Он проклял и Гифона, выслав его за пределы Сфер, так что теперь никто не знает, где он обитает. А Модру скрылся в ледяных пустынях Грона, в далекой холодной стране. В преданиях говорится, что ночи там очень длинные, и солнце, его заклятый враг, не показывается в тех землях по шесть месяцев в году. Но все равно летом, когда солнце поднимается высоко и дни становятся длиннее, Модру приходится прятаться, потому что смерть подстерегает его повсюду.
Даннер сделал паузу, оглянулся на остальных и, убедившись, что все слушают, продолжил наставительным тоном:
- Теперь вы сами видите, что нам нечего бояться "других врагов", их убьет Заклятие. - Он с вызовом посмотрел на своих спутников, но ему никто не стал возражать. И они не спеша двинулись на север.
- Ты прав, Даннер, - сказал через какое-то время Патрел. - Но все же нельзя забывать, что Заклятие действует только днем, а лучники уже не раз сообщали, что видели в темноте больших черных зверей, напоминающих валгов.
- Ты думаешь, что это действительно были валги? - переспросил Хоб.
- Вполне возможно, - ответил Патрел. - Днем они прячутся от солнечного света в пещерах и ямах, и тогда Заклятие бессильно. А что касается рюкков, хлоков, драков и прочей нечисти, думаю, их нет в Боски, хотя и они могут укрыться от солнца таким же способом. Но мы слишком далеко от гор, где они обитают: Гримволла, Ригга и Гронфанга.
- Но валги бегают быстро и на большие расстояния, - сказал Тарпи, так что, вполне возможно, они добрались до Боски.
- Да, только что им здесь нужно? - спросил Такк. - Со времен Великой войны прошло столько времени, почему же они объявились именно сейчас?
- Опять эти дурацкие домыслы! - воскликнул Даннер. - Ну кто может поручиться, что лучники видели в темноте именно валгов, а не волков или, скажем, просто диких собак? Ведь Заклятие удерживало их в течение целых двух эр. С какой стати им появляться сейчас?
Пони шли вперед, и варорцы ехали молча, задумавшись над этой загадкой.
- Предания говорят, - произнес Такк, - что Гифон, прежде чем исчезнуть, поклялся Адону вернуться.
- "Несмотря на поражение, - процитировал Даннер замогильным голосом, я приведу в движение круговорот событий, который ты будешь не в силах остановить. И я вернусь! И завоюю!" Вот последние слова Гифона перед тем, как он исчез за пределами Сфер. Но он грозил напрасно, потому что с тех пор прошло уже четыре тысячи лет. По крайней мере, так утверждает предание. И за все это время ни рюкки, ни валги ни разу и носа высунуть не осмелились! Никто из тех, на кого наложено Заклятие, не угрожал Боски! Никто!
Опять воцарилась тишина, и каждый ехал, погрузившись в свои мысли. В конце концов Патрел произнес:
- Может, ты и прав, Даннер. Но, тем не менее, валги все-таки пробрались через терновые заросли, и никто не знает зачем.
Они неторопливо двигались к северу, иногда спешивались и вели пони под уздцы, давая животным отдохнуть. Несколько раз они останавливались, чтобы перекусить, покормить лошадей и наполнить водой из ручьев свои фляжки.
По обеим сторонам Северной дороги стояли могучие деревья Динглвуда, поблескивая черной корой. Их сплетающиеся ветви образовали над всадниками шатер, через который едва пробивался свет. Варорцы молча ехали сквозь помертвевший зимний лес. Солнце медленно ползло по небу, но его лучи, казалось, не грели вовсе. Когда оно скрылось за западным горизонтом, бакканы уже расположились вокруг лагерного костра на краю Динглвуда, за тридцать миль к северу от Лесной лощины.
Они бросили жребий, кто когда будет караулить. Такку досталась середина ночи. Пока все устраивались на ночлег, Патрел объявил:
- Это наша последняя стоянка под открытым небом. Завтра мы будем ночевать на сеновале Арло Хагса. Я останавливался там, когда ехал за вами. Его ферма недалеко отсюда, милях в двадцати пяти к северу, не больше. Арло сказал, что будет нам очень рад, а его жена Вилла обещала накормить нас горячим ужином. - В ответ на эти слова раздалось только сонное бурчание. А Хоб, которому выпало дежурить первым, радостно улыбнулся, подкинул в костер несколько поленьев и пошел в обход.
В полночь Даннер растолкал Такка.
- Вставай, Такк, твоя очередь, - сказал он.
Такк поднялся, подбросил в огонь веток, принес еще дров, чтобы на всякий случай были под рукой. А Даннер все еще сидел у костра и не отрываясь смотрел на пламя.
- Ляг, поспи, - сказал Такк. - Может, перестанешь брюзжать по любому поводу, когда отдохнешь как следует.
- Что ты имеешь в виду? - вспыхнул Даннер, раздраженно глядя на Такка.
- Ты весь день ворчал, как старый дед, - ответил Такк, расстраиваясь из-за того, что они стали разговаривать в таком тоне.
- Знаешь, - сказал Даннер, - моя позиция проста: я как зеркало отражаю только то, что делается вокруг.
Некоторое время они сидели молча, слушая, как потрескивают поленья.
- Ладно, Даннер, - примирительно ответил Такк, - можешь считать себя кем угодно, хочешь окном, хочешь зеркалом, но учти, что только окно пропускает свет. - Такк встал и пошел вокруг лагеря, а Даннер, глубоко задумавшись, начал раскладывать свой спальный мешок.
После очередного обхода юный баккан сел на бревно и при свете костра стал записывать в новом дневнике события прошедшего дня. Он набросал несколько предложений, встал, походил и вновь принялся писать. Так он коротал время, пока луна, изредка выглядывавшая из-за облаков, двигалась к востоку. Он решил вести дневник те несколько месяцев, которые проведет вдали от дома.
На следующее утро на рассвете пошел снег. Варорцы позавтракали хлебом с вяленым мясом, задали корму пони и тронулись в путь. Дул западный ветер, снежные хлопья падали наискось, заметая дорогу. Всадники ехали, плотно завернувшись в плащи и низко надвинув капюшоны. Их путешествие мало чем отличалось от вчерашнего, только теперь вокруг была открытая местность, а лес Дингл остался далеко позади. Продвигаться вперед становилось все труднее и труднее из-за глубокого снега. Но, несмотря на пургу, они уже к полудню выехали на дорогу, которая вела прямо к Мельничному броду.
- Надеюсь, сегодня мы будем ночевать на сеновале и поедим горяченького, - сказал Тарпи Патрелу, пока они, давая отдохнуть пони, шли по снегу, которого теперь было уже по колено.
- Ха! Я тоже! - ответил Патрел. - Думаю, что Вилла не обидится, если мы немного задержимся, и оставит наш ужин на очаге. Вряд ли нам удастся добраться туда засветло.
- Проклятая пурга! - выругался Даннер, и дальше они шли молча.

* * *

Вскоре выяснилось, что Патрел говорил правду. Уже через три часа они подъехали к ферме Арло. Поднялся ветер, который пронзительно выл и стонал, раскачивая верхушки деревьев. Пятеро варорцев, подгоняемые порывами ветра, свернули на аллею, которая вела к каменному дому.
- Постойте! - скомандовал, насторожившись, Патрел. - Тут что-то не так!
- Что случилось? - спросил Хоб.
- В доме не горит свет, - Патрел потянулся за луком. - Приготовьте оружие!
- Зачем это? - недоверчиво спросил Даннер. Но, увидев, что Патрел не шутит, пожал плечами и достал свой лук.
- Может, они просто легли спать, - предположил Тарпи, но тоже приготовил лук.
- Нет, свет все равно должен был гореть. Они ждали нас, - ответил Патрел. - Будьте осторожны. Идите за мной.
Они спешились и пошли к темному дому. В стороне, около амбара, промелькнула большая черная тень. Теперь сквозь шум ветра до них донесся зловещий вой. Они подошли ближе и увидели, что окна в доме распахнуты и занавески развеваются на ветру. Сердце Такка учащенно забилось, стало трудно дышать. Он почувствовал, как дрожат руки. Ему потребовалось все его мужество, чтобы не убежать, а шаг за шагом идти вперед. Такк с Даннером шли справа от Патрела, а Тарпи и Хоб - слева. Когда Патрел поднялся на крыльцо, дверь со скрипом распахнулась.
Такк остолбенел от страха. Только спустя несколько секунд он осознал, что целится в черный дверной проем. Тетива была натянута до предела, а правой щекой он прижался к готовой вырваться на свободу стреле. Даже под угрозой смертной казни он не смог бы вспомнить, как натягивал лук. Но из двери никто не вышел. Она со скрипом захлопнулась, потом вновь распахнулась.
- О-ох! - вздохнул Тарпи, опуская лук. - Я думал...
- Тише! - оборвал его Патрел. - Вперед!
Такк с Даннером начали обходить дом справа, Хоб и Тарпи - слева, а Патрел вошел внутрь.
Пока они крадучись двигались вдоль стены, Такк заметил, что все стекла разбиты вдребезги. В тишине раздавалось лишь хлопанье входной двери. А добравшись до черного хода, они увидели, что и эта дверь болтается на одной петле. Когда Такк и Даннер вошли в дом, Патрел уже зажег лампу.
Внутри они увидели следы настоящего побоища: перевернутые стулья, опрокинутый стол, перебитая посуда, порванные занавески, осколки стекол. Тарпи и Хоб вошли вслед за ними и недоуменно уставились на всю эту разруху.
- Мы заглянули в сарай, там тоже пусто, - сказал Хоб. - Ни души. Все как сквозь землю провалились.
- Что здесь произошло? - спросил Тарпи, пока Даннер зажигал вторую лампу.
- Еще не знаю, - ответил Патрел. - Хоб, запри эту проклятую дверь! Тарпи, прикрой ставни. Хоть стекла и разбиты, по крайней мере снега не наметет. Даннер, посвети Тарпи. Такк, зажги еще лампу или свечу. Посмотрим, что мы можем сделать.
Пока Такк возился с лампой, Патрел повесил на петли кухонную дверь. Потом заглянул в комнату.
- Там никого нет, - сказал он Такку. - Пойдем, посмотрим дальше.
- Э-эй! - раздалось из другой комнаты. Патрел и Такк бросились туда и увидели, что Даннер с лампой в руке стоит на коленях в луже крови, а Тарпи и Хоб заглядывают ему через плечо.
- Что там? - спросил Такк.
- Кровь, - отозвался Даннер, - а посредине - отпечаток звериной лапы.
- Волки, - прошептал Тарпи.
- Нет, - мрачно возразил Даннер. - Валги!
Издалека сквозь стон ветра до них донесся долгий, леденящий кровь вой.

* * *

- Валги ворвались через окна и двери, - сказал Патрел, когда после тщательного осмотра дома все вновь собрались на кухне. - Посмотрите, весь пол усыпан осколками, - видимо, эти мерзкие твари перебили стекла.
- Да, и кухонная дверь была сорвана с петель, - сказал Даннер.
- А что сталось с фермером Арло и его женой? - спросил Тарпи. Его глаза при свете лампы блестели и казались огромными. - Мы все обыскали.
- Еще одно исчезновение, - пробормотал Хоб. Такк почувствовал, как сжалось его сердце.
- Вернее, убийство, - отозвался Патрел, побледнев, и взглянул на потрясенных товарищей. - Это не просто таинственное исчезновение, а кровавое злодеяние, совершенное валгами.
- Если это убийство, - сказал Тарпи, утирая слезы, - то где же... где же...
- Тела, - закончил за него Даннер. - Что валги делают с телами?
- Не знаю, - ответил Патрел. - После тех исчезновений, о которых я слышал, не оставалось никаких следов. Такое впечатление...
- Такое впечатление, что фермер Арло боролся, а остальные - нет, продолжил его мысль Такк. - Других валги застали врасплох. Арло же удалось запереть двери, но эти твари все-таки ворвались.
- Тела Арло и Виллы, возможно, где-то здесь, - сказал Даннер. - Их просто замело снегом.
Тихие всхлипывания Тарпи потонули в вое ветра. Такк смотрел перед собой невидящим взглядом.
- Что мы будем делать? - спросил Хоб, нарушив наконец молчание. Боюсь, что нам не удастся отыскать их в этой темноте.
- Я предлагаю пойти по следам валгов, - сказал Даннер и с такой силой сжал свой лук, что костяшки его пальцев побелели.
- Нет, - отрезал Патрел. - Никаких поисков и никакой охоты. Мы и так сделали все, что могли, а за валгами нам все равно не угнаться. Придется заночевать здесь, а завтра мы поедем дальше и по дороге предупредим окрестных фермеров.
- Ну уж нет, - сказал Даннер. - Я не лягу спать, пока не перестреляю этих мерзких животных.
- Запомни, Даннер. - В голосе Патрела зазвучали металлические нотки. До тех пор пока мы не доберемся до Мельничного брода, командир - я и ты должен исполнять мои приказы. Я не позволю тебе болтаться по лесу в такую ненастную ночь. Мы остаемся здесь, и точка.
- Только не это, - взмолился Тарпи, растерянно глядя по сторонам. - Я не могу спать здесь, посреди этой разрухи, на залитом кровью полу.
- А как насчет сеновала? - спросил Хоб, обнимая Тарпи за плечи и подмигивая Патрелу. - Переночуем там, во всяком случае, мы должны позаботиться о наших пони, отвести их в конюшню, напоить и задать корму.
Так они и поступили. Хоб с Тарпи отправились на сеновал первыми, за ними следом шагали Даннер с Патрелом, обмениваясь время от времени сердитыми взглядами, а Такк шел последним.
Они решили дежурить, как и прошлой ночью. Такк был уверен, что после всех пережитых потрясений он не сможет заснуть, но, когда Даннеру наконец удалось его растолкать, Такку показалось, что он едва успел закрыть глаза.
- Давай вставай, уже пора, - сказал Даннер. - Возьми одеяло, очень холодно, - предупредил он и спрыгнул на пол.
Такк осторожно спустился по лестнице, перекинув одеяло через плечо, и увидел, что Даннер заправил маслом лампу и зачищает ножиком фитиль.
- Тебе помочь? - спросил Такк, зевая. Даннер отрицательно мотнул головой. - Валги не появлялись?
- Нет, - ответил Даннер. - Ветер успокоился около часа назад, и снегопад закончился. Ни валги, ни волки не показывались. Проклятие! Я порезал палец. - Даннер стал отсасывать кровь, а Такк тем временем закончил зачищать фитиль. - Нужно было сразу пойти по их следу, - сказал Даннер.
- Успокойся, наконец, - ответил Такк, зажигая лампу. - Ты же слышал, что сказал Патрел, да к тому же бессмысленно охотиться на валгов в темноте.
- Между прочим, только в темноте мы и можем охотиться на этих прихвостней Модру, - сказал Даннер и полез на сеновал.
"Да, - подумал Такк. - А ведь он прав! Заклятие! Днем их не встретишь".
В этот раз Такк, заканчивая краткий отчет о событиях дня, записал в своем дневнике: "Насколько верна будет наша цель в темноте?"
Рано утром варорцы уже ехали по дороге Двух переправ по направлению к Мельничному броду. На рассвете они еще раз осмотрели все вокруг фермы Хагса, но так и не нашли никаких следов Арло и Виллы. Патрел оставил в дверях записку, предупреждающую всех, кто заглянет сюда, об опасности, и бакканы тронулись в путь.
Через две мили они заехали на другую ферму и поговорили с работниками. Всех ужасно взволновало известие о нападении валгов и о несчастье, постигшем Хагсов. Харган Броксли послал своих сыновей предупредить окрестных жителей. Патрелу и остальным не хотелось оставлять их одних, но мистер Броксли сказал:
- Не беспокойтесь за нас. Как говорится в старой пословице, предупрежден - значит, вооружен. Мы с моими парнями сумеем продержаться до рассвета. К тому же мы не единственная семья здесь в округе, и вы впятером все равно не сможете защитить всех нас. Будет лучше, если вы скорее доложите обо всем командиру Терновых лучников: уж он что-нибудь придумает.
Броксли был абсолютно прав, и после горячего завтрака бакканы вновь тронулись в путь. Целый день они ехали на север, останавливаясь еще трижды, чтобы предупредить местных жителей об опасности. Сумерки застали их в восьми милях от Мельничного брода.
- Давайте поднажмем, - сказал Патрел. - Что-то мне не очень хочется ночевать под открытым небом.
Вскоре совсем стемнело, и взошла луна. В ее бледном свете варорцы заметили мелькавшие вдалеке черные тени. Бакканы проехали еще несколько миль. Вдруг пони Такка начал прядать ушами и тревожно заржал. Такк, напрягая зрение, вгляделся в темноту, но ничего не увидел. Остальные лошади казались спокойными.
- Что это там впереди? - спросил Такк, указывая на высокий шпиль, вырисовывавшийся вдалеке.
- Это Рукс Руст, - ответил Патрел, ехавший слева от Такка. - Этот высоченный столб стоит как раз там, где сходятся Верхний путь и дорога Двух переправ. Оттуда до лагеря всего пять миль.
Верхний путь проходил через весь Боски, от королевства Риан на севере до Веллена на западе. Дорога Двух переправ тянулась с юга на север - от селения Руд до реки Спиндл. Называлась она так потому, что вела от Западной переправы через Динглрилл к Мельничному броду.
Когда они подъехали к Рукс Русту ближе, Такк увидел, что столб на самом деле гораздо выше, чем ему показалось вначале. Вздымавшееся на пятьдесят футов нагромождение обломков скал и валунов, сложенное неизвестно кем во времена глубокой древности, зловеще маячило в лунном свете, вызывая беспричинный страх. Неожиданно серый пони Такка бросился в сторону и понесся влево.
- Эй, тпру! - скомандовал Такк, оглядываясь на товарищей. Но теперь и другие пони испуганно заржали. - Что происходит? - спросил Такк. И тут мороз пробежал у него по коже: с востока по направлению к ним двигались черные силуэты. - Валги! - крикнул он срывающимся голосом. - В поле справа от нас! Как раз на расстоянии выстрела!
- Держитесь рядом! - закричал Патрел. - И не останавливайтесь!
Даннер, ехавший последним с двумя вьючными пони, крикнул:
- Еще двое сзади! Нет, трое!
- Посмотрите налево! - раздался голос Тарпи. - Там еще один!
Валги быстро приближались. Их свирепые желтые глаза горели в темноте, словно угли, красные языки свешивались из пасти со страшными клыками, было видно, как под грубым черным мехом напрягаются стальные мышцы.
- Эй! Вперед! - закричал Хоб, пришпорив своего пони.
- Куда? А ну-ка стой! Без паники. Главное, держитесь вместе. Когда я скажу, помчимся галопом. А пока валги держат дистанцию, просто будем двигаться к нашей цели. Нам осталось меньше четверти мили. - Патрел взял в руки лук, и тут валги, как по команде, начали стремительно приближаться. Скачите! - крикнул Патрел. - К Рукс Русту! Спасайтесь!
С криками и воплями бакканы пришпорили своих коней, хотя в этом уже не было необходимости: перепуганные пони и так мчались как ошпаренные. И все же огромные валги приближались с ужасающей скоростью. Такку хотелось закричать от страха, но вместо этого он наклонился вперед и принялся подгонять Серого. Даннер что-то кричал. Валги уже поравнялись с ними. До Такка доносилось их грозное рычание, и он видел, как сверкают звериные клыки. До Рукс Руста оставалось меньше двухсот ярдов, и расстояние быстро сокращалось. Такк уже собрался выстрелить, но удержался: он понимал, что попасть на скаку в бегущего зверя почти невозможно. "Стрела всегда должна достигать цели", - вспомнились ему слова Старика Барло, и он опустил лук. Валг тем временем подбежал совсем близко и вцепился Серому в круп. Такк изо всех сил ударил его луком, зверь отпрянул, а пони рванулся вперед.
Такк оглянулся и увидел, что конь Хоба падает: валги перекусили ему сухожилия, а самого Хоба отбросило в сторону. Он попытался подъехать к товарищу, но промчался слишком быстро, и Хоб не успел запрыгнуть на пони. Такк услышал крик и, обернувшись, увидел, что на Хоба набросился валг. К счастью, Даннер вовремя подоспел и протянул ему руку, и на этот раз Хобу удалось вскочить на лошадь. Валги, свирепо рыча, продолжали кидаться на него, раздался душераздирающий крик. Железные клыки пропороли Хобу ногу и бок, но он сумел пнуть зверя так, что тот отлетел в сторону. Пони Даннера помчался вперед еще быстрее, несмотря на то, что нес двух седоков. Валги еще раз попытались окружить варорцев, но тут один зверь упал замертво. В его левый глаз вонзилась стрела. Тарпи, первым добравшийся до Рукс Руста, сделал лучший в своей жизни выстрел!
Такк спрыгнул с пони и вслед за Патрелом стал взбираться наверх, где их уже поджидал Тарпи. Даннер и Хоб тоже, наконец, прискакали. За ними мчались валги, но Патрел выстрелил и ранил одного в переднюю лапу; его жалобный вой заставил остальных отступить. Когда Даннер и Хоб соскочили с лошади, Хоб со стоном повалился на снег и потерял сознание. И под ним стало быстро расползаться темное пятно. Даннер подхватил товарища под плечи и начал подниматься. Тарпи подбежал, чтобы взять у Даннера лук и колчан.
- А как же быть с пони?
Свободной рукой Даннер махнул в сторону скал:
- Ты, дурень, давай карабкайся. Валги охотятся на варорцев, а не на лошадей!
Но тут Даннер был не совсем прав. После того как бакканы забрались на камни Рукс Руста, перепуганные пони разбежались кто куда, и двое из них угодили прямо в пасть валгам. У друзей кровь застыла в жилах, когда они услышали предсмертное ржание своих лошадок.
Вчетвером бакканы с трудом смогли затащить наверх потерявшего сознание Хоба. Валги метались внизу, пытаясь запрыгнуть на камни. Яркий лунный свет заливал все вокруг.
- Он еще жив, - сказал Такк, поднимая голову от груди товарища. - Надо остановить кровь. - Но в голове у него все крутились слова из старой сказки: "Укус валга ночью неизбежно ведет к смерти".
- Давайте приподнимем ему ноги и перевяжем бок, - предложил Патрел.
Пока Такк и Тарпи возились с Хобом, Даннер следил за валгами.
- Только посмотрите на эти три гнусные морды, - сказал он сквозь зубы. - Сидят там, как будто обдумывают какой-то план или ждут чего-то.
- Три! - воскликнул Патрел. - А где же... где же четвертый? - Они услышали, как кто-то карабкается наверх. - Берегитесь! - закричал Патрел и, обернувшись, увидел, что огромный валг уже почти добрался до них. Не успел Патрел выстрелить, как раздался крик Даннера:
- Сюда лезут остальные!
Злобно сверкая глазами, валг вскарабкался на обломок скалы. Зазвенела тетива, зверь метнулся в сторону, и стрела, пущенная Патрелом, угодила ему в холку. Громко взвыв, валг упал к подножию столба, остальные тоже отступили далеко назад.
Патрел и Даннер теперь не спускали глаз с четырех валгов. Пятый, убитый Тарпи, лежал на снегу, словно черная клякса. Были видны и тела трех мертвых пони: валги загрызли пони Хоба, одного вьючного пони и пони Тарпи. Остальные куда-то исчезли.
- Мы здесь не в безопасности, - сказал Патрел. - Лишь бы хватило стрел продержаться до рассвета. Даннер в ответ только кивнул. Такк и Тарпи, отложив луки, вернулись к Хобу.
- Может, нам удастся остановить кровь, - произнес Такк, приподнимая ноги Хоба. - Надо чем-то перевязать рану.
- Возьми мою рубашку, - сказал Тарпи, снимая куртку и расстегивая пуговицы. - Да, не жарко. - Мороз пробирал до костей, и Тарпи стал торопливо натягивать верхнюю одежду.
Такк свернул рубашку и приложил ее к ране. Молодой баккан застонал и открыл глаза, его лицо исказилось от боли.
- Привет, Такк, - прохрипел он. - Похоже, меня разодрали в клочья.
- Ну уж прямо, в клочья, - улыбаясь, ответил Такк. - Тебя, конечно, немного поцарапали, но ничего серьезного.
- А где валги? Удалось хоть одного пристрелить? - Хоб попытался приподняться. - Все живы?
- Все в порядке, Хоб. - Такк осторожно уложил его обратно. - Лежи спокойно. Все живы-здоровы. Тарпи даже подстрелил валга, того самого, что набросился на тебя. Теперь уж он никому не причинит зла.
- Тарпи! - позвал Хоб. Маленький варорец опустился на колени рядом с раненым, и тот пожал ему руку. - Хороший выстрел, Тарпи, рад услышать об этом перед смертью. - Лицо Хоба вновь исказила судорога. Превозмогая боль, он спросил:
- Где мы находимся?
- На самой вершине Рукс Руста, - ответил Тарпи. - Должен сказать, что ты довольно-таки тяжелый! Еле затащили тебя сюда. Нам пришлось карабкаться из последних сил, а ты прокатился со всеми удобствами!
- Извините, что оказался таким лентяем! А куда подевались валги? прошептал Хоб слабеющим голосом.
- Не волнуйся, им сюда не добраться, - ответил Такк. - Они остались внизу.
Хоб закрыл глаза, ничего не сказав. Такк прижался щекой к его лбу.
- Он весь горит, словно в лихорадке, - сказал Такк, обернувшись к Тарпи.
- Боюсь, что это от яда, - произнес Тарпи шепотом.
Ночь потихоньку близилась к концу. Проходил час за часом, но ни валги, ни варорцы ничего не предпринимали. Такк не прекращал попыток спасти ногу Хоба, он то стягивал, то ослаблял повязку, чтобы не нарушилась циркуляция крови. Однако порой казалось, что все усилия напрасны. Такк собирался в очередной раз ослабить повязку, когда раздался крик Даннера:
- Вот они идут! Все четыре.
Такк схватил лук и присоединился к товарищам. Валги проворно взбирались по камням.
- На, получи, ночное отродье! - крикнул Даннер. Его стрела, просвистев в воздухе, вонзилась прямо в сердце зверя. Валг свалился, как черный куль. Остальные, взвыв от страха и ярости, отступили.
Такк подождал, пока валги не отошли подальше от Рукс Руста, потом обернулся и испуганно воскликнул:
- Хоб!
Раненый баккан, шатаясь, поднялся на ноги и пытался что-то показать жестами. Такк бросился к нему, но, прежде чем он подоспел, Хоб с глухим стуком рухнул на камни.
- У него из ран хлещет кровь, - простонал Такк, вновь перевязывая Хоба и прикладывая рубашку Тарпи.
- Мне очень холодно, Такк, очень холодно, - сказал Хоб, стуча зубами. Такк снял плащ и укрыл им друга, но это уже не помогало.
Серебристая луна плыла по ясному, усыпанному звездами небу. Три валга ходили кругами у подножия Рукс Руста, а варорцы сидели наверху, мрачно наблюдая за ними. Кровь остановить не удалось, и жизнь Хоба медленно угасала. Меньше чем через час он умер.
Незадолго до рассвета звери скрылись. При первых лучах солнца от тел двух убитых валгов начал подниматься черный зловонный дым, ибо даже трупы этих тварей находились под Заклятием. Вскоре на их месте остались лишь две кучки пепла, который развеялся с первым порывом ветра.
Такк, Даннер, Патрел и Тарпи собрали камни, чтобы похоронить Хоба на вершине Рукс Руста. Они обмыли тело снегом, причесали ему волосы, скрестили на груди руки, накрыли плащом Терновых лучников и сложили над ним каменную пирамиду. Когда все было закончено, Патрел запел:

Темное, темное море
Катит седые валы.
Нос корабля рассекает
Гладь серебристой волны.
В этом безбрежном просторе
Ты сейчас так одинок!
Верь мне, я встречусь с тобою
В смертью назначенный срок.
Все еще долго рыдали над могилой молодого баккана, с которым им не суждено было вместе охранять границу. Постепенно рыдания стихли. Наконец Такк смахнул слезы, и в его глазах сверкнула решимость. Он медленно опустился на одно колено и, положив руку на холодный могильный камень, произнес:
- Хоб, клянусь всей своей жизнью, я отомщу Темным силам за твою смерть.
И так поклялся каждый. Потом варорцы встали, подняли луки и спустились с Рукс Руста, который с этих пор стал называться Могилой Хоба. Отвязав от убитого пони свои рюкзаки, они двинулись на север к Мельничному броду.

Глава 3
МЕЛЬНИЧНЫЙ БРОД

Только к полудню Такк, Даннер, Тарпи и Патрел, усталые и замерзшие, добрались до лагеря, разбитого у самой Терновой стены, неподалеку от Мельничного брода.
- Эгей! Патрел!
- Привет!
- Где же твои пони?
- С возвращением! - доносилось до них со всех сторон, пока они шли между рядами палаток к штабу, располагавшемуся в одном из двух постоянных строений на территории лагеря. Это было довольно большое деревянное здание с покрытой дерном крышей. Второе занимал склад. Крики быстро смолкли, окружающие поняли, что случилось какое-то несчастье. Патрел старался улыбаться товарищам, но вид при этом у него был отсутствующий. А новобранцы лишь мрачно кивали в ответ на приветствия.
- Что-то стряслось! - взволнованно шептали бакканы. Наконец Патрел, Такк, Тарпи и Даннер скрылись за грубо сколоченной дверью штаба.
Все помещение состояло из одной просторной комнаты, показавшейся Такку огромной. Пол был выстлан толстыми досками, а у дальней стены виднелся каменный очаг. Двое варорцев в серой форме сидели в плетеных креслах, покуривая трубки: один - совсем еще молодой баккан, а второй - уже глубокий старик. Оба что-то бурно обсуждали. Молодой варорец, узнав Патрела, тут же поднялся.
- С возвращением, Патрел! Добро пожаловать! Как вижу, это наши новобранцы. Но постой, их только трое. А где же четвертый?
- Погиб. Убит валгами, - коротко ответил Патрел.
- Валгами? - Второй варорец резко встал, уронив на пол трость. - Я не ослышался? Вы уверены?
- Да, сэр, - ответил Патрел. - Валги напали на нас, когда мы подъезжали к Рукс Русту. Но это еще не все, - похоже, эти твари добрались до Арло Хагса и его жены Виллы.
Услышав это, старик помрачнел и вновь опустился в свое кресло.
- Значит, это правда: валги появились в Боски. Плохие новости. А я все надеялся, что это просто слухи, - сказал он упавшим голосом.
Некоторое время все молчали, затем старший варорец произнес:
- Проходите, присаживайтесь к огню. Расскажите, как все произошло. Это очень важно. Вы голодны? И кстати, давайте знакомиться. Это капитан Дарби, командующий четвертым Истаделлским отрядом, а я Гаммер Альдербук из Нортделла.
Патрел представил Такка, Даннера и Тарпи. Три молодых баккана поклонились и посмотрели на капитана Дарби. Это был коренастый варорец, ростом чуть ниже Такка, черноволосый, с темно-синими глазами. Внешность Гаммера Альдербука была еще более впечатляющей. Все трое не могли отвести взгляд от его ясных янтарных глаз под седыми кустистыми бровями. Он был невысок ростом, но годы не согнули его, и, несмотря на то, что старику приходилось пользоваться тростью, он казался еще очень крепким. Именно Гаммер Альдербук организовал первые патрульные отряды, когда из-за необычайно ранней зимы в Боскиделле появились волки и у фермеров начали пропадать овцы и прочий скот. В свое время он был прославленным капитаном Терновых лучников, но затем отошел в сторону, передав командование молодому капитану Альверу из Ридвила.
Четверо бакканов скинули заплечные мешки, плащи и куртки и подсели к огню. Патрел начал свой рассказ с происшествия на ферме Хагса и закончил тем, как они отбили последнюю атаку валгов на вершине Рукс Руста. Он излагал события четко и ясно, и только когда заговорил о смерти Хоба, голос его дрогнул.
Некоторое время все сидели молча. Наконец капитан Дарби произнес:
- Когда вы вчетвером вошли в дверь, - и он обвел взглядом присутствующих, - я подумал: а вот и Патрел с новобранцами. Но я ошибся, потому что вы уже не новобранцы. Вы обагренные кровью воины, Терновые лучники, достойно показавшие себя в схватке с врагом. А это многого стоит, хотя порой приходится дорого платить: бросать вызов страху и рисковать жизнью. Я горд за вас.
- Да, да, - подтвердил капитан Гаммер, стукнув тростью об пол.
В этот момент принесли горячую еду, за которой послал капитан Дарби. Бакканы подсели к столу и принялись уплетать за обе щеки, ведь они не ели с прошлого утра. Пони, который вез провизию, исчез ночью, спасаясь от валгов. Во время обеда говорили мало, но, когда все поднялись из-за стола и вновь расположились у очага, набив трубки даунделлским листом, разговор снова вернулся к валгам.
- Правильно сделали, что подняли тревогу, предупредив окрестных жителей, - сказал Гаммер. - Теперь фермеры смогут дать отпор этим тварям, и, будем надеяться, исчезновения, наконец, прекратятся.
- Утром я разошлю гонцов по всем отрядам, - сказал капитан Дарби. Нужно оповестить как можно больше народу. Скоро весь Боски будет об этом знать.
- Простите, капитан Дарби, - сказал Такк. - Нельзя ли послать людей на поиски оставшихся в живых пони? Моему Серому и еще двоим, кажется, удалось спастись. К тому же один из них вез поклажу, в которой была лютня Патрела.
- Хотел бы я увидеть моего Гнедого, - вздохнул Даннер.
- И моего Пегого, - добавил Патрел. Тарпи ничего не сказал. Измученный после ночной схватки, он уснул в кресле, уронив на пол трубку.
- Вы, должно быть, очень устали, - сказал капитан Дарби, сочувственно глядя на спящего баккана. - Патрел, проводи товарищей к палаткам твоего отделения. Отдыхайте. Завтра начнем поиски, постараемся отыскать не только ваших пони, но и логова валгов, в которых они прячутся в дневное время. С помощью гномов мы запросто обнаружим их подземные убежища. Теперь будем высылать дозорных и по ночам, начнем охотиться на валгов, а также усилим охрану границы, чтобы эти звери не могли проникнуть в Боски.
Капитан Дарби встал и попрощался с бакканами. Они разбудили Тарпи, накинули плащи, взяли рюкзаки и луки.
- Подождите, - сказал Гаммер. - Я хочу еще кое-что вам сказать. Пожилой варорец поднялся. - Когда я организовывал первые патрульные отряды, мы были уверены, что скот режут волки. Возможно, вначале так оно и было. Всем ясно, что их выгнала из лесов необыкновенно суровая зима и они просто стараются выжить. Думаю, все новые и новые стаи будут пытаться прорваться через Терновую стену, и тогда жители других областей тоже почувствуют волчьи зубы. Хотя, может, этого и не произойдет. Мы хорошо потрудились, и теперь волки стали осторожнее и не решаются нападать на большие стада. Если так будет и дальше, мы тоже оставим их в покое.
Но никто не подозревал, что нам придется столкнуться с валгами. В Боски уже несколько недель ходят разные слухи, но я считал, что это всего лишь домыслы да пьяная болтовня. Однако теперь мы знаем правду. Благодаря вам мы сможем предупредить всех в Боски, ведь Терновые лучники для того и существуют, чтобы варорцы жили в безопасности. Оглянитесь вокруг. Это здание символизирует четыре рода, населяющих нашу страну. Дерево - знак квиринов, обитающих в лесах. Это мой род и, скорее всего, также род Тарпи и Патрела. Из камней строят дома парены. Судя по глазам, это родичи Даннера. Ивовые прутья привез сюда из болот отенов капитан Альвер. Дерн - знак сивенов, рода, к которому принадлежит капитан Дарби и, возможно, Такк.
Но где бы ни жили варорцы - в домиках ли на деревьях, в каменных строениях среди полей, в хижинах на сваях среди болот или в норах, - никто не находится в безопасности, пока вокруг рыщут валги.
Однако теперь тайна раскрыта, и мы по крайней мере знаем, с кем имеем дело, хотя и непонятно, что им понадобилось в Боски. Но, как бы то ни было, я благодарю вас от имени всех варорцев.
И Гаммер пожал каждому руку. Когда он поравнялся с Такком, тот сказал:
- Прошу вас, не забывайте о нашем погибшем товарище, Хобе Бандереле!
- Нет, я не забуду, - торжественно пообещал Гаммер.
- Спасибо вам, старший баккан, - произнес Тарпи, последним пожимая руку старому капитану.
- Старший баккан! - засмеялся Гаммер. - Неплохо звучит. Боюсь, я до смерти останусь бакканом. Это была удачная шутка, Тарпи Виггинс. - И Гаммер, улыбаясь, проводил варорцев до дверей.
Пока Патрел вел чуть живых от усталости товарищей к палаткам своего взвода, они слышали, как солдаты прощаются с Гаммером Альдербуком: старый капитан отправлялся обратно в Нортделл, а оттуда по Северной дороге в город Нортдюн. А капитан Дарби тем временем собрал командующих отделениями в здании штаба, чтобы сообщить им последние новости и разработать план действий.
Когда Такк проснулся, была уже глубокая ночь. Он чувствовал себя совершенно разбитым, но, тем не менее, открыл дневник и при мерцающем свете ночника стал писать о том, что они пережили за этот ужасный день. Затем он снова лег и забылся беспокойным сном.
- Пора вставать, сони! - Патрел с трудом растолкал Такка. - Уже поздно. Давайте поднимайтесь. Я познакомлю вас с товарищами.
Даннер и Тарпи сидели на кроватях, протирая глаза.
- Я получил наши наряды, - продолжал Патрел. - Мы стоим первую ночную вахту у Мельничного брода, с заката до полуночи.
Патрел повел ворчавшего Даннера и беспрерывно зевавших Такка и Тарпи к общему умывальнику. Для того чтобы умыться, им пришлось разбить тонкую корочку льда.
- Брр, - фыркнул Тарпи. - Думаю, можно было найти водичку и потеплее.
- Запросто, - ответил Патрел, указывая на палатку, от которой поднимался белый пар. - Это баня и прачечная. У нашего отделения банный день - вторник.
- Вторник? - переспросил Даннер. - Всего раз в неделю?
- Да, - засмеялся Патрел. - Когда наколете дров, натаскаете воды из ручья и переделаете кучу другой работы, чтобы помыться и постирать, сами увидите, что одного раза в неделю более чем достаточно.
- А что еще мы должны будем делать? - спросил Такк, вытираясь общим полотенцем и передавая его Даннеру, который, надо сказать, не сразу решился им воспользоваться.
- Каждый отряд здесь обслуживает себя сам, - ответил Патрел. - Мы по очереди готовим для нашего отделения и иногда для капитана Дарби. Посуду все моют за собой сами. Время от времени мы разгружаем продовольствие на складе, колем дрова, ну и так далее. - Патрел все перечислял и перечислял обязанности, которые им придется выполнять, и вскоре стало ясно, что здесь им нужно будет заботиться о себе самостоятельно.
Отделение Патрела состояло из двадцати двух бакканов, включая Такка, Даннера и Тарпи. За завтраком Патрел представил новобранцев. Товарищи приняли новичков дружелюбно. А Такк смотрел как зачарованный на возвышавшуюся неподалеку Терновую стену. Заросли переплелись так густо, что даже птицы не могли жить в глубине. Ветви терновника были унизаны длинными, острыми, словно ножи, шипами. Стена поднималась над речной долиной на тридцать, сорок, а местами и на все пятьдесят футов, а ее ширина кое-где доходила до десяти миль. Терновая стена опоясывала весь Боскиделл, она тянулась от Северного леса до Спиндла и от Апдуна до Вендена и дальше до слияния двух рек. Южнее терновник не рос, однако варорцам удалось вырастить кустарник на участке от Северного леса до Апдуна и таким образом замкнуть кольцо. Почему терновник рос только вокруг Боски, оставалось загадкой. Одни полагали, что такова воля Адона, другие же утверждали, что дело тут просто в особой почве.
У Мельничного брода и у других переправ варорцам удалось прорубить в стене проходы такой ширины, что там запросто могли разъехаться две повозки. Конечно, заросли не были абсолютно непроходимыми, но, чтобы пробраться сквозь них, нужно было обладать незаурядной ловкостью, а главное запастись терпением. Дорогу в этом лабиринте мог найти только тот, кто умел хорошо ориентироваться: приходилось не один день протискиваться, а порой и ползти наугад через колючую чащу. Никому еще не удавалось выбраться оттуда без царапин и ссадин. И хотя варорцы в этом поднаторели, а гномы слыли и вовсе мастерами, тем не менее, купцы и путешественники не могли обойтись без специальных тоннелей. А проделывать их было совсем не легко. Во-первых, терновник был очень твердый, настолько, что из его шипов изготавливали наконечники для стрел, ножи и шпоры. К тому же он почти не горел. Но варорцы в течение многих лет упорно рубили, пилили, копали и, наконец, сумели проделать в стене тоннели. И так как сам кустарник обладал какой-то особой чувствительностью, то проходы, которыми пользовались часто, оставались открытыми. А там, где путешественники ходили редко, терновник постепенно разрастался, и стена смыкалась. Но здесь, у Мельничного брода, путь всегда был открыт.
Обо всем этом Такк думал за завтраком, глядя на возвышавшуюся неподалеку стену. Его размышления прервал Патрел, который после еды стал рассказывать остальным об их невеселых приключениях. И когда он закончил, Такк заметил, что товарищи начали смотреть на них с уважением, чуть ли не с восхищением.
Патрел попросил одного из сослуживцев, Арбина Дина (немного полноватого, темноволосого и голубоглазого баккана из Даунвила), показать Такку, Даннеру и Тарпи лагерь и Мельничный брод.
- Вы, значит, сражались с валгами и даже двух пристрелили! - сказал Арбин, направляясь к тоннелю. - Гимли из третьего отделения говорил, что видел каких-то черных зверей несколько недель назад, но он точно не знал, валги ли это. Они и вправду такие огромные?
- Размером с пони, - ответил Тарпи. - Но не думаю, что найдутся желающие прокатиться.
- Проехаться на валге все равно что погреться в пасти у дракона, пробурчал Даннер. - Дракону-то, конечно, нетрудно дохнуть огнем, да вот от тебя останется кучка золы.
- Думаю, проехаться можно только у валга в желудке, - сказал Арбин.
- Не уверен, - ответил Даннер. - Я не знаю, чем они питаются. Те, которых мы видели, убивали не потому, что были голодны, а просто чтобы убить.
- Ни с валгами, ни с драконами лучше не связываться, - заключил Арбин. И они вошли в тоннель.
Хотя день был солнечный, там царил полумрак. Шум лагеря сюда не доносился, и бакканы слышали только приглушенный звук собственных шагов. Такку казалось, что они идут по пещере, стены которой утыканы ножами.
- Говорят, что летом, когда распускаются листья, здесь становится темно, как ночью, и приходится ходить с факелами, - сказал Арбин, глядя на густое переплетение ветвей. Он указал на лежавшую у входа груду деревянных палок с обернутыми промасленной тканью концами. - Ими путники освещают дорогу по ночам. Осенью облетевшие листья образуют сплошную крышу над тоннелем, а зимой снег лежит словно белый потолок. Но и листья, и снег осыпаются, и время от времени дорогу приходится расчищать.
Они прошли в этом полумраке около двух миль. Обычно на заставу ездили верхом, но в первый раз все новобранцы должны были проделать этот путь пешком, чтобы хорошенько "прочувствовать" местность. Арбин указал на сложенные в стороне переносные заграждения.
- В ближайшие дни мы поставим заграждения и усилим охрану. Говорят, за стеной становится неспокойно. Это одна из нескольких баррикад, которыми мы можем в случае необходимости перегородить тоннель. Пока у нас только две заставы, одна в конце тоннеля, а другая - на том берегу реки. А вот и выход!
Впереди бакканы увидели полукруг яркого света, конец Тернового тоннеля. Вскоре они дошли до Ближней заставы, где новичков весело приветствовали стоявшие на вахте варорцы. У обочины дороги привязанные пони спокойно жевали зерно. Арбин сказал, что они пришли посмотреть на реку, и жестом пригласил Такка, Даннера и Тарпи следовать за ним. Они протиснулись через приоткрытые заграждения и вышли на солнечный свет.
- Это Ближняя застава, - объяснил Арбин. - Дальняя - на другом берегу.
Всего они прошли мили две с половиной, прежде чем добрались до реки. Спиндл был уже весь скован льдом, хотя там и сям еще чернели полыньи, особенно в тех местах, где вокруг торчавших из воды камней образовывались водовороты.
На другом берегу реки они увидели вход в точно такой же тоннель. Стена на той стороне тоже достигала двух миль в ширину, а за ней начиналось королевство Риан.
Вслед за Арбином они дошли по льду до середины реки, которая вилась, словно белая лента, между возвышавшимися на пятьдесят футов терновыми стенами. А наверху, над острым частоколом, синела узкая полоска неба.
- Удивительно, правда? - спросил Арбин, разводя руки в стороны. Прямо дрожь пробирает.
Такк мысленно согласился: никогда еще ему не доводилось видеть столь грозных укреплений.
- Пойдемте, ребята, я покажу вам Дальнюю заставу.
Там на вахте стояли еще десять варорцев, а рядом топтались пони.
- А кто на выходе? - спросил Арбин.
- Вилли, - ответили ему.
- Здесь, на Дальней заставе, - принялся объяснять новичкам Арбин, один из бакканов, с самым острым зрением и чутким слухом, дежурит у выхода из тоннеля, на границе с Рианом. Когда кто-нибудь приближается, он тут же мчится сюда, чтобы предупредить остальных. В случае опасности стражники закрывают проход и дают сигнал товарищам на том берегу. Если завязывается схватка, мы забираемся на эти возвышения и стреляем оттуда по непрошеным гостям... хотя пока что такого не случалось. В это время с Ближней заставы посылают в лагерь гонца за подкреплением. А если врагам удастся прорваться через обе заставы, дальше есть третья, а за ней, наконец, последняя - у выхода из тоннеля. Там варорцы смогут удерживать неприятеля до пришествия самого Гифона.
При упоминании имени Гифона Такк почувствовал, как у него по всему телу пробежал озноб, словно при порыве ледяного ветра. Но он промолчал, не сказав никому о своем зловещем предчувствии, и вскоре они вернулись в лагерь той же дорогой.
Этой ночью Такк, Даннер и Тарпи вместе с семью другими бакканами стояли на Ближней заставе. Они развели костер перед проходом, который оставался открытым, и, сменяя друг друга, то караулили, то грелись у огня. Когда подошла очередь Такка посидеть у костра, он достал свой дневник и при неровном свете пламени принялся писать. В полночь их сменили. Такк, Даннер, Тарпи и другие бакканы из отделения Патрела вернулись в лагерь.
На следующий день солдаты из пятого отделения нашли пони Такка и Даннера. Но пони с поклажей и Пегий Патрела бесследно исчезли.
Друзья провели все утро, изучая карты местности, а днем ездили с товарищами вдоль Терновой стены. Они проехали около пяти миль к северу, надеясь найти ямы и расщелины, в которых могли прятаться до захода солнца валги. Но, несмотря на все старания, поиски оказались безрезультатными. Даже волки не попадались. Бакканы проверили, нет ли под стеной подкопов, но ничего не обнаружили.
Ночью они вновь стояли на Ближней заставе, но все было спокойно. Шесть дней прошли без особых происшествий, если не считать того, что Тарпи назначили дежурным по кухне. Все дружно обругали подгоревшую кашу, но, так как это был его первый кулинарный опыт, товарищи не стали слишком ехидничать.
Пони Патрела сам пришел в лагерь. Он был цел и невредим, но совершенно измучен. Как раз в этот день бакканы из четвертого отряда должны были прочесывать округу в поисках волков, а теперь к тому же и валгов. Даннер, Такк и Тарпи ждали этого с нетерпением. Друзья так усердно изучали карты, что, казалось, они отпечатались у них в головах. Однако Такка ждало разочарование, потому что в тот день была его очередь готовить, и ему пришлось остаться в лагере и стряпать ужин к возвращению товарищей.
Весь день Такк нервничал, беспокоясь за Даннера, Тарпи, Патрела и остальных. Он все думал, как они там, встретились ли им волки, удалось ли отыскать логова валгов. А время, как всегда в таких случаях, тянулось страшно медленно. Наконец начало смеркаться. Еда была готова, но их все не было, хотя бакканы из других отделений уже давно вернулись.
Проходил час за часом, Такк боялся, что еда пригорит от бесконечного подогревания, и досадовал на товарищей, которые опаздывали к ужину. Но вскоре он опомнился: глупо расстраиваться из-за еды, если друзья в опасности, может быть, им вновь пришлось сражаться с валгами и кто-нибудь ранен. Такк продолжал терпеливо возиться с котлами - то ставил их на огонь, то снова снимал и опять ставил, когда они остывали.
В конце концов бакканы появились. Они так устали, что еле держались в седлах. Первым приехал Тарпи. Он спешился, расседлал своего нового пони, покрыл его попоной и, похлопывая по шее, отвел в конюшню.
- Мы нашли нашего пони, - сказал Тарпи, пока Такк раскладывал по тарелкам дымящееся мясо. - Его загрызли валги. Лютня Патрела вся переломана, уже не починишь. Мы искали несколько часов, но так и не обнаружили их логова. Я страшно устал.

* * *

Прошло еще десять дней. Бакканы постоянно прочесывали окрестности. Они вновь и вновь выезжали в те места, где, по слухам, видели валгов, искали около ферм, на которых пропадал скот, но все было безрезультатно. Ни валги, ни волки больше не появлялись.
Кто-то предположил, что валги могут прятаться в терновых зарослях, и туда отправили специальный отряд; но и эти разведчики возвратились ни с чем, все израненные и исцарапанные.
- Бесполезно, - сказал Тарпи как-то за ужином, потирая ссадину на плече. - Это все равно что искать иголку в стоге сена. Даже если они и там, нам до них не добраться.
- Да, это какая-то загадка, - подхватил Патрел. - Если бы звери были еще здесь, мы бы их обязательно увидели. Положим, волки стали осторожнее и вернулись в леса. Но наши ночные дозорные непременно должны были столкнуться с валгами, а дневные - найти хоть одно логово. - Патрел замолчал, задумавшись.
- Может, стоит поставить капканы, - предложил Даннер. - Просто нужна хорошая приманка.
- А что, если искать их логова с собаками? - спросил Такк.
- Во втором отряде уже пробовали, - ответил Патрел. - Им повезло не больше, чем нам. Такое впечатление, что валги приходили в Боски с определенной целью и, сделав свое дело, ушли. Но что им тут понадобилось, я не знаю.
Этого не знал никто. И Такк почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки и сердце сжалось от смутного предчувствия.
Когда вечером следующего дня они вернулись после патрулирования, то увидели, что весь лагерь пришел в движение. По Верхнему пути проехала целая вереница повозок с беженцами из города Чаллерайна. Они направлялись на запад в королевство Веллен. Даннер, дежуривший по кухне, рассказал следующее:
- Тут проехало больше сотни повозок с едой и всякой домашней утварью. В них были люди, в основном старики, да еще женщины и дети. Они все такие высокие, вдвое выше меня, а ведь я вовсе не какой-нибудь коротышка. Даннер замолчал, и Такк подумал, что впервые в жизни видит своего товарища настолько взволнованным. - Караван тянулся через лагерь чуть ли не два часа, - продолжил Даннер. - А командующий эскортом все это время разговаривал о чем-то с капитаном Дарби и уехал лишь после того, как последняя повозка скрылась из виду. - Даннер взял кусок хлеба и принялся задумчиво жевать, взгляд его янтарных глаз был устремлен куда-то вдаль.
Бакканы засыпали Даннера вопросами. Такк в общем ажиотаже даже забыл про свой ужин. Ему было слегка досадно, что он пропустил такое зрелище. Но тут пришел Патрел и попросил внимания.
- Капитан Дарби хочет сообщить нам кое-что важное. Поэтому побыстрее заканчивайте с едой. Меньше чем через час мы все собираемся в штабе.
Такк поспешно проглотил свою порцию и вымыл котелок. Вскоре все уже толпились в главном здании. Капитан Дарби был на месте. Он беседовал с несколькими лучниками, стоявшими неподалеку. Наконец он поднялся на скамью и окинул взглядом собравшихся. Варорцы переминались с ноги на ногу, чтобы согреться, а от их дыхания поднимался белый пар, словно от какого-то многоглавого создания.
- Бакканы, - начал капитан Дарби, стараясь перекричать шум. Некоторые слухи, к сожалению, оказались правдивыми. На севере за крепостью Чаллерайн стало неспокойно. Верховный правитель Аурион готовится к войне с Модру. Враг вернулся в Грон!
У всех присутствующих вырвался возглас ужаса. Подтвердились самые худшие опасения. Многие принялись тут же обсуждать это со своими товарищами. Капитан Дарби немного подождал, затем поднял руку, прося тишины. Когда все замолчали, он продолжил:
- Мы долго беседовали с капитаном Хорлом, командующим эскортом. Он сказал, что Верховный правитель призывает союзников сплотиться под его знаменами. Почему эта весть еще не дошла до Боски, ни капитан, ни я не знаем. Но полагаю, вскоре об этом услышат все. И поэтому надо многое обдумать уже сейчас. Добровольцы могут проститься с близкими и присоединиться к войску союзников. Но кто-то должен остаться защищать Боскиделл. Каждый должен все тщательно взвесить и сделать выбор.
Собравшиеся вновь зашумели. Уехать из Боски? Воевать на севере? Верховный правитель обратился за помощью к союзникам? Такк почувствовал, что у него все внутри оборвалось, как в тот раз, когда Старик Барло объявил, что они должны уехать из Лесной лощины. Но сейчас все было еще более неожиданно. Он и представить себе не мог, что вынужден будет сражаться в далеком краю, в то время как его родине тоже угрожает опасность. Теперь стало ясно, что вскоре призыв дойдет и до Боскиделла и каждому предстоит ответить за свое решение перед собственной совестью. Такк был обескуражен. Либо придется оставить Боски на растерзание врагам и отправиться в Чаллерайн, либо не откликнуться на призыв Верховного правителя. Возможно, если он, как и многие другие, встанет под знамена Ауриона, враг из Грона будет побежден, прежде чем война придет на юг. Он никак не мог решиться на что-либо. Сердце Такка разрывалось между любовью к дому и преданностью королю.
- Откуда они знают, что Модру вернулся? - спросил кто-то капитана Дарби, прервав мучительные раздумья Такка. Все снова зашумели, но, как только капитан поднял руку, наступила тишина.
- Капитан Хорл сказал, что на Риан с севера надвигается стена мрака, похожая на густую черную тень. Туда даже днем не пробивается солнечный свет, а морозы там еще более лютые, чем здесь. И проклятые твари благоденствуют под покровом вечной ночи. Рюкки и все прежние слуги Модру снова собираются под его знамена. Говорят, что уже были первые стычки с врагом.
Варорцы стояли как громом пораженные. Черная тень? Рюкки? Слуги Модру? Детские сказки оказались правдой!
И снова капитан Дарби потребовал внимания. Но на этот раз лучники долго не могли успокоиться. В конце концов он сказал:
- Давайте не будем поддаваться панике. Вероятно, здесь много преувеличений. Например, Черная стена может оказаться просто темными облаками, а вовсе не делом рук Модру. Но даже если подтвердятся худшие опасения, пока сюда не прискакали вестники короля, мы будем продолжать исполнять свои повседневные обязанности: защищать границы и охотиться на валгов. А когда до нас дойдет призыв Верховного правителя, каждому придется сделать выбор.
Вызвав к себе командиров отделений, капитан Дарби спрыгнул со скамейки и вышел.
Такк, Даннер и Тарпи возвращались в свою палатку в глубокой задумчивости. В тот вечер Такк писал в своем дневнике гораздо дольше обычного.
На следующий день их отделение дежурило на Дальней заставе от полуночи до рассвета. Поэтому, чтобы они заступили на вахту бодрыми и отдохнувшими, никаких дневных заданий им не давали. Весь день прошел в мелких хлопотах и бесконечных разговорах, которые все время возвращались к одной и той же теме.
- Почему именно теперь? - спросил Такк. - Почему через четыре тысячи лет Модру опять решил начать войну?
- Неплохо бы побольше узнать о врагах: кто будет сражаться в его войске и как они выглядят, - задумчиво произнес Арбин, затачивая наконечник стрелы.
- В преданиях говорится, что все они на одно лицо, только размером отличаются, - сказал Делбер, светловолосый баккан из Вига. - Рюкки - самые маленькие, чуть повыше нас, хлоки - такого же роста, как люди, а великаны, или тролли, как их называют гномы, в два раза выше.
Даннер, видевший людей совсем недавно, усмехнулся.
- В два раза выше? Как бы не так! Думаю, в легендах все сильно преувеличено. Хотя великаны, наверное, и вправду самые большие создания на свете.
- Если не считать драконов, - вставил Такк. - Но их не видели уже больше пятисот лет.
- Ты забыл про дракона, который объявился совсем недавно, - пошутил Арбин.
- О чем это ты? - озадаченно спросил Тарпи. - Кто-нибудь хоть раз видел дракона? - обратился он к остальным.
- Я говорил про звезду, - засмеялся над собственной шуткой Арбин.
Тарпи скорчил гримасу, и все покачали головами и невесело улыбнулись.
- Надвигаются события, о которых будет сложено гораздо больше легенд, чем о Звезде Дракон, - произнес Делбер.
Арбин говорил об огромной яркой звезде с длинным сверкающим хвостом, вспыхнувшей пять лет назад. За несколько недель до ее появления на небе во время заката начал загораться странный, не гаснущий до утра свет. Ночь за ночью он становился все ярче и ярче, разливаясь по звездному небосклону. Эта переливающаяся полоса, которую одни называли Дыханием дракона, другие Пламенем дракона, с каждым разом все удлинялась. В конце концов, она стала такой яркой, что была видна даже после восхода солнца. А уж ночью она царствовала полновластно, затмевая своим сиянием все другие светила. Но вскоре звезда изменила направление, и через какое-то время стало казаться, что она повисла прямо над Митгаром.
Варорцы сочли это грозным предзнаменованием, ведь с сотворения мира пылающие звезды появлялись перед стихийными бедствиями, войнами и эпидемиями. Некоторые принялись готовиться к грядущим катаклизмам: копали подвалы, запасали еду. На каждом углу торговали амулетами, охраняющими от Звезды Дракон, но даже сами продавцы признавались, что не уверены в действенности этих средств. Стали говорить, что Митгар обречен. И, словно подтверждая самые страшные слухи, ночное сияние все усиливалось.
Однако, несмотря на угрожавшую миру опасность, большинство варорцев продолжали возделывать поля, разводить скот и торговать. Но теперь после захода солнца в таверны набивалось столько народу, что яблоку было негде упасть.
И вот, наконец, сияние звезды усилилось настолько, что при ее свете можно было свободно читать даже ночью. На небе вспыхивали мириады горящих точек, сверкавших ярче любого фейерверка. От Звезды Дракон стали откалываться пылающие куски, они с диким свистом падали на землю, так что в домах вылетали стекла и билась глиняная посуда. Один из таких осколков, казалось, летел прямо на Боски, но он просвистел мимо, оставив на небе огненный след, и упал где-то за Северным лесом.
Варорцы были в панике: одни чуть не падали в обморок от страха, другие сидели в кабаках или прятались в норах и подвалах. Большинство, однако, просто смотрели и ждали, обняв своих родителей, любимых или друзей, потому что никто не знал, что делать и что еще может приключиться.
Звезда Дракон не упала на Митгар. Она промчалась мимо, но ее пылающий хвост еще долго был виден на небосклоне. Говорили, что это дурное предзнаменование. Сияние все время продолжало усиливаться, и теперь его можно было видеть даже днем. И вновь на небо вернулась звезда. Казалось, теперь она гонится за собственным хвостом. Но постепенно она становилась все более тусклой, пока не погасла совсем.
После этого закаты сделались какими-то зловеще-красными, многие называли их кровавыми. А луна и вовсе не показывалась на небе. Разразилась страшная эпидемия чумы, унесшая много жизней. Коровы не давали молока, хлеб не родился вовсе, куры перестали нестись, собаки лаяли без причины, дождь как-то лил не переставая в течение восьми дней. Говорили, что рождаются ягнята без глаз и телята с двумя головами. Некоторые уверяли, что видели, как змеи пожирают свои хвосты.
Где бы ни собирались варорцы, всюду начинались споры. Многие считали, что все постигшие их бедствия - дела Звезды Дракон. Другие отвечали:
- Ерунда! Ничего сверхъестественного здесь нет. Все это случалось и раньше. А россказни про двухголовых телят - просто нелепые выдумки.
Постепенно жизнь в стране входила в свое обычное русло. Чума стихла, необычайные небесные явления прекратились, коровы снова начали давать молоко, куры - нестись, а хлеб - родиться. Но рассказ о Звезде Дракон будет передаваться из поколения в поколение, пока не превратится в одну из легенд, которые так любят слушать Терновые лучники, сидя вокруг лагерного костра.
- М-да, я видел ее, - сказал Дилби Хелк, взглянув на товарищей. - Да кто не видел? Помню, мы сидели с моей старенькой бабушкой, и она сказала: "Ничего хорошего это не предвещает, Дилб (она всегда звала меня так). Попомни мои слова. Это знамение. Грядут какие-то ужасные события - смерть Верховного правителя или еще что похуже". И когда я спросил: "Что же может быть хуже, бабушка?" - ее лицо сделалось пепельно-серым, и она ответила дрожащим голосом: "Гибель Митгара!" Честно говоря, я очень испугался. Расширенные глаза Дилби, казалось, смотрели куда-то в далекое прошлое. Когда он, вздрогнув, очнулся, товарищи нервно засмеялись. - Но Верховный правитель пока жив-здоров, и Митгар стоит, как ни в чем не бывало. Так что, думаю, она ошибалась.
Некоторое время все сидели молча. Наконец Тарпи произнес:
- А может, она была права, недаром же говорят, что Модру вернулся и готовится к войне. Наверное, Звезда Дракон появилась, чтобы предостеречь нас.
- А что, если это знамение, посланное Адоном? - предположил Арбин. Возможно, он хотел предупредить нас о надвигающейся войне, а мы не смогли этого понять.
- Значит, знамение Адона! - взорвался Даннер. - А может, знамение Модру или самого кровавого Гифона? Бред какой-то!
- Да, мистер Всезнайка, знамение! - крикнул Арбин, раскрасневшись от злости. - В предзнаменования верят даже те, кто постарше и поумнее тебя! Достаточно посмотреть на полет птиц, чтобы предсказать будущее. А уж Звезда Дракон вполне могла быть предупреждением Адона.
Даннер тоже рассердился не на шутку:
- Пораскинь мозгами, Арбин-провидец: если ты решишь погадать по полету птицы, а я в это время брошу в нее камнем и она начнет испуганно метаться, многого ли будет стоить такое предсказание? Это что, тоже можно считать откровением Модру, Гифона или самого великого Адона? И еще: если бы Адон хотел предупредить нас о чем-то, он бы явился сам и сказал обо всем прямо. Зачем ему изъясняться непонятными знаками или записывать пророчества таинственными рунами, которые все равно никто не может прочесть? Все это просто чушь собачья!
Арбин, сжав кулаки, встал. Даннер тоже поднялся. Они бы непременно затеяли драку, если бы не Такк. Он встал между ними и, легонько толкнув Арбина, заставил его сесть на место.
- Успокойся, лучше прибереги свой гнев для Модру! - Повернувшись к Даннеру, он положил руку ему на плечо со словами:
- Надо драться с валгами, а не с товарищами.
Даннер стряхнул руку Такка и сел. Все замолчали. Наконец Тарпи сказал:
- Слушайте, нельзя же вечно глядеть друг на друга как цепные псы. Давайте решим раз и навсегда: порой в каких-то вещах бывает скрыт тайный смысл, порой нет. Наверное, есть мудрецы, которые умеют предсказывать судьбу по полету птиц. Среди нас, конечно, нет оракулов, но каждый имеет право на собственное мнение, которое нужно уважать. - Закончив свою речь, маленький Тарпи многозначительно взглянул на смотревших на него свысока Арбина и Даннера. - И перестаньте дуться!
Бакканы неохотно поднялись и нерешительно поклонились друг другу. Их товарищи вздохнули с облегчением.
Такк, Тарпи и еще восемь лучников должны были дежурить в этот день на Дальней заставе, а Даннер с остальными бакканами - на Ближней. Около полуночи они подъехали к своим постам, шумно приветствуя товарищей:
- Здорово! Скольких валгов вы перекусали? Что новенького от Модру?
Отвечая такими же шуточками, бакканы, которых они сменили, сели на пони и ускакали в сторону лагеря; а ребята из отделения Патрела подкинули в костер дров и стали готовиться к долгому дежурству. Дилби, назначенный в этот раз караулить у выхода из тоннеля, отправился на свой пост. Товарищи видели, как молодой баккан пересек реку, подъехал к Дальней заставе и скрылся в черной пасти прохода.
Время тянулось медленно, говорили мало. Было слышно лишь, как журчит подо льдом вода и потрескивают в костре сосновые поленья. Некоторые дремали у огня, а другие пили горячий чай, внимательно следя за переправой. Прошло еще около часа; Такк только успел задремать, как его окликнул Тарпи:
- Такк, вставай, Дилби возвращается! И он скачет быстро!
Такк поспешно поднялся. Варорцы схватились за луки. Арбин пролез за загородки и разворошил костер, чтобы было больше света, затем вернулся обратно и встал неподалеку, приготовившись в случае необходимости быстро закрыть проход. Лучники посигналили товарищам, стоявшим на Ближней заставе. Теперь уже все видели факел Дилби.
- Приближается всадник, - крикнул Дилби. - Он несется во весь опор. Судя по стуку копыт, это настоящая лошадь, не пони. Впустите меня скорее! Заграждения отодвинули и тут же снова закрыли проход. Дилби спрыгнул с пони и доложил обо всем Патрелу, который, увидев сигнал, прискакал с Ближней заставы. Остальные уже взобрались на возвышения и натянули луки.
- Мне показалось, что кто-то скачет по дороге. Я приложил ухо к земле, чуть его не отморозив, и отчетливо услышал быстро приближающийся стук копыт.
- Смотрите, свет! - крикнул Делбер. Вдали мерцал свет факела, и теперь уже все услышали, что скачет лошадь. Вскоре показался взмыленный конь, на котором сидел человек.
- Именем Верховного правителя Ауриона, откройте! Я королевский герольд! - выкрикнул всадник и наклонил факел так, что все увидели его красные с золотом нашивки.
- Какие вести вы привезли? - спросил Патрел.
- Модру стягивает войска, чтобы напасть на Чаллерайн, - ответил гонец. - Вот-вот начнется война. Король Аурион послал меня напомнить союзникам о старом договоре. Мне было велено показать вам это. - Человек достал монетку с отверстием посредине и продетым в него кожаным шнурком.
В глазах варорцев вспыхнула тревога, потому что это был гжиниан, который в древности считался самой мелкой монетой в королевстве. Этот условный знак придумали еще во времена войны Заклятия. Точно такая же монетка хранилась в Руде, центральном городе Боскиделла, чтобы послать ее Верховному правителю, если стране будет угрожать опасность. Но никто из варорцев не думал всерьез, что когда-нибудь такое случится.
- Откройте проход, - скомандовал Патрел, и двое бакканов спустились, чтобы отодвинуть заграждения.
- На севере сгущается мрак. Принц Гален уехал на разведку. Юный принц Игон уже сражался с рюкками. А сам король Аурион готовится к обороне крепости Чаллерайн.
Наконец проход был открыт, и королевский гонец выехал из тоннеля на берег реки. Обернувшись, он крикнул Патрелу:
- Эй, малыш, ваш тоннель - это просто какие-то адские врата.
- Хотите чашку чая? Ведь вам придется вновь проехать сквозь такой же тоннель, когда вы переедете реку, - крикнул вдогонку Такк, восхищенно глядя на огромного всадника.
- Я бы с удовольствием, но мне пора, - улыбнулся человек. - И закройте поскорее проход, - похоже, кто-то гнался за мной.
Слегка пришпорив коня, он поскакал через реку к противоположному берегу, железные подковы звонко застучали по льду. Варорцы смотрели, как всадник приближается к Ближней заставе, они дали сигнал товарищам, чтобы те пропустили гонца.
А пока все следили за человеком, огромный зверь, грозно рыча, промчался по открытому проходу и бросился вслед за королевским герольдом.
- Валг! - крикнул Тарпи, прицеливаясь. Но зверь был уже слишком далеко, и Тарпи, соскочив с возвышения, поспешил на помощь человеку.
- Скорее ставьте заграждения, сюда бегут другие! - закричал Патрел. Семеро бакканов бросились выполнять приказ, остальные приготовились встретить непрошеных гостей. В воздухе просвистели стрелы, и валги, налетев на колючие заграждения, отскочили назад.
Такк, схватив свой лук, побежал вслед за Тарпи.
- Берегитесь! - крикнул Такк.
Гонец обернулся посмотреть, что происходит, и в ту же секунду на него бросился громадный черный валг. Человек, защищаясь, выставил вперед руку, но зверь подпрыгнул и выбил его из седла, так что гонец, падая, зацепился ногой за стремя. Валг вертелся вокруг, то и дело поскальзываясь на льду, и его желтые глаза кровожадно сверкали. Лошадь в страхе металась, волоча за собой всадника. Тарпи подбежал и остановил коня, схватив его за узду, а Такк бросился к человеку. Обернувшись, баккан заметил, что валг подкрался к Тарпи сзади и уже готовится к прыжку. Но Такк успел его остановить, стрела баккана, просвистев в воздухе, вонзилась в грудь зверя. Мертвый валг упал прямо под ноги коню, и животное, споткнувшись, рухнуло. Поверхность льда стала покрываться быстро увеличивающимися трещинами. Такк, Тарпи и человек съехали с накренившейся льдины в реку, конь и мертвый валг тоже оказались в воде, и их унесло стремительное течение. Льдины сомкнулись над головой Такка, словно двери огромной ловушки.
В холодной воде Такк чуть не потерял сознания. Но прежде чем он окончательно лишился чувств, течение швырнуло его на подводную скалу, и от этого удара он пришел в себя. Изо всех сил работая руками и ногами, он всплыл наверх и принялся в панике стучать и царапать по непробиваемой ледяной корке. А безжалостное течение тащило его дальше. Запас воздуха кончался, но вокруг была только обжигающая ледяная вода. Он понимал, что обречен, но решил не сдаваться до последнего. И вдруг его лицо оказалось в заполненном воздухом пространстве между льдом и поверхностью воды. Он прижался щекой ко льду и сделал глубокий вдох. Пальцы Такка отчаянно скользили по гладкой поверхности, но удержаться ему не удалось, и река понесла его дальше.
Мокрая одежда тянула ко дну. Но Такк заставил себя подняться к поверхности. Он попытался проломить лед, но это было почти безнадежно. Такк знал, что больше продержаться не сможет. Нет! - запротестовал его разум. Собрав все силы, всю энергию, Такк сделал последнее отчаянное усилие. И внезапно очутился на свежем ночном воздухе. Его легкие заработали как насосы. Он вынырнул в одной из еще не замерзших полыней.
Забравшись на торчавший из воды камень, Такк распластался на нем, жадно хватая ртом воздух. Он больше не чувствовал рук. Ему было холодно... Мучительно холодно. Такк понял, что умирает. Но внутренний голос, прозвучавший из самых глубин его существа, приказал ему подняться; однако единственное, что Такк смог сделать, - это повернуться на бок. Он лежал, прижавшись щекой к холодному камню, и тяжело дышал. Только глаза еще повиновались его воле.
На берегу, ярдах в ста от него, Такк заметил вереницу факелов. Но один, метавшийся из стороны в сторону, был гораздо ближе. Вскоре он оказался рядом. Это был Даннер! Он шел, осматривая полыньи. Такк хотел крикнуть, но из его груди вырвался лишь слабый хрип. Такк попытался еще раз, на этот раз получилось чуть громче. Даннер резко обернулся, и его факел осветил Такка, скрючившегося на камне.
- Такк! - закричал он. - Я нашел тебя! Ты жив!
Такку показалось, что Даннер плачет.
- Эй, сюда! - Его крик подхватило эхо. - Скорее! Принесите веревку! Сейчас мы вытащим тебя, - сказал он товарищу.
- У меня отнялись руки, - удалось произнести Такку. - Я даже не могу сесть. - По его щекам текли слезы.
- Не волнуйся, бакко! - сказал Даннер. - Я тебя вытащу.
И он принялся стягивать с себя одежду, сердито бормоча:
- Безмозглые дураки! Чуть не прошли мимо!
Подбежали остальные бакканы и, не веря своим глазам, уставились на Такка.
- Я же говорил вам, - рявкнул на них Даннер, - что надо осматривать полыньи. Пусть четверо останутся со мной, а остальные продолжают поиски. У кого веревка?
Несколько секунд никто не трогался с места, пока, наконец, голос Патрела не вывел их из оцепенения. И все, кроме тех, кто остался помогать Даннеру, разбрелись по льду.
Даннер обвязал себя веревкой, а четверо бакканов схватились за другой конец. Прыгнув в ледяную воду, Даннер вскрикнул от холода и, изо всех сил работая руками и ногами, поплыл к камню. Когда он выбрался из воды, то весь дрожал. Он приподнял Такка и набросил на него веревку, сделав что-то вроде скользящей петли.
- Все в порядке, бакко, - сказал Даннер, стуча зубами от холода. Прыгаем, течение вынесет нас отсюда.
Такк был совершенно беспомощен, но Даннеру удалось стащить его в воду. И Такк потерял сознание. Даннер поддерживал голову друга над водой, пока стремительное течение не принесло их к кромке льда, где уже ждали Арго и Делбер. Они вытащили на лед сперва Такка, а затем Даннера. И со всех ног бросились к костру, где с полумертвого от холода баккана стянули мокрую одежду. Его растерли и завернули в два одеяла, которые достали из спальных мешков, прикрепленных позади седел. Даннер подошел к костру вслед за ними. Он весь посинел от холода и дрожал. Его тоже растерли, а потом завернули в одеяла. Такк начал постепенно приходить в себя, и их обоих напоили горячим чаем. Патрелу приходилось держать чашку у губ Такка, пока тот пил, потому что руки его не слушались. Через некоторое время Такк уже мог сидеть и начал ощущать легкое покалывание в руках. Наконец вернулись и остальные. Такк взглянул на подошедшего к костру Дилби.
- Тарпи? - спросил Такк и, когда Дилби кивнул, зарыдал.
Потом приехали капитан Дарби и лекари, за которыми посылал Патрел. Даннера и Такка усадили в запряженную пони повозку и повезли в лагерь. В течение всего пути никто не произнес ни слова. Такку дали сонного питья, потому что его мучила боль в руках, и он погрузился в глубокое забытье. Через несколько часов, когда Даннер очнулся от беспокойного, тревожного сна, он увидел, что Такк, неловко держа карандаш, царапает что-то в своем дневнике.
- Он записывает все это, чтобы выбросить из головы, - пробормотал Даннер и вновь заснул. На следующее утро Даннер разбудил Такка.
- Вставай, бакко, - сказал он, тормоша друга за плечо. - Они ушли без нас, решив, что мы заболели. Давай покажем им, что мы не какие-нибудь слабаки. Как твои руки? У меня всю ночь ноги сводило.
Такк пошевелил пальцами:
- Немного непривычно, будто они опухли. А в остальном нормально. - Он посмотрел на Даннера, их взгляды встретились, и у Такка из глаз потекли слезы.
- Ну-ну, бакко, - произнес Даннер дрогнувшим голосом. - Не надо так.
- Извини, просто не могу ничего с собой поделать. Я все думаю и думаю о человеке и Тарпи, о том, как они задыхались, пытаясь пробить твердый, словно камень, лед. Тарпи, Тарпи! Как только я закрываю глаза, предо мной возникает его искаженное отчаянием лицо.
Рыдания душили Такка, и Даннер, обняв друга за плечи, тоже дал волю слезам.
- Если бы я не выстрелил именно в тот миг, - всхлипнул Такк, - валг не упал бы под ноги лошади и она бы не споткнулась и... и... - Такк не мог продолжать.
- А ну-ка прекрати это! - рявкнул Даннер, отстранившись, и посмотрел Такку в глаза. Сострадание сменилось гневом. - Не мели чушь! Если бы ты не убил валга, он бы набросился на Тарпи. И нечего брать вину на себя. Ты поступил совершенно правильно. И ты мог утонуть точно так же, как человек или Тарпи. У всех были равные шансы. Это просто дело случая, который мог спасти или погубить. И пенять можно лишь на него!
Сердитые слова друга подействовали на Такка как холодная вода. Он взглянул на товарища, и несколько секунд они молчали. В тишине было слышно только прерывистое дыхание Даннера. Наконец Такк мрачно сказал:
- Нет, Даннер, это не случай. Валги неспроста преследовали королевского гонца. Они выполняли волю Модру.
Капитан Дарби собрал весь четвертый отряд у Мельничного брода, чтобы проститься с Тарпи и человеком. Во время речи глаза Такка оставались сухими, хотя многие вокруг не могли сдержать слез. В заключение капитан сказал:
- Бакканы, хотя наш товарищ погиб, жизнь продолжается. Верховный правитель обратился за помощью к союзникам. И все варорцы должны дать ответ. Я разошлю гонцов по всей стране. Но кто-то должен быть первым. Сейчас каждому придется принять решение: либо остаться охранять границы Боски, либо отправиться в Чаллерайн.
Воцарилась мертвая тишина. Каждый из лучников обдумывал свой ответ. Только один варорец уже сделал выбор. Такк вышел вперед на середину реки и громко произнес:
- Капитан Дарби, я отправлюсь в крепость Чаллерайн, чтобы сражаться под знаменами Верховного правителя. Я должен отомстить Модру за двух своих друзей, один из которых лежит сейчас на вершине Рукс Руста, а другой - на дне этой реки.
Даннер вышел вперед и встал рядом с Такком, а следом за ними выступили Патрел, Арбин, Дилби, Делбер и Арго - все их отделение. Затем стали выходить другие. Наконец капитан Дарби крикнул:
- Достаточно! Остальные должны остаться и охранять Мельничный брод. Но когда подойдет подкрепление, я снова задам вам тот же вопрос. Эти добровольцы будут первыми, и Верховный правитель не мог бы желать лучших солдат.
Слушай мою команду. Патрел Рашлок, ты назначаешься капитаном Королевского отряда варорцев, а Даннер Брамбелторн и Таккерби Андербэнк лейтенантами. Когда будут сформированы новые отделения, они поступят под ваше командование. И последний приказ: служите королю верой и правдой.
На следующее утро сорок три варорца пересекли границу Боскиделла и отправились через все королевство Риан в крепость Чаллерайн.

Глава 4
КРЕПОСТЬ ЧАЛЛЕРАЙН

Молодые бакканы из Королевского отряда ехали по Верхнему пути в глубь Риана. Через двадцать пять миль они должны были свернуть на Почтовую дорогу, которая вела прямо к крепости Чаллерайн. Такк старался познакомиться со всеми лучниками своего нового отделения и подъезжал к каждому, чтобы немного побеседовать. Некоторых он знал еще по лагерю, с другими знаком не был. Скоро обнаружилось, что все они приехали из разных частей Истаделла, из таких сел, как Брюн, Истпойнт, Даунвил, Мидвуд, Раффин, Виг, Гринфилд и Лике. Из Лесной лощины не оказалось никого, хотя был один молодой баккан из Бракенборо. Скоро все уже оживленно болтали, словно старые друзья. Финли Вик из Истпойнта сказал даже, что знает Бенделсов, двоюродных братьев Такка.
Варорцы медленно ехали по занесенной снегом дороге. Спинделская долина сменилась ровной степью. Позади возвышалась Терновая стена: издали казалось, что она сложена из серого камня. Терновые кусты спали в ожидании весны, когда по стволам и ветвям вновь побегут живительные соки и нежно-зеленые листочки потянутся к солнцу. По мере того как бакканы продвигались на север, стена делалась все меньше и меньше, пока вовсе не скрылась за горизонтом. И хотя вокруг были друзья, Такк вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. То ли потому, что теперь он ясно осознал, что долго не увидит родные места, то ли потому, что было тревожно ехать по бескрайней степи, в которой даже негде спрятаться.
Впереди там и сям маячили отдельные деревья и кусты, но за ними открывалась все та же покрытая снегом равнина. Холодный порывистый ветер дул всадникам в спину, и вскоре все надели капюшоны, беседа постепенно прекратилась, и они лишь изредка перебрасывались короткими фразами. Один раз бакканы сделали остановку, чтобы покормить пони и перекусить. Порой они спешивались и шли по колено в снегу, давая животным отдохнуть.
Во время одной из таких "прогулок" Такк оказался между Патрелом и Даннером.
- Надеюсь, этот проклятый ветер к вечеру стихнет, - сказал Даннер. - У меня нет никакого желания ночевать на ветру в открытом поле.
- Не думаю, что нам придется ночевать в открытом поле, - отозвался Патрел. - Если мы доберемся до Верхнего пути, то сможем прекрасно устроиться на подветренном склоне холма. Это как раз на краю долины Сражения.
- Но если мы не доедем туда, а ветер не стихнет, эта ночь вряд ли будет такой уж прекрасной.
Патрел пожал плечами, а Даннер с надеждой взглянул на небо.
- Сколько нам еще ехать до крепости? - спросил Даннер.
- Давай прикинем, - ответил Патрел. - День до долины Сражения и еще дней шесть на север по Почтовой дороге. При условии, что погода будет благоприятной и не начнется снегопад. В общем, дней семь. Но если пойдет снег, то, может быть, и дольше.
- Неделя, - задумчиво произнес Такк. - Думаю, я успею освоиться с новым луком, если буду тренироваться утром и вечером.
Лук Такка пропал, когда лошадь королевского гонца проломила лед и Такка вместе с остальными унесло течением. Ему подобрали на складе другой лук, очень похожий на первый. Он был почти такого же размера и такой же тугой. Но Такку все равно нужно было как следует привыкнуть к новому оружию, чтобы стрелять с прежней меткостью.
- Слушай, Такк, - сказал Патрел. - Все хотел поговорить с тобой о Тарпи, да никак не мог собраться с духом. Мне ужасно жаль, что он погиб. Я знаю, вы были друзьями. Тарпи, как никто другой, умел всех нас подбодрить, а если надо, то и помирить. В это мрачное время будет особенно не хватать его теплых слов и веселых шуток. Я обещаю, что всеми силами постараюсь искупить свою ужасную оплошность, стоившую Тарпи жизни.
- Что? - ошарашенно переспросил Такк. - Что ты несешь? Если уж кто и виноват в смерти Тарпи, так это я. Это я застрелил валга, о которого споткнулась лошадь. Нужно было стрелять быстрее, прежде чем он прыгнул.
- Но ты забыл, - ответил Патрел, - что, если бы я своевременно приказал закрыть проход, валг остался бы по ту сторону заставы, как те трое, что бежали следом.
- Да нет же! - запротестовал Такк. - При чем здесь это? Если бы...
- Замолчите! - перебил их Даннер. - Если бы да кабы! Если бы я приказал закрыть проход; если бы я послушался человека; если бы я смотрел на дорогу, а не на всадника; если бы я раньше заметил валгов; если бы я выстрелил быстрее... Если! Если! Если! Это только некоторые "если" из тех, что я слышал. И нисколько не сомневаюсь, что стоит только хорошенько покопаться в памяти, как вылезет еще масса других. Вчера, Такк, ты сказал правильную вещь, но, кажется, уже успел все забыть. Поэтому придется тебе напомнить: виноват только Модру! Это он убил Тарпи и Хоба. - Сказав это, Даннер вскочил в седло и двинулся вперед.
- Поскакали, - скомандовал он на ходу. - Путь неблизкий, а времени в обрез.
И весь отряд двинулся на восток по занесенной снегом дороге.
На закате варорцы подъехали к холмистой местности, которая еще со времен Великой войны называлась долиной Сражения. Они разбили лагерь в сосновой роще на склоне холма, подкрепились вяленой козлятиной со специальным дорожным хлебом, безвкусным, но сытным, и выпили горячего чаю. После ужина Такк срубил несколько веток и, соорудив из них нечто вроде мишени, еще долго тренировался при неровном свете костра.
Ранним утром многих разбудили звуки выстрелов. Товарищи были поражены мастерством Такка. Он стрелял почти без промахов.
- Слушай, да ты здорово стреляешь, - сказал Сенди Пендер из Мидвуда, помогая устанавливать мишень. - Наверное, не хуже Патрела.
- Ты бы видел, как стреляет Даннер, - ответил Такк. - Он всех нас за пояс заткнет.
Такк отошел назад и продолжил тренировку. Он стрелял с разных дистанций, вверх и вниз, по ветру и против ветра. Потом сделал небольшой перерыв, чтобы позавтракать и покормить пони, и вновь вернулся к своим упражнениям. Наконец настала пора трогаться в путь. Варорцы оседлали лошадок и выехали из рощи на Почтовую дорогу.
Ближе к полудню пошел снег, но ветра, к счастью, не было. Горизонт закрыла плотная белая пелена, но варорцы продолжали упорно двигаться на север. Справа возвышались холмы долины Сражения, а слева начинался пологий спуск, который вел к оставшейся далеко позади реке Спиндл.
Время уже близилось к вечеру, а снегопад все не прекращался. Такк ехал впереди колонны и первым заметил лошадей и повозки, внезапно появившиеся из-за снежной завесы. Это были беженцы из Чаллерайна, направлявшиеся на юг. Поравнявшись, люди и варорцы стали с любопытством разглядывать друг друга, а Патрел успел побеседовать с командующим эскортом. Караван растянулся мили на две, так что прошло около часа, прежде чем они разъехались и последняя повозка скрылась за горизонтом.
- Они едут в Треллинат, - сказал Патрел. - Старики, женщины и дети. Им придется пересечь весь Боскиделл и Веллен. Тяжелый им предстоит путь.
Такк ничего не ответил, и они молча поехали дальше.
Спустя четыре дня они разбили лагерь у подножия холма, в самом конце долины Сражения. Дорога вела вначале на север, потом на восток и теперь вновь повернула на север. Варорцы выбрали для ночлега кедровую рощу ярдах в двухстах от дороги. Солнце уже зашло, и на небе светила полная луна. Такк закончил тренировку и, сидя у костра, писал что-то в своем дневнике.
- Дня через два-три мы уже будем в Чаллерайне, да? - спросил он, поднимая голову от своих записей. Патрел кивнул, Такк набросал еще несколько фраз и, захлопнув тетрадь, сунул ее в карман.
Вскоре все улеглись. И Такку, когда Делбер разбудил его, тронув за плечо, показалось, что он едва успел закрыть глаза.
- Ш-ш-ш! - прошептал варорец. - Сейчас только полночь, но кто-то едет по дороге.
Такк тихо обошел лагерь, потушил костер и разбудил остальных. Теперь уже были слышны бряцание оружия и стук подков. Мимо них на север проехала кавалькада всадников, их копья и стальные доспехи поблескивали в лунном свете. Варорцы молча наблюдали за ними, но не подали никакого сигнала. Когда воины скрылись из виду, бакканы вновь разожгли костер и отправились спать.
На следующий день все гадали о том, кто же такие таинственные ночные всадники.
- Не думаю, что это были солдаты Модру, - сказал Даннер. - Даже несмотря на то, что они ехали ночью, эти люди наверняка, как и мы, направлялись в Чаллерайн.
- Тоже откликнулись на призыв Верховного правителя, - сказал Финли. Если бы это были слуги Модру, мы бы это почувствовали. Говорят, гхолы насылают столбняк.
- Да не гхолы, а гаргоны, - возразил Сенди. - Если на них посмотришь, то сразу превратишься в камень.
При одном упоминании о гаргонах у Такка кровь застыла в жилах. Этими страшными существами из старинных преданий родители пугали непослушных детей.
- Мне казалось, что самые кошмарные твари - это гхолы, - произнес Финли.
- Это кровожадные пожиратели лошадиного мяса, - отозвался Сенди. - Их почти невозможно убить, потому что они заключили союз с самой Смертью.
- Теперь припоминаю, - сказал Финли. - Они ездят верхом на диких зверях. И чтобы убить гхола, его надо разрубить на части.
- Надо забить в сердце деревянный кол или вонзить серебряный клинок, пробормотал Такк, вспоминая сказки, которые слышал в детстве.
Варорцы ехали весь день, делая лишь короткие остановки. На голубом небе теперь ярко светило солнце, но стало гораздо холоднее. Снег скрипел под копытами пони. Бакканы надели капюшоны и, сощурив глаза, смотрели на бескрайние, ослепительно сверкавшие равнины Риана. На закате они разбили лагерь в небольшом овраге.
Весь следующий день они ехали по открытой местности. На расстоянии мили к востоку от дороги варорцы заметили одинокую ферму. Из трубы поднимался дымок, но они решили не сворачивать, чтобы не возникло задержки.
На этот раз бакканы заночевали на южном склоне невысокого холма, в густых зарослях орешника. Они уже разложили спальные мешки, когда вновь послышался приближающийся стук копыт. Кто-то скакал по дороге. Варорцы опять притаились в своем укрытии и послали Финли, чтобы он как следует рассмотрел всадника, когда тот будет проезжать мимо.
- Эй! Бакко! - закричал Финли с вершины холма. - Да мы почти у цели!
Варорцы мигом взобрались на холм и стали смотреть в ту сторону, куда указывал Финли. Всех охватил благоговейный ужас. Перед ними расстилалась залитая лунным светом равнина. По дороге скакал всадник, казавшийся теперь лишь небольшим черным пятнышком на серебристо-белом фоне. Но все взгляды были обращены дальше на север, где, словно россыпь сверкающих звезд, мерцали мириады огней города-крепости Чаллерайна, видневшегося милях в десяти от них.
- Сколько же их там! Вы только посмотрите на эти огни! - воскликнул Дилби. Это был первый большой город, который они видели в своей жизни. Должно быть, их сотни, нет, тысячи!
- Кажется, это не только городские огни, вокруг города разбито множество лагерей, - сказал Патрел. - Там, наверное, целая армия.
- Похоже, несколько армий, - отозвался Даннер.
- Ладно, скоро все увидим, - произнес Патрел. - А пока что надо выспаться, чтобы быть завтра в хорошей форме, нам ведь предстоит встретиться с королем.
Такк неохотно повернулся и пошел к лагерю вслед за остальными. Вид далеких огней необычайно взволновал его. И он все думал и думал о народе, который живет в этом городе. В голове его роилось множество мыслей и вопросов, и он подсел к костру, чтобы записать кое-что в дневнике. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось заснуть.
На следующий день бакканы собирались в дорогу с радостью. Всем не терпелось взглянуть на крепость и проехаться по улицам города.
- Настоящий город, - сказал Арго, когда они сворачивали лагерь и седлали своих пони. С вершины холма они разглядели поднимавшиеся террасами строения, а на самом верху красовался замок.
- Что будет делать простой деревенский парень из Вига, где всего-то одна улица, в этом громадном городе? Мы сейчас словно новобранцы, которые первый раз проезжают по тоннелю через Терновую стену, но, в отличие от нашего тоннеля, в этом лабиринте очень легко заблудиться.
Такку показалось, что Арго высказал вслух то, о чем думали остальные.
- Ты прав, Арго, - сказал он. - Это, конечно, будет весьма непривычно, но в то же время интересно. Эй! Давайте-ка прибавим шагу!
Они пришпорили лошадей и со смехом и радостными возгласами галопом понеслись вниз с холма, поднимая клубы снежной пыли. Под веселое улюлюканье товарищей некоторые вылетали из седел и кубарем катились по склону, когда пони перепрыгивали через высокие сугробы. Но, выехав на Почтовую дорогу, варорцы сбавили скорость и не спеша двинулись на север. Расстояние, казалось, почти не сокращалось, а волнение все росло.
Во времена глубокой древности на этом месте не было никакого города, а только скалистая гора, окруженная тесным кольцом пологих холмов, которые возвышались над зелеными равнинами Риана. Когда началась война, на вершине Чаллерайна поставили часовых, которые должны были разжигать сигнальные костры, предупреждая о приближении неприятельских войск или о том, что требуется подкрепление; таким же способом сообщалось обо всех победах и поражениях. Когда нужно было передать послание короля в отдаленные земли, костры зажигались по очереди на цепи высоких холмов, получивших название Сигнальных гор. Эта цепь тянулась через всю долину Сражения в соседние королевства. Война закончилась, многие сигнальные вышки были разрушены, но та, что стояла на вершине Чаллерайна, осталась.
Постепенно северный форпост превратился в крепость, а рядом с крепостью, как водится, появилась и деревня. Но она так и осталась бы небольшим селением, если бы на север не приехал сам Верховный правитель. Он и сделал Чаллерайн своей летней резиденцией, ведь отсюда было легко следить за тем, что делается в горах Ригга и даже в Гроне.
Король проводил здесь каждое лето, и в конце концов на вершине горы построили замок и новые укрепления. Деревенька постепенно превратилась в городок, а городок разросся и стал огромным городом.
Теперь варорцы уже могли различить отдельные городские строения. Гора, окруженная пологими холмами, поднималась над равниной футов на восемьсот-девятьсот. На ее вершине виднелся замок. Он вовсе не был похож на сказочные замки с изящными башенками и кружевными балкончиками, а скорее производил впечатление неприступной твердыни: мощные зубчатые стены, прорезанные узкими бойницами, словно вырастали из скалистых утесов, а чуть ниже гору опоясывало кольцо высоких крепостных стен. Несмотря на каменистую почву, летом замок, должно быть, утопал в зелени: там росли огромные буки, сосны и орешник. Но сейчас на ветвях деревьев и на горных лугах белым покрывалом лежал искрящийся снег.
Ниже на склонах горы начинался сам город. Дома всевозможных цветов, форм и размеров располагались ярусами. Были среди них красные, синие, зеленые, белые, желтые, квадратные и круглые, большие и маленькие, кирпичные и деревянные. Между всеми этими строениями, лавками, жилыми домами, складами и конюшнями поднималось еще несколько массивных стен, последнее кольцо городских укреплений возвышалось у самого подножия горы. А за ней простиралась бескрайняя равнина.
На склонах холмов были разбиты несколько лагерей. Но теперь варорцы увидели, что они наполовину пусты.
Все это бакканы разглядели, приближаясь к городу. В полдень отряд подъехал к городским стенам. Солдаты в подбитых мехом плащах и стальных шлемах входили и выходили из открытых ворот с высоко поднятыми решетками. На сторожевых башнях стояли несколько человек, одетых в красную с золотом форму. Один из них перегнулся через стену и с любопытством уставился на варорцев. Он подозвал товарищей, и все удивленно принялись рассматривать необыкновенных детей внизу.
- Эй! Как проехать к замку? - спросил Патрел и тут же смутился, оттого что задал такой глупый вопрос, ведь замок стоял на самой вершине. Но стражник, весело улыбнувшись, крикнул, что им просто надо ехать по Почтовой дороге, она как раз и приведет их к замку. Варорцы, вдоволь насмотревшись на метательные орудия и бойницы, через которые на головы врагам лили кипящую смолу, въехали в ворота. На другом конце прохода решетка тоже была поднята. Проехав под ней, они оказались в самой нижней части города. Запахи, пестрота и шум почти оглушили бакканов, так что они даже не сразу сообразили, что попали на огромную рыночную площадь, где проходили самые большие ярмарки в Риане.
Всюду толпились люди, продавцы и покупатели. Крестьяне из окрестных сел торговали ветчиной, говядиной, колбасами, беконом, гусями и утками, морковью, репой, картошкой, мукой и всевозможным зерном. Уличные разносчики, протискиваясь сквозь толпу, расхваливали свой товар: корзины, перчатки, теплые шапки, веники, глиняные горшки и многое другое. Торговцы фруктами уговаривали купить у них сушеные яблоки и груши, а также странные оранжевые плоды, которые привозили из далеких южных стран, Сараина и Туры. Пекари наперебой зазывали в свои лавки отведать только что испеченного хлеба, горячих пирогов и всевозможных лакомств. Были на площади и жонглеры, и искусные музыканты, игравшие на флейтах, лютнях и свирелях. Солдаты и горожане грелись у костров. Они оживленно беседовали и спорили, бурно жестикулируя, одни шутили и смеялись, другие стояли с мрачными лицами.
Сквозь это людское море ехали верхом на пони сорок три варорца. Глаза молодых бакканов горели от радостного возбуждения. Здесь было куда многолюдней, чем на ярмарке в Боскиделле, и они с интересом смотрели по сторонам, стараясь ничего не упустить. Варорцы были настолько взволнованы, что не замечали, с каким любопытством их разглядывают солдаты и горожане. Ведь для местных жителей они были маленькими сказочными существами из старинных легенд.
В конце концов отряд миновал рыночную площадь. Теперь варорцы ехали мимо гостиниц, трактиров и кузниц; мимо жилых домов, лавок и мастерских разных ремесленников, сапожников, золотых дел мастеров, плотников. А мощеная дорога спиралью поднималась в гору к самому замку. Ее пересекало множество узеньких улочек, стиснутых с обеих сторон высокими зданиями. И стоило им свернуть на одну из них, бакканы тут же запутались бы в городском лабиринте. Проезжая по главной дороге, варорцы видели тянувшиеся по обе стороны от нее ряды магазинов, складов, мастерских, но они заметили, что многие дома пустуют. Они вновь подъехали к крепостной стене; дорога шла вдоль укреплений и, в конце концов, привела их к воротам. Около них стояли стражники, но сами ворота оставались открытыми. Варорцы проехали под решеткой и стали подниматься все выше в гору мимо нарядных разноцветных домов с разукрашенными крылечками, резными балконами и башенками. На покрытых снегом крышах там и тут поблескивала черепица. И вновь бакканы обратили внимание на то, что многие дома заброшены. Однако в этой части города было еще довольно многолюдно, прохожие останавливались на улице, чтобы поглазеть на маленьких всадников, а хозяева домов высовывались из окон.
Здесь варорцам встретились лишь несколько уличных торговцев: точильщик, продавец угля да развозчик воды со своей тележкой. Питьевую воду доставляли сюда из колодцев на равнине, чтобы в случае необходимости пополнить запасы. Жителям верхней части города приходилось летом собирать дождевую воду, а дожди шли здесь нерегулярно; зимой же горожане растапливали снег, который по трубам ссыпался с крыш в специальные резервуары.
Бакканы миновали третью крепостную стену и вновь оказались среди домов, но уже гораздо более богатых и просторных. Многие из них тоже были заброшены. Людей тут почти не было, и на варорцев пахнуло царившим здесь духом запустения.
- Слушай, - обратился Арго к Такку. - Ты видел все эти заброшенные дома? - Такк кивнул. - Я не понимаю, как на рыночной площади, внизу, может идти такая бойкая торговля, если город почти обезлюдел? - Такк, конечно, не знал ответа, и они продолжали ехать молча.
Наконец они добрались до четвертой стены, той самой, что окружала королевскую резиденцию. Когда они подъехали к воротам, то увидели, что решетки опущены, хотя железные створы были распахнуты. Топот копыт по мощенной булыжником дороге гулко отдавался в тишине. Патрел окликнул стражников, стоявших на привратной башне:
- Эй! Там, наверху!
- Кто вы такие? - спросил человек.
- Мы Королевский отряд! - крикнул Патрел, и все варорцы почувствовали прилив гордости. - Мы прибыли из Боскиделла по приказу Верховного правителя.
Человек на башне был крайне изумлен, когда увидел внизу ваэрлингов. И хотя он улыбнулся про себя, услышав, что кучка оборванцев величает себя Королевским отрядом, но виду не подал. Ведь все знали старинные легенды, в которых говорилось, что именно ваэрлинги (так называли варорцев люди) сыграли решающую роль в Великой войне.
- Подождите немного, - сказал стражник. - Я схожу за капитаном. - Он исчез в башне, а варорцы остались ждать около ворот. Вскоре к ним вышел другой человек и спросил:
- Рыцари, вы пришли, чтобы в этот грозный час служить нашему королю?
- Да, - ответил Патрел. Но, повернувшись к Такку и Даннеру, тихонько шепнул:
- Хотя, по-моему, рыцари - это чересчур громко сказано. - Затем он снова обратился к стражнику: - Мы - Королевский отряд лучников из Боскиделла, той самой страны, что находится за Терновой стеной. Мы прибыли по призыву Верховного правителя, но королевский посланник, который передал нам эту весть, погиб.
- Погиб? - переспросил начальник стражи. - Входите, я сейчас к вам спущусь.
Он отдал приказ солдатам поднять решетки и скрылся в башне. Заскрежетали лебедки, и решетка начала медленно подниматься.
Бакканы въехали в ворота, подождали, пока поднимут вторую решетку, и, наконец, оказались в королевской резиденции, где их встретил начальник стражи.
- Я провожу вас в Старую крепость к маршалу Видрону, это второй военачальник после короля. Он должен узнать о гибели посланника.
Человек вскочил на серую лошадь, и они двинулись наверх по дороге, вившейся узкой лентой между скалистыми утесами.
Теперь крепость была видна во всей своей неприступной мощи. Она стояла, словно серый монолит, над которым поднимались гранитные башни с узкими бойницами. Высокие зубчатые стены защищали королевские владения, с благоговейным страхом смотрели варорцы на эти грозные укрепления. Такк подумал про своего отца-каменщика, о том, как бы он удивился, если бы ему довелось увидеть эти бастионы, сложенные из огромных глыб.
В конце концов они подъехали к последней, пятой стене, за которой находился замок. Тяжелые железные ворота были заперты. И они двинулись дальше к северу, туда, где возвышалась Старая крепость, ныне составлявшая часть укреплений.
Пока отряд ехал вдоль стены, поднялся пронизывающий ветер, и бакканы надели капюшоны. Но они все равно услышали стук подков и заметили внизу юношу верхом на огромном рыжем скакуне. Сжимая копье, он скакал по направлению к мишени в форме человеческой фигуры со щитом в одной руке и цепью с деревянным шаром на конце - в другой. Мишень была укреплена на специальном шесте и могла вращаться вокруг собственной оси. Чванк! Всадник на огромной скорости пробил копьем щит, и фигура бешено завертелась, раскручивая деревянный шар как раз на уровне головы юноши. Но он вовремя нагнулся, и шар, не задев его, просвистел в воздухе. Наконец вращение прекратилось. Юноша повернул коня и вновь помчался к мишени. Чванк! Удар копья расколол щит, и шар вновь со свистом рассек воздух.
Чуть выше на склоне стоял навес, где вокруг стола собралось несколько человек. Время от времени они оборачивались на север, вглядывались в даль и, оживленно жестикулируя, что-то обсуждали. Всадник мчался по склону. Отряд варорцев подъехал ближе и остановился под старым раскидистым дубом. Их проводник сказал:
- Подождите здесь. Можете пока спешиться. Кто из вас капитан? Хорошо! Пойдемте со мной.
Патрел спрыгнул со своего пони и жестом пригласил Такка и Даннера идти за ним. Вслед за человеком три варорца с луками в руках направились к навесу. А остальные расположились под деревом и стали рассматривать крепость и обмениваться впечатлениями. Чванк! Копье снова вонзилось в мишень.
Пока они спускались, Такк разглядел, что стол, вокруг которого собрались люди, завален свитками и картами; некоторые были разложены и прижаты по краям всевозможными предметами: шлемом, кинжалом, маленьким серебряным рогом, кубком. Три человека склонились над картами, в то время как другие о чем-то разговаривали, то и дело указывая на север. Такк тоже взглянул в ту сторону. С вершины горы была видна бескрайняя, покрытая снегом равнина, а вдалеке, у самого горизонта, поднималась темная пелена.
Бакканы подошли к навесу никем не замеченными. Начальник стражи велел им подождать, а сам направился к воину, сидевшему во главе стола, высокому могучему человеку с черными, чуть тронутыми сединой волосами и коротко подстриженной седой бородой. Стражник сказал ему несколько слов, и маршал Видрон взглянул вначале на трех варорцев, стоявших неподалеку, а затем на остальных, расположившихся под дубом. Чванк! Бешено завертелась мишень.
- О-ох! - простонал Видрон, глядя на трех малышей. - Что мне делать с этими детьми?
- Детьми? Ах, детьми! - возмущенно выкрикнул Патрел. - Даннер! Такк! Приготовьте стрелы! - И в ту же секунду все трое натянули луки.
- Стойте! - закричал человек, обнажив меч и вставая между Видроном и бакканами. Но Патрел разозлился не на шутку. Он скомандовал:
- Цельтесь в шар! - и, повернувшись, выстрелил по вращавшейся мишени. Его стрела вонзилась в деревянный шар, который от этого закрутился еще быстрее. Тут же последовали выстрелы Такка и Даннера. Теперь уже три стрелы торчали из бешено вертевшегося шара. Пораженные люди молча встали. Варорцы обернулись и гневно посмотрели на них.
- Вот это да! - удивленно воскликнул Видрон. - С этими детишками шутки плохи! - сказал маршал и разразился громким хохотом. И бакканы тоже не смогли удержаться от улыбки.
- Ну что ж, я, маршал Видрон, назначаю тебя капитаном Детского отряда! - Он взял со стола маленький серебряный рог и протянул Патрелу в качестве подтверждения его нового назначения. Варорцы и люди засмеялись над шуткой, а Видрон действительно повесил рог на плечо Патрела. - Как-нибудь я расскажу тебе историю этого рога, - пообещал Видрон. - Это благородная вещь. Мой предок Эльго завоевал его в сражении с ордами Смита Орма.
- Мы знаем эту легенду, сэр, у нас любят ее рассказывать, - ответил Патрел. - Эльго перехитрил Смита, выманив его на солнечный свет, и драк тут же превратился в горстку золы.
Патрел взволнованно рассматривал рог, на котором были выгравированы всадники и магические руны. Затем он приложил рог к губам, и по окрестностям разнесся звонкий и чистый звук, наполнивший все сердца отвагой и надеждой. Варорцы, сидевшие под дубом, вскочили и бросились к своему капитану, но Даннер знаком приказал им оставаться на месте. Патрел с удивлением взглянул на рог.
- Замечательная вещь! - воскликнул он и улыбнулся маршалу Видрону. Теперь Патрел наконец смог хорошенько рассмотреть этого темноволосого воина с умными проницательными глазами. Маршал был одет в черные кожаные штаны и коричневые башмаки. Меховая куртка плотно облегала его мощный торс. На плечи был наброшен красно-коричневый плащ, а на боку висел серебряный рог. Черные с проседью волосы, доходившие до плеч, были перехвачены кожаной тесьмой. Он добродушно улыбался, сверкая белыми зубами.
- Откуда вы пришли, парни? - спросил Видрон.
- Из Боскиделла, сэр, - ответил Патрел, откидывая капюшон.
- Маленький народец! - удивленно воскликнул Видрон. - Теперь, присмотревшись внимательнее, он заметил необыкновенный разрез и цвет их глаз, напоминавших драгоценные камни, и характерную для эльфов форму ушей. Наконец он понял, что перед ним ваэрлинги. - Хотя я знал, что Боскиделл не так уж далеко, тем не менее, я меньше всего ожидал увидеть здесь маленький народец. Я ведь и в самом деле решил, что вы просто деревенские ребятишки. Кажется, древние легенды начали оживать. Наш король наверняка захочет познакомиться с вами, и его младший сын тоже. Вы его видели, это он упражнялся здесь с копьем. А вот и он сам!
По направлению к ним скакал всадник со стрелами в руках. Он остановил своего огромного чалого коня всего в нескольких дюймах от них:
- Тпру, Раст! - Конь застыл как вкопанный, и в ту же секунду на землю спрыгнул юноша лет пятнадцати. - Чьи это стрелы? - спросил он, и его взгляд остановился на трех бакканах, державших луки. - Ваэрлинги! - воскликнул он удивленно. - Вот, возьмите, - сказал принц. - Какая поразительная меткость! Хотел бы я научиться так стрелять. Но как вы здесь оказались?
- Ваше высочество, - ответил за них начальник стражи. - Они приехали из Боскиделла и привезли прискорбные известия. Но я даже не успел спросить их имена.
- Патрел Рашлок, капитан Королевского отряда, к вашим услугам, представился Патрел, стараясь поклониться как можно учтивее. - А это мои товарищи, лейтенанты Таккерби Андербэнк и Даннер Брамбелторн. Остальные лучники из нашего отряда ждут выше на склоне под большим дубом.
- Приветствую вас, воины Терновой стены! - И юноша отсалютовал копьем, с восхищением глядя на маленьких стрелков. - Возьмите ваше смертоносное оружие и лучше приберегите его для врагов - мой злополучный деревянный солдат ни в чем не провинился. Ваш отряд прибыл как раз вовремя, сейчас нам нужна помощь союзников. Модру стягивает сюда свои орды. Война вот-вот начнется. Простите, я совсем забыл о приличиях, меня зовут Игон, я младший сын короля Ауриона.
Принц Игон! Такк низко поклонился, он был совершенно ошеломлен. Принц Игон с интересом смотрел на варорцев ясными серыми глазами. Он был красивым и очень стройным, каким и должен быть юноша в его возрасте. Тем не менее, было видно, что в этом гибком теле жила недюжинная сила. Его темные каштановые волосы развевались на ветру, на плечи был наброшен алый плащ, грудь закрывал сверкающий панцирь, а в руке он держал легкое копье. На голове принца красовался шлем с иссиня-черными перьями.
- Капитан Патрел, - раздался громкий голос маршала Видрона. - Что за неприятные известия вы привезли?
- За королевским посланником, который прискакал в Боски, гнались валги. Они напали на него у самой нашей границы. Но все же он успел передать призыв Верховного правителя.
- Когда это случилось? - спросил принц Игон, многозначительно взглянув на Видрона.
- Сейчас прикину, - ответил Патрел и на некоторое время задумался. Дней десять назад.
- И это был первый гонец, прискакавший в вашу страну? - спросил Видрон, нахмурившись.
- Да, - ответил Патрел, пытаясь сообразить, куда клонит маршал.
- Проклятие! - воскликнул принц Игон, стукнув кулаком по столу с такой силой, что свитки разлетелись в разные стороны. - Модру посылает валгов вслед за королевскими герольдами. Это был уже второй гонец, которого мы отправили в Боскиделл, капитан Патрел. Боюсь, что вестников, направлявшихся в другие королевства, постигла та же участь. Мало кто откликнулся на призыв, и лагеря внизу стоят наполовину пустые.
- Но постойте, - удивился Даннер. - Прошлой ночью мы видели огни целых пяти армий. Думаю, что такое войско может отразить любой натиск.
- То, что вы видели, всего лишь уловка, - ответил Видрон. - Таким способом мы надеемся обмануть шпионов Модру и выиграть время. Ночью действительно кажется, что здесь пять армий, хотя на самом деле нет и двух. Но даже пяти армий недостаточно, чтобы победить это. - И Видрон махнул рукой в сторону горизонта.
На этот раз Такк присмотрелся внимательнее: то, что сперва показалось ему лишь темными облаками, на самом деле ими не было. Это было похоже... на твердую черную стену, вздымавшуюся до самых небес.
- Что... что это такое? - спросил Такк, глядя на невиданное зрелище.
- Мы и сами не знаем, - ответил принц Игон. - Некоторые называют это творение Модру Диммендарком, или Черным мраком. Там вечная ночь и страшная стужа. Как-то днем, когда солнце стояло высоко в небе, я ездил туда, и мне показалось, что из ясного дня я сквозь сумерки попал прямо в Зимнюю ночь. Все там освещено каким-то зловещим, призрачным сиянием, солнечный диск едва можно различить. А ночью не видно ни звезд, ни луны. В этих-то землях, под покровом вечной темноты, и собираются все прежние слуги Модру: рюкки, хлоки, великаны, гхолы, валги и прочие твари, проклятые Аденом. Там они свободны от Заклятия.
- Этого не может быть! - воскликнул Даннер. - Всем известно древнее пророчество о том, что Заклятие Адона будет действовать до тех пор, пока ночь сменяется днем, а день - ночью.
- Мой дорогой ваддак, - сказал Видрон. - Ты забываешь, что Диммендарк - это царство вечной тени. Там никогда не восходит солнце.
Такк почувствовал, как все внутри у него оборвалось. Теперь Модру неподвластен даже великому Адону. Как могут несколько тысяч людей и горстка варорцев противостоять такой мощи?
- Но раз мы сейчас все равно ничего не в силах изменить, давайте на время забудем об этом и займемся более насущными делами, - сказал принц Игон. - Вы, должно быть, проголодались, - обратился он к ваэрлингам. Я провожу вас в Старую крепость, там мы сможем пообедать, а маршал Видрон тем временем решит, где вас разместить. А потом мы пойдем к моему отцу. Он непременно должен встретиться с вами и узнать о том, что валги убили его гонца.
Кивнув маршалу Видрону и остальным, Игон пошел вместе с Такком, Даннером и Патрелом к лучникам, терпеливо дожидавшимся под дубом. Капитан Патрел представил принца остальным варорцам, и они с восторгом приветствовали юношу. А когда было объявлено, что они отправляются обедать, все очень оживились и, весело болтая, сели на пони и поспешили за принцем Игоном. Попрощавшись с начальником стражи, ваэрлинги поскакали вдоль северной стены. Наконец они въехали на мощеный двор Старой крепости, где находились конюшни.
Расседлав и накормив пони, бакканы отправились в казарму и там оставили свои вещи. Затем принц повел их в просторный зал, в котором уже были накрыты столы. Игон решил разделить трапезу с гостями. Он был удивлен, увидев, сколько могут съесть маленькие ваэрлинги. Когда они уселись на скамейки, то их ноги не доставали до пола, а столешница оказалась приблизительно на уровне глаз, но они сметали со стола все подряд, как стая голодных птиц, да и трещали при этом, словно сороки. Люди с улыбкой наблюдали за маленьким народцем. Но варорцы ничего не замечали вокруг, все их внимание было направлено только на еду. Ведь для них это был первый горячий обед за восемь дней, и они быстро с ним расправились.
- Здесь вы будете обедать, завтракать и ужинать, - объявил к всеобщему удовольствию Игон. Затем принц обратился к капитану Патрелу:
- Прошу вас и ваших лейтенантов пойти со мной. Мы должны разыскать короля. А остальные могут отдохнуть в казарме, или я попрошу кого-нибудь показать вам крепость и окрестности.
- Я предпочел бы вздремнуть на сытый желудок, - заявил Арго. - Приятно для разнообразия понежиться на кровати после недели ночевок в спальных мешках на снегу.
- И я тоже! - поддержал его Арбин. - Я мечтаю о мягких матрасах с тех пор, как увидел их в казарме. - По рядам пронесся шепоток одобрения. - Но вначале я опрокинул бы на себя несколько ведер горячей воды.
- Баня! - разом воскликнули несколько бакканов и начали почесываться. Варорцы повскакивали со своих мест, и у выхода из залы тут же образовалась сутолока. Такк подумал, что сам не прочь пойти с остальными, принять ванну и поспать часок-другой в теплой постели.
Смеясь, принц Игон поднялся и вместе с Патрелом, Такком и Даннером пошел разыскивать короля.
Принц вел варорцев через лабиринт коридоров, выложенных обтесанными гранитными плитами. Тусклый дневной свет проникал сюда сквозь узкие бойницы, прорезанные высоко, под самым потолком. Проходя под мрачными сводами между двумя рядами колонн, бакканы удивленно озирались по сторонам, с потолка из темноты на них неподвижно уставились каменные горгульи. Принц и его спутники то поднимались вверх по лестницам, то спускались вниз. Такк почувствовал, что окончательно заблудился. "Надо было следить за поворотами дороги, а не пялиться на каменных чудовищ".
Они еще раз свернули и оказались в коротком коридоре, который вел к окованной железом дубовой двери. Вдоль стен стояли стражники с пиками в руках, одетые в красную с золотом форму. Они приветствовали принца Игона, приложив правую руку к сердцу. Принц, отсалютовав им в ответ, подошел вместе с бакканами к дубовой двери. Он взялся за кольцо, и дверь легко и бесшумно открылась. Удивленные варорцы вошли вслед за ним в огромную залу. Вдоль стен стояли каменные колонны, между которыми были развешены гобелены и флаги разных королевств. Бакканы заметили также два огромных камина. С потолка свисали на цепях светильники и люстры, которые сейчас не горели, так как дневной свет проникал сюда через высокие стрельчатые окна. Пол был выложен гладко отполированными каменными плитами. В центре зала стояли столы, а в дальнем его конце возвышался трон, у подножия которого сидела светловолосая девушка, внимательно прислушиваясь к беседе короля Ауриона с золотоволосым чужестранцем.
Ожидая, когда его заметят, принц тихо шепнул варорцам:
- На троне сидит мой отец, но его собеседника я не знаю. Девушка у подножия трона - принцесса Лорелин из Риамона. Она помолвлена с моим братом, принцем Галеном. Другие девушки - ее фрейлины.
Только теперь Такк заметил трех молодых женщин, которые сидели на скамье, почти скрытой за колонной. Король показался Такку необыкновенно величественным. Он был среднего роста, левый глаз закрывала красная лента. Он ослеп на один глаз еще в юности, когда сражался с кистанскими разбойниками. Из-за этой повязки в народе его прозвали Аурионом Краснооким; подданные очень любили своего короля за отвагу и благородство. И хотя его волосы были уже совсем седые, говорили, что никто из людей не может сравниться с ним в силе. Разглядывая этого человека, Такк мысленно сравнил его со сталью.
А принцесса Лорелин в шелковом платье небесно-голубого цвета казалась совсем еще девочкой. Она сидела на ступеньке спиной к ним, обхватив руками колени. Такк не мог рассмотреть лица девушки, но ее льняные волосы, спускавшиеся ниже пояса, были изумительно красивы.
Наконец, о чужестранце: что-то необыкновенное было во всем его облике. Дневной свет, струившийся из окон, словно окутывал его мягким сиянием, отражаясь от золотистых волос. Плащ незнакомца был какого-то особого серо-зеленого оттенка, словно вобрал в себя цвета камней, листьев и ветвей.
Король поднял глаза и улыбнулся.
- Игон, сын мой! - воскликнул он и подозвал к себе юношу.
Принц жестом пригласил варорцев следовать за ним. Бакканы пересекли зал и, остановившись у трона, почтительно поклонились.
- Отец, - обратился к королю Игон. - Позволь представить тебе капитана Патрела Рашлока и лейтенантов Даннера Брамбелторна и Таккерби Андербэнка. Они пришли из страны, которая находится за Терновой стеной.
- Ваэрлинги! - удивленно воскликнул король и поднялся. Варорцы вновь низко поклонились.
- Добро пожаловать в Чаллерайн. Хотя наш край переживает сейчас не лучшие времена. - Его голос был твердым, и единственный голубой глаз смотрел доброжелательно и светло.
- Моя леди Лорелин, - обратился Игон к принцессе.
Она грациозно поднялась и сделала реверанс. Варорцы поклонились. Когда Такк взглянул на нее, то не смог отвести глаз и застыл, открыв рот от изумления. Ему никогда не доводилось видеть никого красивее: высокие скулы, широко расставленные серые глаза, изящно очерченный рот. Их взгляды встретились, и она улыбнулась, а Такк покраснел и смущенно опустил глаза.
Король Аурион представил золотоволосого чужестранца:
- Лорд Гилдор из Дарда Галиона, что в Ларкенвальде за Гримволлскими горами. Он принес нам вести из Арденской долины и из леса Вейн, но вести эти печальны.
Такк вновь открыл рот, на этот раз от удивления, потому что сияющий лорд Гилдор был эльфом, с зелеными глазами и заостренными ушами, наполовину скрытыми его золотыми локонами. Формой глаз и ушей эльфы очень похожи на ваэрлингов, хотя, в отличие от маленького народца, они довольно высокого роста. Но все же эльфы почти на голову ниже людей. Стройный лорд Гилдор был одного роста с юным принцем Игоном.
Король Аурион спустился с тронного возвышения.
- Давайте сядем и побеседуем, думаю, вы устали после такого длительного путешествия, - сказал он и повел гостей в небольшой альков за тронным возвышением, где они смогли удобно расположиться.
- Что за новости вы привезли? - спросил принц Игон, обращаясь к лаэну. - Кажется, сегодня день печальных известий, поскольку ваэрлинги тоже приехали с плохими новостями. Так что же случилось, лорд Гилдор?
Король Аурион кивнул, и Гилдор заговорил:
- Стена мрака надвигается на Гримволлские горы, над всей Арденской долиной нависла тьма, и мрак уже подкрался к Лаэниону, который еще называют Релль, и даже к границам Риамона. Боюсь, что Модру собирается вторгнуться в Дарда Галион, но для этого ему придется пройти через Валон и Пеллар. Поэтому я и пришел сюда, хотя сердце мое осталось в Дарда Галионе. Я знаю, что сейчас лучший способ послужить Митгару - сражаться под знаменами короля Ауриона.
Некоторое время все молчали. Такк понял, что другим тоже пришлось сделать мучительный выбор между любовью к родине и верностью Верховному правителю.
- Ты знаешь, что я не удерживаю тебя, - сказал Аурион. Но Гилдор лишь отрицательно покачал головой.
- Простите, лорд Гилдор, - обратился к эльфу Патрел. - Король Аурион говорил, будто вы принесли вести из леса Вейн, в тех краях живут наши дальние родичи. Лес Вейн лежит к востоку от долины Сражения, это всего тридцать миль к югу от крепости Чаллерайн.
- Да, да, - ответил Гилдор. - Ваш народ из леса Вейн объединился с людьми из Стоунхилла и небольшой группой эльфов из Ардена. Они уже строят укрепления и разрабатывают планы сражения на тот случай, если придется биться с полчищами Модру.
- Кто возглавляет варорцев? - спросил Даннер.
- Арбагон Феннер, - ответил лорд Гилдор. - Это отважный воин. - Но молодые бакканы только покачали головами, они его не знали. - Людьми командует Боклеман Бройстер из Стоунхилла, хозяин гостиницы "Белый единорог". Юный Инарион возглавил лаэнов.
- А что за вести принес ты? - спросил король Аурион Игона.
Принц кивнул Патрелу, и тот начал свой рассказ:
- Десять дней назад гонец из Чаллерайна прискакал в Боскиделл и передал ваш призыв. Но за ним гнался валг, и, когда человек переезжал через реку Спиндл, валг набросился на него. И хотя Такк застрелил зверя, лошадь, упав, проломила лед. И человек вместе с лошадью, убитым валгом, Такком и еще одним нашим товарищем, которого звали Тарпи, провалились под лед, и их унесло течением. Только Такку удалось спастись. - Патрел замолчал. Такк ощутил на себе взгляд леди Лорелин, она смотрела на него с симпатией и сочувствием. - Но хотя ваш посланник погиб, весть, которую он привез, скоро облетит весь Боскиделл, - продолжил Патрел. - Так что Модру на сей раз не сумел этому воспрепятствовать, ваш призыв услышат во всех семи лощинах. Но принц Игон сказал нам, что это был уже второй посланник, которого вы отправили в Боски. Думаю, валгам удалось убить первого, потому-то мы и не могли откликнуться раньше. Варорцы уже давно удивлялись, что от Верховного правителя не было никаких известий, ведь о надвигающейся войне болтали по всем тавернам. Возможно, гонцов, скакавших в другие королевства, постигла такая же участь и им не удалось передать ваш призыв.
- Наверное, так оно и есть, - сказал король Аурион. Несмотря на мрачное настроение, он с восхищением смотрел на этих маленьких победителей валгов в серых плащах Терновых лучников.
- Мы разослали гонцов во все королевства, но лишь немногие откликнулись на наш призыв. Поэтому мы пошли на хитрость и стали зажигать по ночам костры, чтобы издали казалось, что у нас больше солдат, чем на самом деле. Но сумели мы обмануть врага или нет, я не могу сказать. Хорошо, если благодаря этой уловке нам удастся выиграть время и подтянуть сюда новые силы, прежде чем начнется война. А время нам нужно не только для того, чтобы дождаться войск союзников, но и для того, чтобы отправить наших родных и близких в безопасное место, желают они того или нет. - Аурион нахмурил белые брови и выразительно посмотрел на Лорелин. Но она сидела не поднимая глаз и рассматривала свои сложенные на коленях руки.
- Ваше величество, я не могу уехать, пока лорд Гален скитается по Диммендарку. Он мой жених, более того, он мой возлюбленный, и я должна дождаться его возвращения, - сказала она спокойно, но твердо.
- Но все же тебе придется уехать, Лорелин, - сказал принц Игон. - Твой долг - заботиться о подданных. Присутствие принцессы ободрит их и вселит в сердца людей надежду, а это очень важно в такое тревожное время.
- Ты говоришь так, будто на свете нет ничего превыше долга, возразила Лорелин. - Неужели любовь для тебя ничего не значит?
- Любовь - прекрасное чувство, но долг все же на первом месте, ответил Игон.
- Нет, принц Игон, - вмешался лорд Гилдор. - Не могу согласиться с тобой. Я полагаю, что превыше всего надо ставить честь, хотя, конечно, очень важно, чтобы и любовь, и долг, и честь уравновешивали друг друга, особенно во время суровых жизненных испытаний.
- Как бы то ни было, - сказал король Аурион, - когда нам доставят повозки и будет организовано вооруженное сопровождение, чтобы защитить в пути детей, женщин, всех больных и увечных, ты, моя девочка, отправишься с ними.
Лорелин попыталась возразить, но король поднял руку:
- Это приказ короля. Нельзя вести войну, если в гуще сражения оказываются беззащитные люди. Это все равно что биться с противником со связанными руками. Я могу пойти только на одну уступку, хотя мне это и не по душе. Разрешаю тебе отложить отъезд и отправиться с последним караваном. Но ты все же должна будешь уехать, потому что я ни за что не допущу, чтобы ты попала в лапы к врагу.
Такка бросило в дрожь при одном упоминании о том, что Лорелин может оказаться во власти Модру, и он постарался поскорее отогнать эту мысль.
- А теперь, друзья, - обратился король Аурион к лорду Гилдору и ваэрлингам, - вы должны извинить принца Игона, леди Лорелин и меня, потому что мы вынуждены вас покинуть. Как вы могли заметить, въезжая в город, сегодня у нас ярмарка. Это последний ярмарочный день. Завтра - во всяком случае, я очень надеюсь на это - в город будут доставлены повозки, и большинство жителей покинут Чаллерайн. Мы втроем должны появиться на рыночной площади - это, как выразился принц Игон, "наш долг перед подданными". Народ хочет видеть своего доброго старого короля, прекрасного принца и будущую королеву.
- Вот, оказывается, в чем дело! - воскликнул Такк, но тут же смутился из-за своей несдержанности. - Просто мы были удивлены, увидев на рыночной площади столько людей, в то время как город почти опустел. Теперь все стало ясно: оказывается, сегодня последний ярмарочный день. Наверное, это тоже в некотором роде праздник, хотя и не очень веселый.
- Боюсь, что впереди нас ждут еще более невеселые события, - ответил король, вставая, и все поднялись из-за стола. - Спасибо вам за вести, обратился он к лорду Гилдору и трем ваэрлингам. - Мы обязательно поговорим еще в ближайшие дни. - Аурион подал руку принцессе и повел ее через залу.
- Встретимся у ворот, - крикнул им вдогонку Игон и повернулся к варорцам. - Но сперва я должен проводить вас в казарму. Лорд Гилдор, а где расположились вы?
- Король предоставил мне Зеленые покои, - ответил эльф. - Но я пойду с вами, нам как раз по пути.
На следующее утро во время завтрака варорцы вновь трещали без умолку, ведь им было о чем поговорить. Даннер, Патрел и Такк, вернувшись после встречи с королем, подробно пересказали остальным то, что услышали. Эти новости очень взволновали бакканов. Все думали о предстоящей войне, и разговоры снова и снова возвращались к этой теме.
После завтрака Патрела вызвали к маршалу Видрону. Как и в прошлый раз, он взял с собой Такка и Даннера. Они вновь оказались в бесконечном лабиринте коридоров, но на этот раз Такк старался внимательнее следить за дорогой и даже узнавал отдельные места. Вслед за стражником они поднялись по лестнице в какую-то башню, где им было велено подождать на скамье возле двери в покои маршала. Из-за двери раздавались сердитые голоса, чуть приглушенные, но, тем не менее, слова было разобрать нетрудно.
- Я сказал - нет, - произнес возмущенный голос. - И должен напомнить вам, что ни я, ни мои люди не находимся в вашем подчинении. Мы исполняем только приказы короля. Я поклялся охранять Верховного правителя и не передам под ваше командование, маршал, ни единого человека.
- Сколько можно повторять, капитан Джарриель, это вопрос решенный, громыхал голос Видрона. - Вы отдаете под мое командование сорок человек.
- Что? Я должен буду заменить сорок стражников этими недомерками? возмущенно закричал капитан Джарриель. - Да это все равно что отдать нашего короля прямо в лапы Модру. Интересно знать, как эти коротышки смогут отразить нападение противника.
- Эй, да они говорят о нас! - возмущенно воскликнул Даннер, вскакивая на ноги. Если бы Такк и Патрел не удержали его, он бы ворвался в покои маршала.
- Должен напомнить вам, сэр, что именно этот народец однажды уже оказал Союзу неоценимую помощь. Или вы забыли, какую роль сыграли ваэрлинги в Великой войне? Только благодаря им нам удалось победить врага из Грона, который сейчас вновь угрожает Митгару.
- Чепуха! Все это детские сказки. Мне безразлично, в какие басни об этом народце вы верите. Но я намерен обсудить все лично с королем. И тогда мы посмотрим!
Дверь распахнулась, на пороге появился возмущенный начальник стражи, одетый в красную с золотом форму, и, ни на кого не глядя, прошел мимо варорцев.
Не менее возмущенный Даннер ворвался в покои маршала, опередив Такка и Патрела.
- Значит, недомерки и коротышки?! - воскликнул Даннер. - Что себе позволяет этот шут гороховый?
Маршал с любопытством смотрел на негодующего варорца, от которого только что пар не шел: ноги широко расставлены, руки в боки, челюсть выдвинута вперед. И Видрон, расхохотавшись, повалился на кровать. Он старался справиться с приступом смеха, но никак не мог остановиться. Такк, Патрел, а затем и Даннер тоже рассмеялись.
- Клянусь костями Смита, каждый раз, когда мы встречаемся, я от души веселюсь. Хотя, конечно, не шутка держать ответ перед разгневанными валданами, да еще в своей собственной берлоге. Но вы умеете поднять мне настроение.
- Это взаимно, сэр, - ответил Патрел. - И все же я хотел бы знать, кто этот человек и для чего вы нас вызвали.
Видрон, ворча, натянул сапоги и встал. Он бережно встряхнул свой мундир и просунул руки в рукава.
- Так вот, для вашего сведения, крошки, "шут гороховый" - это капитан Джарриель. Его отряд отвечает за безопасность Верховного правителя и подчиняется непосредственно королю Ауриону. Это очень верный и преданный человек. Я бы хотел, чтобы у нас было побольше таких людей. Но он упрямо видит только одну возможность исполнить свой долг перед королем. Нет ничего странного, что он боится доверить охрану замка таким малышам. А если бы он дослушал до конца, то я сказал бы ему, что это королевский приказ.
- Ну и что же все-таки доверили таким недомеркам? - спросил Патрел с улыбкой.
- Охранять замок и королевскую особу, - ответил Видрон.
- Подождите-ка, - возразил Даннер. - Мы здесь для того, чтобы сражаться с Модру, и не собираемся отсиживаться за крепостными стенами.
- Каждый из нас мечтает захватить Модру собственными руками, но не у всех будет такой шанс, - сказал Видрон. - Слушай меня внимательно, Даннер: существует множество способов послужить королю, и если ты будешь упорствовать, то превратишься в такого же "шута", как капитан Джарриель. Подумайте еще вот о чем: если вы возьмете на себя охрану замка, это даст возможность высвободить сорок человек, чтобы сражаться с врагом на поле боя. А люди на лошадях могут скакать куда быстрее, чем валданы на пони. И в то же время такие искусные лучники, как вы, будут охранять крепостные стены гораздо лучше, чем люди.
Было видно, что Даннеру не очень-то хотелось соглашаться с доводами маршала. Но Патрел заговорил первым:
- Вы убедили нас, маршал Видрон. К тому же, если я правильно понял, это приказ самого короля? - Когда Видрон кивнул, Патрел спросил:
- Кому нам доложить о нашем назначении и когда мы должны приступать к своим обязанностям?
- Отныне вы подчиняетесь капитану Джарриелю, - ответил Видрон, затягивая ремень. - Отправляйтесь к нему прямо сейчас. Джарриель человек справедливый, хотя и упрямый. Поговорите с ним, если он откажется вас выслушать, проявите настойчивость, но, если так и не сумеете ничего добиться, возвращайтесь ко мне. Иногда мне бывает полезно посмеяться. Вот, держите, это план крепости.
Разыскивать капитана Джарриеля варорцы отправились с дурными предчувствиями. Его командный пост находился в самом замке, там, где пересекались два главных коридора. С помощью плана бакканы добрались туда довольно быстро. Им пришлось немного подождать, потому что капитана на месте не оказалось.
- Возможно, он беседует с королем, - предположил Такк, но узнать это наверняка они не могли. Наконец капитан появился и вызвал варорцев. Такк думал, что Даннер снова затеет перебранку с человеком, но Видрон оказался прав, и капитан Джарриель говорил только о службе и об их новых обязанностях, ни словом не обмолвившись об утреннем споре.
Им было приказано ознакомить своих подчиненных с планом крепости, проследить, чтобы они изучили все входы и выходы, расположение коридоров и комнат, а также все укрепления. И тогда отряд ваэрлингов сможет нести службу вместе с солдатами короля.
Остаток этого и весь следующий день ваэрлинги провели, изучая план крепости. На второй день им пришлось пойти в королевскую оружейную мастерскую, где с них сняли мерки, чтобы изготовить доспехи, такие же, как у остальных солдат, охранявших крепость. На третий день отделение Такка должно было стоять вахту на северной стене, а отделение Даннера - на южной.
- Я уже говорил и повторю еще раз! - возмущенно воскликнул Арго, пока они поднимались на стену. - Варорцы не могут охранять эти укрепления. Я же ничего не вижу за этими зубцами, мне что, придется ходить по оружейной полке, чтобы разглядеть, что делается снаружи?!
- Не очень-то и хочется туда смотреть, - отозвался Финли. - Ничего ты там не увидишь, кроме еще одной стены, только черной. Мы здесь для того, чтобы встретить врага, если он вознамерится залезть на эти укрепления. - И он зашагал дальше, чтобы изучить бойницы, откуда им придется стрелять в том случае, если неприятель начнет штурмовать крепость.
Варорцы сменили людей, и Такк расставил своих бакканов по крепостной стене. Арго оказался прав: им пришлось ходить по оружейной полке, чтобы видеть, что делается вокруг. Далеко на севере маячила зловещая Черная стена. Казалось, что время остановилось. Покрытая снегом равнина у подножия холмов застыла, как будто сама земля затаила дыхание, чего-то ожидая... Взгляд Такка был прикован к Диммендарку.
В середине дня пришел Патрел, и они с Такком сели обедать. За едой Такк сказал:
- Я все думаю о словах капитана Дарби, сказанных там, у Мельничного брода, когда он набирал добровольцев, желающих отправиться к королю. Помнишь, он спросил нас тогда: "Будете ли вы охранять границы Боскиделла или стены крепости Чаллерайн?" И вот мы здесь. Я и не предполагал, что эти слова исполнятся так буквально.
- Возможно, в каждом из нас живет провидец, - ответил Патрел, откусив кусок хлеба, и принялся глубокомысленно жевать. - Самое главное - понять, какие слова пророческие, а какие нет.
Они продолжали есть молча. В конце концов Патрел сказал:
- Черная стена там, вдали, таит страшную опасность. Кто знает, что скрывается в этом непроглядном мраке? Думаю, нам всегда нужно иметь при себе стрелы, потому что может наступить момент, когда они очень пригодятся, и в большом количестве. - Такк кивнул в ответ, и оба баккана стали смотреть на простиравшуюся внизу равнину.
Солнце медленно двигалось по небу. Ближе к вечеру на стену поднялась принцесса Лорелин со своими фрейлинами. Она стояла, устремив взгляд на далекий Диммендарк. Девушка закуталась в темный плащ, и капюшон наполовину закрывал ее прекрасное лицо, лишь выбившийся светлый локон трепетал на ветру. Такку показалось, что она дрожит, - может, замерзла на холодном ветру, а может, ее страшила возвышавшаяся вдалеке Черная стена.
- Моя госпожа, - обратился к ней Такк. - Здесь недалеко стоит горячая жаровня, а вид оттуда открывается тот же самый. - Он подвел принцессу и ее фрейлин к жаровне, наполненной углем.
Согревшись, Лорелин подошла к краю стены и стала вглядываться в даль. А Такк стоял на оружейной полке за ее спиной и тоже смотрел на север. Наконец она заговорила:
- Раньше в ясные дни отсюда были видны очертания холмов. Лорд Гален называл их Серебристыми. Мы часто стояли на этой стене, мечтая о том, как будем жить там вдвоем в замке посреди соснового бора. Но это были всего лишь грезы. Теперь Серебристые холмы не видны больше, их поглотила эта ужасная тьма. Но я знаю, что они там, за Черной стеной, так же как и мой возлюбленный.
Лорелин повернулась и вместе со своими фрейлинами пошла обратно. Такк ничего не сказал, лишь печально смотрел ей вслед.
На следующий вечер перед закатом солнца Лорелин вновь поднялась на северную стену. Она с надеждой смотрела на простиравшиеся внизу заснеженные равнины, а Такк тихо стоял позади.
Время тянулось томительно медленно, но ни один человек не показался на этих пустынных землях. Наконец Лорелин сказала:
- Я не люблю стоять здесь, над этими могилами, порой у меня возникает какое-то нехорошее предчувствие.
- Над какими могилами, госпожа? - удивленно спросил Такк.
В ответ Лорелин указала на холмы у подножия стены.
- Вы видите сложенное из камней кольцо, которое выглядывает из-под снега? Вокруг него насыпаны курганы героев, павших в прошлых войнах.
Такк присмотрелся и в сгущающихся сумерках действительно увидел древние захоронения. Но его взгляд притягивали беспорядочно наваленные каменные глыбы, которые когда-то, очевидно, составляли круг. А в середине...
- Госпожа, а что находится в центре каменного кольца? - спросил Такк.
- Склеп, сэр Такк. Летом его скрывают виноградные лозы, а зимой снежная пелена. - Лорелин на мгновение задумалась. - Лорд Гален как-то привел меня к этой древней гробнице Провидца Страна. Легенды говорят, что он был единственным, кто уцелел из аталов. Но сейчас этого уже никто не знает. На крышке надгробия высечены таинственные руны, теперь только лаэны могут их прочитать.
- Руны? - удивленно переспросил Такк: его захватила эта таинственная история.
- Да, да. - Лорелин ненадолго задумалась. - Лорд Гален говорил, что эта древняя надпись гласит:

До должного срока
Красный гнев не утрать.
Изгонит стрела
Полночную рать.
Эльфы так переводят слова, высеченные на крышке гробницы.
- Но что они означают? - спросил Такк. - Красный гнев, стрела, полуночная рать.
- Не знаю, - рассмеялась Лорелин. - Вы просите меня разгадать загадку, сэр Такк, над которой мудрецы ломают головы с тех пор, как в незапамятные времена сюда пришли эльфы и прочли древние руны. А потом на этом месте поселились люди и решили хоронить своих воинов вокруг этого склепа, надеясь, что призрак таинственного пророка будет проводником их павших героев в мире теней.
Такк изумленно смотрел вниз, пока Лорелин пересказывала ему эти древние легенды. Постепенно сумерки сгустились, и на землю опустилась ночь. Лорелин, попрощавшись с Такком, скрылась в замке. Такк проводил ее взглядом и вновь стал всматриваться в темноту, туда, где виднелись развалины старинного склепа, и все думал и думал о древней надписи на давно забытом языке.
На третий вечер Лорелин, взглянув на Такка сверху вниз, спросила маленького варорца:
- А у вас есть возлюбленная? Думаю, что должна быть. Наверное, это подарок вашей подруги висит у вас на шее?
Такк нащупал серебряный медальон Меррили.
- Да, госпожа, - ответил он. - Только варорцы своих возлюбленных называют "дамми", то есть я хотел сказать, что я бы называл свою подругу "дамми", а она меня "баккаран". Этот медальон моя дамми подарила мне на прощание, когда я уезжал из Лесной лощины. - Такк передал цепочку Лорелин.
- Какая красивая вещица. Это старинная работа, возможно, из самого Ксиана. - Лорелин нажала на потайной замочек, и крышечка открылась. Такк был изумлен. Он не догадался, что медальон можно открыть, несмотря на то, что часто дотрагивался до него.
- О, да она красавица, - сказала Лорелин, рассматривая портрет. - Как ее зовут?
- Меррили, - ответил Такк, сгорая от нетерпения: ему ужасно хотелось скорее взглянуть на свою возлюбленную.
- Красивое имя. - Лорелин бросила взгляд на север. - Лорд Гален тоже носит на груди мой золотой медальон. Только там не портрет, а всего лишь прядь волос. Должно быть, воины во все времена и во всех землях носили медальоны, подаренные возлюбленными. А если не медальоны, то какие-нибудь другие вещицы, которые во времена лишений и опасностей напоминали им о любимых и о доме или еще о ком-то или о чем-то, что дорого их сердцам. Лорелин защелкнула медальон, и Такк взял его дрожащими руками.
Он с радостным волнением вертел медальон, пока не обнаружил, что он открывается, если нажать на петельку, через которую продета цепочка. Клик! Крышечка открылась, и на одной стороне он увидел отполированное до зеркального блеска серебро, а на другой... Да, это был портрет Меррили. Моя черноволосая дамми, какая же ты красивая! И пока он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на лицо своей возлюбленной, чувство одиночества, тоска по тихим вечерам у очага, любовь к Меррили переполняли его сердце, и в глазах молодого баккана появились слезы.
- Ах, сэр Такк, вы, должно быть, очень скучаете по ней, - сказала принцесса. Смахнув слезы, Такк посмотрел в полные грусти серые глаза Лорелин.
- Да, очень. И я даже не представлял, насколько сильно, пока не увидел ее лица. - Такк смущенно потупился. - Видите ли, до того, как вы открыли медальон, я и не догадывался, что ношу на груди ее портрет.
Лорелин весело рассмеялась, и Такку показалось, что в воздухе зазвенели серебряные колокольчики. Он улыбнулся в ответ.
- Правда? Вы в самом деле не знали? - спросила принцесса. - Да, у женщин свои маленькие секреты, как сохранить любовь в сердцах своих баккаранов и возлюбленных. - И они рассмеялись вместе.
Теперь и при дневном свете, и ночью при свечах Такк вновь и вновь открывал медальон и вглядывался в портрет Меррили. Она стала казаться ему близкой как никогда. Он смотрел и не мог насмотреться на ее милое личико. Молодые бакканы отделения улыбались и подшучивали над своим лейтенантом, только Даннер ворчал, как обычно: "Совсем помешался!"
На следующий день, когда Лорелин поднялась на северную стену, она была очень печальна.
- Моя госпожа, вы кажется... чем-то огорчены? - спросил Такк, глядя вместе с ней на заснеженные равнины.
- Разве вы еще не слышали, сэр Такк? - спросила Лорелин, грустно посмотрев на маленького варорца. - Вчера вечером в крепость доставили повозки. Один караван уже отправился на юг. Теперь они будут уходить каждый день. А мой возлюбленный далеко на севере, и, боюсь, я так и не повидаю его до отъезда. Король сказал, что с последним караваном я должна буду отправиться в Пеллар.
- Но когда? - спросил Такк, повернувшись к принцессе, но ее лицо было наполовину скрыто капюшоном.
- Первого июля, - печально ответила Лорелин. - В этот день мне как раз исполнится девятнадцать.
- Надо же! - воскликнул Такк. - А моя дамми будет праздновать свое совершеннолетие в последний день июля. Но, к сожалению, на этом празднике ни у вас, ни у нее не будет рядом возлюбленных.
- Король Аурион разрешил мне остаться еще на два дня, но первого июля на юг отправится последний караван, и я должна буду уехать. - В голосе принцессы звучало отчаяние.
- Но все равно у вас день рождения! - сказал Такк, пытаясь хоть немного ее утешить. - Во всяком случае, мы должны его отпраздновать. К сожалению, мне нечего подарить вам, кроме улыбки.
Принцесса растроганно улыбнулась в ответ, откидывая непослушный локон.
- То, что вы здесь, сэр Такк, уже большой подарок для меня. Пожалуйста, приходите завтра вечером ко мне на день рождения. Праздник будет в пиршественной зале. Все капитаны приглашены. Но они такие суровые и скучные, даже поговорить не с кем, кроме маршала Видрона, принца Игона и, конечно, самого короля.
- Но, госпожа, - запротестовал Такк, - Я ведь не капитан. Мы с Даннером всего лишь лейтенанты. Вам следовало бы пригласить капитана Патрела.
- Чепуха! - воскликнула Лорелин. - Я могу приглашать кого захочу. В конце концов, это мой день рождения. Если вам будет приятно, сэр Такк, приходите все втроем.
- Но нам даже нечего надеть, кроме потрепанных дорожных курток. Ведь мы не привезли с собой ни нарядов, ни сверкающих шлемов, ни...
Лорелин, топнув ножкой, положила конец всем возражениям.
- Не хочу слышать никаких "но"! - решительно сказала она. Вдруг на ее губах заиграла озорная улыбка, глаза заблестели, и принцесса заговорила с подчеркнутой вежливостью, как предписано этикетом:
- Я постараюсь подыскать для вас подходящую одежду. Прошу вас и ваших друзей прийти сюда завтра вечером. Таково мое желание. Я принесу вам наряды, которые было бы не стыдно надеть и принцам, и, надеюсь, они придутся вам впору. Так что вы будете достойно выглядеть на моем прощальном празднике.
Такк поднял руки вверх, делая вид, что сдается. Принцесса рассмеялась, взглянув на своего маленького наперсника. И остаток вечера они стояли рядом, вглядываясь в заснеженную даль, а принцесса рассказывала Такку о своем возлюбленном - лорде Галене.
На следующий день рано утром одна из фрейлин Лорелин подошла вначале к Такку, затем к Даннеру и, наконец, к Патрелу и сняла с них мерки портновской тесьмой, но в ответ на расспросы озадаченных варорцев только весело улыбнулась.
Весь день три друга были мишенью для насмешек и всевозможных шуточек.
- Уж сделайте одолжение, не забывайте про хорошие манеры, - сказал Дилби.
- Пользуйтесь ножами и вилками, а не вгрызайтесь в кушанье зубами, добавил Сенди.
- Главное, вставайте на цыпочки, когда будете танцевать с дамами, засмеялся Делбер.
В течение всего дня доброжелатели просто не давали Такку, Даннеру и Патрелу прохода. И они чуть не оглохли от звучных раскатов хохота.
За час до заката принцесса поднялась на стену, на этот раз она была одна. Лорелин долго всматривалась в даль в надежде увидеть своего суженого, но, как и в прошлые вечера, никто не появлялся на пустынных равнинах. Погружавшаяся в сумерки земля, казалось, застыла в нерешительности на краю ночи, боясь окончательно утонуть в сгущавшейся темноте. Когда солнце скрылось за горизонтом, варорцев сменили люди, и Такк, Даннер и Патрел освободились. Лорелин не хотелось спускаться со стены, ведь сегодня был последний вечер, когда она стояла "на страже". Завтра она должна будет отправиться далеко на юг, и кто тогда встретит ее возлюбленного? Она всхлипнула и, закрыв лицо руками, тихо зарыдала.
Лорелин горько плакала, а Такк, Даннер и Патрел беспомощно стояли в стороне, не зная, как быть. И тут Такк собрался с духом и произнес:
- Не плачьте, моя госпожа, пока я здесь, я буду вашими глазами. И когда лорд Гален, наконец, вернется, я расскажу ему о вашей любви.
Лорелин обняла Такка, притянула его к себе и зарыдала еще отчаянней. По щекам Патрела и Даннера тоже потекли слезы, и они гневно смотрели поверх безлюдных, застывших земель на Черную стену Модру. Прошло еще несколько томительных мгновений, и рыдания Лорелин стихли. Она взглянула на трех варорцев и поспешно отвернулась, боясь встретиться с ними глазами.
- Простите меня за эту слабость. Мне очень стыдно, ведь принцесса не должна показывать слез, но я просто не могла удержаться. Боже, я, кажется, забыла платок.
Патрел подошел к ней и протянул свой:
- Это подарок, леди, все-таки сегодня ваш день рождения.
- А я веду себя так, словно это мои похороны, - сказала принцесса и тихонько высморкалась.
- Что ж, тогда нам придется сегодня ночью читать заупокойные молитвы, - улыбнулся Патрел, и Лорелин рассмеялась над этой нелепицей.
- Ну, раз не хотите заупокойных молитв, тогда давайте праздновать. Я знаю, где сегодня будет пир, остается только переодеться.
Лорелин вновь рассмеялась. Она взяла Патрела за руки, и они вдвоем закружились.
- Да, ваша одежда не очень-то подходит для придворных празднеств. Но этому легко помочь, и тогда мы все вчетвером сможем проскользнуть в пиршественную залу, не опасаясь, что нас выставят за дверь. Следуйте за мной. - И, загадочно улыбаясь, принцесса повела трех варорцев в замок, в королевские покои. К удивлению друзей, там их уже ожидал камердинер.
- Я сейчас вернусь, - таинственно произнесла Лорелин. Раздался звук гонга. - Гости только начинают собираться, - сказала принцесса. - Так что мы не опоздаем. - И она выскользнула за дверь, оставив бакканов с камердинером.
В смежной комнате для них были приготовлены три ванны в больших медных корытах, и друзья смогли понежиться в теплой воде. Но слуга поторопил их вылезать и вытираться, сказав, что вот-вот вернется принцесса. Они увидели разложенные на скамье шелковые рубашки, чулки, туфли и штаны. Голубые для Такка, алые для Даннера и светло-зеленые для Патрела, и такие же камзолы. Одежда сидела так, словно специально была сшита для них придворными портными. Наряды были просто великолепны, но главный сюрприз ожидал их впереди.
Камердинер подал им мечи в богато украшенных драгоценными камнями ножнах. Серебряные с янтарем и нефритом для Такка, черные с серебряной инкрустацией посредине для Даннера и золотые для Патрела. Они надели шлемы, и слуга протянул им плащи, сделанные эльфами, такого же необыкновенного серо-зеленого цвета, как у лорда Гилдора.
Они изумленно смотрели друг на друга.
- Послушайте, - сказал Даннер, - мы выглядим словно маленькие принцы.
- Именно так! - раздался звонкий голосок принцессы. Лорелин вернулась, на ней было простое, но элегантное светло-голубое платье с белым лифом. Из-под подола выглядывала изящная ножка, обутая в синюю туфельку. В волосы были вплетены ленты, гармонировавшие с теми, что украшали лиф, а на голове блестела корона.
- Вы и в самом деле выглядите как маленькие принцы, - сказала она. Но так и должны быть одеты те, кто входит в мою свиту.
- Но как, где? - пробормотал Такк, вынимая из ножен свой меч и делая выпад. - Раскройте нам эту тайну. Иначе мы просто умрем от любопытства!
- В самом деле? - засмеялась Лорелин. - Нет, не могу допустить, чтобы вы умерли на празднике по случаю моего дня рождения. Разгадка очень проста. Как-то лорд Гален показал мне комнату, в которой они с Игоном жили в детстве. Вот я и узнала, где стоят шкафы с их детской одеждой. Я подумала, что кое-что должно прийтись вам впору, и не ошиблась. Но самое замечательное то, что здесь нашлось оружие. Серебряный меч, который у вас в руках, сэр Такк, принадлежал самому королю Ауриону, а ему он достался от предков. Говорят, в старину его выковал волшебник из Дриммендива. Я выбрала для вас серебряное оружие, потому что вы носите серебряный медальон своей дамми.
Лорелин улыбнулась, заметив, как покраснел перед товарищами Такк. Затем принцесса обернулась к Даннеру:
- Черное оружие носил в детстве принц Игон, его изготовили гномы, обитающие в пещерах Римменских гор. Говорят, что металл для него добыли в жерле огнедышащей горы, поднимающейся посредине Великого океана. - Лорелин обратилась к Патрелу. - Ваш золотой меч тоже сделан гномами, его привезли сюда из Красных пещер Валона. Мой возлюбленный принц Гален носил его в детстве, и поэтому я считаю его особенным. - Принцесса вновь обернулась к Такку. - Ну вот, все очень просто, я раскрыла свой маленький секрет, и, надеюсь, вам теперь не грозит смерть от любопытства. Вы действительно носите одежду и оружие, достойное принцев. Но думаю, что эти наряды никому еще не были так к лицу, как вам. - Принцесса улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами, и молодые бакканы просияли.
Они вновь услышали звуки гонга.
- Ах, давайте поторопимся, - сказала Лорелин. - Праздник начинается. Капитан Патрел, вашу руку, пожалуйста.
Они вышли из королевских покоев и через лабиринт коридоров направились в пиршественную залу. Капитан Патрел, сверкая золотым оружием, вел красавицу Лорелин в небесно-голубом платье, Даннер шел справа от Патрела, а Такк слева от принцессы. Все варорцы, облаченные в эльфийские плащи, держали в руках шлемы, а на боку у Патрела висел серебряный валонский рог. И когда они вошли в пиршественную залу, гости поднялись и начали изумленно перешептываться.
Они прошли через залу к тронному возвышению. На троне в алой с золотом мантии величественно восседал Аурион Красноокий. Справа от него стояли юный принц Игон и лорд Гилдор, слева - маршал Видрон. Варорцы низко поклонились, а Лорелин сделала реверанс. Аурион кивнул в ответ на их приветствие, затем поднялся, подошел с улыбкой к принцессе и взял ее за руки.
Аурион повернулся к гостям. Голос короля прозвучал громко и твердо:
- Сегодня мы провожаем старый год. Завтра - первое июля, самый короткий день. Многие могут счесть это дурным предзнаменованием в наше смутное время. Но первое июля - это также время новых начинаний. Скоро день будет увеличиваться, и год начнет поворачиваться к солнечному лету. И это добрый знак, сулящий нам надежду.
К тому же первое июля подарило нам это чудо красоты, принцессу Лорелин. И если среди нас есть суеверные люди, которые во всем видят предзнаменования, пусть они посмотрят на эту леди в голубом.
Аурион подвел принцессу к трону и усадил рядом с собой. А варорцы стали по бокам. Король повернулся к гостям и объявил:
- Так давайте поднимем наши кубки.
И зала наполнилась веселым звоном. Заиграли музыканты. Гостей развлекали жонглеры, борцы, танцовщицы, шуты, фокусники и факиры.
Затем слуги внесли подносы, уставленные всевозможными яствами. Были там и запеченные поросята, бараньи ноги, дичь, зажаренные на вертеле быки, разные искусно приготовленные овощи, заморские фрукты и, конечно же, пенистый эль и темный душистый мед.
Столы ломились от разной снеди. У друзей глаза широко раскрылись от изумления, когда они увидели такое изобилие. Хотя варорцы очень любят поесть, им еще ни разу не доводилось присутствовать на подобном пиршестве.
Аурион поднялся и проводил принцессу к королевскому столу, а за ними последовали принц Игон, лорд Гилдор, маршал Видрон и Такк, Даннер и Патрел. Король поднес принцессе рог сладкого меда. Все подняли кубки, и Аурион произнес:
- За июль и леди Лорелин!
Все в зале подхватили:
- За июль и леди Лорелин! - При этих словах глаза принцессы наполнились слезами.
Кушанья и напитки превзошли все ожиданья Такка. К тому же он был увлечен интересной беседой.
- В моей стране, Валоне, мы тоже празднуем наступление июля, - сказал маршал Видрон Такку, пока они смотрели выступление жонглера. - Только мы называем его йоль, а не июль. Ведь это название пришло из древнего валурского языка. У нас в обиходе еще много валурских слов, хотя большинство говорит на пелларском. Валурский - это красивейший язык, раньше на нем говорили многие народы, а теперь его помнят только мои соотечественники. Но все равно валурский никогда не исчезнет совсем, потому что это язык войн и сражений, язык харлингаров и ванадьюринов - наших воинов! - Видрон осушил рог с медом.
- Июль называют по-разному, - сказал лорд Гилдор, и его эльфийские глаза заблестели. - Но все народы Митгара празднуют эти двенадцать дней до встречи Нового года. И хотя время почти не имеет значения для эльфов, для нас важна память. Много прекрасных воспоминаний связано с июлем, йолем или нулем, как бы он там еще ни назывался. Я помню время, очень похожее на нынешнее, когда этот праздник еще назывался "геол". Тогда мы веселились, как сейчас, хотя Модру тоже угрожал нашему миру.
- Вы помните то время? - изумленно воскликнул Даннер. - Но ведь это было еще до войны Заклятия, четыре тысячи лет назад!
- Да, - улыбнулся Гилдор. - Я помню это.
Гости зашумели, и беседа прервалась, потому что в центр залы вышли борцы. Все, затаив дыхание, следили за схваткой. В конце концов, молодому воину удалось уложить своего противника на ковер. Зрители одобрительно закричали.
- Если я не ошибаюсь, - обратился Аурион к принцессе, - этот молодой воин из Риамона. Я видел его и раньше, он обладает необыкновенной силой и ловкостью, которой так славятся мужчины в твоей стране.
Лорелин улыбнулась, но в ее глазах была печаль.
- Какое грандиозное празднество, - сказала она. - А завтра большинство этих артистов отправятся на юг, и я вместе с ними.
- Я тоже поеду с эскортом, - угрюмо произнес Игон. - Хотя думаю, что должен вернуться в Диммендарк и сражаться там плечом к плечу с Галеном.
- Мой сын, - обратился к нему Аурион, - я хочу, чтобы ты отправился в Пеллар. Ты проводишь караван, с которым поедет принцесса, до Стоунхилла, дальше валги не заходят. А затем поскачешь в Каэр Пендвир и соберешь войско.
- Отец, я выполню вашу волю, - ответил Игон, теперь он говорил подчеркнуто вежливо. - Но мне кажется, что вы просто стараетесь отослать одного из своих наследников в безопасное место. - Король Аурион вспыхнул и взглянул на Видрона, словно прося у него поддержки. Принц Игон продолжал: Задание, которое вы поручаете мне, с легкостью могли бы выполнить и другие, например капитан Джарриель. Но вы прекрасно знаете, что в битве мы с Галеном стоим пятнадцати воинов. Это было просто несчастливое стечение обстоятельств, что мы тогда отступили. И все же нам удалось уложить пятерых. Поэтому мое место в Диммендарке, рядом с братом.
- Сын мой, - сказал Аурион. - Ты говоришь, что любой легко справится с тем заданием, которое я поручил тебе. Но ты должен понять одну простую вещь: капитан Джарриель отважный воин и верный человек - и он отправится на юг в качестве твоего наместника. Но он не сможет командовать тщеславными генералами. Только тебе, принцу крови, под силу объединить разные кланы, убедив их забыть все старые распри и разногласия. Только общими силами мы сможем противостоять Модру.
- Командовать армией должен Гален, ведь он старше меня на десять лет, - ответил Итон.
- Но его нет здесь! - закричал король, ударив кулаком по столу с такой силой, что опрокинулись кубки. Затем, совладав с собой, он вновь заговорил спокойно: - В твоих жилах, сын, течет моя кровь, но твоя горячее, потому что ты еще очень юн. Я знаю, как тебе хочется скакать вперед и плечом к плечу с братом сражаться с врагом в открытом бою. Но на этот раз постарайся остудить свою горячность, и тогда ты поймешь, что сейчас гораздо важнее спешно привести на север войска. Тебе известно, что наши посланники были убиты валгами, поэтому во многих землях еще даже не слышали о надвигающейся опасности. А время не ждет. Ты, Гален или я должны вернуться с подкреплением, чтобы остановить врага. - Король Аурион накрыл руку Игона своей ладонью. - Судьба распорядилась так, что это придется сделать тебе, потому что Гален на севере, а я должен остаться здесь и, когда нагрянет враг, постараться удержать крепость, пока ты не вернешься во главе наших союзных войск.
Юноша склонил голову перед королем.
- Отец, я сделаю все, что ты прикажешь, - сказал он, убежденный доводами Ауриона. Затем король и Игон встали, обнялись и осушили по рогу меда.
Принц Игон обратился к принцессе:
- Кажется, леди Лорелин, мы будем с вами попутчиками, во всяком случае до Стоунхилла. И, клянусь своим мечом, я сумею вас защитить, так что пусть враг поостережется.
Лорелин ответила ему лучезарной улыбкой:
- Я счастлива, что у меня будет такой телохранитель, принц. Хотя думаю, что это путешествие не по душе нам обоим.
Праздник продолжался. Фокусник, развлекая гостей, превращал в голубей платки и доставал из пустых шлемов букеты роз. Затем вышел глотатель ножей. У Такка живот свело при виде этого зрелища. И наконец, выступил арфист, но его песня о несчастной любви была печальна. Патрел, взглянув на Лорелин, увидел, что на ее ресницах заблестели слезы, и подтолкнул локтем Такка и Даннера, которые тоже заметили, что принцесса загрустила.
Маленький варорец отхлебнул для храбрости эля и подозвал музыканта.
- У вас есть лютня? - спросил Патрел. - Замечательно! Можно мне ее одолжить?
Вскоре баккан уже держал в руках прекрасный инструмент. Он обернулся к принцессе и сказал:
- Моя госпожа, сейчас уже почти полночь, через несколько минут вам исполнится девятнадцать. Нам, жителям Боскиделла, к сожалению, нечего вам подарить, кроме смешной песенки, которая, возможно, немножко развеселит вас. Она называется "Весельчак из Боскиделла", почти каждый варорец знает эту песенку и, заслышав ее, пускается в пляс. Мы с Такком и Даннером сейчас ее исполним.
Такк и Даннер даже рты раскрыли от неожиданности. Как Патрелу пришло в голову предложить спеть простенькую варорскую песенку перед всеми этими воинами?
- Патрел! - шикнул на него Даннер. - Надеюсь, ты это не всерьез. Думаю, здесь не время и не место распевать глупые куплеты.
- Ерунда! - загрохотал маршал Видрон, повеселев. - Самое время для хорошей песни.
- Да, да, пожалуйста, спойте, - попросила Лорелин, обращаясь к Такку и Даннеру. - Иначе я боюсь, что опять разрыдаюсь.
Такк взглянул в умоляющие глаза принцессы и не смог отказать, и Даннер, конечно, тоже. Сделав по хорошему глотку меда, они смущенно вышли на середину залы. Король попросил тишины, и шум смолк. Патрел взял несколько аккордов, настроил лютню и сказал друзьям:
- Ну, вперед!
По их кивку пальцы Патрела заплясали по струнам. Раздалась такая задорная, веселая мелодия, что все принялись отстукивать такт и притоптывать. И наконец варорцы запели:

Оу фиддл-ди-хай, фиддл-ди-хо,
Фиддл-ди-хэй-ха-хи
Виггл-ди-дай, виггл-ди-дой
Виггл-ди-пиг-дай-ди.
Жил-был весельчак, что как-то раз
Приехал верхом в Боскиделл
В красном пальто на гнедом скакуне
С перчатками на руках.
Скакун был мал, а седок высок
И ногами греб по земле;
А когда гнедой уставал, ездок
Шагал, не слезая с коня.
Гости покатывались со смеху, а Такк и Даннер, сверкая драгоценным оружием, пустились в пляс. Танец был простой, но очень заводной. Они притопывали, подпрыгивали и кружились, взявшись за руки.

Ох-хо-хо-хо, хэ-хэ-хэ,
Гигл-ди-хэй-хай-хи.
Ха-ха-ха, е-е-е,
Гиггл-ди-сниг-снаг-сни.
Он был в красных штанах и был обут
В зеленые башмаки.
На его руках сверкали огнем
Семь золотых колец.
Он крикнул: "Эй! Гляди веселей!"
И начался фейерверк.
Весельчак заиграл на лютне своей,
Мешая песню и смех.
Капитан варорцев вновь запел, и гости принялись стучать кубками по столу. Лорелин и Игон выбежали в центр залы и присоединились к Такку и Даннеру. Они кружились, взявшись за руки, а на лицах их сияли счастливые улыбки. Голубой, красный, серебристый, черный - все цвета мелькали вокруг приплясывавшего посредине Патрела. А зрители одобрительно шумели и хлопали в ладоши.

Ох-ха-ха, фа-ля-ля,
Гакл-ди-ха-хо-хи.
Хо-хо-хо, тра-ля-ля
Гиггл-ди-тум-та-ти.
Но вдруг возник свет и тонкий дымок,
И наш весельчак исчез,
Оставив лютню, одежду, коня
И пару веселых баллад.
И с той поры Боскиделл каждый год
Устраивает фейерверк.
Варорцы, катаясь на пони своих,
Веселые песни поют.
О тиддл-ти-тум, хо-хо-хо,
Тра-ля-ля-лэй-ла-ли.
Фиддл-ди-фум, ло-ло-ло,
Ха-ха-ха-хо-ха-хи.
О фиддл-ди-фум, ло-ло-ло,
Ха-ха-ха-хо-ха-хи.
Тиддл-ти-тум, хо-хо-хо,
Тра-ля-ля-лэй-ля-ли - хей!
С этим залихватским "хей!" Патрел опустил лютню. Четыре танцора обнялись, весело смеясь и тяжело дыша. Гости принялись хлопать в ладоши и чокаться. Маршал Видрон хохотал, король Аурион стучал кубком по столу, а лорд Гилдор аплодировал. Лорелин, Игон, Даннер и Такк вначале раскланялись друг с другом, а потом поклонились гостям. Глаза принцессы наконец-то заблестели от радости, а не от слез.
Но вдруг тяжелые двери с грохотом распахнулись. В зал вошел мрачный воин, его левая рука была в крови. При одном взгляде на суровое лицо вошедшего стало ясно, что случилось самое страшное. Улыбки разом сползли со всех лиц. В зале повисла напряженная тишина. Раздавался только звук шагов человека. Такка схватило ужасное предчувствие, он словно прирос к полу, не в силах сдвинуться с места. Глаза всех были прикованы к воину, приближавшемуся к трону. Он прижал правую руку к сердцу, опустился перед королем на одно колено, из раны на каменный пол струилась кровь. В гробовой тишине он произнес:
- Ваше величество, в этот темный июньский вечер я принес тебе весть от лорда Галена, но недобрая эта весть. Диммендарк приближается, Черная стена надвигается на крепость Чаллерайн. А за ней под покровом Зимней ночи наступают вражеские орды. Война с Модру началась.

Глава 5
ЧЕРНЫЙ ПРИЛИВ

В зале поднялся невообразимый шум, воины потянулись к мечам, но беспомощно опустили руки, ведь на праздник все пришли без оружия. Раздались гневные возгласы и удары кулаков по столу. У Такка замерло сердце, кровь застыла в жилах. С убийственной ясностью он осознал: это произошло!
По знаку Ауриона распорядитель пира трижды ударил жезлом об пол. Когда, наконец, шум в зале стих, король приказал воину продолжать.
- Сир, я выехал из Диммендарка пять часов назад, - сказал он. - Лорд Гален послал к тебе с этой вестью двух всадников. У каждого из нас было по три коня, и мы загнали их всех. Но доскакал только я, мой товарищ убит валгами у самой крепостной стены, а я ранен.
- Прихвостни Модру! - воскликнул Аурион, сжав кулаки. Его единственный глаз гневно сверкал. В зале раздались яростные выкрики.
- Ты же весь в крови! - взволнованно воскликнула Лорелин. Она подбежала к солдату и осторожно осмотрела его руку. Стараясь перекричать шум, она подозвала слугу и послала его за лекарем.
Такк, наконец, стряхнул с себя оцепенение и принялся помогать Лорелин. Они отрезали изодранный в клочья рукав, обнажив страшную рваную рану.
- Валг набросился на меня у ворот первой стены, - сказал солдат, он с благодарностью принял от Патрела рог с медом и осушил его одним глотком. Даннер вновь наполнил рог из кувшина. - Да это же ваэрлинги! - удивленно воскликнул человек, только теперь заметив, кто стоит вокруг.
Вновь раздались удары жезла, и тишина постепенно восстановилась.
- Как твое имя, воин? - спросил Аурион.
- Хаддон, сир, - ответил человек.
- Спасибо тебе, Хаддон, ты принес очень важные вести. Скажи, как ты думаешь, сколько у нас еще времени? Когда мрак накроет Чаллерайн?
- Дня через два, самое большее через три, - ответил Хаддон, и по залу пронесся взволнованный шепот.
- Нам предстоит много дел, - произнес Аурион. Все замолчали. - Сейчас полночь, наступило первое июля, и принцессе исполнилось девятнадцать лет. Что ж, мирные дни прошли, возможно, впереди нас ожидают лучшие времена, но сейчас нам предстоят тяжелые испытания. Полчища Модру двинулись на юг. И здесь, у этих стен, мы должны остановить их. А сейчас отправляйтесь спать и постарайтесь, несмотря ни на что, хорошенько отдохнуть, чтобы мы смогли дать врагу достойный отпор. - И Аурион поднял кубок со словами: - Великому Адону ведомы наши пути.
Собравшиеся встали с возгласами: "Да здравствует король Аурион!" - и осушили свои кубки. В этот момент в дверях появился сонный лекарь в ночном колпаке. Но когда он взглянул на рану, сон мигом слетел с него.
- Укус валга? - озабоченно спросил он. - Тогда дело плохо. Раненого нужно срочно уложить в постель. У него начинается лихорадка. Нам понадобятся одеяла, горячая вода, отвары трав и... - Он принялся бормотать что-то невнятное, перечисляя названия ему одному известных снадобий. Лорелин приказала слугам приготовить все необходимое.
Лекарь, варорцы и принцесса повели воина в залу, где горел камин и была приготовлена кровать. Хаддону помогли снять плащ, доспехи и сапоги. Несмотря на решительные протесты, его заставили лечь. Слуги принесли горячую воду, и лекарь принялся промывать рану. А Лорелин в это время разговаривала с Хаддоном.
- Как там принц Гален? - спросила она.
- Ах, моя госпожа, он один стоит семерых воинов, - с гордостью ответил Хаддон. - К тому же он очень умен и хитер как лисица. Принц сумел заманить в ловушки великое множество врагов.
- Он не сказал, когда вернется в крепость? - Лорелин сменила красную от крови воду.
- Нет, принцесса. - Теперь лицо Хаддона заливал пот. - Он хочет оттянуть на себя хотя бы часть сил противника. Но у Модру несметные полчища, а у Галена сейчас меньше сотни воинов. Нас ведь послали туда на разведку, никто и не предполагал, что придется сражаться с целым войском.
Когда Лорелин услышала эти вести, ее прекрасное лицо стало печальным.
Дверь отворилась, и в комнату вошли Аурион, Игон, Гилдор и Видрон. Гилдор отозвал лекаря в сторону и тихо сказал ему что-то. Аурион присел на край кровати.
- Как велико войско Модру? - спросил король, вглядываясь в бледное лицо Хаддона, который теперь трясся в лихорадке.
- Сир, им нет числа, - ответил Хаддон слабеющим голосом. От озноба у него стучали зубы, но он продолжал почти шепотом. - Сир... среди них много вампиров.
- Гхулы! - воскликнул Видрон, и его лицо помрачнело.
- Вы имеете в виду гхолов? - переспросил Патрел.
- М-да, - ответил маршал. - Это наши самые грозные враги: ростом с человека, с черными мертвыми глазами и бледными лицами, словно у покойников. Их почти невозможно убить, даже ужасные раны не причиняют им вреда. Существует лишь несколько способов их прикончить: ранить серебряным клинком, вогнать в сердце деревянный кол, сжечь, обезглавить, разрубить на части, ну и выманить на солнечный свет. Они разъезжают на конях Хель, похожих на лошадей, но с раздвоенными копытами и голыми хвостами. - Видрон замолчал и принялся поглаживать свою седую бороду, о чем-то глубоко задумавшись.
Подошел лекарь с чашей, наполненной сонным питьем.
- Сир, ему надо отдохнуть, ведь его жизнь висит на волоске. Я должен обработать рану и приложить припарки, чтобы вытянуть яд, иначе он попадет в кровь, если только уже не попал.
Услышав слова лекаря, Такк вспомнил ту кошмарную ночь на вершине Рукс Руста, когда Хоб умер от укуса валга. Тогда они были совершенно беспомощны, и товарищ скончался у них на руках. Слезы навернулись ему на глаза.
Король кивнул, и они поддержали Хаддона, пока тот пил отвар. Веки воина начали слипаться, но он жестом попросил короля нагнуться и что-то прошептал. Аурион склонился над раненым, силясь разобрать слова. Затем глаза Хаддона закрылись, и он заснул. Пока Гилдор держал над огнем нож, Игон спросил:
- Что он сказал, отец?
Король обернулся к принцу и устало произнес:
- Рюкки, хлоки и великаны.
Раздался крик, и все почувствовали запах горелого мяса: лорд Гилдор прижег рану раскаленным железом. Тем временем лекарь приготовил противоядие. Лорелин тихонько застонала при виде страданий Хаддона.
- Рюкки, хлоки и великаны? - переспросил Делбер.
- За компанию с гхолами, - сказал Арго.
- У меня было нехорошее предчувствие! - воскликнул Сенди. - Эта Черная стена нависла над горизонтом, как грозовая туча. И вот теперь буря грянула, Модру двинул на нас свои полчища.
Варорцы закивали. У всех уже давно было тревожно на душе. А на рассвете вернулись Такк, Даннер и Патрел с плохими вестями.
- Послушайте, бакко, - обратился к товарищам Патрел, стараясь перекричать шум. Когда все замолчали, он продолжил: - Я хочу рассказать вам то, что мы узнали о гхолах и прочей нечисти от маршала Видрона, только он называет их гхулами. Так вот... - варорцы снова зашумели. Но Патрел поднял руку, прося всех успокоиться. - Похоже, то, что мы знаем из древних легенд, - правда, - сказал он. - Рюкки на голову выше нас, в отличие от гхолов они черны как ночь. У них кривые ноги и костлявые руки, большой рот с острыми зубами. Перепончатые уши напоминают крылья летучих мышей, а глаза желтые и узкие, как у гадюки. Они плохо владеют оружием, но Видрон сказал, что для них в этом нет необходимости. Их много, они нападают целыми толпами и побеждают количеством. Видрон называет их ирмами, а Гилдор - рукхами, но, как бы их ни называли, нужно помнить, что они очень опасны.
Патрел замолчал, и все разом загалдели. Дилби спросил:
- А какое у них оружие? Видрон не сказал?
- В основном молоты и палицы, - ответил Даннер. - Гхолы хорошо владеют копьями и саблями; некоторые рюкки стреляют из луков, стрелы у них всегда черные; хлоки орудуют ятаганами и булавами; оружие великанов - палицы. Конечно, они все умеют обращаться и с другим оружием, например с кинжалами, стилетами, плетьми и цепами.
- Еще Гилдор сказал, что колющее и режущее оружие часто бывает отравлено, - добавил Такк. Варорцы заволновались. - Поэтому, если нет противоядия, любая, даже самая пустяковая, царапина может оказаться смертельной.
- А что они знают про хлоков? - спросил Арго. - Как хоть они выглядят?
- Хлоки - ростом с людей, - ответил Патрел, - внешне похожи на рюкков, черные, узкоглазые, с перепончатыми ушами. Ноги и руки у них сильные. В отличие от своих низкорослых сородичей они прекрасно владеют оружием и к тому же хорошо соображают. Говорят, они очень свирепые. Хлоков не так много, как рюкков, но они командуют их отрядами, а сами подчиняются гхолам.
- А кто командует великанами? - спросил Финли. - И как они выглядят?
- Об этом Гилдор ничего не сказал, - ответил Патрел. - Может, гхолы, или хлоки, или еще какая-нибудь нечисть, не знаю. Но тролли - так эльфы называют великанов, - тролли огромные, ростом десять-двенадцать футов. Шкура у них твердая как камень и покрыта зеленоватой чешуей. Обычным оружием великанов даже не оцарапаешь, убить их можно, только сбросив им на голову большой камень или столкнув со скалы, да еще "особыми" мечами, как выразился лорд Гилдор. Думаю, он имел в виду волшебное оружие, но, когда я переспросил, мне показалось, что он не понял вопроса.
- Еще он сказал, что великана можно убить ударом в глаз, в пах или в рот, - добавил Такк. - Говорят, будто однажды пятьдесят гномов зарубили тролля своими топорами, хотя и натерпелись при этом страху.
- Ну да? - с сомнением протянул Финли. - Если великанов не берет никакое оружие, то что гномы могли сделать своими топориками?
- Не знаю, - ответил Такк, - но, может, это и было то самое "особое" оружие?
- Да нет, - сказал Даннер, - они просто знали, куда наносить удары.
- В любом случае, бакко, мы рассказали вам все, что услышали от Гилдора и Видрона, - заключил Патрел. - И нам теперь остается только ждать. Боюсь, скоро мы своими глазами увидим и валгов, и рюкков, и хлоков, и великанов, и гхолов. Через пару дней встретимся с ними в бою. А теперь давайте спать. Завтра, когда будем стоять на страже, нам нужно быть еще бдительнее, чем обычно.
Все разбрелись по койкам, но мало кому удалось в эту ночь заснуть. Кое-кто не сомкнул глаз до утра. Ворочаясь с боку на бок, они видели, что Такк тоже не спит и что-то пишет в своем дневнике при слабом свете свечи.
На следующее утро варорцы стояли на своем посту еще до рассвета. Взгляды всех были устремлены на север. Расставив своих лучников по местам, Патрел, Даннер и Такк пошли в замок разыскивать принцессу. Им хотелось пожелать ей счастливого пути, потому что в этот день она отправлялась на юг, к тому же нужно было вернуть одежду, в которой они были на пиру. Они отыскали Лорелин в ее покоях, где она отдавала последние распоряжения перед отъездом.
- К чему вся эта суматоха! - сказала она, когда варорцы протянули ей костюмы и оружие. - Мечи вам сейчас очень пригодятся. Война вот-вот начнется.
- Но, моя госпожа, - запротестовал Патрел, - ведь это драгоценное оружие, передававшееся из поколения в поколение в королевской семье. Мы не можем оставить его у себя.
- Нет, - раздался голос короля, который вошел в комнату Лорелин вслед за ними. - Принцесса права. Мои стражники должны быть хорошо вооружены. Я совсем забыл про детские доспехи принцев, а Лорелин, умница, отыскала их. И она верно сказала, что вам сейчас очень пригодится это оружие. К тому же вы командуете отрядом ваэрлингов и должны отличаться от солдат. - Он поднял руку, чтобы пресечь дальнейшие возражения. - Если вы не можете принять такой подарок, то считайте, что я просто одолжил вам все это. Храните драгоценное, выкованное гномами оружие, и, если я попрошу, вы вернете его мне, если же нет, пусть оно останется у вас. Считайте, что это приказ.
В ответ на эти слова варорцы низко поклонились.
Лорелин улыбнулась, и в ее глазах вспыхнули озорные искорки.
- Ах, пожалуйста, наденьте эту одежду еще раз. Вчера вечером вы были просто неотразимы. Мне будет приятно, если у меня будет сегодня такая свита.
В это серое утро три варорца вновь облачились в драгоценные доспехи, эльфийские плащи, шлемы и в серебристую, голубую, бледно-зеленую, черную и алую одежду. Они вышли во двор, где уже ждали принц Игон на своем скакуне Ржавом и капитан Джарриель, державший под уздцы серого коня. Раненого Хаддона вынесли на носилках. Вскоре к ним спустились король Аурион, седобородый Видрон и лорд Гилдор. Принцесса пришла последней.
- Будь мудрым советчиком для принца, - обратился король к Джарриелю. И капитан в ответ прижал руку к груди.
Аурион обнял сына.
- Собери наше войско, Игон, - сказал он. - И не забудь свою клятву леди Лорелин.
Игон обнажил меч и, поцеловав его, повторил свой обет: доставить принцессу в Стоунхилл целой и невредимой. Лорелин благодарно улыбнулась.
Затем принцесса стала со всеми прощаться. Она поцеловала Ауриона и пожелала ему победы. Гилдора она попросила верно служить королю, пока не закончится война, и эльф, улыбнувшись, кивнул. Потом она молча подошла к маршалу Видрону и крепко обняла его, не сказав ни слова; здесь, вдали от родного Риамона, он был ей вместо отца. Такк с удивлением заметил, что по щеке этого сурового воина покатилась слеза, правда, она тут же скрылась в его седой бороде. Капитана Патрела принцесса назвала своим придворным менестрелем, а Даннера - своим придворным танцором. Наконец она подошла к Такку, поцеловала его и шепнула:
- Надеюсь, когда-нибудь я увижу твою Меррили из серебряного медальона, а ты познакомишься с моим возлюбленным. Думаю, вы подружитесь. Пожалуйста, береги себя.
В сопровождении Игона Лорелин направилась к последней повозке. Аурион подал знак, решетка поднялась, и западные ворота отворились.
Возничие щелкнули вожжами и принялись понукать лошадей. Караван тронулся, обитые железом колеса загромыхали по мостовой, заглушая стук копыт. Игон ехал сзади на своем Ржавом, который радостно пританцовывал в предвкушении долгого пути. За стеной к ним присоединился вооруженный эскорт, и повозки начали медленно спускаться с горы Чаллерайн. А внизу ожидала еще одна партия беженцев.
Варорцы, люди и эльф, махавшие им вслед, остались позади. Такк в последний раз взглянул на Лорелин, его сердце разрывалось от жалости. Прощаясь, он заметил, что принцесса плачет. Решетка с лязгом и скрежетом опустилась, тяжелые створы ворот захлопнулись, а Такк все стоял и стоял в глубокой задумчивости.

* * *

В конце концов три баккана поднялись на укрепления и остались на южной стене, где дежурило отделение Даннера. Они видели, как караван миновал одну за другой пять крепостных стен и выехал на равнину. У всех было тяжело на душе, казалось, из их жизни ушли яркость и веселье, а остались лишь холодные камни, серая сталь да безлюдные земли под низким пасмурным небом.
Они все стояли там, когда пришел Финли.
- Ах, вот вы где, - сказал он. - Наконец-то я вас нашел. Пойдемте на северные бастионы, думаю, вы должны взглянуть на это сами. Черная стена начала расти.
- Расти? - переспросил Патрел. - Идем!
Они поспешно обошли замок и вскоре оказались на северных укреплениях. Забравшись на оружейную полку, они посмотрели в бойницы. Такк почувствовал, что кровь застучала у него в висках, - казалось, проклятая стена стала в два раза выше с тех пор, как он видел ее в последний раз.
- Сообщите маршалу Видрону, - распорядился Патрел, не отрывая глаз от Диммендарка.
- Уже сообщили, капитан, - ответил Финли. - Он на центральном бастионе.
- Тогда идем. - Патрел спрыгнул на пол, жестом приглашая Такка и Даннера следовать за ним.
Король Аурион и Гилдор уже поднялись на бастион. Варорцы присоединились к ним и вновь залезли на оружейную полку, чтобы посмотреть в бойницы.
В конце концов Такк спросил:
- Почему она растет?
- Она не растет, Такк, - ответил Даннер, - она приближается.
Ну конечно! Такк удивился, что не догадался сам. Вот дурак! Ничего странного, что стена кажется выше: она движется на нас. Ведь Хаддон об этом и говорил.
Голос короля вывел его из задумчивости.
- Она накатывает, словно огромная черная волна, смывая все на своем пути, - сказал Аурион. - Как ты думаешь, сколько у нас еще времени, маршал Видрон?
- Не больше двух дней, - ответил валонец, теребя свою седую бороду. Модру наступает стремительно.
- Нет, - возразил Гилдор. - Это не Модру, а всего лишь его прислужники, полчища его рабов...
- Как это? - недоуменно спросил Патрел. - Вы хотите сказать, что самого Модру среди них нет, что кто-то другой командует его войском?
- Нет, капитан, командует, конечно, сам Модру, но он ведет их с помощью некой силы, и ему не нужно для этого покидать свою крепость в Гроне, - ответил Гилдор, понизив голос.
По телу Такка пробежала дрожь, хотя он и не мог понять отчего. А Даннер яростно прошипел, глядя на север:
- Эй, ты, Модру, трусливая жаба, сколько бы ты ни прятался, тебе все равно рано или поздно придется вылезти из своей норы и вступить с нами в открытый бой, и тогда ты покойник! - Даннер повернулся спиной к Диммендарку, слез с оружейной полки и пошел прочь, к своим солдатам на южную стену.
Лорд Гилдор проводил его взглядом.
- Он обращает страх в гнев, - произнес он. - С ним рядом можно сражаться, если он сумеет обуздать свои страсти. Не часто я встречал таких воинов, а среди ваэрлингов - никогда: чем труднее задание, тем сильнее их рвение.
Такк подумал: "А ведь Гилдор прав, чем невыполнимее задача, тем с большим пылом берется за нее Даннер. Эльф назвал это рвением, а я бы скорее сказал "дерзость", ведь недаром мой отец говорил, что Даннер задира".
- Знаешь, - произнес Видрон, - я не раз видел воинов, которые легко впадали в ярость, теряли способность понимать, что творится вокруг, и могли только убивать. Но если так поступит кто-то из маленького народца, то ему не уцелеть, потому что они слишком уязвимы.
- Нет, маршал Видрон, - сказал король Аурион. - Если ваэрлинг позволит гневу превратить себя в свирепого убийцу, он обречен. Но не из-за роста, а потому, что это против его природы. Ваэрлинг, испытывающий от убийства радость, даже на поле боя, не жилец.
При этих словах Такк почувствовал страх за товарища и обернулся в ту сторону, куда ушел Даннер.
Все утро солдаты и капитаны поднимались на северные укрепления, чтобы узнать, с какой скоростью приближается Диммендарк, и лица у всех бледнели. Угрожающая чернота, нависшая над горизонтом, неумолимо надвигалась. Приходили и варорцы из отделения Даннера, теперь все они были в доспехах. Некоторые что-то говорили, но большинство просто смотрели несколько минут на Черную стену, затем молча разворачивались и уходили.
- Она похожа на огромную темную волну, - задумчиво произнес Дилби, стоя рядом с Такком.
- Король Аурион сказал то же самое, Дилб, - ответил Такк. - Он назвал это волной черноты, смывающей все на своем пути. Наверное, он имел в виду не только Диммендарк, но и идущие вслед за ним полчища Модру.
- Думаю, эльфы правильно окрестили всю эту нечисть отродьем Модру, сказал Дилби. Немного помолчав, он заговорил вновь: - Должен признаться, когда я смотрю на эту жуткую темень, у меня все внутри сжимается от страха.
Такк с пониманием кивнул товарищу и вновь перевел взгляд на Черную стену.
- И у меня тоже, Дилб, - сказал он. Дилби похлопал Такка по плечу:
- Бойся не бойся, все равно ничего не поделаешь, надеюсь, мы не разучимся стрелять со страху. - Он еще раз взглянул на север, затем спрыгнул вниз с оружейной полки. - Пойду на южную стену, сменю товарищей, пусть полюбуются на этот ночной кошмар.
- Я пойду с тобой, - сказал Такк, тоже спрыгивая на пол. - Я уже на это насмотрелся. Будем надеяться, что с южной стены открывается вид поприятней. Интересно, виден ли еще караван, с которым уехала леди Лорелин. Хотя мне было бы спокойнее, если бы они отправились на юг гораздо раньше. Диммендарк надвигается стремительно, а повозки тащатся еле-еле.
Они зашагали к южным укреплениям. Даннер стоял у стены, вглядываясь в даль. Такк встал позади и тоже стал смотреть на юг.
- Ох ты! - вырвалось у него. - Они что, стоят на месте? - Караван только-только подъехал к подножию холмов, опоясывающих гору Чаллерайн.
- Да, отсюда кажется, что они ползут как черепахи, - процедил Даннер сквозь зубы. - Хотя в действительности они двигаются довольно быстро. Видишь, где они сейчас? На склоне этого холма у нас была последняя ночевка по дороге сюда. Оттуда до города нам пришлось добираться целое утро. А ведь мы ехали верхом и к тому же скакали во весь опор.
Они стояли и смотрели, как повозки поднимаются по склону холма. Такк обнял Даннера за плечи.
- Думаю, бакко, если бы Диммендарк не приближался так стремительно, нам не казалось бы, что караван стоит на месте, - сказал он. - Ведь та, которую мы любим, едет в последней повозке!
- Ты прав, - сказал Даннер. - Но от этого не легче.
Молодой баккан еще некоторое время наблюдал за караваном и вдруг, ударив кулаком по каменному парапету, выкрикнул:
- Эй вы, черепахи, ползите же, наконец, быстрее! - Он сбросил с себя руку Такка, уселся на оружейную полку, прислонившись спиной к холодной стене, и отвернулся.
Прошло еще около часа, и к ним присоединился Патрел.
- Последняя повозка вот-вот скроется, - объявил Такк. Даннер встал, и они вместе наблюдали, как повозка, в которой ехала Лорелин, исчезает за вершиной холма. Теперь перед ними лежала лишь покрытая снегом равнина, белая и безлюдная.
Через некоторое время Такк и Патрел вновь вернулись на северные укрепления и стали смотреть на неумолимо надвигающийся мрак. Их взгляды скользили по краю Черной стены, но были бессильны проникнуть за эту завесу. Такк втайне надеялся увидеть лорда Галена с его людьми. Но никто не появлялся на северных равнинах, и Такку уже начало казаться, что с принцем произошло самое страшное. Хотя, по словам Хаддона, еще вчера лорд Гален был жив и здоров. "Не может быть, что прошло так мало времени, - удивлялся Такк. - Только вчера мы праздновали день рождения принцессы. А такое впечатление, что это было несколько лет назад".
- Эй, смотри! - Возглас Патрела прервал размышления Такка. - Что это там, у самого основания стены?
Такк долго вглядывался в даль. В тусклом свете заходящего солнца было сложно что-нибудь рассмотреть.
- Кажется, будто снег кипит, - наконец сказал он.
- Да, - согласился Патрел. - Кипит или завихряется.
- Но отчего? - спросил Такк. - Думаешь, от ветра?
Патрел только кивнул. Солнце зашло, и они уже ничего не могли разглядеть. Скоро варорцев сменили, и они отправились в казарму.
На следующее утро Черная стена была уже всего в десяти милях и быстро приближалась. При каждом взгляде на эту надвигающуюся тьму у Такка все внутри холодело, и он спрашивал себя: "Хватит ли мне мужества сражаться? Или я просто сбегу?"
Теперь было ясно видно, что у края Диммендарка дует ужасный ветер. Черная стена надвигалась, словно огромная океанская волна, сметая все на своем пути и вздымая в небо фонтаны снежных брызг. Тьма поднималась от самой земли на милю или даже больше. И солнечный свет не мог рассеять этот мрак, казалось, что лучи исчезают там, словно в пасти огромного чудища.
Аурион, Гилдор, Видрон и все офицеры часто поднимались на северные бастионы, но никому не удавалось рассмотреть, что делается во мраке. Взгляды лишь беспомощно скользили по эбеново-черной стене.
Солнце было высоко в небе, когда Диммендарк, наконец, вплотную приблизился к Чаллерайну. Такк стоял на бастионе и с ужасом смотрел на Черную стену. Поднялся ветер, бушевавший у края Диммендарка, началась пурга. В лицо хлестал колючий снег. Такк набросил на плечи эльфийский плащ и поднял капюшон, но это плохо защищало от ураганного ветра. Вскоре солнечный свет померк, и тьма постепенно окутала крепость. Сумерки сгустились, хотя был только полдень.
Шум и завывания ветра постепенно стихли. Пурга прекратилась. Снег неподвижно лежал на земле и крышах домов. На крепость опустилась Зимняя ночь. Стояла страшная, пробиравшая до костей стужа. Солнечный диск едва можно было различить, и то если знаешь, куда смотреть. Однако даже этот мрак не был полным. Все вокруг заливал какой-то призрачный свет, хотя это мерцание излучала не луна, не солнце и не звезды, а, казалось, сам воздух. У подножия холмов и под деревьями лежали густые черные тени, и темень там была вовсе непроглядной. Но даже на открытых местах в этом мерцающем, сумрачном свете нужно было постоянно напрягать зрение.
Такк ходил вдоль северной стены, то и дело повторяя:
- Держитесь, бакко, держитесь, - хотя толком не знал, кто больше нуждается в ободрении, солдаты или он сам.
Снова Такк поднялся на центральный бастион и стал пристально вглядываться в черноту. На этот раз он заметил кое-что необычное: теперь можно было различить новый оттенок, то ли темно-фиолетовый, то ли темно-лиловый. Но на занесенных снегом равнинах по-прежнему не было ни души. Жгучий холод пронизывал до костей. Такк по очереди отпускал своих солдат в казарму погреться. Патрел тоже пошел переодеться и принес одежду для Такка.
- Да, блестящие доспехи и шелковые рубашки хороши для балов и празднеств, но стоять на страже Зимней ночью гораздо лучше в фуфайке или тулупе, - сказал Такк, дрожа от холода. Он надел поверх доспехов куртку, снова завернулся в эльфийский плащ и поднял капюшон. Постепенно Такк согрелся, и они с Патрелом вновь стали смотреть на север.
Наконец пришли люди и сменили варорцев, хотя никто точно не знал, когда зашло солнце. Теперь едва заметный диск можно было разглядеть только около полудня. А когда солнце начинало опускаться к горизонту, то порой и вовсе терялось из виду. Время приходилось отмерять с помощью рисок на свечах, водяных и песочных часов, потому что ни луна, ни звезды не светили в этом мраке: вокруг распространялось лишь зловещее, призрачное мерцание.
Варорцы проснулись темным "безрассветным" утром - если, конечно, теперь уместно было говорить о каком-то времени суток. Лорд Гилдор сказал, что со вчерашнего дня дни и утра остались позади и наступили сплошные ночи.
Все в замке ощущали порожденный неизвестностью страх. У всех были мрачные лица и озабоченные голоса. Бакканы снова стояли на укреплениях, всматриваясь в окутанное тьмой пространство. Время тянулось ужасно медленно. Каменные стены становились все холоднее от ледяного дыхания Зимней ночи, поглотившей холмы и равнины. Крепость Чаллерайн покрылась инеем и сверкавшей в морозном воздухе ледяной броней.
Король Аурион и лорд Гилдор подъехали к северному бастиону. Теперь они были в доспехах и с оружием. Король держал в руках огромное копье, а у лорда Гилдора на поясе висели легкий меч и длинный эльфийский кинжал. Аурион сидел верхом на своем любимом сером коне Урагане, а эльф - на Стремительном, гнедом скакуне в белых носочках. Когда они въезжали под своды бастиона, лошади встали на дыбы, но потом успокоились и смирно ждали, пока всадники спешивались. Поднявшись к Такку и Патрелу, король и эльф принялись всматриваться в темноту, но в слабом призрачном свете им удалось разглядеть лишь немногое.
- Как далеко вы видите, лорд Гилдор? - спросил король Аурион.
- Только до пятого холма, - ответил эльф.
- Неплохо при таком-то освещении, - сказал Аурион. - Среди людей я считаюсь довольно зорким, но теперь едва различаю второй холм - это не дальше чем на две мили.
Аурион повернулся к Такку и взглянул в необыкновенные глаза варорца, даже в этом полумраке сверкавшие, словно синие сапфиры.
- Как далеко ты видишь, малыш?
- Сир, я вижу на один холм дальше, чем лорд Гилдор, и даже могу разглядеть краешек равнины, а потом уже ничего не разобрать, сплошная темень, - ответил Такк.
- Ого! - удивленно воскликнул Гилдор. - Оказывается, нашелся кто-то зорче эльфов. В моем народе говорят, что у ваэрлингов много скрытых способностей. Видно, в старинных преданиях о том, что у вас глаза утруни, больше правды, чем я думал.
- Глаза утруни? - озадаченно спросил Такк. - Вы имеете в виду гигантов?
- Да, - ответил Гилдор. - Эльфы верят, что у ваэрлингов есть какая-то черта от каждого народа - эльфов, гномов, людей и утруни. Например, форма глаз у вас, как у нас, а необыкновенный цвет - как у гигантов.
- Неужели у гигантов глаза тоже похожи на драгоценные камни? - спросил Патрел.
- Да, - ответил Гилдор. - На рубины, изумруды, опалы, янтарь, нефрит и многие другие. Однажды я видел утруни с глазами, похожими на сверкающие алмазы.
- Неужели вам довелось встречаться с утруни? - удивился Такк. - А я думал, что гиганты давно вымерли.
- Нет, они живы. Хотя прошла уже не одна сотня лет с тех пор, как я видел утруни в последний раз, - печально сказал эльф. - Они обитают глубоко под землей и вряд ли поднимутся на поверхность, чтобы помочь нам в этой нелегкой войне.
- Да, да! - воскликнул Патрел. - Теперь и я вспомнил, в одной старинной легенде говорится, что наш народ произошел от гигантов.
- Но почти никто не верит в эту сказку, - добавил Такк. - Как может быть, чтобы самый маленький народец произошел от таких огромных созданий?
Гилдор ответил вопросом на вопрос:
- Кому ведомы пути Адона? - Эльф помолчал немного и затем продолжил: Я ведь уже говорил, что в вас есть кое-что от каждого народа. И то, что вы при этом свете видите дальше эльфов, лучшее тому подтверждение.
- Значит, у нас точно такие же глаза, как у гигантов? - спросил Патрел.
- Нет, капитан, глаза ваэрлингов бывают только трех цветов: изумрудно-зеленые, золотисто-янтарные или синие, как сапфиры. А утруни встречаются и с черными, и с лиловыми, и с рубиновыми глазами. К тому же видят гиганты совсем по-другому. Например, они могут смотреть сквозь каменные стены, а мы для них лишь бесплотные тени. Только Адону ведомо, как они вообще нас заметили во время Великой войны с Гифоном. Судя по сохранившимся обрывкам старинных сказаний, именно ваэрлинги сумели каким-то образом привлечь их на нашу сторону.
- Утруни и вправду такие огромные, как я слышал? - спросил Такк.
- Не знаю, что слышал ты, но они действительно двенадцать - семнадцать футов ростом, - ответил эльф. - Однако сейчас, думаю, стоит отложить разговор о каменных гигантах и вернуться к надвигающейся войне. Сир, я полагаю, что необыкновенная зоркость маленького народца может принести немалую пользу, - обратился лорд Гилдор к королю Ауриону. - Мы в самом деле не знаем, как хорошо видят в этой темноте слуги Модру, но если ваэрлинги видят дальше, то это даст нам огромное преимущество. Мы сможем расположить войска за пределами поля зрения врагов и таким образом заманить их в ловушку, а потом нанести неожиданный удар.
Лицо короля просветлело.
- Ко мне вновь возвращается надежда! - воскликнул он. - Если ваше предположение о том, что ваэрлинги видят дальше врага, подтвердится, это будет основой нашей тактики. Ваэрлинги станут нашими глазами, и мы обрушимся на полчища Модру, как сеть на кроликов.
- Тихо! - Гилдор приложил палец к губам и начал напряженно прислушиваться. - Барабанный бой. - Эльф выхватил меч и поднял его над головой. Испещренный рунами драгоценный камень на рукоятке загорелся кроваво-красным светом. - Бейл предупреждает о приближении Зла, - сказал Гилдор. Он подошел к бойнице и, поворачивая голову так и этак, попытался определить, откуда доносится барабанная дробь. Патрел и другие тоже напрягали слух, но ничего не могли расслышать. - Они двигаются с севера, произнес, наконец, эльф. Прошло еще некоторое время, а камень пылал все ярче и ярче. Такк знал, что это и есть то самое "особое" эльфийское оружие, выкованное в кузнице Ауринора много столетий назад. Все продолжали прислушиваться.
- Ох, - выдохнул Патрел, - теперь и я слышу.
Вскоре король Аурион и Такк тоже разобрали едва уловимые звуки барабана: бум, бум, бум, бум.
Теперь уже все стоявшие на стене ясно слышали барабанную дробь. Медленно, но неуклонно звуки приближались. Сердце Такка забилось в два раза чаще, в такт далеким ударам. Бум! Бум! Бум!
- Эй, Такк! - крикнул Финли. - Посмотри туда, вон за те холмы.
Такк и Патрел стали напряженно вглядываться в темноту. Внезапно Такк почувствовал, как кровь застучала у него в висках. Гибель! Гибель! Гибель!
- Что там? - взволнованно спросил Аурион Красноокий, его единственный глаз был бессилен разглядеть что-либо в этом мраке. - Что вы видите? нетерпеливо повторил он. Но варорцы медлили с ответом. Барабанный бой приближался. Гибель! Гибель! Гибель!
Наконец Патрел мрачно произнес:
- Армия Модру. - В его голосе звучал страх. - Они приближаются, и им нет числа!
По бескрайним равнинам к крепости Чаллерайн двигалась вражья рать. Словно темные волны прилива, накатывала она на покрытую снегом землю. Впереди бежали валги, за ними маршировали черные рюкки и хлоки. Бледные гхолы скакали верхом на конях Хель. В воздухе раздавался гром барабанов войны. Гибель! Гибель! Гибель!
Они подошли к подножию холмов, окружавших крепость. Теперь уже и лорд Гилдор мог их разглядеть. При виде этих несметных полчищ его глаза гневно засверкали. Камень на рукоятке меча полыхал алым пламенем.
Король Аурион всматривался в даль, изо всех сил напрягая зрение. В конце концов, он в ярости ударил кулаком по стене:
- Я все еще ничего не вижу! Сколько их там?
- Десятки тысяч, - ответил Патрел. - А они все идут и идут. Даже представить себе не могу, сколько их там еще. Они наступают строем длиной в милю. В основном это рюкки, но есть и хлоки и вампиры. А впереди и по флангам бегут валги.
Услышав эти слова, Аурион побледнел, ведь крепость охраняла лишь жалкая горстка солдат.
- Видно там еще что-нибудь?
- Нет, сир, но их становится все больше и больше.
Гибель! Гибель! Гибель!
Внезапно воздух прорезали звуки валонских рогов, и Такк увидел, что из крепости выходят войска и занимают позицию на холмах: первыми шли копьеносцы, за ними следовали лучники, потом солдаты, вооруженные алебардами, мечами и секирами, последними ехали валонские всадники, которые должны были дать отпор врагу, если он сомнет первые ряды.
- Но, ваше величество, - осмелился сказать Патрел, - силы слишком неравные, чтобы биться с врагом в открытом поле. Наши войска обречены. Это будет просто бессмысленная жертва.
- Если бы я только их видел! - воскликнул Аурион. - Я бы мог принять решение, нужно ли отводить войска или сражаться. Но лучше встретиться с врагом на поле брани, чем отсиживаться по углам, словно трусливые крысы. Он повернулся к лорду Гилдору.
- Думаю, сир, что капитан Патрел прав, - сказал эльф, убирая в ножны пылающий клинок. Но Аурион ничего не ответил, и Такк в отчаянии смотрел на королевскую рать, шедшую навстречу верной смерти.
Гибель! Гибель! Гибель! Враг приближался. Маршал Видрон тоже поднялся на укрепления и встал рядом с королем. В конце концов и люди смогли увидеть вражеские орды. Аурион Красноокий подался вперед, всматриваясь в темноту. Из его груди вырвался стон. Верховный правитель дал знак Видрону трубить к отступлению:
- Их слишком много.
Видрон поднял черный бычий рог, и по округе разнеслись призывные звуки: хоо, таа - ру! Хоо, таа - ру! (Назад! Назад!) Далеко внизу в ответ протрубил рог.
- Сир, - обратился к королю Видрон. - Хаган не хочет отступать без боя.
Гибель! Гибель! Гибель!
- Твоим валонским капитанам отваги не занимать. Но одной только смелости недостаточно, чтобы сражаться с этой ордой. Лишь подтянув все наши войска, мы сможем надеяться на победу. Но основные силы еще далеко отсюда. - Король Аурион как-то сразу постарел. - У нас нет выбора, остается только обороняться.
Хоо, таа - ру! Хоо, таа - ру! - протрубил Видрон. Королевское войско отступило, и ворота первой стены с грохотом захлопнулись.
Гибель! Гибель! Гибель! Армия Модру надвигалась, словно черная лавина. Теперь зоркие глаза варорцев смогли рассмотреть даже бичи и плети в руках у хлоков, которыми они нещадно стегали рюкков, когда те отставали или сбивались с шага.
Гибель! Гибель! Гибель! Они все наступали и наступали из темноты. В воздухе развевались знамена Модру с изображением алого кольца на черном фоне, символа Гибели Солнца. Первые ряды неприятеля приблизились к крепостной стене на расстояние выстрела из лука и остановились.
С жутким, леденящим кровь воем гхол, ехавший впереди, поднял руку, давая остальным знак остановиться. Затрубили трубы. Вражьи полчища разделились, словно воды черного потока, огибая возвышавшийся посредине утес. Вновь раздался мерзкий вой гхола, и, повинуясь приказу, валги отделились от основного войска и устремились на юг. Они бежали так, словно хотели обогнать саму темноту. В конце концов, варорцы потеряли из виду их черные силуэты, скрывшиеся далеко за южными стенами крепости. Противник обходил Чаллерайн с востока и запада, пока, наконец, ряды не сомкнулись.
Загрохотал барабан: Гибель! Гибель! Гибель! А затем наступила мертвая тишина. Вражеские войска расположились вокруг крепости и замерли в ожидании. Теперь было даже слышно, как полощутся на ветру знамена.
Прошел час, другой; в лагере противника не было заметно никакого движения. Король ходил взад и вперед по крепостным стенам, словно лев, запертый в клетке. Порой он останавливался, подолгу смотрел вниз и снова принимался шагать. Потом он подошел к Видрону и Гилдору и о чем-то переговорил с ними. Затем подозвали Патрела. Такк, стоявший неподалеку, расслышал, что сказал король:
- Капитан Патрел, нашему войску нужно острое зрение ваэрлингов. Только вы хорошо видите в этой темноте. Ваш отряд придется расформировать, хотя я прекрасно понимаю, как тяжело расставаться с друзьями. Тем не менее, мы очень рассчитываем на вашу помощь. В моем войске сорок капитанов, столько же, сколько вас, и ваэрлинги станут их глазами. А вы и ваши лейтенанты войдете в наш Военный совет.
Вот так и случилось, что отряд варорцев был расформирован, а Такк, Даннер и Патрел стали членами Военного совета самого Верховного правителя. Но, как и предвидел Аурион, друзьям было тяжело разлучаться, хотя все гордились оказанной им честью. Такк не мог избавиться от ощущения, что он бросает своих солдат на произвол судьбы. К тому же ему было неловко перед бакканами, ведь он, Даннер и Патрел остаются вместе, в то время как остальные будут раскиданы по всему войску. Утешало только то, что они будут видеться хотя бы изредка.
Лорд Гилдор повернулся к Патрелу и произнес:
- Капитан, если вы захотите стать моим зорким товарищем, я научу вас играть на арфе, а вы покажете мне, как обращаться с лютней.
Патрел радостно кивнул.
Король Аурион взглянул на маршала Видрона, и тот сказал:
- Сир, я буду рад, если сэр Даннер согласится стать моим помощником. Король кивнул, и Видрон отправился на южные укрепления разыскивать Даннера.
А Такку выпала честь сопровождать Верховного правителя.
- Пойдем со мной, малыш, я хочу отвести Урагана в конюшню, а ты отведи Стремительного лорда Гилдора, - сказал Аурион, и они с Такком пошли вниз, а эльф и Патрел остались на укреплениях.
- Ваше величество, - обратился к королю запыхавшийся солдат. - Лорд Гилдор просил передать, что на востоке заметно какое-то движение.
- Сэр Такк, - крикнул король, и баккан пулей вылетел из конюшни, где расчесывал своего Серого. - Быстрей, на восточную стену, - отрывисто произнес Аурион. Варорцу пришлось бежать со всех ног, чтобы не отставать от короля, пока тот пересекал внутренний двор. На восточном бастионе их ожидали Гилдор с Патрелом. Вскоре с южной стороны подошли Даннер и маршал Видрон.
- Вон там, - сказал Гилдор.
Такк посмотрел туда, куда указывал эльф, и увидел полчища рюкков, хлоков и гхолов, направлявшихся на юг. Они двигались абсолютно бесшумно, словно черные бесплотные тени. Все это Такк описывал Ауриону и Видрону, потому что люди не могли видеть так далеко.
- Сенди заметил их около часа назад, - сказал Патрел. - Они идут на юг, но куда именно, никто не знает.
- Может, они направляются в лес Вейн, - сказал Даннер, сжимая кулаки.
- Или в Стоунхилл, - мрачно предположил Аурион.
- Вероятно, им стало известно, что эльфийские войска стянуты в Арденскую долину, - произнес Гилдор, вынимая и снова убирая в ножны свой меч. - А может, они собрались захватить восточные земли, к примеру Таларинскую долину, но тогда им придется сражаться за перевал через горы Гримволл.
Оставалось только гадать, куда направляется неприятель. Эльф, люди и варорцы стояли на бастионе до тех пор, пока бакканы еще могли видеть неслышно удалявшиеся войска. Когда они скрылись в темноте, Аурион приказал созвать Военный совет. Но тут в полной тишине неожиданно раздался страшный грохот. Гибель! - отстукивало множество барабанов. Такк разглядел со стены, что во вражеском стане началось движение. Дрожащими руками он машинально вставил стрелу и натянул лук, ни на секунду не спуская глаз с противника. Гибель!
- Проклятие! Они сворачивают лагерь, - прорычал Видрон.
Маршал вынул меч, и только теперь Такк осознал, что целится. Патрел, Даннер и Сенди тоже держали наготове луки. Все в замке схватились за оружие. Через несколько мгновений мечи и кинжалы с лязгом скользнули обратно в ножны. Такк, убирая в колчан стрелу, подумал: "Интересно, остальные чувствуют себя так же глупо? Ведь даже если враг немедленно начнет штурм, битва разгорится у первой стены, далеко внизу, около ста футов отсюда". Гибель!
- Идемте, - сказал Аурион. - Нам нужно посовещаться.
Спустившись с бастиона, они вошли в замок. Перед ними шагали стражники с фонарями, освещая путь. Король пригласил всех в залу, посредине которой стоял круглый стол с массивными стульями. По стенам были развешаны карты и планы. Здесь собирался Военный совет. И хотя зала находилась в самом центре замка, даже сюда доносились звуки барабанов. Гибель!
Вскоре стали приходить люди: Хаган из Валона, молодой и сильный светловолосый воин, Медвин из Пеллара, седой сутулый старик с умными и живыми глазами, Оверн из Йуго, чернобородый толстяк с кустистыми бровями, Брилл из Веллена, высокий и стройный юноша с прекрасным одухотворенным лицом (говорили, что он самый неистовый воин) и молчаливый Гэнн из Риамона, превосходный стратег. Все эти воины, а также лорд Гилдор и маршал Видрон входили в Военный совет Верховного правителя. Варорцы чувствовали себя здесь не в своей тарелке, словно дети среди взрослых, обсуждающих важные проблемы. Наконец все заняли места вокруг стола, но бакканам, чтобы хоть что-нибудь увидеть, пришлось сидеть на подлокотниках.
Король Аурион обратился к собравшимся:
- Воины, настал час испытаний! Мы окружены. Враг численно превосходит наши силы в десять раз. К тому же полчища Модру движутся на юг, и мы не можем их остановить. Я не знаю, когда прибудут войска союзников. Хочется верить, что они уже спешат на север, но более вероятно, что Модру удалось убить всех наших посланников. Сейчас мы полностью отрезаны от мира.
На последнем совещании мы разработали два плана, так как не знали, какие силы двинет против нас Модру: либо сразиться в открытом бою за стенами крепости, либо оборонять Чаллерайн, пока не подойдет подкрепление. Теперь, думаю, у нас не осталось выбора. Будем защищаться. Уверен, что вскоре они начнут штурм. Гибель!
Я собрал всех вас здесь, потому что нуждаюсь в совете. Можем ли мы предпринять что-нибудь уже сейчас, не дожидаясь удара врага? Если вы заметили какую-то слабость в расположении противника, которой мы могли бы воспользоваться, я готов выслушать ваше мнение.
Некоторое время все сидели молча. Такк, неожиданно даже для себя, поднялся, взобрался на стул, чтобы его было видно, и сказал:
- Простите мне мою неосведомленность в военных делах, но не мог бы кто-нибудь объяснить, почему неприятель не атакует? Чего он ждет?
- Не знаю, чего именно, но думаю, они медлят вовсе не для того, чтобы дать нам возможность получше подготовиться. У них наверняка есть какой-то план. - Лорд Гилдор замолчал, и Такк почувствовал, как все внутри у него сжалось.
- Как долго мы сможем продержаться? На сколько хватит запасов провизии?
- От силы месяцев на шесть, - ответил толстяк Оверн. - В том случае, если нам удастся отстоять первое укрепление.
- Вы полагаете, что это возможно? - перебил Даннер. - Ведь наших воинов едва хватит, чтобы расставить их по всему периметру. Враг с легкостью прорвет оборону.
- Сэр Даннер, вы совершенно правы, - сказал Медвин из Пеллара. - Да и стены там слишком низкие. Скорее всего, эти укрепления мы сдадим.
- Что? - возмутился Патрел. - Вы предлагаете отступить без боя?
- Да, - твердо ответил Медвин. - У нас слишком мало людей. Мы займем позицию выше. Стены там надежнее, да и периметр меньше. Это будет разумней. Подумайте сами, капитан, всего несколько человек могут удерживать узкий проход, к примеру, тоннель или мост, даже если неприятель имеет большой численный перевес. Так и мы отразим любой штурм, если сконцентрируем свои силы на небольшом участке. И если нам удастся отстоять только замок, это уже будет неплохо.
- Хорошо, предположим, мы будем отступать все выше и выше, пока не окажемся запертыми в замке, который сможем удерживать очень долго. Но что это даст? Через полгода у нас просто закончатся запасы и враг уморит нас голодом. Возможно, я чего-то недопонимаю, но мне кажется, мы просто сами лезем в петлю.
- Вы все правильно поняли, капитан Патрел, - сказал Аурион. - Мы поступим именно так, и это будет верный путь к победе.
- Неужели? - взорвался Даннер, отталкивая руку Такка, который пытался его удержать. - Да ведь это прямая дорога к поражению! Вот что это такое. Давайте выйдем за стены крепости и сразимся с врагом в открытом бою. И если нам суждена смерть, так лучше уж погибнуть с оружием в руках, чем сдохнуть от голода, словно крысы.
Глаза юного Брилла засверкали. Казалось, что Хаган и Видрон тоже готовы согласиться с Даннером. Но тут поднялся Гэнн из Риамона.
- Хотел бы я знать, сэр Даннер, чего вы собираетесь добиться таким способом?
- Ну... мы... - Даннер замялся. - Во всяком случае, мы сможем уничтожить побольше этой нечисти и дорого продадим наши жизни!
- И что потом? - холодно спросил Гэнн.
- Потом? - Голос Даннера дрожал от ярости. - Да не будет никакого потом! Мы умрем, и наши враги вместе с нами. Но мы погибнем как воины, а не как загнанные в ловушку звери!
- Несомненно, - ответил Гэнн. - Только в вашем "плане" есть один существенный изъян. Мы, конечно, можем пасть в неравном бою и стяжать себе вечную славу. Вполне вероятно, что каждый из нас захватит с собой в царство теней по два, три, а то и четыре врага. Да только все равно останутся несметные полчища, которые беспрепятственно двинутся на юг, сметая все на своем пути, и жестоко отомстят за своих убитых соратников. - И, сказав это, Гэнн стукнул кулаком по столу. Он обвел глазами присутствующих, и Такк понял, что этот человек обращается не только к Даннеру, но и к Видрону, Хагану и юному Бриллу. - Сразиться в открытом бою? Да мы просто развяжем врагу руки. Если же мы будем защищать крепость, то оттянем главные силы противника на себя. А когда подойдет войско союзников, в ловушке окажется враг, а не мы. - Гэнн опустился на стул.
Даннер потупил глаза, не выдержав сурового взгляда человека. Варорец не мог не признать логичность доводов Гэнна, но внутренне все равно был с ним не согласен, все в нем протестовало.
- Да, малыш, - сказал Хаган. - Мы и раньше предполагали, что враг собрал большое войско, но все же не думали, что настолько большое. На наших советах этот план многократно обсуждался, да и разные другие тоже. Я хорошо понимаю твои чувства, потому что, оказывается, у нас много общего. Мы тоже не привыкли отступать и защищаться. Атаковать! Вот наш ответ на все жизненные невзгоды!
Такк был поражен тем, насколько точно Хаган понял характер Даннера. Он всегда идет в наступление, какие бы трудности ни вставали на его пути. Бросается вперед наперекор страху и благоразумным советам. Даже если приходится рисковать жизнью. Почему Такк сам до этого не додумался, ведь это же было очевидно. Гилдор и Хаган открыли Такку глаза на его друга, хотя были с ним едва знакомы, а он знал Даннера с детства. Но вскоре мысли Такка вновь вернулись к обсуждавшейся проблеме. Теперь заговорил маршал Видрон:
- Во многом Гэнн прав, если мы будем защищаться, то оттянем на себя часть войск противника. Замок стоит на вершине горы, и это, безусловно, стратегически выгодная позиция. Но и в этом плане есть несколько слабых мест. Во-первых, силы слишком неравны, едва ли мы сможем долго сдерживать натиск вражеских полчищ. Но даже если нам это удастся, маловероятно, что союзники подоспеют быстро и что войско будет достаточно велико, чтобы противостоять этим бесчисленным ордам. И последнее: мы не знаем, сколько солдат у Модру, вполне возможно, что на другие земли хлынули такие же несметные полчища и те отряды, которые шли на восток, - это лишь их малая часть. Я выдвинул три предположения, и если хоть одно из них подтвердится, то план, предложенный Гэнном, далеко не лучший. А менять что-либо будет поздно.
- Ерунда! - фыркнул Медвин, поднимаясь, но Аурион Красноокий дал знак, и человек из Пеллара неохотно опустился на место.
- Давайте оставим эти бесконечные споры, - сказал король. - Мы и так уже слишком много раз выслушивали аргументы обеих сторон. И логика зачастую уступала место эмоциям. Мы знаем слишком мало, и поэтому бессмысленно строить ни на чем не основанные предположения. Теперь вы все видели, как велико войско врага. Может быть, у кого-то созрел план, который мы еще не обсуждали?
Король медленно обвел взглядом присутствующих, выжидательно посмотрев на каждого: на лорда Гилдора, Видрона, Гэнна, Оверна, Медвина, юного Брилла, Хагана, Патрела, Даннера и, наконец, на Такка. Все отрицательно качали головой, когда очередь дошла до Такка, он почему-то почувствовал себя очень виноватым.
- Тогда совет закончен. - Аурион встал, но перед тем, как уйти, он обратился к Такку:
- Сэр Такк, перенесите ваши вещи в королевские покои. Я хочу, чтобы вы были моими глазами в этой темноте. Капитан Патрел, вы будете жить вместе с лордом Гилдором, а Даннер - с маршалом Видроном. Я поднимусь на укрепления.

* * *

Три варорца отправились за вещами в казарму. Когда они вошли туда, то обнаружили, что все остальные уже забрали свои пожитки. Помещение было пустым и сразу показалось каким-то заброшенным. Такк свернул спальный мешок, надел рюкзак и еще раз оглянулся вокруг: ни знакомых улыбающихся лиц, ни веселой болтовни бакканов. Он почувствовал себя безумно одиноким, и его синие глаза затуманились от слез. Не говоря ни слова, он пошел к выходу. Даннер и Патрел молча последовали за ним. И три друга, ни разу не обернувшись, отправились в замок.
Такк один пошел в покои короля, освещая себе дорогу фонарем. Он положил свой спальный мешок на кушетку в передней комнате и отправился на укрепления разыскивать Ауриона. Король ходил взад и вперед по северной стене. Видрон, Даннер и Арго тоже были там. Поднявшись, Такк заметил, что все взволнованно смотрят в сторону севера.
- Что случилось? - спросил он, присоединяясь к остальным.
- Взгляни вон туда, Такк, - сказал Арго, указывая на север. - Это почти недосягаемо для моего зрения, я различаю какие-то контуры, но не могу сказать, что там такое.
Такк поначалу ничего не разобрал. Он стал пристально всматриваться в ночной мрак и уже хотел сказать, что ничего не видит, как вдруг заметил какое-то движение, но что это было, он не знал.
- Зажмурься и старайся смотреть уголком глаза, - посоветовал Даннер, припомнив старый способ.
- Не уверен, что прав, - сказал Такк через некоторое время, - но похоже на лошадей, несущихся во весь опор.
- Точно! - воскликнул Арго. - Мне тоже так показалось. Но Даннер другого мнения.
- Да нет же, - огрызнулся Даннер. - Я просто сказал, что с такого расстояния как следует не рассмотреть. К тому же это могут быть не лошади, а кони Хель.
- Что бы это ни было, оно скрылось во тьме. - Король Аурион вновь был в ярости оттого, что его зоркий глаз стал бессильным в этом мраке. Проклятие! - воскликнул он и ударил ребром ладони по каменному парапету. Совладав с собой, он повернулся к Арго и сказал:
- Собери весь ваш отряд, может быть, кому-нибудь из ваэрлингов удастся разглядеть то, чего не видим мы. И тогда мы поймем, чего нам ожидать, доброго или худого. Гибель!
Когда Такк ложился спать в покоях короля, рюкки все еще продолжали бить в свои барабаны. Гибель! - отстукивали они. Враг ждал, но чего именно, Такк не знал. События этого дня привели его в полное смятение, и, несмотря на смертельную усталость, он думал, что не сможет заснуть в окруженном врагом замке под непрерывную барабанную дробь. Однако через мгновение Такк уже погрузился в глубокий сон и проснулся, только когда Аурион поднялся со своего ложа и прошел мимо. Всю ночь Такку снились темные всадники, которые скакали по равнинам, залитым призрачным светом, но были это люди или же гхолы верхом на конях Хель, он разобрать не мог. А где-то вдалеке слышались глухие удары барабана: Гибель! Гибель! Гибель!
Когда Такк поднялся на укрепления, ему сообщили, что еще дважды стражники видели движение, но так далеко, что даже ваэрлинги различили только неясные контуры. Это и многое другое король Аурион обсуждал за завтраком с Видроном, Гилдором и остальными членами Военного совета. Лицо короля исказилось от ярости, когда вошедший солдат сообщил, что рюкки грабят древние курганы за северной стеной.
- Они ответят за это, - мрачно сказал Аурион, и Такк содрогнулся от омерзения при мысли о том, что эти отвратительные создания копаются в гробницах, оскверняя прах великих героев и Провидца Страна.
Чтобы не думать больше о гнусных мародерах, Такк повернулся к Даннеру.
- Мне снились всадники, которых мы видели вчера, но я не мог разобрать, были это люди или гхолы, - сказал он.
- А я спал как убитый и ничего не видел во сне, - ответил Даннер.
- Я не мог заснуть всю ночь, - сказал Патрел. - И каждый раз, поднимая голову, я замечал, что лорд Гилдор сидит на подоконнике, тихонько наигрывая на арфе. Когда я спросил его, почему он не спит, он ответил, что у эльфов просто "другой" сон, но какой именно, не сказал.
- Интересно, что он имел в виду, - задумчиво произнес Даннер. Но пора было идти, и они так и не успели договорить.
Друзья поднялись и, пройдя через бесчисленные залы, вышли во двор. Когда они оказались на морозном воздухе, Такк обрадовался, что надел теплую фуфайку, хоть она и скрывала его роскошный наряд и серебряное оружие. Только дурак будет в такую стужу щеголять в шелковом камзоле.
Пока они поднимались на укрепления, Даннер сказал Такку:
- Я все думаю о нашем положении. Эти собравшиеся внизу полчища все еще ждут... но чего именно, никто не может сказать, а солдаты короля готовятся оборонять крепость. Они будут сдавать укрепление за укреплением, пока мы не окажемся здесь, в этой каменной гробнице. Мне это совсем не по душе, ненавижу сидеть сложа руки и ждать, пока меня загонят в ловушку. Я хотел бы вернуться сейчас в леса и поля Боскиделла. Уж мы сумели бы защитить нашу землю от вражеских орд.
- Ты прав, Даннер, - сказал Такк. - Нет ничего мучительнее ожидания. Мы все ждем и ждем, ходим взад и вперед по стенам в надежде разглядеть хоть что-нибудь в этой тьме. Ждем, что вот-вот разразится гроза. Мне тоже это не нравится, Даннер. Такое впечатление, что мы застряли в одном бесконечном черном дне! Что мы будем делать, если они простоят под этими стенами недели или месяцы? Сойдем с ума, вот и все. Но я хочу тебе напомнить, что мы не ждем, пока нас загонят в ловушку, - мы уже в ловушке. У нас нет выбора. Теперь осталось только надеяться, что план Гэнна сработает и что, обороняя крепость, мы не развязываем руки врагу. Может быть, когда подойдут союзники, мы и вправду поменяемся ролями: тогда посмотрим, кто окажется в западне.
- Только в том случае, если Игон приведет очень большое войско и если мы сможем удержать крепость. Видрон был прав, когда говорил, что в противном случае вражеские полчища беспрепятственно двинутся на юг.
Гибель!
Поднявшись на укрепления, Такк заметил, что все вокруг посыпано золой, стены и проходы покрылись ледяной коркой и ходить стало опасно. Стражники низко надвинули капюшоны и плотно завернулись в плащи, чтобы защититься от усилившегося мороза.
Бакканы взглянули вниз, на вражеские орды: им не было числа. Гибель! При виде этой армады Такка вновь охватил леденящий душу ужас. Однако с тех пор, как они в последний раз поднимались на стены, враги не продвинулись ни вперед, ни назад - они просто выжидали. Гибель!
- Адский грохот! - выругался Даннер. - Я бы с удовольствием запихнул этого рюкка-барабанщика в его же собственный барабан и отбил бы прощальную дробь на его костях.
Все рассмеялись над этой шуткой, особенно громко хохотал Видрон, который представил себе, как коротышка ваэрлинг запихивает рюкка внутрь барабана.
- Эй! Смотрите! - воскликнул Патрел, прервав всеобщее веселье. Похоже, там что-то горит.
Далеко на севере, видимые только для глаз варорцев, в небо вздымались языки пламени. Огонь разгорался все ярче и ярче, разгоняя окружающий мрак. Гибель!
- Посмотрите! - закричал Даннер. - Всадники! - Варорцы разглядели, что около костра идет настоящая битва, но кто с кем сражается, они сказать не могли.
- Теперь и я вижу огонь, - сказал лорд Гилдор. К сожалению, король, маршал Видрон и другие люди, стоявшие на стене, не могли ничего разглядеть в этой темноте.
- Сколько их там? - спросил Аурион. - Это люди или гхолы?
- Не могу сказать, - ответил Патрел. - Я вижу только мелькающие тени. - Пламя вздымалось все выше и выше.
- Такое впечатление, что горит высоченная башня! - воскликнул Даннер.
- Наконец-то! - закричал маршал Видрон. - Теперь и я вижу огонь, только совсем расплывчато, словно далекую свечу в густом тумане.
- Или тлеющий в очаге уголек, - добавил Аурион, который теперь тоже смог разглядеть далекий огонь.
- Тише! - сказал Гилдор. - Слышите там, внизу?
Рюкки протрубили в рог, и вслед за этим раздалось мерзкое завывание гхолов. Во вражеском войске началось заметное волнение. Такк увидел, что гхолы вскочили на своих коней и двинулись на север, туда, где полыхало пламя.
- Такое впечатление, что они собираются организовать погоню, - сказал Видрон. - Что там делают всадники, те, которых вы разглядели при свете огня?
- Они ускакали, - ответил Патрел. - Я их не вижу. Гибель!
Такк убедился, что Патрел прав. Теперь были видны только яркие всполохи, а мелькающие тени исчезли. Такк взглянул на глубоко задумавшегося короля, и вдруг ему показалось, что в единственном глазу Ауриона Красноокого сверкнула догадка. Но король только ударил кулаком по ладони, ни словом не обмолвившись о своих соображениях, и снова подошел к краю стены, чтобы еще раз взглянуть на далекое пламя.
Гхолы скакали в ночной мгле на север. Кони Хель летели словно на крыльях. Варорцы видели, как они миновали холмы и помчались по равнине, по направлению к горевшему, словно маяк, факелу. И хотя пламя стало постепенно затухать, бакканы через некоторое время различили на его фоне силуэты гхолов. Гибель!
- Я больше ничего не вижу, - сказал Видрон: огонь стал слишком тусклым, чтобы его могли видеть люди. Однако варорцы и лорд Гилдор все еще наблюдали за угасавшим пламенем. Наконец эльф отошел от парапета, а вслед за ним отошли и бакканы. Теперь даже их зоркие глаза больше не различали далекого зарева.
- Как вы думаете, что это было? - спросил Патрел.
- Возможно... - начал объяснять лорд Гилдор, но тут же осекся. - Тише! Что-то приближается. - Все еще раз смогли убедиться в том, что у эльфа самый острый слух: ни люди, ни варорцы ничего не расслышали. Гилдор вновь подошел к самому парапету и стал напряженно прислушиваться, поворачивая в разные стороны голову. - Не знаю, что это, но я чувствую приближение Зла. Гибель!
- Посмотрите туда, - крикнул Даннер. - В темноте что-то движется.
- Что это? - встревоженно спросил Видрон.
- Там впереди! - закричал Такк. - Это же великаны!
С севера к крепости двигались огромные тролли и тащили за собой на толстых канатах катапульты, тараны, стенобитные орудия и лестницы. Железные колеса нехотя поворачивались, издавая жуткий скрип.
- Теперь понятно, чего ждал неприятель, - сказал Гилдор, услышав эти новости. - Ну и денек!
Гибель!
Король Аурион вгляделся в темноту, и хотя он теперь тоже слышал скрип колес, но все еще не мог ничего разобрать.
- Сэр Такк, что вы видите?
- Великаны приближаются к крепости, - ответил Такк. - Впереди я вижу огромный таран, за ним три катапульты. А сзади четыре... нет, пять осадных башен, достаточно высоких, чтобы взобраться на стены. Их сопровождают гхолы. Гибель!
Король побледнел, но его взгляд был твердым и решительным, как никогда прежде.
- Я понял! - воскликнул Даннер. - Оказывается, вот что полыхало там, на севере. - В ответ на вопросительный взгляд Такка Даннер взволнованно объяснил: - Башня, наверняка это была одна из башен. - Однако Даннер выглядел озадаченным. - Но кто мог поджечь башню? Уж точно не великаны. Зачем им уничтожать собственное оружие.
- Лорд Гален! - выкрикнул Такк. Все части головоломки наконец-то сошлись.
- Да, - с гордостью сказал Аурион Красноокий. - Это был мой сын Гален и его люди. Они обратили хитрость Модру против его же войск. Под покровом ночи прямо под носом у врага они подожгли башню и, прежде чем гхолы нанесли ответный удар, исчезли в темноте.
- Должно быть, мы видели силуэты солдат лорда Галена на фоне пылающей башни, - сказал Такк. - Мы заметили их еще вчера, только не знали, кто это такие.
- Это точно, - кивнул лорд Гилдор, какое-то шестое чувство еще раньше подсказывало ему, что те далекие фигуры, которые могли различить только ваэрлинги, не были врагами, но до поры до времени он молчал.
- Интересно, сколько башен они успели уничтожить? - спросил Такк.
- Сколько бы ни было, пять осталось, - ответил Патрел, рассматривая гигантские сооружения.
Король подозвал солдат.
- Враг подтянул стенобитные орудия, теперь они начнут штурм, - сказал он. - Передайте всем, что нужно поспешить с последними приготовлениями. Ждать осталось недолго.
Когда гонцы ушли, Аурион Красноокий обратился к варорцам:
- Я наслышан о вашей поразительной меткости. Достаточно ли у вас стрел?
- Сир! - ответил капитан Патрел. - Мы вырезали много стрел - ведь те, что используют люди, слишком длинны для наших луков, - но у нас почти не было свободного времени. А теперь, когда я вижу эти полчища, мне хотелось бы иметь в десять раз больше.
- Просто нужно хорошо целиться, - сказал Такк. - Наш учитель говорил, что каждая пущенная стрела должна попадать в цель.
- М-да, - отозвался лорд Гилдор. - Ваш учитель был прав.
- Сир! - воскликнул Видрон. - Смотрите, теперь и я их вижу!
В конце концов, люди тоже увидели приближавшиеся машины, и маршал Видрон печально покачал головой. Их было множество, и каждая была обита железом.
- Вы только взгляните на это! - воскликнул лорд Гилдор, указывая вниз. Все увидели огромный стальной таран в форме сжатого кулака, прикрепленного к концу толстого бревна. - Его называют Вельм. Я помню тот черный день, когда он появился у стен Дуэллина. Я полагал, что это орудие было разрушено еще во время Великой войны. Но кажется, что сейчас призраки воскресают.
Гибель!
И хотя таран был действительно ужасен, Такка больше пугали осадные башни, очень высокие, обитые сверху железом и медью. Он не мог понять, как лорду Галену удалось поджечь одну из них. Вероятно, внутри было дерево: лестницы, балки, мостки, чтобы можно было перебегать на крепостные стены.
- Хорошо, что замок построен из камня, - сказал Видрон, - но я думаю, что катапульты разрушат город внизу. Из них стреляют горящими ядрами, они спалят все дотла.
Гибель!
Слова Видрона заставили Такка задуматься. Он заметил, что у каждого было свое мнение о том, какое орудие наиболее опасно, и ему захотелось понять почему: то ли это случайное совпадение, то ли разные народы действительно видят все по-разному. Такк знал, что сами варорцы часто спорят друг с другом, но на некоторые вещи они смотрят одинаково.
Постепенно великаны подтащили катапульты и осадные башни к крепостным стенам, а таран поставили напротив северных ворот. Барабан загрохотал громче: Гибель! Бум! Гибель! Враги приготовили оружие. Рюкки в основном держали дубинки, боевые топоры и длинные ножи. Хлоки были вооружены цепами и кривыми саблями. Гхолы верхом на конях Хель потрясали копьями, а великаны размахивали огромными палицами. Тем не менее, они не трогались с места. Вновь раздались звуки рога, и по направлению к северным воротам двинулись два гхола в сопровождении рюкка со знаменем Модру в руках.
- Это парламентеры, - сказал лорд Гилдор.
- Тогда я должен выйти к ним, - ответил Аурион.
- Нет, сир! - воскликнул Видрон. - Их двое, и они на конях. Это ловушка.
Аурион взглянул на Гилдора, который, внимательно всмотревшись в даль, сказал:
- Один из них не гхол, и у него нет оружия,
- Значит, это посланник Модру, - сказал Аурион. - А гхол сопровождает его.
- Сир, разрешите мне пойти вместо вас, - сказал Видрон, опускаясь на одно колено и протягивая королю меч. - Или хотя бы вместе с вами.
- Нет, маршал, - ответил Аурион Красноокий. - Вложи свой меч в ножны до той поры, пока он не понадобится для обороны этих стен. Я и так слишком долго бездействовал, я сам буду говорить с этим прихвостнем Модру.
- Но, сир, прошу вас, возьмите кого-нибудь с собой, - сказал Видрон, указывая на тех, кто стоял рядом.
- Мне будут нужны зоркие глаза. Сэр Такк, наденьте красную с золотом куртку. - И пока Видрон растерянно смотрел им вслед, Аурион спустился с укреплений вместе с маленьким варорцем, которому пришлось бежать со всех ног, чтобы не отстать от короля.
Так случилось, что Таккерби Андербэнк был избран сопровождать Верховного правителя. Баккан бросился к конюшне, оседлал своего Серого и поскакал вслед за королем. Они стали спускаться с горы. Когда Аурион и Такк, наконец, подъехали к северным воротам первой стены, король приказал варорцу отдать лук и стрелы одному из стражников, потому что на переговорах нельзя иметь при себе никакого оружия.
Солдаты приоткрыли узкую боковую дверь, и два всадника выехали из крепости: Аурион на своем гордо ступавшем Урагане и Такк, изо всех сил старавшийся не отставать от короля на низеньком сером пони. В руках баккан держал алое с золотом знамя. Когда они приблизились к посланцам Модру, у Такка кровь застыла в жилах.
Рюкк выглядел точно так, как описывал лорд Гилдор: примерно на голову выше варорца, кривоногий, с костлявыми руками, огромным ртом, полным острых, как иглы, зубов, перепончатыми ушами и желтыми узкими глазами. Хотя рюкк был довольно противный, Такк не ощутил страха. Только вид черного знамени с алым кругом посредине, символом Гибели Солнца, заставил Такка содрогнуться.
Но гхол действительно поверг варорца в ужас. Бледный как мертвец, черные провалы глаз смотрели без всякого выражения, рот алел, словно кровоточащая рана. Ростом и сложением гхол походил на человека, но ничего человеческого не было в этом чудовище, облаченном в черное и восседавшем верхом на звере, который лишь издали напоминал лошадь.
Такк слышал, что у коней Хель раздвоенные копыта и голые, как у крыс, хвосты, теперь же он увидел, что они покрыты чешуей. Однако ни Такк, ни его пони, ни даже Ураган не были готовы к той омерзительной вони, которую испускали эти создания. Баккану пришлось задержать дыхание. Лошади отпрянули, и всадники с трудом удержали их на месте.
Наконец Такк перевел взгляд на третьего парламентера, человека в черном. Он напоминал гирейца или кистанца, но выглядел очень странно: текущая из угла рта слюна, пустые глаза, безвольный подбородок, ни малейшего признака интеллекта.
Все это Такк разглядел, пока они приближались к посланцам Модру, стоявшим между северными воротами крепости и вражеским войском. Король и варорец остановились напротив парламентеров. Гхол перевел взгляд с одного на другого, его черные мертвые глаза на мгновение встретились с синими сверкающими, словно драгоценные камни, глазами Такка, и баккан вздрогнул. Затем гхол вновь повернулся к посланнику Модру и страшным голосом произнес на грубом слукском наречии: "Гулгок!"
"Он говорит, словно восставший из гроба покойник", - подумал Такк.
До сих пор ничего не выражавшее лицо человека скорчилось в отвратительную гримасу, глаза злобно засверкали, губы растянулись в коварную ухмылку. Вскрикнув, Такк закрыл лицо рукой, а король побледнел. Голос человека прозвучал как шипение гадюки.
- Аурион Красноокий. Я и не надеялся увидеть тебя, - прошипел он, переводя злобный взгляд на Такка. - Очень мило с твоей стороны привести с собой и других моих врагов в эту же ловушку.
Варорец почувствовал, как у него волосы зашевелились на голове, а руки стиснули древко так, что побелели костяшки.
Человек вновь перевел взгляд на короля.
- Посмотри вокруг, безумец. Даже одного глаза достаточно, чтобы увидеть все эти бесчисленные войска. Но я милостиво предлагаю тебе сложить оружие и сдаться, тогда тебе и твоим подданным будет позволено жить в рабстве и служить мне до конца ваших дней. Обдумай как следует свое решение, ведь ты слывешь мудрым королем. Второй такой возможности у тебя не будет. Выбирай, рабство или смерть?
Человек закончил свою речь, презрительно ухмыляясь.
- Передай своему подлому хозяину, что Аурион Красноокий выбирает свободу!
Леденящий душу крик вырвался из груди посланца:
- Ты выбрал смерть, так умри же, Аурион Красноокий! - И человек коротко скомандовал рюкку и гхолу: - Глукту!
Гхол выхватил меч и пришпорил своего коня. В эту же секунду рюкк достал спрятанный под плащом лук с черной стрелой.
- Измена! - закричал Такк и поскакал прямо на рюкка, боковым зрением он увидел, что Аурион достал из ножен сверкающий клинок и погнал Урагана навстречу гхолу. Тем временем рюкк вставил стрелу и прицелился в короля. Такк, наклонив знамя, поскакал вперед, метя в голову врага. Древко от удара переломилось надвое. Враг со сломанной шеей замертво свалился на землю, Такк остался с деревянным обломком в руке. Баккан развернул пони и услышал лязг оружия. Он едва успел заметить, что гхол вовсю размахивает мечом, как сам оказался между сражавшимися и третьим парламентером. Но конь Хель, на котором сидел человек, не шелохнулся. А лицо посланника было совершенно бесстрастно, глаза потухли, изо рта текла слюна.
Кланг! Чанк! Мечи скрестились. Тханк! Клинок короля вонзился в грудь гхола, но рана тут же затянулась. Чинг! Тхонк! Гхол ранил короля в предплечье, брызнула красная кровь. Чанк! Вновь клинок Ауриона рассек плоть врага, но и на этот раз на теле гхола не осталось даже царапины.
- Убейте лошадь! - крикнул Такк, и меч Ауриона полоснул по горлу зверя. Хлынула черная кровь, и конь Хель рухнул на землю, увлекая за собой всадника. Однако гхол быстро вскочил на ноги, целый и невредимый, и, издав жуткий крик, двинулся на короля. В ответ на этот клич во вражеском стане раздалось несколько голосов. И несколько десятков гхолов выехали на помощь. Такк, заметив их, в отчаянии пришпорил своего пони и поскакал прямо на врага, держа обломок древка, словно копье, - точно так, как это делал принц Игон, когда тренировался. Расщепленный конец древка вонзился в грудь гхола. От удара Такк вылетел из седла и упал на землю. Варорец едва расслышал, что король зовет его по имени. Он поднялся на ноги, но тут же оторвался от земли и плюхнулся на живот поперек Урагана прямо перед Аурионом Краснооким.
Такк задыхался, от жуткой тряски его вырвало. За ними по пятам неслись гхолы, но Ураган скакал под прикрытием лучников, стрелявших со стены по преследователям. Пони Такка, оставшись без седока, прискакал вслед за ними.

* * *

- Он убил их! Он убил их обоих! - закричал Хогарт, начальник стражи, и, широко улыбаясь, снял Такка со спины Урагана и опустил на землю. Но Такк не смог устоять на ногах и рухнул на колени, схватившись за живот и судорожно глотая воздух. Он понял, что плачет. Аурион наклонился к нему.
- Вставай, - сказал король, поддерживая варорца за плечи. Маленький баккан взглянул на короля и разрыдался еще безудержнее, в то время как солдаты на стенах приветствовали его радостными криками.
В конце концов, Такку удалось успокоиться, и он перестал всхлипывать. Король произнес тихим голосом, слышным только ваэрлингу:
- Сэр Такк, ты должен подняться на укрепления. В это время страшных испытаний защитники крепости должны видеть своих героев, чтобы обрести надежду и мужество.
- Но, сир, ведь я вовсе не герой, - сказал Такк. Король удивленно посмотрел на варорца:
- Не герой? Чепуха! Даже если ты сам этого не осознаешь, ты настоящий герой. И солдаты должны тебя видеть. Пойдем, поднимемся на стену.
Они взошли на башню, возвышавшуюся над северными воротами, - король и варорец. Люди бурно приветствовали их, отдавая честь. Такк посмотрел на равнины за северной стеной, откуда они только что прискакали. Третий парламентер исчез без следа, словно растворился в воздухе. Но на белом снегу лежал мертвый конь Хель, а неподалеку - рюкк и гхол, с торчавшими из груди деревянными обломками, убитые его собственной рукой. Однако Такк не чувствовал гордости, даже несмотря на восторженные крики, раздававшиеся со всех сторон, наоборот, его трясло от отвращения и ужаса. Одно дело выстрелить в рычащего валга, как тогда на заставе у Мельничного брода, и совсем другое - убить существо, которое ходит на двух ногах, носит одежду и умеет говорить. К тому же само насилие было отвратительно - удары, ломающиеся кости, хлещущая кровь. При виде своих жертв Такк почувствовал мучительную тошноту.
Но другое зрелище потрясло Такка до глубины души. "Только бы это не оказалось предзнаменованием!" - в ужасе подумал он. На поле, в том месте, куда его воткнул рюкк, стояло черное знамя Модру, а рядом на снегу лежал сломанный королевский штандарт.

* * *

Таккерби замотал головой, словно хотел отогнать страшные мысли, и только тут заметил, что к нему обращаются.
- Хорошая работа, лейтенант, - сказал Корби Платт, возвращая ему лук и стрелы. Корби был молодой баккан из отделения Такка, но теперь его назначили служить здесь, у северных ворот. Он жестом указал на поверженных врагов. - Двое, к тому же один из них гхол!
- Дерево пронзило ему сердце, - сказал Хогарт. - Ты вовремя вспомнил этот способ: король Аурион забыл, что гхола просто так не убить, а к вам уже приближалась целая свора этой нечисти. Хороший удар, сэр Такк.
- На самом деле я вовсе об этом не думал, - сказал Такк. - Просто у меня в руках не было ничего, кроме деревянного обломка.
- Однако, если бы не ты, мы бы сейчас были кормом для ворон, - сказал король Аурион, обнимая Такка за плечи. - Ты славный рыцарь, маленький ваэрлинг!
- Какой же я рыцарь, если меня выбили из седла! - воскликнул Такк.
- Ну, это ничего, - утешил его Хогарт. - Тебе просто нужно научиться опираться на стремена и крепко держаться в седле.
- Нет уж, спасибо. Лучше я буду делать то, что хорошо умею! - Такк поднял свой лук, и люди вновь закричали, восхваляя маленького воина. Но на этот раз крики потонули в грохоте барабанов и звуках труб.
- Они двинулись вперед, сир, - крикнул Хогарт.
- Штурм начался, - сказал Аурион. - Всем приготовиться!
Хогарт протрубил в бычий рог, и солдаты подняли сигнальный флаг.
Такк увидел, как внизу великаны тащат огромные катапульты. Одну из них подкатили к северным воротам. Стражники с восточной и западной стен сообщили, что там еще два таких же орудия. Затем великаны подтянули повозки. Когда тролли установили катапульту, у Такка все внутри сжалось от страха, он вспомнил, каким разрушительным оружием считает эту машину маршал Видрон.
- Посмотрите, где они остановились! - в отчаянии воскликнул Хогарт.
- А что это значит? - встревоженно спросил Такк.
- Наши снаряды не долетят так далеко, - ответил Хогарт, указывая на площадку между первой и второй стеной, где стояли катапульты короля. - Мы не сможем стрелять по ним.
Гибель! Гибель! Гибель! - отстукивали барабаны рюкков.
Сквозь пульсирующую барабанную дробь до них донесся скрип рычагов. Один рычаг катапульты опустили, великан положил на него черный шар, вынутый из повозки. По команде хлока рюкк поджег фитиль, и снаряд, просвистев в воздухе, упал за первой стеной. Послышался грохот взрыва, и одно из зданий запылало. Солдаты бросились тушить пожар, но в это время еще один горящий снаряд упал неподалеку, потом еще и еще. Снаряды сыпались один за другим, проламывая черепичные крыши, горючая жидкость воспламенялась, и огонь распространялся все дальше и дальше. Солдаты изо всех сил боролись с пожаром, но пламя, раздуваемое ветром, мгновенно перекидывалось с одного деревянного строения на другое.
А горящие шары продолжали сыпаться на город, поджигая все новые дома, лавки, склады и мастерские. Вскоре целые кварталы потонули в дыму. Теперь враги открыли огонь из катапульты, стоявшей у восточной стены. Казалось, что кольцо огня вот-вот сомкнется. Люди задыхались от гари, на смену погибшим в огненных ловушках приходили новые солдаты.
Шли часы, а адские орудия Модру продолжали сеять смерть и разрушение. Рев пожара заглушил свист снарядов. Защитники Чаллерайна не могли открыть ответный огонь, поскольку их катапульты стреляли недостаточно далеко, и метались по стенам в бессильной ярости: город пылал, а они ничего не могли сделать. К небу вздымались красные и оранжевые столбы пламени, отбрасывая жуткие извивающиеся тени.
Все, что люди создавали веками, погибло в этом пожаре в считанные часы. Такк припомнил слова маршала Видрона, теперь он и сам видел, насколько ужасны эти орудия, которые сровняли с землей древний город.
Тем временем огонь уже подобрался к четвертой стене. Королю стало ясно, что пламя остановить не удастся. Он отдал приказ прекратить борьбу с пожаром, потому что солдаты были нужны для обороны замка. Еще два дня люди смотрели на полыхавший внизу город, на то, как гибнет все, что было им дорого. Враги ликовали и потрясали оружием, однако не трогались с места. Они отлично понимали, что вид горящего города утроит мужество защитников крепости, жаждавших отомстить им. Они ждали того момента, когда на месте некогда славного и многолюдного города останется лишь черное пепелище и люди окончательно потеряют надежду. Гибель! - отстукивал огромный барабан.
Такка разбудил звук торопливых шагов по каменному полу. Воин с факелом в руках прошел мимо варорца прямо в покои короля. Еще не вполне проснувшись, Такк сел на кровати: больше всего на свете ему хотелось лечь и снова заснуть. Но когда он услышал то, что сказал солдат, сон вмиг слетел с него.
Такк быстро оделся, опоясался мечом, натянул сапоги и застегнул куртку. Когда появился король, он уже накинул эльфийский плащ и подхватил лук.
- Идем, - скомандовал Аурион, и они последовали за воином, освещавшим путь. На ходу Такк надел стальной шлем.
В конюшне, седлая своего пони, Такк увидел Патрела и Даннера, пришедших с Гилдором и Видроном, но они успели лишь сказать друг другу: "Счастливо!" И, вскочив на коней, король и варорец быстро поехали через двор.
Они спускались меж обгоревших развалин по узкой извилистой дороге. Здесь Серый Такка почти не отставал от Урагана. Они ехали к северным воротам первой стены мимо солдат, бежавших к укреплениям. Где были расквартированы эти воины и откуда они бежали, Такк не знал, потому что почти все дома в округе были разрушены. Однако защитники крепости поднимались на стены и готовились к сражению, капитаны отдавали приказы. Но сквозь шум и крики Такк различал звуки рога и бой барабанов: Гибель! Гибель! Наступление началось.
Поднявшись на укрепление, король мрачно взглянул на медленно приближавшиеся орды. В этом призрачном освещении они напоминали черную приливную волну. Впереди шли тролли, толкая перед собой осадные башни, огромные колеса громко скрипели. За ними следовали великаны со стальными щитами. Верхом на конях Хель ехали гхолы, а дальше все чернело от бесчисленных рюкков и хлоков. Но Такк не отрываясь смотрел перед собой, на огромный стальной кулак, нацеленный прямо на северные ворота.
Чтобы не показать, как дрожат его руки, Такк принялся перебирать стрелы, ему было стыдно за свою слабость. Хотя даже если бы кто-нибудь и заметил это сейчас, то ничего не сказал бы.
- Что происходит там, где я уже не вижу? - спросил Аурион, поворачиваясь к Такку.
Прежде чем варорец смог ответить, ему пришлось сделать глубокий вдох.
- Ничего особенного, сир. - И они вновь стали смотреть на приближавшийся таран.
Со стены полетели стрелы. В рядах рюкков началась сумятица. И, наконец, был отдан приказ открыть огонь по врагу из метательных орудий. Пылающие снаряды упали перед первыми рядами рюкков. Началась паника, однако хлоки с помощью кнутов быстро навели порядок и погнали рюкков дальше.
Катапульты теперь обстреливали огромный таран, но железная броня надежно защищала его от огня. И он неотвратимо приближался к воротам.
Король в сопровождении Такка ходил по укреплениям, стараясь ободрить защитников. Варорцев на этой стене было не много. Встречая своих товарищей, Такк старался сказать каждому хотя бы несколько слов поддержки, однако они лишь мрачно улыбались в ответ. Такк подумал: "Не может быть, чтобы все были напуганы так же, как я. Если бы здесь был Даннер, он, наверное, стоял бы позевывая и спокойно смотрел на эти полчища рюкков. А уж Патрел точно нашел бы нужные слова, чтобы поддержать боевой дух своих солдат".
Но они были где-то далеко на восточных и западных укреплениях вместе с Видроном и Гилдором. И Такк должен был сам, переборов страх, подавать пример молодым бакканам.
Гибель! Гибель! Гибель! Гибель! Теперь враги подошли уже слишком близко, чтобы стрелять по ним из катапульты. Они надвигались, как поток булькающей лавы, и великаны, толкавшие осадные башни, были видны во всей своей ужасающей мощи. У Такка перехватило дыхание при одном взгляде на эти неправдоподобно огромные создания.
По знаку короля защитники стали стрелять по врагу из луков. Рюкки подняли щиты, чтобы отразить смертоносные стрелы. Однако лучники стреляли метко, и множество рюкков остались лежать замертво под стенами крепости. Но великанам стрелы не причиняли никакого вреда, и таран приближался.
Рюкк протрубил в рог, и из сотни глоток вырвался дикий боевой клич. Враги подступили совсем близко к стене, в воздухе засвистели их черные стрелы, и многие защитники рухнули на землю. Рюкки начали карабкаться по приставным лестницам. Люди под градом стрел с криками бросились опрокидывать их. Башня была уже совсем близко, а стальной кулак бил по воротам, и окованные железом створы сотрясались от мощных ударов. С привратных башен на великана опрокинули котел с кипящей смолой, но он успел закрыться щитом, и рюкки быстро закидали ее снегом.
Такк взобрался на оружейную полку и стал стрелять в тех рюкков, у которых в руках были луки. И он не промахивался. "Стрела всегда должна попадать в цель", - беспрестанно повторял он про себя. Каждая пущенная им стрела несла смерть кому-нибудь из врагов. Такк понял, что теперь он совершенно спокоен. Когда закончилось ожидание и началась битва, исчез и страх.
Осадная башня придвинулась вплотную к стене. С дикими криками черные рюкки и хлоки стали подниматься на укрепления, где разгорелась жаркая схватка, засверкали секиры, сабли и боевые топоры. Люди, вооруженные пиками и мечами, сбрасывали противников со стен. Лязг стали, боевые крики и стоны раненых сотрясали воздух. Много рюкков, хлоков и королевских солдат погибло в этом бою. Там, где сражался Аурион Красноокий, ни один враг не ступил на стену крепости.
Бум! Бум! - раздавались удары тарана о железные ворота. А Такк все продолжал стрелять, и рука его не знала промаха. Неожиданно варорец краешком глаза заметил, как вдалеке что-то мелькнуло. Он повернулся в ту сторону и увидел, что по направлению к осадной башне галопом скачут двадцать всадников. Такк не мог понять, как им удалось незамеченными подъехать к самой стене. Однако они были здесь, с котлами, веревками и горящими факелами в руках. Впереди всех скакал рыцарь на вороном коне. Они забросили в открытую дверь осадной башни котлы со смолой и подожгли. Деревянные лестницы и перекрытия мигом вспыхнули. И Такк что было сил закричал: "Ура героям!" Рюкки и хлоки внутри башни задыхались в дыму, те, которым удалось выбраться, метались под крепостными стенами, словно живые факелы.
Всадники стали пробиваться назад сквозь ряды врагов. Многие пали от черных стрел рюкков, и у Такка сердце обливалось кровью при виде их гибели. Однако половине храбрецов все же удалось пробиться, и они скрылись в темноте, а вслед за ними поскакали гхолы на своих конях Хель. Такк больше не мог наблюдать за всадниками, потому что рюкки снова и снова карабкались по приставным лестницам на стены, и их черные стрелы сеяли смерть. А огромный таран все продолжал ломать ворота. Бум! Бум!
Такк стрелял и стрелял. Солдаты то и дело опрокидывали лестницы длинными баграми и выливали на головы врагов кипящую смолу. Все вокруг было освещено заревом пожара, который еще полыхал в осадной башне.
Однако врагов было слишком много, гораздо больше, чем защитников крепости. То тут, то там рюккам и хлокам удавалось забраться на стену, и тогда разгоралась жаркая схватка. А ворота сотрясались от ударов тарана. Створы затрещали и поддались. Первые ворота распахнулись. Дальше защищать эту стену не имело смысла.
- Отступаем! - скомандовал король, и его приказ вмиг облетел все укрепления. Такк спрыгнул на землю и вместе с остальными побежал ко второй стене. Пока что все шло по плану.
Обернувшись на бегу, Такк увидел, как под ударами тарана разлетелись вторые ворота и полчища рюкков хлынули внутрь. Первая битва была закончена, и над северными воротами Чаллерайна теперь развевалось знамя Модру.
- Ты сказал, верхом на вороном жеребце? - спросил король. Он стоял на второй стене и, улыбаясь, наблюдал, как горит осадная башня.
- Да, сир, - ответил Такк, затачивая очередную стрелу. - Они неслись словно на крыльях, а впереди этих храбрецов скакал всадник на черном, как агат, коне.
- Точно сказано, потому что это действительно был Агат. - Аурион ударил кулаком по ладони. - Как бы я хотел увидеть их собственными глазами. Такая отвага пробудила бы в моем сердце надежду. Но я ни на секунду не мог опустить меч во время схватки на стене.
- А кто скакал верхом на черном коне? - спросил Такк, прицеливаясь. Он уже догадывался, каким будет ответ, но ему хотелось услышать это от самого короля.
- На Агате скакал Гален, - с гордостью произнес король. - И я не знаю воина лучше.
"Лорд Гален, возлюбленный моей леди Лорелин". Рука Такка сжала серебряный медальон, и некоторое время он сидел, погрузившись в свои мысли.
- Смотри, они перетаскивают Вельм через стену.
Голос короля вернул Такка к действительности, он взглянул на развалины, оставшиеся от нижней части города, и увидел, как великаны поднимают на толстых канатах огромный таран, пытаясь перетащить его через укрепление. Он был слишком большим и не проходил в северные ворота, да и ни в какие другие.
Такк некоторое время смотрел на это, а затем перевел взгляд на горевшую башню.
- А что они будут делать с оставшимися башнями? Тоже попытаются перетащить через стену?
- Нет, Такк, они слишком тяжелые, даже великанам это не под силу, ответил король. - К тому же мне донесли, что у них осталась только одна башня, остальные полыхают так же, как эта. Их подожгли одновременно. Гален разделил свой отряд, чтобы уничтожить эти сооружения. Они дорого заплатили за это. В живых осталось всего человек сорок, да и тех преследовали гхолы. И никто не знает, удалось ли им уйти от погони.
Такк был рад услышать, что эти жуткие башни уничтожены и враг больше не сможет ими воспользоваться, но его очень волновала судьба лорда Галена и его людей. Он сел, прислонившись спиной к стене, и принялся затачивать очередную стрелу.
- Тебе нужно отдохнуть, малыш, - сказал Аурион. - Скоро они перетащат таран, и начнется новое сражение.
- Да, сир, - ответил Такк. - Но я должен сделать еще несколько стрел. Во время первого штурма я израсходовал почти весь свой запас, а, как я уже говорил, стрелы, которые используют люди, слишком длинны для наших луков, хотя наконечники годятся.
Король отошел, а Такк продолжил мастерить стрелы, прилаживая стальные наконечники, и скоро рядом с ним их выросла целая кипа. Он знал, что в замке хранится запас стрел, сделанных варорцами за то время, пока они жили в крепости. Но Такк прекрасно понимал, что эти стрелы еще понадобятся. Он так увлекся работой, что не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем до него донесся звук выстрела вражеской катапульты. Вначале варорец не обратил на это внимания. Но затем раздались яростные крики людей, и, глянув вниз, Такк увидел, что рюкки и хлоки обезглавили тела погибших защитников. Снаряды сыпались градом на тех смельчаков, которые вышли за укрепления, чтобы унести обезображенные останки своих павших товарищей.
Такк отвернулся лицом к стене и горько заплакал, словно потерявшийся в глухом лесу ребенок.
- Готовьтесь, они идут! - закричал Аурион. Вражеские войска приближались, пробираясь через обгоревшие развалины нижней части города. Раздался омерзительный вой гхолов, и ему вторил боевой клич рюкков и хлоков. Великаны вновь подтащили к воротам Вельм. Король с варорцем стояли на стене недалеко от тарана. В защитников полетели черные стрелы. Но люди не спешили отвечать, все понимали, что на счету каждая стрела.
Железное кольцо сжимало крепость все теснее и теснее. Наконец враги подошли к самой стене. Послышались торжествующие крики рюкков. Но тут люди начали стрелять по ним из луков. А в ответ на защитников обрушился град черных стрел. Вновь к стенам были приставлены лестницы, и солдаты, орудуя топорами и баграми, сталкивали их вниз. Рюкки с глухим стуком падали на булыжную мостовую и корчились в предсмертных судорогах.
Бум! Бум! - раздавались мощные удары тарана. Воины опрокидывали на него котел за котлом. Но железная броня и щиты рюкков, которые специально были расставлены вокруг тарана, надежно защищали Вельм от кипящей смолы. И великан продолжал крушить ворота стальным кулаком.
Иногда рюккам или хлокам все же удавалось вскарабкаться на укрепление, но там их встречали мечи, пики и секиры. Порой звуки ударов заглушались лязгом оружия, свистом стрел, боевыми выкриками и стонами раненых и умирающих.
Такк мрачно пускал стрелу за стрелой, и после каждого выстрела какой-нибудь рюкк падал замертво. Число убитых им врагов росло, но сколько их было, он не считал. Такк не промахнулся ни разу, а истратил около шестидесяти стрел: тридцать пять на первой стене, остальные здесь. Такк просто не задумывался об этом, потому что если бы он остановился и посчитал, то почувствовал бы отвращение и ужас. Вместо этого он просто доставал стрелу, натягивал лук, целился и стрелял, раз за разом, почти с механической точностью. Судя по количеству убитых им врагов, этот маленький варорец, ростом почти в два раза ниже человека, был самым лучшим воином на этом участке стены. Если бы на этих укреплениях было больше представителей маленького народца, возможно, исход сражения был бы иным. Но их было только сорок, да и стояли они слишком далеко друг от друга, - и вскоре полчища рюкков вновь хлынули в открытые ворота. Защитники вынуждены были отступить за третью стену.
Такк стоял, прислонившись к стене замка, чуть живой от усталости, перед глазами у него все расплывалось, ведь он не спал уже больше двух суток. Четыре раза возобновлялась битва, и всякий раз защитники крепости вынуждены были отступать. Врагов было слишком много. Ворота всех четырех стен поддались под ударами тарана, и люди сдавали одно укрепление за другим. Тысячи рюкков были убиты, но оставались еще десятки тысяч. Сражение за каждую стену становилось все более продолжительным и упорным. Гэнн оказался прав: чем меньше периметр, тем легче отражать натиск противника. Но как долго еще они смогут удерживать крепость, никто не знал, потому что у короля осталось меньше трех тысяч солдат. А враг уже стоял у последней стены, и стальной кулак Вельма был нацелен на ворота.
Такк мельком увидел Даннера, а затем Патрела и обрадовался, что они живы, потому что двенадцать бакканов уже были убиты, и Такк не знал, кто именно погиб. При встрече друзья успели лишь устало улыбнуться друг другу и вновь разошлись по разным укреплениям.
Раздались звуки рога, и барабан начал отстукивать: Гибель! Враги снова пошли на приступ, колеса Вельма застучали по мощеной дороге. Тактика противника не изменилась. Когда они приблизились на расстояние выстрела из лука, рюкки по команде гхолов под градом стрел потащили к стене приставные лестницы и стали карабкаться наверх, а защитники крепости сотнями сталкивали их на каменную мостовую. Стрелы со свистом вонзались в живую плоть, люди и рюкки падали, убитые и раненые. Такк шел от бойницы к бойнице, высматривая вражеских лучников, чтобы заставить их прекратить сеять смерть.
Бум! Бум! Железные створы ворот поддались. Но на этот раз люди устроили великанам ловушку: мостовая перед воротами была залита смолой, которую в этот момент подожгли. Пламя вспыхнуло, и навес из железных щитов оказался бесполезным. Взвыв от боли, тролли разбежались в разные стороны, а некоторые, запутавшись в веревках, рухнули на землю рядом с Вельмом. Со стены на них полетели каменные глыбы, убив трех двенадцатифутовых великанов и переломав кости еще двоим.
Гхолы в ярости подскакали к ним на своих конях Хель и приказали вытащить из пламени Вельм. Но огонь уже добрался до его деревянной основы, и великаны не могли приблизиться к горящему орудию. Таран был уничтожен, и его железный кулак наконец перестал стучать в ворота.
На укреплениях шла яростная схватка: люди, рюкки, хлоки, эльф сражались не на жизнь, а на смерть. Они кололи, рубили, сбрасывали со стен, все вокруг оглашалось боевыми криками, стонами и лязгом оружия. Кровь текла ручьями, а внизу росла груда мертвых тел. Но Такк не видел и не слышал ничего вокруг, для него сейчас существовал лишь один звук - звон тетивы, раздававшийся, когда он пускал очередную стрелу.
И в конце концов, защитникам крепости удалось отбросить противника назад! Первый раз враг потерпел поражение! Рюкки протрубили команду к отступлению, и войска отошли от пятой стены.
Защитники спустились с укреплений, они были слишком измучены, чтобы радоваться этой победе. Король Аурион протрубил сбор, и оказалось, что в живых осталось меньше тысячи человек и всего девятнадцать варорцев. В западном бастионе собрался Военный совет, не многие из его членов уцелели: Видрон, Гилдор, юный Брилл, Даннер и Патрел, хотя он и был ранен в руку. А Гэнн, Медвин, Хаган и Оверн погибли.
- Мы не выдержим следующий штурм, - сказал Аурион. - Их слишком много. Я прошу вашего совета, хотя ситуация практически безнадежная.
Видрон встал и высказал все, что было у него на сердце:
- Сир, мы не можем допустить, чтобы вы погибли. И я думаю, что у нас есть только один выход. Мы должны оставить крепость и попытаться вырваться из окружения. Да, мы надеялись удержать Чаллерайн, пригвоздив к месту основные силы врага, и дождаться подкрепления, но эта надежда рухнула. Однако мы все еще можем замедлить продвижение вражеских полчищ на юг. Нужно просто освоить тактику лорда Галена - наносить удары по слабым местам противника и, прежде чем он успеет ответить, растворяться в темноте. Но вначале нам нужно вырваться из этой ловушки.
Видрон замолчал. Аурион обвел взглядом присутствующих, и все согласно закивали. Тогда король попросил Видрона продолжать.
- Я думаю, что мы должны сделать следующее: когда они снова начнут штурм, мы выйдем через западные ворота, прорвемся сквозь кольцо врагов и скроемся под покровом тьмы. - Видрон посмотрел каждому в глаза. - У нас здесь достаточно лошадей для того, чтобы первый отряд пробился к западным конюшням, прокладывая путь пешим. А там хватит коней на всех оставшихся в живых, и мы сможем оторваться от погони и умчаться отсюда прочь.
- Но, маршал, - возразил юный Брилл, - мы не знаем, живы ли кони в западных конюшнях. Может, рюкки в слепой злобе убили всех лошадей.
- Нет, Брилл, - ответил Видрон. - Рюкки - это пожиратели коней! Они питаются конским мясом и оставят лошадей для этой гнусной цели. - Глаза Видрона вспыхнули от гнева, потому что между валонскими всадниками и лошадьми существует особая дружба, и мысль о том, что рюкки едят конину, привела его в ярость.
Затем заговорил лорд Гилдор:
- Живы кони или нет, нам теперь почти не из чего выбирать: либо мы погибнем на этих стенах во время следующего штурма, либо попытаемся прорваться сквозь окружение. Если лошади в западных конюшнях уцелели и мы сумеем к ним пробиться, некоторые из нас останутся в живых и будут продолжать борьбу, если же нет, мы умрем, сражаясь у конюшен, но и многие рюкки отправятся в царство теней вместе с нами. - Гилдор замолчал, и все устремили взгляды на короля.
И Аурион Красноокий произнес:
- Что ж, у нас осталось три возможности: погибнуть, защищая крепость, погибнуть, сражаясь около пустых конюшен, или вырваться на свободу. Но только вырвавшись отсюда, мы сможем помешать полчищам Модру продвигаться на юг. Да укрепит Адон наши руки! Видрон, мы попробуем твой отчаянный план.
Услышав эти слова, Такк глубоко вздохнул.
- Да, это действительно отчаянный план, - ответил Видрон. - Но я не вижу другого выхода. Всадники будут сопровождать пеших товарищей, пока те не добегут до западных конюшен. А потом, вскочив на коней, мы устремимся вниз по северному склону и скроемся в темноте.
- Но почему по северному склону? - спросил Даннер. - Мы могли бы отправиться на юг, в дружественные страны.
- Потому что мы знаем наверняка, что сломанные ворота будут открыты, а остальные могут оказаться запертыми, к тому же их, скорее всего, охраняют, - ответил маршал Видрон. - Но мы должны договориться о месте встречи на тот случай, если разделимся. Что вы предложите?
- Может, на юге долины Сражения? - предложил Патрел. - Или даже в Стоунхилле.
- Правильно, - согласился король Аурион. - Из долины Сражения двинемся к Стоунхиллу, там наши союзники.
- Подождите! - воскликнул Такк. - Варорцы не могут скакать на лошадях! Но в замковых конюшнях стоят наши пони. Во всяком случае, ехать на них гораздо быстрее, чем бежать.
- Да, но кони Хель догонят их в два счета, - сказал Брилл. - Вы должны сесть позади всадников.
- Но тогда ни вы, ни мы не сможем сражаться, - возразил Даннер.
- Лучше мы доскачем на пони хотя бы до первой стены, - сказал Патрел. - По извилистым городским улочкам пони бегут почти так же быстро, как лошади. А затем, если нам удастся прорваться, мы сядем позади людей.
- Хорошо, - сказал Аурион. - Вы поскачете первыми на своих пони и постараетесь открыть конюшни и вывести лошадей, а люди будут следовать за вами и попытаются отбиться от врагов. - Король посмотрел вокруг. - Что-то смущает вас? - спросил он лорда Гилдора. - Только что вы говорили весьма разумно и уверенно, но сейчас, кажется, чем-то обеспокоены.
- Да, ваше величество, - ответил эльф. - Я и в самом деле обеспокоен. У меня дурное предчувствие, к сожалению, я еще не знаю, что именно случится, но будьте осторожны, вам угрожает страшное Зло, притаившееся неподалеку, даже более страшное, чем окружающие нас орды.
Когда Такк услышал эти слова, у него болезненно сжалось сердце, потому что его тоже томило это неясное предчувствие, хотя он и не решился высказать его вслух.
- Будь что будет, - сказал Аурион. - Нам остается полагаться только на удачу.
Было решено последовать плану маршала Видрона, ибо это был их единственный шанс. Все оставшиеся в живых защитники тихо собрались около западных ворот. Воинов предупредили остерегаться отравленных клинков, излюбленного оружия врага.
Из королевских конюшен вывели всех лошадей, каковых набралось не больше сотни. Рядом с ними стояли валонцы, которые были лучшими наездниками. Остальные солдаты были пешие. Все держали наготове оружие. Девятнадцать варорцев держали под уздцы своих пони. Остальных же пони, оставшихся без седоков, тоже решили выпустить, чтобы те внесли сумятицу в ряды врагов.
За воротами все еще догорал Вельм, но теперь пламя уже не полыхало так, как раньше, поскольку вся смола успела сгореть. Ниже по склону замок был окружен плотным кольцом врагов. Однако казалось, что никто и не собирается трогаться с места и они так и будут стоять друг напротив друга целую вечность: воины с суровыми лицами, возглавляемые своим королем, и полчища рюкков, хлоков и гхолов, чей предводитель отсиживался в безопасности, вдали от поля боя.
Наконец послышались звуки рога и удары барабана. Часовой на башне дал сигнал, что враг двинулся в наступление. Люди вскочили в седла и приготовились пришпорить лошадей. Впереди, у самых ворот, стояли король Аурион и маршал Видрон, за ними следовали лорд Гилдор с пылающим мечом и юный Брилл, а дальше варорцы на своих пони, в их колчанах уже почти не осталось стрел. Пешие воины с пиками, мечами, секирами и другим оружием должны были бежать вслед за всадниками, расчищавшими для них путь. Огромный барабан продолжал отстукивать: Гибель! Гибель! Гибель!
Мысленным взором Такк видел приближавшиеся к укреплениям черные полчища, которые возглавляли гхолы. Засвистели стрелы, к стенам подтащили лестницы, посыпались снаряды. Но король все еще стоял с поднятой рукой, ожидая сигнала с башни. У Такка бешено колотилось сердце. Рюкки начали карабкаться на укрепления, их пальцы уже уцепились за край стены, и показались стальные шлемы.
Сейчас! Наконец сигнал был дан. Ворота широко распахнулись, и люди с криками ринулись наружу. Пони без седоков растерянно метались, расталкивая рюкков. Такк вырвался за ворота и проскакал мимо догоравшего тарана. Обернувшись, он увидел растерянные лица врагов, а Серый стремительно нес его вниз по склону.
Колонна всадников впереди Такка разделилась, окружив со всех сторон пеших воинов. А варорцы помчались дальше, чтобы открыть конюшни и вывести уцелевших лошадей. Сквозь стук копыт до Такка доносились яростные крики вскакивавших в седла гхолов, но, когда его пони выехал на мощеную дорогу, все звуки потонули в звоне конских подков.
Ниже на склоне прямо перед ним располагались огромные конюшни, а дальше возвышалась четвертая стена. Оглянувшись через плечо, Такк увидел, что пешие воины уже начали спускаться по главной дороге, справа и слева на фоне темного неба мелькали силуэты всадников, отбивавшихся от врагов. В самой гуще сражения Такк заметил пылающий меч лорда Гилдора.
Такк пришпорил своего пони и поскакал к конюшням. Несколько лошадей бродило неподалеку, однако рядом лежали обглоданные скелеты. Такк мысленно взмолился: только бы лошади в конюшнях были живы!
Варорцы соскочили с пони и по двое, по трое бросились в конюшни. Они тихо побежали вдоль стен и, держа наготове луки, скользнули в черные дверные проемы.
Такк оказался вместе с Вилровом, они обходили пустые стойла, внимательно вглядываясь в темноту, опасаясь в любую секунду столкнуться с притаившимся во мраке врагом. Вокруг была тишина. Стараясь не шуметь, бакканы двинулись дальше. Вдруг откуда-то слева до них донесся шум. Сердце Такка бешено заколотилось, он опустился на одно колено и, натянув лук, прицелился в темноту. Наконец он разглядел, что в одном из стойл мечется перепуганный конь, в его глазах застыл смертельный ужас, а на губах висели клочья белой пены. Такк и Вилров опустили луки. Было непонятно, что так напугало бедное животное.
- Тише! - Вилров жестом подозвал Такка и прошептал, указывая на одно из стойл:
- Там!
Такк посмотрел в ту сторону и тут же отвел глаза от омерзительного зрелища: в луже крови лежала наполовину обглоданная лошадиная туша с вывалившимися наружу внутренностями.
- Видрон был прав, - шепнул Такк Вилрову. - Это работа рюкков. Они пожирают конское мясо. Нам нужно двигаться дальше, и побыстрее, скоро сюда придут люди.
Они дошли почти до конца помещения, как вдруг услышали громкое чавканье. Затем до них донесся смех и приглушенный разговор.
- Гун клур гог блиагх, - произнес гортанный голос на слукском наречии.
- Пусть глупцы лазят по стенам и охотятся за головой Верховного правителя, а мы лучше устроим себе небольшую пирушку, - ответил ему второй голос на общепринятом языке, который Такк мог понять.
Вновь раздалось жадное чавканье. И Такк с Вилровом, проскользнув дальше, увидели двух рюкков, сидевших около мертвой лошади и вырывавших окровавленными руками куски мяса. Они переставали жевать, только чтобы облизать кровь, стекавшую по пальцам и локтям.
Такк натянул лук, и его стрела угодила в грудь рюкку, который сидел слева. Вилров выстрелил во второго, и тот замертво свалился на землю.
Но когда Вилров вышел вперед, чтобы убедиться, что враги убиты, третий рюкк, притаившийся в темноте, накинулся на варорца сзади и ударил его саблей по шлему. Такк закричал и, бросившись вперед, вонзил в спину рюкку стрелу, словно кинжал. Рюкк со стрелой в спине повернулся, одним ударом сбил Такка с ног и с поднятой саблей двинулся на упавшего варорца. Но вдруг его уродливые черты исказила судорога, и он рухнул на спину.
Такк подполз к распростертому на земле товарищу, но тот был мертв. В этот момент Такк услышал голоса и звук шагов, люди вошли в конюшни. С болью в сердце Такк закрыл золотые глаза Вилрова и тихонько прошептал:
- Покойся с миром, друг.
Затем он поднялся и вышел к людям. Жестокая война не оставляла времени оплакивать погибших друзей.
- По коням! Скорее! Король окружен! - Услышав команду, Такк выбежал из конюшни и сел на своего пони. Люди вскакивали на лошадей и уносились назад.
Такк посмотрел на дорогу: там, на полпути между крепостной стеной и конюшнями, разгорелась жаркая схватка. Королевских всадников со всех сторон окружали гхолы верхом на конях Хель. Зоркие глаза варорца заметили, что с вершины утеса рюкки стреляют в королевских солдат своими черными стрелами и швыряют на их головы камни. Всадники медленно спускались, сражаясь за каждый дюйм. Король на своем Урагане был в последних рядах. Битва была жестокой, все смешалось: лошади, люди, гхолы, кони Хель. Некоторые падали с утесов, некоторые погибали от камней, которые бросали рюкки.
- Йа хоу! Йа хоу! - Такк выкрикнул древний боевой клич и, пришпорив пони, поскакал вверх по холму. Вскоре его догнали Даннер, Патрел и остальные варорцы, поспешившие на зов.
У подножия утеса они спрыгнули на снег.
- Приготовить луки! - скомандовал Патрел. - И пращи тоже!
Смертоносные стрелы варорцев полетели во врагов. Бакканы целились особенно тщательно, потому что им приходилось стрелять с большого расстояния, к тому же стрел оставалось совсем немного. Но рюкки убили множество людей, и только меткие выстрелы варорцев могли их остановить.
Стрела за стрелой летела наверх, и, даже несмотря на расстояние, они попадали точно в цель. Рюкки, струсив, убежали, и смертоносный град прекратился. Однако разъяренные хлоки погнали их обратно, и вскоре рюкки вернулись в сопровождении огромного тролля, который стал швырять на людей каменные глыбы. Теперь черные стрелы полетели в бакканов, и многие варорцы замертво упали на снег. Такк, израсходовав весь свой запас, нагнулся, снял колчан с мертвого товарища и сделал еще шесть выстрелов. Потом он стал подбирать черные стрелы рюкков и стрелять во врага его же оружием. Внезапно Такка окружили всадники: люди наконец добрались до конюшен и, вскочив на лошадей, помчались обратно, туда, где кипела схватка. Звуки рога возвестили об их приближении.
Те всадники, которые сражались наверху, повернули своих коней. Теперь все люди короля были на лошадях, и можно было скакать вниз по склону к открытым воротам. Всего в живых осталось около пятисот человек. Такк и остальные двенадцать варорцев вскочили на пони и помчались на север под градом черных стрел. На глазах у Такка еще четыре баккана замертво упали на землю. Но Такк, Даннер и Патрел все еще были живы. Они вместе миновали северные ворота четвертой стены и поскакали вниз по улицам сожженного города. А за ними мчались люди, преследуемые гхолами на быстроногих конях Хель.
Бакканы благополучно проехали через третьи и вторые крепостные ворота и теперь приближались к первым. Вот-вот последняя преграда останется позади, и они вырвутся на свободу. Такк подумал, что здесь им стоит пересесть на лошадей и скакать по равнинам за спинами людей. Пони не могут сравниться с настоящими конями на открытой местности. Но тут Такк неожиданно потерял из виду ворота и в растерянности приостановил своего пони. Перед захлопнутыми створами в несколько рядов выстроились всадники-гхолы.
Аурион, несшийся галопом на Урагане, резко осадил коня. Даже в этом отчаянном положении Такк обрадовался, когда увидел короля живым. Следом за ним прискакали Гилдор, Видрон, Брилл и еще три сотни всадников. Теперь они оказались в ловушке, со всех сторон окруженные гхолами.
А у ворот на коне Хель восседал посланник Модру. В сопровождении гхола он подъехал к королю. На его бесстрастном лице вновь появилось некое подобие ухмылки, а в глазах зажегся злой огонь. Но неожиданно он перестал ухмыляться. Прямо на врага двинулся Гилдор, держа в руках пылающий меч. Гхолы отпрянули в разные стороны. Но посланник скомандовал: "Слэш!" - и ряды сомкнулись.
Раздался похожий на змеиное шипение голос:
- У тебя был выбор, но ты пренебрег моим великодушием. Ты думал, что сможешь победить меня. Но все, чего ты добился, - это смерть.
Юный Брилл задрожал от ярости, его рот искривился в жестокой гримасе, глаза закатились - так случалось каждый раз, когда им овладевало неистовство битвы. С диким криком он ринулся вперед, прямо на посланника.
- Глукту! - скомандовал страшный голос, и гхол выехал вперед. Началась схватка. Брилл яростно размахивал своим огромным мечом, обрушивая на противника страшные удары. Искры полетели в разные стороны, когда шлем врага раскололся, и Брилл разрубил гхола до самого седла, но тот все же успел нанести удар, из горла Брилла хлынула кровь, и оба бездыханными упали на землю.
Это был словно сигнал к наступлению: люди и гхолы бросились друг на друга, и водоворот битвы закружил Такка на его маленьком пони. Но даже сквозь шум схватки Такк расслышал крик Даннера, стрела которого, просвистев в воздухе, вонзилась прямо в лоб посланника, немедленно рухнувшего на землю. Такк был без оружия, поэтому он попытался пробраться к воротам, но там тоже кипело яростное сражение: люди короля бились с гхолами, охранявшими проход. Сверкала сталь, в воздухе скрещивались мечи и секиры, но казалось, что гхолы боятся только пылающего меча лорда Гилдора. А раны, нанесенные человеческим оружием, тут же затягивались на них, не оставляя следа.
"Обезглавить! Забить в сердце деревянный кол! Сжечь! Серебряный клинок! - крутилось в голове у Такка. - Только так можно убить гхола. Обыкновенное оружие тут бесполезно. Нам остается бежать". Но у ворот все еще шла схватка... и вдруг! Гхолы развернулись, как будто заметили нового врага. Да, так оно и было! Со стороны севера к воротам скакали тридцать всадников с факелами в руках. Они выплеснули на гхолов смолу и швырнули вслед горящие факелы. Гхолы завыли, перепуганные кони Хель понеслись в разные стороны. Впереди всех скакал одетый в серое воин верхом на черном как смоль коне - лорд Гален!
- Путь свободен! - выкрикнул он и развернул жеребца, чтобы отразить мечом удар секиры подкравшегося сзади гхола.
Такк, подгоняя пони, ринулся в открытые ворота. Сзади скакали остальные.
Даннер тоже устремился к проходу, но тут метавшийся без всадника конь Хель налетел на его пони, и молодой баккан упал на землю. Он быстро поднялся на ноги и услышал крик "Даннер!". Оглянувшись, он увидел приближавшегося Патрела. Капитан нагнулся и протянул ему руку. Даннер схватился за раненую руку Патрела, вскочил впереди него в седло, и они выехали в ворота.
Оказавшись за последней стеной, Такк устремился на север. Но не успел он проехать и несколько десятков футов, как снова очутился в гуще сражения. Он оглянулся и увидел...
- Мой король! Мой король! - вырвалось у Такка. Аурион был со всех сторон окружен гхолами. Ураган неистово метался и вставал на дыбы. Лорд Гилдор пробивался к королю, прокладывая путь своим пылающим клинком.
Такк тоже попытался прорваться к своему господину, хотя и был безоружен. Но сражавшиеся люди и гхолы оттеснили его в сторону на самый край оврага. И прежде чем ему удалось пробиться к Ауриону, бледный как мертвец всадник метнул в него нож. Просвистев мимо варорца, лезвие вонзилось в шею его пони. Убитая лошадь рухнула прямо в овраг, увлекая за собой Такка. Баккан упал на черное дно оврага и потерял сознание.
Когда Такк наконец очнулся, он не мог сказать, сколько времени пролежал здесь. Шум битвы смолк. Вместо этого до Такка донеслись голоса рюкков, разговаривавших на слукском наречии. Они шли по дну оврага с факелами в руках. Затем он услышал другой звук - приближавшийся стук копыт! "Гхолы! - подумал Такк. - Они ищут оставшихся в живых!"
Схватив свой лук, Такк неслышно двинулся по оврагу на север, стараясь идти как можно быстрее.
Теперь овраг начал сужаться, и, наконец, Такк увидел впереди пологий склон. Он выскочил наружу и оказался на старинном кладбище. Баккан пробирался среди древних могильных насыпей и неожиданно вышел к кольцу из огромных каменных глыб. "Склеп Отрана!" - пронеслось у него в голове. И Такк побежал к одинокому, почти скрытому под снегом полуразрушенному строению. Дверь была сорвана рюкками, которые приходили сюда грабить курганы. Такк вошел внутрь, спустившись на три ступеньки вниз. Там, при тусклом свете, проникавшем через дверной проем, он разглядел гробницу. Она тоже была разворочена грабителями. Обломки мраморной крышки валялись на полу.
Голоса рюкков доносились все отчетливее. Такк внимательно осмотрел все вокруг в поисках какого-нибудь укрытия, но тщетно. "Стой! Гробница!" Он подбежал к открытому саркофагу. Там, покрытые многовековой пылью, желтели кости умершего давным-давно пророка. Его пустые глазницы, казалось, уставились прямо в сверкающие глаза Такка. Руки Страна были вытянуты вдоль тела, и каждая сжимала оружие: длинный серебряный нож, покрытый аталарскими рунами, который рюкки побоялись тронуть, и небольшую красную стрелу, сделанную из неизвестного, очень легкого металла. Она как раз подошла для варорского лука.
Крики приближались, и Такк прицелился. "Если они войдут сюда, во всяком случае один из них умрет раньше меня", - подумал он. Такк притаился за саркофагом. Послышался приглушенный стук копыт, и дверь распахнулась. Гхол! Такк изо всех сил натянул тетиву, ожидая, когда враг сделает хоть шаг.
Грубые голоса рюкков стали стихать. Такк заметил удалявшийся свет факелов, с которыми они рыскали в ночи в поисках добычи. Однако отблеск этих огней на секунду выхватил из темноты фигуру человека, стоявшего у входа: в одной руке он держал обломок клинка, выставленный вперед, словно нож, на шее у него сверкал золотой медальон, а сзади нетерпеливо переступал с ноги на ногу огромный черный конь.

Глава 6
ДОЛГАЯ ПОГОНЯ

- Лорд Гален! - воскликнул Такк, но человек продолжал осторожно продвигаться вперед, сжимая в руке обломок меча. Такк опустил лук. - Лорд Гален, - произнес он еще раз. - Я друг.
Несколько секунд показались Такку вечностью. Шум снаружи стал стихать, рюкки прошли мимо. Наконец человек заговорил:
- Друг? Но ты ростом с рюкка. Чем ты докажешь, что не лжешь?
- Лгу! - Такк пришел в ярость. - Я Таккерби Андербэнк, варорец из Боскиделла, а не какой-то там рюкк! - выпалил молодой баккан, выходя вперед. Его сапфировые глаза гневно сверкали в полутьме.
- Ваэрлинг! - Гален бросил на пол обломок клинка. - Простите меня, сэр Таккерби, но в наше время приходится быть подозрительным.
Агат тоже с удивлением смотрел на маленькое создание, прятавшееся в гробнице. Он с громким фырканьем вытянул вперед шею, наклонил голову и, казалось, остался вполне доволен тем, что увидел, хотя сам Такк был разгневан не на шутку.
Неожиданно он опустился на каменный пол.
- Сэр Таккерби, вы ранены? - спросил принц, опускаясь рядом с ним на колени.
- Нет, мой господин, - ответил молодой баккан. Но на нем лица не было, дрожащим голосом он произнес:
- Я только сейчас осознал, что чуть не убил вас, приняв за гхола.
- Значит, мы квиты, - улыбнулся Гален. - Потому что я был уверен, что передо мной рюкк. Что ж, неплохой повод для знакомства.
- И не говорите, ваше высочество. - Такк попытался улыбнуться, затем указал на Агата. - Если бы не ваш конь и не золотой медальон с локоном леди Лорелин...
- Лорелин! - Гален схватил Такка за плечи и тряхнул. - Она в безопасности? - спросил он срывающимся голосом.
Такк ответил, поморщившись от боли:
- Она уехала из крепости в сопровождении принца Игона и капитана Джарриеля. Караван направился на юг к Стоунхиллу, это было около недели назад, если мои подсчеты верны. После того как на крепость опустилась Зимняя ночь, я стал плохо ориентироваться во времени.
Принц отпустил Такка и встал.
- Простите меня за грубость, сэр Таккерби, - сказал он извиняющимся тоном. - Я не хотел причинить вам вреда. Просто я впервые за все это время услышал о своей любимой и чуть не потерял голову. - Гален протянул Такку руку, и тот, ухватившись за нее, поднялся с пола. - Я так счастлив, что встретил кого-то, кто может рассказать мне о ней.
- Вы даже счастливее, чем думаете, - ответил Такк, подбирая лук. Потому что, если бы не принцесса, которая рассказала мне о золотом медальоне, и не слова вашего отца о черном как смоль Агате, я бы точно убил вас вот этой самой стрелой, которую нашел в гробнице. - И Такк протянул ее Галену.
- Это ваша единственная стрела? - спросил принц. Такк кивнул. Гален поднял короткий обломок своего меча. - Не слишком-то мы хорошо вооружены: сломанный клинок и одна стрела.
- Нет, ваше высочество, здесь есть еще оружие, - сказал Такк, подходя к саркофагу, и достал покрытый древними рунами клинок. Он был такой длины, что вполне мог служить мечом варорцу, но в руках человека выглядел просто длинным ножом.
- Да он, оказывается, острый! - удивленно сказал лорд Гален, проводя по клинку большим пальцем. - Это руны силы, я не могу их прочесть, но они очень похожи на аталарские. Это давно забытый язык затонувшего королевства. Значит, это оружие аталов, легенды говорят, что когда-то они были самыми могущественными врагами Темных сил. - Лорд Гален протянул клинок Такку.
- Нет, лорд Гален, - сказал Такк. - Оставьте его себе и не забудьте захватить ножны. Я не умею обращаться с мечом и еще, чего доброго, поранюсь. Уж лучше я буду стрелять из лука. К тому же теперь мы оба вооружены, хотя я предпочел бы, чтобы мой колчан был полон стрел, а ваш меч - в три раза длиннее.
Гален подошел к открытой гробнице и достал ножны. Пока он вешал их на пояс, Такк успел заметить, насколько принц похож на своего отца, короля Ауриона, и на своего младшего брата. Сейчас Галену было около двадцати пяти лет, его юношеская красота уже сочеталась с мужественной зрелостью. Он был одного роста со своим отцом - около шести футов. У него, как у Игона, были каштановые волосы и светло-серые глаза. На нем была серая стеганая куртка и такого же цвета плащ. Голову защищал стальной шлем. Он пристегнул ножны от сломанного меча к седлу Агата и повернулся к Такку.
- Вы не знаете, где условились встретиться оставшиеся в живых защитники крепости?
- Вначале в долине Сражения, а потом двинуться в Стоунхилл, - ответил Такк. Вдруг на лице варорца отразилось беспокойство. - Лорд Гален, не знаете ли вы, что сталось с королем Аурионом? Удалось ли ему вырваться? Когда я видел его в последний раз, он был окружен со всех сторон. Я не видел, чем закончилась схватка, моего пони убили, а я вылетел из седла и потерял сознание.
Принц Гален помрачнел:
- Я тоже не знаю о судьбе своего отца, сэр Таккерби. Я видел его лишь мельком, но мне не удалось к нему пробиться. Всем сердцем надеюсь на лучшее, хотя то, что я знаю, оставляет мало надежды. Гхолов было слишком много, меня оттеснили в сторону, а мой меч сломался о шлем врага. Правда, прежде чем мне удалось достать новое оружие, люди вырвались из окружения и скрылись в восточном направлении. Но я не заметил среди коней Урагана. Однако, может, отец ускакал раньше. Я собрался отправиться вслед за всадниками, но тут рюкки стали прочесывать все вокруг в поисках тех, кто остался в живых, и я укрылся в этом склепе. Это все, что я могу сказать.
От этой гнетущей неопределенности сердце Такка болезненно заныло.
- Хотя я и был "глазами" короля совсем недолго, но успел его полюбить. Несмотря на то, что король Аурион - Верховный правитель, а мой отец всего лишь каменщик, они чем-то похожи.
- "Глазами" короля? - озадаченно переспросил лорд Гален. - Ты расскажешь мне об этом по дороге. А сейчас нам надо выбираться отсюда. Вокруг рыщут рюкки, и они вот-вот нагрянут сюда снова.
Они вышли из склепа и повели Агата между курганами. Потом вскочили на коня и, стараясь двигаться как можно тише, направились на северо-запад. У них была всего одна стрела, короткий аталарский клинок и собственное мужество. Но лорд Гален хорошо знал все здешние обходные пути. Они неслышно проскакали между пологими холмами, обогнули крепость Чаллерайн и устремились на юг. В конце концов, принц и Терновый лучник добрались до долины Сражения, оставив сожженный город позади.
- По моим подсчетам, ты со своим игрушечным луком уложил больше восьмидесяти врагов! - Лорд Гален отодвинулся от стола, удивленно глядя на своего попутчика. Такк молча кивнул. Мерцающее пламя свечи отбрасывало причудливые тени. Принц протянул руку и отломил еще кусок хлеба.
Много часов подряд они скакали в юго-западном направлении по Почтовой дороге. Когда они выехали на равнину, Такк сел впереди лорда Галена. Даже малейшее движение не укрылось бы от зорких глаз варорца, но никто не появлялся на пустынных землях. Только однажды Такку послышался вдалеке чей-то крик. Он внимательно огляделся, но до самого горизонта простиралась только покрытая снегом степь. Крик больше не повторялся, и вороной конь поскакал дальше. Агат был сильный и быстроногий, но любому коню нужен отдых. В конце концов, они добрались до заброшенной фермы, где нашли зерно, воду и сено.
Такк и Гален вошли в дом. Он был совсем крошечный, всего две комнаты: кухня и спаленка. Закрыв ставни, чтобы не было видно света, они зажгли свечу и обнаружили оставленную хозяевами еду: сушеные бобы, черствый хлеб и банку чая. Они развели огонь в кухонном очаге и поставили на него котелок с водой, сварили бобы и вскипятили чай. Эта нехитрая еда показалась им необыкновенно вкусной. Во время ужина они говорили о Зимней войне, как теперь стали называть войну с Модру.
- Когда отец впервые послал нас с Игоном разведать, что скрывается за Диммендарком, был теплый солнечный день. Вместе с четырьмя королевскими солдатами мы вначале проехали вдоль Черной стены, а затем углубились внутрь. - Гален прервал рассказ, доедая остатки бобов и хлеба. - Из солнечного летнего дня мы попали в морозную зимнюю ночь. Земля вокруг была покрыта снегом. Мы удивленно оглядывались по сторонам и не могли ничего понять. Затем мы выехали обратно на солнечный свет и забрали у сопровождавших нас солдат куртки, плащи и штаны, отправив их в крепость чуть ли не нагишом. Одевшись потеплее, мы вновь отправились в Диммендарк, чтобы хорошенько все разведать.
В течение двух дней нам не встретилось ни единого живого существа. Но на третий, проезжая по петлявшему ущелью, мы неожиданно наткнулись на целый отряд рюкков и хлоков. Игон тут же выхватил копье и метнул его в одного из врагов. Все произошло так быстро, что никто даже шевельнуться не успел. Думаю, мой брат станет могучим воином, когда возмужает.
Это была короткая, но яростная схватка. Игон уложил трех рюкков, а я одного рюкка и одного хлока. Остальные отступили и, вскарабкавшись вверх по скалам, исчезли в пещерах.
Мы поскакали назад, чтобы предупредить отца, и меньше чем через час выехали на солнечный свет. Теперь мы знали, что внутри Диммендарка Заклятие Адона не действует и слуги Модру могут свободно разгуливать там и днем.
Хотя мой отец разгневался, узнав, что я отослал назад солдат и, по его выражению, подверг Игона смертельной опасности, все же он был горд за нас и отправил со мной в Диммендарк сотню воинов для того, чтобы мы попытались выяснить планы Модру. Но Игона отец на этот раз с нами не отпустил, и брат очень переживал. Возможно, отец был прав, что не позволил ему поехать в Диммендарк. Семьдесят моих воинов были убиты гхолами. А те, кто остался жив, погибли во время последней битвы за крепость Чаллерайн. За что они отдали свои жизни? Сейчас мне кажется, что это была бессмысленная жертва. Ведь мы не смогли удержать крепость, и теперь войска Модру беспрепятственно двинутся на юг. - Принц тяжело вздохнул, отхлебнул еще чаю и выплеснул оставшуюся воду в огонь. - Я смертельно устал, пойдем спать.
- Ложитесь, лорд Гален, я буду караулить первым. К тому же мне нужно еще кое-что сделать, - сказал Такк, вынимая дневник из кармана своей фуфайки.
- Ах да, - улыбнулся Гален. - Тот самый дневник, о котором ты говорил. Возможно, когда-нибудь я попрошу тебя написать историю Зимней войны, потом, когда весь этот кошмар закончится.
Принц лег на лавку и заснул. А Такк принялся описывать все пережитое им за последние дни.
Утром они тронулись в путь, прихватив с собой остатки хлеба, бобов и зерна для Агата. Через некоторое время им попался еще один дом, внутри все было перевернуто и разбито, словно там произошло настоящее сражение. Такку это напомнило о том, что они увидели в доме Арло и Виллы в Боски. Казалось, все это было очень давно, хотя на самом деле с того дня прошло меньше двух месяцев. Тогда еще Хоб с Тарпи были живы, и Патрел с Даннером тоже. "Прекрати это! - сердито оборвал себя Такк. - Надо верить, что Патрел и Даннер спаслись".
Среди всего этого беспорядка Галену удалось отыскать немного еды, брюкву и сушеное мясо.
Они вновь поскакали на юг. Вечером они разбили лагерь в роще на подветренном склоне холма и развели небольшой костер, стараясь по возможности прикрыть его, чтобы огонь не был виден издалека.
На следующий день они наконец добрались до долины Сражения и поехали мимо холмов, возвышавшихся к западу от Почтовой дороги. Агат покрывал милю за милей, но варорец и человек часто спешивались, давая коню отдохнуть, и кормили его зерном, которое им удалось найти на заброшенных фермах.
За шесть часов они проехали около двадцати миль. Внезапно за очередным поворотом Такк увидел впереди какие-то силуэты.
- Лорд Гален, там на дороге что-то стоит, - сказал он тихо.
Гален осадил Агата.
- Что это может быть?
- Оно не двигается, похоже на обломки повозки. - Такк напряг зрение. Никого вокруг не видно.
- Пересядь назад, Такк, чтобы я мог в случае чего дать отпор врагу, скомандовал принц. Такк пересел назад и приготовил лук. Агат пошел шагом. Слушай меня внимательно, - сказал Гален. - Если там враги, мы будем или защищаться, или удирать. Если придется драться, тогда ты спрыгнешь на землю и выстрелишь из твоего смертоносного лука, но не забывай, что у нас только длинный нож и единственная стрела. Если будем удирать, держись как следует, потому что Агат несется как ветер.
Они двинулись дальше. Теперь уже было видно множество повозок, одни стояли на дороге, другие - на обочине. Все они были пустыми, некоторые обгорели, а остальные лежали на боку.
Наконец и лорд Гален тоже смог их разглядеть.
- Это караван с беженцами, - сказал он мрачно. Сердце Такка учащенно забилось. Они подъехали ближе, теперь Такк разглядел лежавших на снегу лошадей и человеческие тела.
- Лорд Гален! - воскликнул он. - Я вижу убитого коня Хель!
Гален пришпорил Агата, и они быстро доскакали до повозок, там они спешились и пошли между изувеченными, запорошенными снегом телами.
Срывающимся голосом Такк подозвал принца: на снегу, уставившись невидящими глазами в небо, лежал воин с копьем в груди.
- Лорд Гален, это капитан Джарриелль, а вот и Хаддон, ваш гонец. Это тот самый караван, с которым ехала леди Лорелин! - сказал Такк и разрыдался.
Страшная картина открылась их взору. Такк на негнущихся ногах брел вдоль дороги, осматривая повозки. Враг не пощадил никого - ни стариков, ни женщин. Но страшнее всего было видеть убитых детей. Не было сомнений в том, кто повинен в этом мерзком злодеянии. Они обнаружили несколько обезглавленных гхолов и мертвых коней Хель. Однако ни принца Игона, ни принцессы Лорелин среди убитых не было.
Гален вооружился мечом капитана Джарриелля и наполнил колчан Такка стрелами, которые нашел в одной из повозок. Они дошли до середины каравана, откуда тянулись на восток следы раздвоенных копыт.
- Это случилось пять дней назад, - сказал Гален, его глаза горели бешенством. - Учинив эту бойню, они скрылись на востоке.
- Но где же леди Лорелин и принц Игон? - спросил Такк.
- Этого я не знаю, - ответил Гален, разглядывая следы. - Возможно, Игону удалось вырваться и он ускакал в Стоунхилл вместе с леди Лорелин. Я не заметил среди убитых лошадей Ржавого. Или же их обоих захватили эти мясники Модру. - Гален ударил кулаком по ладони и заскрипел зубами от ярости. - Но теперь перед нами только один путь - ехать по этому следу! Если они захватили Игона и принцессу, мы найдем способ освободить их и отомстить подлым убийцам.
Гален направился к одной из повозок.
- Пойдем, Такк, нужно запастись едой, думаю, что погоня будет долгой. Они опередили нас на пять дней. - Гален вновь взглянул на тянувшийся к востоку след. - Но, клянусь честью принца, если понадобится, мы будем преследовать этих злодеев до самой Железной Башни.
Меньше чем через час они уже скакали на восток по следу гхолов. Такк и Гален раздобыли для Агата зерна, а для себя захватили только дорожных сухарей. Никакой другой еды они не взяли. Гален сказал:
- Нельзя сильно перегружать Агата, нам предстоит долгий путь. А вяленое мясо и даже бобы гораздо тяжелее дорожного хлеба и к тому же менее питательны. Главной проблемой будет отыскать для Агата воду, но, на худой конец, можно будет растопить снег.
Раздвоенные копыта коней Хель протоптали целую тропу, которая петляла по долине Сражения, но все же вела в восточном направлении. Агат то скакал легким галопом, то переходил на рысь; время от времени Гален и Такк шли пешком, давая коню отдохнуть.
Наконец они разбили лагерь в небольшой лощине. Агату дали зерна, а Такк принялся жевать сухой хлеб. Хотя он казался совершенно безвкусным, варорец быстро утолил голод.
- Во всяком случае, брюхо набить можно, - заключил он.
- Не бойся, малыш, на такой диете мы с голоду не умрем, - сказал Гален. Он тоже жевал сухари, растапливая над огнем снег в большой медной сковороде. - Хотя вкусовые качества этого хлеба оставляют желать лучшего.
Вскоре Гален лег спать, а Такк остался караулить. Пока варорец бодрствовал, он укорачивал большие стрелы, чтобы ими можно было стрелять из его лука. А когда лорд Гален проснулся, то увидел, что Такк сидит, склонившись над своим дневником.
Отдохнув, они вновь двинулись на восток. Зоркие глаза варорца всматривались в Зимнюю ночь. Но вокруг были только пустынные земли, залитые тусклым призрачным светом. И хотя теперь стало трудно ориентироваться во времени, Такк знал, что завтра будет двенадцатое июля, совершеннолетие Меррили, и первый день нового года. А Митгар стремительно скатывался в бездну хаоса.
На следующий день пошел снег. Гален торопился проехать по следу гхолов как можно дальше, пока не начнется сильный снегопад, который окончательно заметет тропинку. Они скакали на восток много часов подряд, а снег все валил и валил. И в конце концов, след стало разглядеть невозможно. Однако лорд Гален продолжал двигаться вперед. Такк не представлял, каким образом он находит дорогу, но знал, что они двигаются точно на восток, потому что все варорцы прекрасно ориентируются.
Впереди за снежной пеленой показались какие-то очертания.
- Деревья! Мы добрались до леса! - сказал Такк.
- Да, я вижу, - ответил Гален, потому что во время снегопада варорцы видят ничуть не лучше, чем люди. - Думаю, это лес Вейн.
Вейнвуд! Да это же древняя родина варорцев! Здесь они жили до того, как пришли в Боскиделл во время Великого переселения. Этот густой лес находится между Хартом и Рианом. Сейчас его могучие деревья были одеты в белый зимний убор.
- Пересядь назад, Такк, - сказал Гален. - Неизвестно, что нас ждет впереди.
Они поехали через лес, снег все не прекращался. Агат пошел шагом, пробираясь между густыми зарослями. Теперь их со всех сторон обступали старые дубы, за которыми виднелась небольшая поляна. Переехав через открытое пространство, они вновь оказались среди дубов.
- Кхельга! - раздался вдруг резкий окрик. Такк был изумлен, ведь команда прозвучала на древнем варорском языке, она означала: "Остановитесь и скажите ваши имена".
- Эллиль! (Друг!) - крикнул в ответ Такк и быстро зашептал принцу Галену: - Остановите Агата. Возможно, за нами следят множество глаз и на нас направлены стрелы.
Принц осадил коня.
- Кхельга! - вновь раздалась команда.
Такк соскользнул с коня, выступил вперед и, откинув капюшон, громко произнес:
- Я Таккерби Андербэнк, Терновый лучник из Боскиделла, а мой спутник принц Гален, сын Верховного правителя Ауриона.
- Что же вы сразу не сказали? - послышался голос откуда-то сверху. Такк поднял взгляд и увидел золотоглазого баккана, стоявшего на толстой ветви дуба. В руке он держал лук со вставленной стрелой. - Значит, вы из Боски, а это сам принц?
Такк кивнул, а лорд Гален улыбнулся - в первый раз за много дней.
- А я Баскин из Вестглада, это на юге, - представился молодой баккан. - Куда вы направляетесь?
- Сэр Баскин, - ответил лорд Гален. - Мы идем по следу большого отряда гхолов. Они совершили ужасное злодеяние, убив десятки беззащитных людей, и ускакали на восток, возможно захватив двух пленников. Должно быть, они проезжали здесь дней пять назад. Вы случайно не видели их?
- Нет, лорд Гален, - ответил Баскин. - Пять дней назад мы сражались с полчищами Модру и одержали победу. Сражение продолжалось три дня. Варорцы из Вейнвуда бились вместе с людьми из Стоунхилла и эльфами из Ардена славный это был союз. Враг не прошел через лес, теперь они повернули на восток, зализывая свои раны. Но те, кого вы преследуете, могли пройти незамеченными. - Баскин на некоторое время задумался. - Хотя, если кто-то и видел их, то, скорее всего, доложил об этом капитану Арбагону. Через пару часов меня сменят, и я смогу проводить вас в наш лагерь к капитану.
Гален и Такк сели под дубом, прислонившись спинами к его могучему стволу, и стали ждать. Снегопад все не прекращался. Прошел час, затем второй. Наконец верхом на маленьком пони появился баккан, который должен был сменить Баскина. Когда варорец увидел Такка и принца, его изумрудно-зеленые глаза широко раскрылись от изумления. Пока Баскин выводил своего спрятанного пони, они познакомились. Баккана звали Твиллин.
- Капитан Арбагон, которого вы ищете, сейчас уехал на восток, чтобы разведать, не затевают ли чего-нибудь враги. Но он скоро вернется, - сказал им лейтенант Пибб, командующий отделением, которое следило за этой частью леса Вейн. - Отдохните как следует. А потом Баскин проводит вас к капитану, и вы переговорите обо всем.
- Вам понравится Арбагон, - сказал Баскин. - Это великий воин. Теперь его называют Грозой рюкков, потому что много этих тварей пало от его руки. В разгар битвы он оседлал лошадь и бросился в самую гущу сражения, причем не на пони, а на настоящем коне. Должно быть, он действительно был страшен на этой огромной бестии.
Такк взглянул на Агата, шагавшего рядом: баккан не мог понять, как маленькому варорцу удалось справиться с таким большим животным.
После первого за эту неделю горячего ужина под охраной целого отряда варорцев Такк заснул мертвым сном. Однако всю ночь его преследовали кошмары, убийства, схватки, погони, но кто за кем гнался, этого он наутро уже не помнил.
Ночью снегопад прекратился. Но все равно след гхолов был безнадежно потерян. Такк проснулся с чувством тревоги: если гхолы действительно захватили принца Игона и леди Лорелин, то отыскать их теперь будет почти невозможно.
После завтрака Баскин повел их через Вейнвуд, по незаметным лесным тропинкам. Такк вновь сидел впереди лорда Галена, потому что в отделении для него не нашлось ни одного свободного пони.
Время от времени они шли пешком, потому что путь в лагерь капитана Арбагона был неблизкий. По дороге Баскин рассказывал о сражении в Вейнвуде, и порой его голос звучал как голос скальда.
- Три дня шло сражение. Вначале эльфам удалось заманить в ловушку рюкков и хлоков - те вынуждены были отступить к скалам, и на их головы посыпался град камней и бревен.
Но все же врагов было слишком много, и мы укрылись в лесной чаще. Здесь варорцы вели людей и эльфов потаенными тропами, припорашивая снегом следы, кроме тех, которые вели прямо к устроенным заранее засадам и ловушкам. Они хотели окружить нас. Но мы встретили их стрелами, копьями и мечами, а ведь рюкки не умеют драться в густом лесу, они не знают, как можно прятаться за стволами и перебегать от дерева к дереву, оставаясь незамеченным.
Так что из одной ловушки они угодили в другую. Первый день закончился. Рюкки убрались из леса зализывать свои раны. Но за ними следовали гхолы. От их зловещего воя у меня кровь застыла в жилах.
И вновь враги пришли в лес. На этот раз они пробирались вперед очень осторожно, а мы заманивали их в ловушки и скрытые ямы, стреляли по ним из укрытий, но все равно неприятель продвигался вперед, а мы постепенно отступали.
Так закончился второй день.
В конце концов, нам удалось завести их в густую дубовую чащу. Здесь их войско разделилось на несколько отрядов, и враги плутали, не зная, в какую сторону им идти, чтобы выбраться из леса. Это было нам на руку, и мы убили много врагов.
Гхолы пришли в ярость и ворвались в лес на своих черных конях Хель. Но люди устроили засаду. Внезапно они встали на пути гхолов, выставив вперед длинные копья. Бежать было слишком поздно, потому что сзади врага окружили светлые эльфы. В воздухе засверкали мечи, разрубая гхолов на части. Спастись удалось менее чем тридцати из ста гхолов.
Так закончился третий день сражения.
Враги повернули к Сигнальным горам, решив обойти стороной лес Вейн.
В этой битве враг понес тяжелые потери, но наших воинов - эльфов, людей, варорцев - пало гораздо больше. Не думаю, что мы сможем выдержать еще одно такое сражение. Но и Модру теперь тоже несколько раз подумает, прежде чем снова решится сунуться в наш лес.
Закончив свой рассказ, Баскин снова уселся на своего пони, Гален вскочил на Агата, потом помог запрыгнуть Такку, и они поехали через лес. Такк от всей души радовался победе, которую одержал Вейнвудский союз.
Падж, пони Баскина, довольно резво бежал по лесу, и они проделали тридцать миль, прежде чем разбили лагерь. За все время пути они не повстречали ни людей, ни эльфов, ни варорцев, но Такк чувствовал, что они в безопасности, как будто сам лес Вейн охранял их.
На следующий день они довольно скоро добрались до места, где был штаб Вейнвудского союза. Люди, эльфы и варорцы с любопытством смотрели на Такка и Галена, которые ехали на огромном черном коне вслед за пони Баскина.
Арбагон Феннер, капитан варорцев, грелся у костра. Он был невысокого роста, на три дюйма ниже Такка, с синими глазами и каштановыми волосами. Когда он узнал, что перед ним сам принц Гален, то послал за остальными капитанами. Вскоре пришел человек Боклеман Бройстер, хозяин гостиницы в Стоунхилле, и преклонил перед принцем колено. А вслед за ним появился высокий эльф Инарион, один из лаэнских воинов из Арденской долины. Они втроем возглавляли Вейнвудский союз.
- Я надеялся, что никогда не услышу таких печальных известий, - сказал Боклеман Бройстер, сделав такой жест, словно вытирал руки о передник, который привык носить, когда обслуживал гостей в гостинице "Белый единорог" в Стоунхилле. - Итак, Чаллерайн разрушен до основания. Что Модру собирается предпринять дальше?
- Чего бы он там ни надумал, сюда он вряд ли заявится после того разгрома, который мы ему учинили. - Арбагон встал во весь свой рост - три фута и три дюйма - и налил Такку еще чашку чая.
- А я вовсе в этом не уверен, малыш, - мягко возразил Инарион. - Мы сейчас для Модру как бельмо на глазу, думаю, он поспешит с нами расправиться и стянет сюда свои основные войска. Мы сражались на пределе наших возможностей, а ведь пока что мы столкнулись лишь с небольшим отрядом.
- Скорее всего, на вас напал отряд, который мы видели со стен крепости, - сказал Такк, вспоминая тот первый темный день, когда вражеские орды окружили Чаллерайн.
- Даже всем полчищам Модру, вместе взятым, не удастся выкурить нас из этой лесной чащи, - ответил Арбагон. - И не важно, сколько их будет.
- Но, Арб, - возразил Боклеман, - им даже не надо сюда приходить. Модру просто уморит нас голодом. Ты не можешь вырастить урожай Зимней ночью, так ведь? Он просто подождет, пока мы сами не выйдем отсюда.
- Может, ты и прав, Боклеман, - ответил Арбагон, - а может, и нет. Подумай, зачем Модру завоевывать Митгар, если у него не будет рабов, которыми он мог бы повелевать? А их нужно кормить. Этот холод не будет длиться вечно, Модру сам разгонит Диммендарк, когда поставит Митгар на колени. И тогда у нас будет еда, чтобы мы могли продолжать борьбу.
Инарион покачал головой и улыбнулся Галену:
- Сколько бы мы ни спорили, все равно нам не узнать, что замышляет Владыка Зла. Думаю, Модру не остановится перед тем, чтобы уморить голодом половину Митгара - и воинов, которые сражаются против него, и ни в чем не повинных жителей, потому что в Диммендарке не бывает ни весны, ни лета. С другой стороны, доводы Арбагона тоже вполне разумные: Модру, несомненно, стремится к тому, чтобы заставить все живые существа служить и поклоняться ему, но для этого он, во всяком случае, должен позаботиться о пище.
- В одном ты, безусловно, прав, лорд Инарион: никто из нас не знает намерений Модру, - сказал Боклеман. Затем он обратился к капитану варорцев: - Арб, у наших гостей есть к тебе вопрос. - Боклеман взглянул на принца Галена.
- Да, сквайр Бройстер, - ответил Гален. - Мы преследовали отряд гхолов, возможно, их около ста или даже больше. Они учинили кровавую бойню, напав на караван беженцев на Почтовой дороге к северу отсюда, в долине Сражения. И затем отправились на восток. Мы шли за ними, но из-за снегопада, начавшегося два дня назад, потеряли их след. Возможно, они захватили мою невесту, принцессу Лорелин, и моего брата, принца Игона.
- Захватили? - переспросили Боклеман и Арбагон в один голос. Инарион с сожалением покачал головой.
- Отряд гхолов действительно проехал в восточном направлении, - сказал эльф. - Это было в первый день сражения. Мы с отрядом всадников из Ардена приготовились принять на себя удар рупт и затем заманить их в лес, где были устроены засады. Мы увидели, что с запада скачет отряд гхулков, о котором вы говорили. Но мы не знали, что среди них есть пленные, и не стали биться с ними. Когда они проезжали мимо, мы уже отступали в южном направлении, уводя за собой противника в лес. - Сказав это, Инарион замолчал.
- Да, - продолжил Арбагон, - варорцы, стоявшие на постах, тоже заметили их. Они скакали на восток. Когда гхолов видели последний раз, это было пять дней назад, они поменяли направление и повернули на юг.
- А что находится к юго-востоку отсюда? - спросил Такк. - Куда они направлялись?
Арбагон взглянул на Инариона, затем сказал:
- Да много чего: Дикие холмы, Мрачный лес, Арденская долина, а дальше Рон и Гримволл. Но я перечислил лишь некоторые места, кто знает, куда они могли направляться.
Инарион глубоко задумался, затем сказал:
- Скорее всего, они держали путь в Мрачный лес. Это место издавна считалось местом обитания всякой нечисти. Вероятно, они мечтают вернуть себе прежние владения.
Арбагон указал на дорогу между двумя огромными соснами.
- Тогда вам нужно ехать по ней, - сказал он. - Эта дорога ведет к Сигнальным горам, а оттуда по равнинам к Мрачному броду через реку Кейр.
- Постойте! - перебил его Боклеман. - Те, кто стоял на страже, доложили, что видели одинокого всадника, который проскакал в том же направлении несколько дней назад.
- Человек или гхол? - взволнованно спросил лорд Гален.
- Этого я сказать не могу, - ответил Арбагон. - Мы думали, что гхол, но может, и человек.
Лорд Гален обратился к Такку:
- Сэр Такк, я должен ехать, и как можно скорее. А тебе лучше остаться в лесу Вейн. Здесь твои соплеменники, кроме того, у тебя будет еда и крыша над головой. А мне придется преследовать сотню врагов, и...
- Нет! - Такк вскочил на ноги. - Вы не можете оставить меня здесь, ведь я люблю леди Лорелин как сестру, а принца Игона - как брата. Если на нас нападут, вам может понадобиться мой лук. - В глазах молодого баккана стояли слезы. - Лорд Гален, если вы скажете, что Агату будет тяжело везти нас двоих, я поскачу следом на пони, а если не удастся раздобыть пони, побегу сзади. Но пешком или на пони, я все равно последую за вами, даже если отстану на несколько дней! - Такк начал опускаться перед принцем на колени, но Гален подхватил его прежде, чем он успел это сделать.
- Нет, Такк, - ответил Гален, - Агат вполне может везти нас обоих. Я попросил тебя остаться вовсе не поэтому. Я буду преследовать сотню гхолов, и кто знает, чем кончится эта погоня. Я не хочу подвергать тебя такому огромному риску: у меня слишком мало шансов на успех.
- Я должен напомнить вам, лорд Гален, - сказал Такк, поднимая свой лук, - что этим оружием я убил больше восьмидесяти рюкков. Знаете ли вы еще кого-нибудь, кто мог бы сказать о себе то же?
- Восемьдесят? - Арбагон широко раскрыл от изумления свои сверкающие синие глаза, а Боклеман прикрыл рукою рот.
- Я-то гордился тем, что убил восьмерых, - произнес Арбагон.
- А я девятерых, - добавил Боклеман.
- Думаю, принц Гален, что вы просто должны взять сэра Такка с собой, сказал Инарион. - Вы забыли о том, что вам понадобятся зоркие глаза варорца, это даст вам преимущество перед противником и...
Прежде чем Инарион успел договорить, в лагерь прискакал эльф.
- Лорд Инарион! - произнес он, соскакивая с коня. - Враги возвращаются! Они наступают со стороны Сигнальных гор!
Раздались звуки рога; человек, варорец и эльф поднялись, быстро подхватили оружие, надели шлемы и вскочили на коней, чтобы скакать на юг и встретить врага.
Инарион придержал своего серого боевого коня.
- Принц Гален, вы присоединитесь к нам или дождетесь нашего возвращения? Когда сражение закончится, мы вместе с нашими людьми отправимся с вами.
- Нет, лорд Инарион, - ответил Гален, - мы не можем задерживаться, да и вы не должны рисковать своими воинами, послав их за отрядом гхолов, даже не зная наверняка, есть ли среди них пленники. Вам понадобятся все силы, чтобы дать отпор врагу. Придет время, когда мы будем сражаться против Модру плечом к плечу, но этот день еще не наступил. - Гален поднял свой меч и произнес: - Да пребудет с вами сила!
Инарион пожал Галену руку.
- Если вам понадобится помощь, заезжайте в Арденскую долину, - сказал эльфийский правитель, поворачивая коня, и поскакал вслед за отрядом эльфов.
- Удачи! - крикнул капитан варорцев, а Боклеман Бройстер отсалютовал пикой.
Лорд Инарион в последний раз обернулся к Такку и Галену и начертил в воздухе руну. - Фиан инэт даириа! (Да будут прямыми ваши пути!) - выкрикнул он на прощание.
Вновь послышался звук рогов, земля задрожала от стука копыт, и в мгновение ока лагерь опустел. Остались только Такк, Гален и Агат. Черный конь нетерпеливо переступал с ноги на ногу, ему хотелось скакать вместе с остальными в бой, туда, откуда раздавались трубные звуки, эхом разносившиеся между могучими деревьями. Но вскоре даже эти далекие звуки стихли.
Наконец Гален повернулся к Такку.
- Пора, малыш, мы поскачем на юго-восток, хотя у нас и не много шансов снова отыскать след гхолов, - сказал он.
Они вскочили на Агата и направились к Мрачному лесу, оставив позади пустой лагерь.
Они ехали в течение многих часов между деревьями древнего леса Вейн, по дороге, которую указал им Арбагон. Наконец они миновали лес, перед ними возвышалась цепь Сигнальных гор, тянувшаяся от Риана до Харта. Со временем под воздействием ветров и дождей они превратились в пологие холмы, но кое-где на вершинах самых высоких из них еще остались старинные сигнальные башни. Там зажигались костры во время первой войны с Гифоном четыре тысячи лет назад. Сейчас Митгар тоже был окружен врагами - Модру, слуга Гифона, вновь развязал войну, - однако никто больше не разводил костры на вершинах Сигнальных гор. Но даже если кто-нибудь и попытался бы, свет пламени все равно потонул бы в темноте Диммендарка. Все это Такк записывал в своем дневнике, сидя близ маленького лагерного костра у подножия одного из холмов.
Гален разбудил Такка, и они позавтракали дорожными сухарями, запив их водой. Дорожный хлеб ужасно надоел Такку, но он безропотно жевал его, задумчиво глядя на холмы. Агат тоже устал от вынужденной диеты и с неохотой жевал зерно. Гален улыбнулся им обоим.
- Знаю, что вам не по вкусу такая еда, - сказал принц. - Нам предстоит поститься еще много дней. Так что остается жевать сухари, Такк, и есть зерно, Агат, мечтая об ароматном жарком и сочном клевере.
- Я бы сейчас не отказался и от клевера, - вздохнул Такк.
Лорд Гален рассмеялся, и Такк тоже захохотал. Повеселев, они свернули лагерь и отправились дальше.
Они миновали Сигнальные горы, и теперь перед ними расстилалась бескрайняя равнина. Такк всматривался в даль, но вокруг был только снег, поблескивавший в мерцающем призрачном сиянии Зимней ночи.
- Если бы здесь был Патрел, он порадовал бы нас веселой песенкой, сказал Такк, и его лицо при этих словах стало мрачным. - Я надеюсь, что ему и Даннеру удалось вырваться, да и остальным варорцам из Боски тоже. Не много наших пробилось к воротам, я видел только восьмерых и думаю, что в живых осталось еще меньше.
- Я не видел никого из твоего народа за спинами у всадников, которые ускакали из крепости, но я сражался, и у меня было не слишком много времени смотреть по сторонам.
- О, мой господин, я не вынесу, если окажется, что я единственный, кому удалось спастись. - В глазах Такка заблестели слезы, и много миль они ехали молча.
Агат нес их все дальше и дальше на восток к долине реки Кейр. Теперь местность начала уходить вниз, и несколько часов они скакали по склону. Наконец было решено разбить лагерь, хотя они так и не достигли реки. Такку не терпелось добраться до берега, но нужно было дать коню отдохнуть, тем более что они не знали, сколько продлится погоня. До сих пор они еще не обнаружили никаких следов гхолов, но лорд Гален сказал:
- Если они направлялись в Мрачный лес, там мы, во всяком случае, обнаружим следы их лагеря. Они добрались сюда прежде, чем закончился снегопад, но даже если бы мы обнаружили следы здесь, все равно было бы неизвестно, куда они затем повернули, на север или на юг, так что продолжить преследование можно, лишь узнав, где они перешли реку.
Через три часа после того, как они свернули лагерь, Такк увидел далеко впереди деревья: это была кромка леса, тянувшегося вдоль берега реки Кейр.
- Посмотри, где просека, - сказал Гален. - Мрачный брод как раз там.
Такк долго всматривался в даль и, наконец, сказал, указав налево:
- Нам в ту сторону.
Они ехали вниз по склону, и теперь Гален тоже увидел деревья. Когда они повернули на север, Такк напряг зрение, стараясь заметить какие-нибудь признаки жизни. Но нигде не было заметно никакого движения, по заснеженной долине скакал лишь черный конь с двумя седоками.
Неожиданно Гален осадил Агата, спрыгнул на землю и опустился на одно колено. Такк посмотрел и тоже соскользнул с седла. На снегу они увидели следы копыт, тянувшиеся с запада на восток.
- Всадник проехал здесь несколько дней назад, - сказал Гален. - Теперь уже невозможно определить, была ли это лошадь или конь Хель, неизвестно даже, куда всадник направлялся, хотя мне все же кажется, что он ехал на восток, к Мрачному броду.
Такк посмотрел на едва заметные отпечатки и удивился тому, как Гален смог определить, что всадник двигался на восток.
Они вновь сели на Агата и поехали по следу. Вскоре они прискакали к броду. Здесь берег полого спускался к реке, а в других местах круто обрывался у самой воды. Перед ними лежала замерзшая река. Когда черный конь ступил на чистую поверхность льда, Такк вспомнил лошадь королевского посланника у Мельничного брода, убитого валга и беднягу Тарпи. Копыта Агата застучали по льду, и сердце Такка сжалось, он вздохнул с облегчением только тогда, когда они добрались до противоположного берега.
Гален вновь спешился и стал внимательно рассматривать снег. След копыт уходил влево, на северо-восток. Наконец лорд Гален произнес:
- Посмотри, Такк, ты видишь небольшие вмятины на снегу? Они тоже тянутся на север, здесь явно проехал большой отряд. Думаю, это след гхолов, когда они добрались сюда, снегопад еще не прекратился.
Агат вновь поскакал вперед, с каждой милей следы становились более и более отчетливыми. Теперь одиночный след уже нельзя было разобрать среди других. Но в сердце Такка опять пробудилась надежда, ибо они вновь вышли на след гхолов.
- Впереди я вижу деревья, - сказал Такк, вглядываясь в темноту. Следы гхолов ведут туда.
- Это и есть Мрачный лес, Такк, - ответил лорд Гален. - Доедем туда и разобьем лагерь.
Разбить лагерь в Мрачном лесу? При одной мысли об этом по телу Такка побежали мурашки. Даже в прежние дни этот холмистый лесной край считался едва ли не самым опасным местом. Много историй и слухов ходило о том, как в этом лесу пропадали одинокие путники и даже небольшие группы путешественников. На большие купеческие караваны с вооруженной охраной ночью нападали ужасные монстры, едва видимые в темноте, так что не многим из тех, кто оказывался в этих местах, удавалось благополучно миновать их. Этот лес предпочитали обходить стороной все, кроме искателей приключений и тех, кто мечтал стяжать себе славу совершением подвигов. Почти все они сгинули здесь, так и не насладившись плодами своих побед. Однако семьдесят лет назад лаэнские воины сумели изгнать из этих мест все ночное отродье, и с тех пор никто больше не видел здесь никакой нечисти. Но теперь, под покровом Зимней ночи, Модру вполне мог вернуть в этот лес прежних его обитателей.
Они уже некоторое время ехали под сводом могучих деревьев, и лорд Гален решил остановиться на ночлег. Пока Такк караулил, любой, даже самый тихий, звук заставлял его вскакивать и, напрягая зрение, с тревогой вглядываться в темноту. Но, несмотря на все опасения, он, едва лишь пришла его очередь ложиться спать, тут же погрузился в глубокий сон без сновидений.
Такку показалось, что он едва опустил голову на подушку, когда принц разбудил его, тормоша за плечи.
- Вставай, Такк, нам пора, - сказал Гален, протягивая варорцу сухари и кожаную флягу с водой.
Такк уселся у огня и принялся завтракать, глядя, как Агат печально жует зерно.
- Эх! - вздохнул он. - Ни поспать вволю, ни поесть, ни согреться как следует. Да еще этот лес, где за каждым деревом прячется по монстру. Разве это жизнь, Агат?
Вороной конь скосил глаз на варорца и замотал головой. Такк и Гален покатились от хохота. Такк отряхнул снег со спальных мешков и одеял, Гален убрал их в седельные сумки, и они вновь сели на Агата и снова пустились в погоню.
Варорец, человек и вороной конь пробирались мимо черных деревьев Мрачного леса. Теперь Такк сидел позади Галена, потому что в этой чаще они видели одинаково, а с врагом они могли столкнуться в любую секунду.
Следы гхолов вели теперь прямо на восток и стали совершенно отчетливыми, потому что ветра в лесу не было, а снегопад больше не начинался. Наконец они выехали из чащобы.
Десять миль они скакали по открытой местности, теперь Такк вновь пересел вперед. Через некоторое время показались деревья, и они вновь въехали под своды Мрачного леса.
- Лорд Гален! Что-то лежит на снегу впереди. - Такк напряг зрение, но не смог определить, что это такое. - Больше ничего не видно, кроме какого-то темного куля.
Агат бежал легким галопом, и вскоре Гален тоже увидел лежавший на снегу предмет.
- Я думаю, это тело, - сказал он.
Они подъехали ближе, и Такк убедился, что принц был прав. Гален остановил коня и соскочил с седла. Такк тоже спрыгнул на землю и с бьющимся сердцем подошел к трупу, лежавшему лицом вниз. Опустившись на колени, Такк дрожащими руками взял его за плечи и перевернул, боясь того, что сейчас увидит.
- О-о! - вскрикнул он и отпрянул назад, потому что на него уставились мертвые черные глаза одного из людей-трупов.
- Он мертв, Такк, гхол мертв, хотя никаких следов оружия не видно. Гален поднялся и посмотрел на варорца. - Как он был убит, я не знаю.
- Я ужасно перепугался, - признался Такк. - У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Не знаю, что я ожидал увидеть, но уж никак не мертвого гхола. - Такк взглянул на бледное лицо с кроваво-красной полоской рта и вздрогнул. - Почему он здесь? Что он делал? - спросил варорец, но человек ничего не сказал в ответ.
Теперь лорд Гален принялся осматривать все вокруг. Под деревом он обнаружил кострище, снег был примят.
- Здесь они разбивали лагерь, - сказал Гален и поднес к носу уголек. Проклятие! - выругался он, отбрасывая головешку. - Судя по этому костру, мы не нагнали их ни на один день. Они останавливались здесь четыре или пять дней назад. - Гален глубоко задумался. - Если бы у нас было больше коней, мы бы двигались быстрее, а так нам все же придется разбить здесь лагерь, потому что Агат не может скакать без отдыха.
Ведь он не из железа, как сказочный конь Даргана. Тем не менее, мы проехали на Агате около четырехсот миль из крепости Чаллерайн до этого места, и, возможно, ему придется везти нас еще столько же, прежде чем мы достигнем цели.
Они разбили лагерь и устроились на ночлег. Лорд Гален взял свой меч и пошел к тому месту, где лежал гхол. Когда принц вернулся, его меч был черным от крови.
- Я должен был удостовериться, что он мертв, - сказал Гален. Такк содрогнулся, но понял его.
На следующий день они выехали из леса. Следы теперь вели на север.
- Они направлялись в сторону гор, - сказал Гален, - но каких именно, я не знаю. На севере сходятся три горные цепи: Гронфанг, Ригга и Гримволл. Там также лежит ледяное Грювенское ущелье, которое эльфы называют Креген, оно ведет в Грон, древние владения Модру.
Они ехали все дальше и дальше, местность начала постепенно подниматься, и вскоре путники достигли холмов, за которыми возвышались горы. Через одиннадцать лиг - тридцать три мили - они разбили лагерь, на этот раз у подножия гранитных скал.
Лорд Гален заснул, а Такк достал свой дневник и принялся писать. Когда он поднял глаза, то увидел прямо перед собой двух эльфов, чьи обнаженные мечи сверкали в отблесках костра.
- Эй! - воскликнул Такк, вскакивая на ноги. Услышав его возглас, Гален поднялся и схватился за меч.
- Кест! (Стойте!) - скомандовал один из эльфов, подняв клинок, но принц, увидев перед собой эльфов, воткнул свой меч в снег.
- Не двигайтесь, - сказал воин. - На вас направлены лаэнские стрелы.
- Но подождите! - крикнул Такк, подходя ближе к костру. - Мы друзья!
- Ваэрлинг! - удивленно воскликнул второй эльф.
Они отступили немного назад, но мечей не опустили.
- Кто вы такие и что вас привело сюда? - спросил один из них.
- Моего товарища зовут Таккерби Андербэнк, он ваэрлинг из Боскиделла, страны, что находится за Терновой стеной. Он Терновый лучник, победитель рюкков. Он служил в отряде Верховного правителя Ауриона, а сейчас сопровождает меня. Мы преследуем гхолов, которые десять дней назад убили множество беззащитных людей.
- А как твое имя? - Один из эльфов опустил меч.
- Я Гален, сын Ауриона, - ответил принц. Эльфы убрали клинки в ножны и дали сигнал остальным.
- Я Дуорн, а это Тилларон, нас послали узнать, кто вы, потому что вы разбили лагерь у самых наших ворот.
- Но... как... Я не слышал, как вы подошли, - пробормотал Такк. Хороший же я страж, нечего сказать.
- Не вини себя, малыш, - сказал Тилларон. - Эльфы могут двигаться еще более бесшумно, чем ваэрлинги. - Он подмигнул, и его смех эхом отозвался среди скал.
- Может быть, вы скажете тогда, кто послал вас и где мы находимся? спросил лорд Гален.
- Нас послал капитан Элариа, - ответил Дуорн. - А стоим мы у входа в Арденскую долину.
- В Арденскую долину? - изумленно переспросил Такк. - Лорд Инарион говорил, что мы можем заехать туда, если нам понадобится помощь. Но мне казалось, что Арден гораздо южнее, туда ведет Пересекающая дорога.
- Так оно и есть, малыш, - ответил Тилларон. - Но долина тянется с юга на север, и совсем недалеко, менее чем в лиге отсюда, вы сможете отдохнуть в тепле и подкрепиться горячей пищей.
Такк и Гален свернули лагерь и закидали снегом костер. Они пробирались пешком между валунами, и Гален вел Агата под уздцы. За частыми соснами Такк с удивлением увидел вход в пещеру. Выставив вперед руки, они шагнули в темноту под каменные своды.
- Вытяните левую руку и идите по стене, - услышали они. - Не опасайтесь за ваши ноги или головы, пол здесь ровный, а потолок - высокий. Нам нужно пройти всего пятьсот шагов в этой темноте. Мы не зажигаем здесь факелы, потому что свет могут увидеть враги.
Такк насчитал девятьсот шагов, прежде чем они вышли из тоннеля, но он и предполагал, что его шаг почти в два раза короче, чем шаг высокого лаэна. Он увидел перед собой глубокое скалистое ущелье, по дну которого протекала река, сейчас скованная льдом. Вниз вела узкая извилистая тропа. На берегу между соснами стояло несколько невысоких строений.
Они начали спускаться по тропинке, звук рога возвестил о прибытии гостей, и, наконец, они добрались до центрального здания. Эльф увел Агата, а Такк с принцем Галеном вошли внутрь. Они сразу же ощутили уютное тепло и ароматный запах еды. Просторный зал был освещен желтыми лампами, а в очагах у стен плясали веселые язычки пламени. Все повернулись к вошедшим, эльфийский правитель поднялся, чтобы поприветствовать гостей.
Такк и Гален скинули плащи и теплые фуфайки, и собравшиеся увидели двух прекрасных воинов. Такк стоял перед ними в своих сверкающих серебряных доспехах, а принц Гален - в ярко-красной шелковой рубашке. Лорд Гален взглянул на варорца и улыбнулся, а Такк улыбнулся в ответ. Они еще не видели друг друга в таком одеянии, поскольку всю дорогу не снимали невзрачной верхней одежды.
Эльфы начали удивленно перешептываться: люди, а тем более ваэрлинги были редкими гостями в Арденской долине.
- Лорд Таларин, - сказал Дуорн так, чтобы все слышали. - Я привел принца Галена, сына короля Ауриона, и сэра Таккерби Андербэнка, ваэрлинга из Боскиделла.
Таларин поклонился, а затем повернулся к эльфийке, стоявшей рядом, и произнес:
- Принц Гален, сэр Таккерби - это леди Раэль.
Такк поднял глаза и изумленно вздохнул, потому что леди Раэль была так же прекрасна, как Лорелин. Она была стройна и грациозна, ее золотые волосы были перехвачены лентами, а темно-синие глаза смотрели доброжелательно и светло. Она улыбнулась Такку, и его сапфировые глаза засверкали.
- Вы должны несколько дней отдохнуть у нас и набраться сил, прежде чем снова трогаться в путь, - сказала эльфийка.
- Ах, моя госпожа, при всем нашем желании мы не можем, - ответил Гален. - Но сегодня мы с удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством, подкрепимся и отдохнем под охраной лаэнских воинов...
- И, если можно, примем ванну, - перебил Такк.
- Да, это будет нелишним, - улыбнулся лорд Гален. - Но завтра утром мы должны покинуть вас и вновь скакать по следу гхолов.
- По следу гхулков? - воскликнул Таларин. - Тогда вам стоит поговорить еще с одним нашим гостем, вероятно, он сможет вам сообщить полезные сведения.
Таларин вышел во двор и повел Такка и Галена в другое здание. Пока они шли, Такк услышал звуки рога, возвещавшего о прибытии очередного гостя, и заметил, что вниз по тропе спускается всадник-эльф.
Но все внимание Такка было сосредоточено на том, что говорил лорд Таларин:
- Мы нашли его три дня назад лежащим в снегу между скалами, он был ранен отравленным клинком, и у него началась лихорадка. Он замерз бы, если бы наш патруль случайно не наткнулся на него. Конь принес юношу почти к самому входу в долину, но он не удержался в седле. Сколько он пролежал на снегу, я не знаю, но, когда его принесли сюда, он был при смерти. Однако в бреду он то и дело говорил о гхулках, так что, вероятно, вы сможете что-то выяснить, даже если он не придет в сознание.
Они вошли в здание и оказались в хорошо освещенном коридоре. Эльфийский лекарь приветствовал лорда Таларина.
- Как юноша? - спросил он.
- Жар уже начал спадать, думаю, он скоро очнется. - Эльф с удивлением посмотрел на Галена и Такка, однако вновь обратился к лорду Таларину: - Но жизнь юноши все еще в опасности, он очень слаб, и пройдет не менее двух недель или даже месяц, прежде чем силы к нему вернутся. Благоприятный исход возможен лишь в том случае, если снадобья Дара Раэль нейтрализуют яд, потому что его ранили отравленным клинком.
- Лорду Галену все равно нужно его повидать, потому что он может сообщить принцу важные сведения, - сказал Таларин, открывая дверь.
Такк с сильно бьющимся сердцем вошел в комнату, в которой горело несколько свечей. На кровати, повернувшись лицом к стене, лежал молодой человек и плакал.
Гален тихонько позвал:
- Игон.
Принц Игон повернулся к брату.
- Гален, о Гален, - сказал он, рыдая, - они захватили Лорелин.
Такк присел на скамью у стены, а лорд Гален прижал к себе брата, по щекам всех троих струились слезы. Желтый свет свечей заливал комнату, лорд Таларин молча стоял у двери. Гален осторожно положил брата на подушки и подозвал лекаря, потому что юноша вновь потерял сознание.
Пока лекарь стоял, склонившись над кроватью, послышались чьи-то шаги, и лорд Таларин вышел в коридор. За дверью раздались приглушенные голоса, и через несколько секунд в комнату вошел Таларин вместе с еще одним эльфом, одетым в дорожный плащ. Такк взглянул на него.
- Лорд Гилдор! - воскликнул он. Гален обернулся к лорду Гилдору; эльф сжимал что-то в руке.
- Я привез тебе горестное известие, король Гален. - Эльф шагнул вперед, протягивая принцу алую глазную повязку. - Аурион Красноокий погиб.
Такк словно окаменел. Из-за слез он ничего не видел вокруг.
Наконец Гален заговорил:
- Мой отец убит, мою невесту захватили гхолы, мой брат ранен отравленным клинком. И вся земля потонула во мраке Модру. Для всего Митгара наступили страшные дни. И я стою перед тяжелым выбором.
- Король Гален, - сказал лорд Гилдор, - теперь судьба всего Митгара зависит от вас. Вы должны ехать на юг и возглавить войско.
- На север! Скачи на север! - воскликнул Игон, приходя в себя. - Спаси ледиЛорелин!

Книга вторая
Тени судьбы

Дни прошли, и Темные дни опустились на нас.
Гилдор Золотая Ветвь
22 декабря, 4Э2018 

Глава 1
В ПЛЕНУ

Через два дня после прихода тьмы в крепость Чаллерайн леди Лорелин уехала на юг с последним караваном. Повозка медленно спускалась с горы, и принцесса молча плакала, в то время как её старая служанка Сариль болтала о всяких пустяках и жаловалась на неудобный экипаж. В этот момент принцесса нуждалась в поддержке и утешении, даже если бы это и не исцелило её сердце, полное отчаяния. Но Сариль, казалось, не обращала внимания на рыдания госпожи, не чувствовала молчаливой боли девушки, которая глядела ослепшими от слез глазами на оставшиеся позади холмы. Она лишь протянула принцессе платок, когда та не смогла найти своего.
Повозка, последняя в ряду сотен других, со скрипом двигалась вперед по уходившей на юг Почтовой дороге. Огибая холмы, повозки направлялись вниз, к заснеженным равнинам. Наконец Лорелин перестала плакать и преклонила колени на одеяле у откидного борта, глядя назад, в сторону крепости, и не говоря ни слова.
Время шло, и мили медленно тянулись под хлопанье полотняной завесы, потрескивание досок, звон упряжи, топот конских копыт, однообразные крики возниц и перекрывавший все эти звуки скрип оси и окованных железом колес, которые катились по обледеневшему снегу.
Ближе к вечеру караван взбирался на пологий холм, склоны которого были засыпаны снегом. Взгляд Лорелин все ещё был прикован к далекой крепости на севере. Наконец повозка достигла вершины холма и начала спускаться, и Чаллерайн полностью скрылся из виду.
- Ох, Сариль, боюсь, я совсем испортила твой платок, - сказала Лорелин, поворачиваясь к своей спутнице и протягивая ей скомканный кусочек полотна.
- Не волнуйтесь, миледи, - ответила Сариль, забирая платок. - Ой! Какой же он мокрый! Этих слез хватило бы на несколько лет.
Она взяла платок двумя пальцами.
- Лучше встряхнем его, а то он превратится на морозе в льдинку, твердую, как камень.
- Брось, пусть он замерзнет, - печально ответила Лорелин. - Лед - не слезы. Не буду больше плакать. Может, Модру и всемогущ, но...
При упоминании врага из Грона Сариль сделала быстрый жест рукой, словно написала в воздухе руну, защищавшую от Зла.
- Думаю, миледи, это имя лучше не называть - я слышала, даже простое упоминание привлекает его темную силу на говорящего, подобно тому как магнит притягивает железо.
- Сариль, - выбранила её Лорелин, - не говори ерунды: что ему может быть нужно от женщин, детей, стариков и больных?
- Не знаю, миледи, - ответила Сариль с сосредоточенным лицом и покосилась через плечо, словно опасаясь, что кто-то мог подкрасться издали, - и все же я видела собственными глазами, как магнит притягивает железо, и знаю, что это правда. Так что нет причин сомневаться, что и другое столь же верно.
- Да нет же, Сариль, - ответила Лорелин, - одно вовсе не предполагает другого.
- Может быть, и нет, миледи, - ответила Сариль немного погодя, - и все же я бы не стала искушать его.
Они больше не говорили об этом, но слова Сариль, казалось, продолжали звучать в сознании Лорелин весь этот день.
На закате они разбили лагерь в двадцати двух милях к югу от горы Чаллерайн. Хотя возницы несколько раз останавливали караван по дороге, чтобы покормить лошадей и дать им отдохнуть, эти привалы не шли ни в какое сравнение с ночлегом в лагере. И теперь, когда караван остановился, Лорелин прошла туда и обратно по всей его длине, составлявшей около двух миль, разговаривая с людьми и стараясь их подбодрить. Ей встретился принц Игон, который был занят тем же.
Когда принцесса наконец вернулась к костру у своей повозки, Сариль уже приготовила жаркое. Раненый Хаддон грелся, сидя поблизости на бревне, и ел, несмотря на увечную руку, с волчьим аппетитом. Лицо его было бледным и изможденным.
- Миледи, - сказал он, пытаясь встать, когда принцесса внезапно появилась из темноты, но Лорелин остановила его.
- А теперь, воитель Хаддон, - сказала принцесса, беря миску с едой и чашку травяного чая и усаживаясь рядом с солдатом, - поговори со мной о моем господине Галене, ведь ты знаешь, как мне хочется услышать о нем.
И до глубокой ночи Хаддон рассказывал о том, как сражалась на севере сотня Галена. Пока он говорил, к костру подошли лорд Игон и капитан Джарриель, сопровождавший его повсюду. Глаза Игона сверкнули в темноте, когда он услышал о попытке найти во тьме армию Модру.
- Мы ехали мимо Серебряных холмов к горам Ригга, - сказал Хаддон, погрузившись в воспоминания, - но ничего не нашли: мрак Модру скрыл все. Мы повернули на север, в сторону Бореальского моря, и, наконец, наши поиски принесли плоды, но плоды горькие, ибо мы обнаружили огромные полчища, которые двигались на юг по опасной местности вдоль границ Ригга. Из темных ущелий и глубоких пещер в тех мрачных скалах они выходили тучами, и число их все время росло. С ними были валги, бежавшие вдоль флангов, и мы не могли подойти близко: эти темные звери почуяли бы нас издалека и предупредили врага раньше, чем мы смогли бы укрыться. Король Аурион называл их псами Модру.
Хаддон умолк на минуту, пока Сариль, которая слушала с расширившимися глазами, наполняла чашу воина.
- Мы послали гонцов в Чаллерайн, - продолжал Хаддон, - чтобы известить короля о нашествии.
- Ни один не доскакал, - мрачно сказал Игон, покачав головой.
- Значит, они были убиты в пути, мой принц, - ответил Хаддон, протягивая вперед руку на перевязи. - Раз валги загрызли Бедера и чуть не сделали того же со мной, то, вероятно, их добычей стали и те, кто был послан с вестью в крепость.
- Принц Игон говорит, что ты рассказывал о гхолах, - сказал капитан Джарриель.
- Да, - ответил воин, задумчиво глядя своими глубоко посаженными глазами, - гхолы там есть, и они ездят на конях Хель. Много раз они нас преследовали, но лорд Гален всегда ускользая от них, даже в снегах. Принц умен и хитер, как лиса. Мы выжидали благоприятного времени для удара, когда поблизости не было бы валгов и небольшой отряд отстал от войска. Тогда мы налетали на них, подобно ударам молота Адона. Мы мчались назад, и кони Хель преследовали нас, но вороной жеребец лорда Галена летел на север, и мы за ним. Мы скакали по утоптанному снегу, стараясь спутать следы своих и вражеских коней. Так мы неслись и вскоре скрывались за холмами и среди скал, наблюдая за гхолами из-под покрова призрачной мглы, насланной самим врагом.
- Ты хочешь сказать, что их зрение не лучше нашего? - Казалось, принц Игон удивлен. - Я думал, все ночное отродье хорошо видит в темноте.
- Не знаю, могут ли они видеть в обычной темноте, но лорд Гален говорит, что призрачная мгла ослепляет их глаза так же, как и наши. Хаддон допил чай. - Это я точно знаю, я сам не вижу во тьме дальше чем на две мили, и даже на этом расстоянии все расплывается: движение войска, много гхолов на конях Хель и иногда склон горы - только это я мог разглядеть издалека. Даже более близкие предметы в этой мгле невозможно было рассмотреть в деталях: в нескольких шагах уже не различаешь цвета.
Принц Игон кивнул: он тоже знал, что такое Зимняя ночь.
- Я слышала, эльфы видят дальше всех смертных, - сказала Лорелин. Возможно, их взгляд пронзает даже тьму.
- Не исключено, миледи, - ответил Хаддон, - и все же необыкновенные глаза надо иметь, чтобы видеть в такой мгле.
Необыкновенные глаза. Непрошеный образ возник в уме Лорелин: принцесса внезапно представила, как Такк пристально глядит на неё своими широко раскрытыми сапфировыми глазами, и она подумала о глазах-самоцветах маленького народца.
На рассвете беженцы наскоро позавтракали, в то время как возницы запрягали лошадей. Лорелин помогла лекарю наложить мазь и свежую повязку на раненую руку Хаддона, и врач объявил, что уже можно отказаться от перевязи. С педантизмом, свойственным людям его ремесла, он попросил воина быть осторожным. В ту ночь, когда происходила битва, рану прижгли раскаленным лезвием клинка, чтобы вытянуть яд или, по крайней мере, приостановить его действие до рассвета. Сейчас оставалось долечить ожог и рану: дневной свет и заклятие Адона обезвредили яд валга.
Скоро все было готово, и по сигналу рожков караван снова отправился в путь, продолжая двигаться на юг по Почтовой дороге - от крепости Чаллерайн к долине Сражения, Каменному холму и дальше. Весь день повозки трясло по обледеневшей дороге, и для Лорелин короткие остановки были желанным отдыхом.
Она редко виделась с Игоном: вместе с капитаном Джарриелем он скакал впереди, чтобы первым получать вести от разведчиков из сопровождения каравана.
Но Сариль составляла компанию принцессе, и они коротали вечерние часы за разговором, утром же раскладывали гадальные карты. Однако сегодня игра не оправдывала ожидания Лорелин: чем дольше они играли, тем больше ей становилось не по себе. Хотя набор Солнц нес только добрые предзнаменования, её глаза искали лишь четыре Меча и Темную Королеву, и принцесса вздрагивала всякий раз, когда переворачивалась карта. Наконец она попросила Сариль прекратить игру, больше не находя в ней удовольствия.
К вечеру следующего дня Лорелин, по своему обыкновению, сидела и пристально глядела из-за полотняной завесы назад, на убегавшую вдаль дорогу. Начинались округлые степные холмы - караван приближался к границам долины Сражения. Позади остался немалый путь, и принцессе начало казаться, что они в безопасности.
Внезапно её взгляд уловил движение бегущей лошади, и она услышала звук рога: это был один из разведчиков, скакавший во весь опор, чтобы нагнать караван. Скоро он пронесся мимо, тревожно трубя в рог. Снег вылетал из-под копыт скачущего коня, когда он умчался на юго-запад к головным повозкам, и сердце Лорелин беспокойно забилось при виде этой спешки.
Прошло время, и принцесса снова услышала стук копыт: Игон, капитан Джарриель и разведчик скакали на север, и плащи их развевались на ветру. Они свернули с Почтовой дороги и понеслись к вершине холма, где и остановились. Они долго стояли неподвижно, глядя назад, на север, в сторону Чаллерайна, оставшегося теперь далеко за горизонтом. Лорелин всматривалась в их темные силуэты, выделявшиеся на вечернем небе, и её сердце снова забилось в тревожном предчувствии: было что-то знакомое в этих трех фигурах. И тут она поняла: как они похожи на древние деревянные изваяния Трех Вестников Судьбы Гельвина; и с этим открытием словно темная пелена опустилась ей на грудь, ибо то была страшная повесть.
Наконец Игон и Джарриель повернулись и поскакали вниз по заснеженным склонам, оставив разведчика позади на холме. Кони помчались к медленно двигавшемуся каравану и скоро его нагнали. Джарриель поскакал вперед, Игон же повернул Ржавого к повозке Лорелин. Она широко откинула завесу и спросила, стараясь перекричать грохот колес:
- Что это? Что вы видели на севере?
- Это Черная стена, миледи, - мрачно сказал Игон. - Она постоянно движется на юг. Думаю, вчера, возможно в полдень, тьма захватила крепость Чаллерайн. Скорее всего, сейчас он глубоко погребен во мраке холодной Зимней ночи. А стена движется, и если ничто не изменит её направления, завтра утром она настигнет караван. Сегодня вы и я должны подготовить всех к этому страшному событию, которое может сокрушить их дух и остудить огонь в их сердцах. Надо подумать, что сказать им и что делать дальше.
Игон отогнал Ржавого назад, и огромный чалый конь послушно поскакал туда, куда направил его всадник.
Эта весть наполнила ужасом сердце Лорелин, и она безутешно горевала о тех, кто остался в крепости: Аурионе, Видроне, Гилдоре, маленьком народце (особенно о Такке), обо всех воинах и немного о Галене. Она повернулась к Сариль и увидела, что пожилая служанка плачет и дрожит от ужаса, - она ведь тоже слышала все, что сказал Игон. Лорелин прижала Сариль к себе и утешала, как потерявшегося ребенка. Но Лорелин знала, что её не утешит никто: всякому известно, что особам королевской крови незнакомы страх и боль обычных людей. В ту ночь сон Лорелин был наполнен картинами страха, отчаяния и безысходности. Ей снилось, что она попала в ловушку.
Утром следующего дня все смогли увидеть Черную стену, которая закрыла горизонт и росла по мере приближения. Дети плакали и прижимались к матерям, люди были потрясены видом ползущей на юг тьмы.
Лагерь поспешно свернули, и караван снова пустился в дальний путь, медленно двигаясь по Почтовой дороге, которая поворачивала на запад, к долине Сражения. И Сариль плакала оттого, что теперь дорога бежала не прочь, а в сторону от надвигавшейся стены. Наступая на них с севера подобно огромной черной волне, мрак Зла становился ближе с каждым мгновением.
Солнце медленно поднялось, приближаясь к зениту, но его золотые лучи не сдерживали тьму, более того, страшный черный прилив, казалось, поднимается в небо на милю или даже выше - огромная, мрачная Черная стена. Перед ней клубилось снежное облако, и жутко завывал ветер, вившийся у её подножия.
Испуганные лошади отступали, и из повозок доносились крики детей, плач женщин и стенания стариков.
Лорелин мрачно наблюдала за приближавшейся тьмой, лицо её побледнело, губы сжались в тонкую линию, но взгляд был прям, и она не дрогнула, когда стена опустилась на нее. Позади в повозке Сариль упала на колени, закрыв лицо ладонями, постанывая и раскачиваясь от ужаса и отчаяния, - настоящий комок страха в объятиях тьмы.
Теперь караван поглотила страшная слепящая буря, и понадобились крепкие руки, чтобы сдержать вставших на дыбы лошадей, напуганных воющей кипящей белизной.
Солнечный свет начал быстро гаснуть по мере продвижения тьмы, превращаясь в темную призрачную мглу, переливавшуюся всеми цветами, как жирное пятно на воде.
Затем волна прошла, и вой ветра постепенно затих, налетавший волнами снег начал оседать на землю. Теперь мгла окончательно поглотила караван. Жадная лапа Зимней ночи схватила новую добычу. Мертвая тишина повисла над долиной Сражения, и лишь время от времени её нарушал одинокий плач людей, окончательно потерявших мужество.
В тот день караван прошел двадцать миль, десять при свете солнца и десять во мгле. Люди разбили лагерь и приготовили еду, но ели мало и без всякой охоты. Лорелин заставила себя поесть как следует, однако Сариль едва притронулась к своей порции, и глаза её были красны от слез. Хаддон ел спокойно и сосредоточенно и, казалось, не обращал внимания на призрачную мглу - он ведь провел при ней много дней в сотне Галена. Но лицо его было мрачным: воин знал, что туда, где опускается тьма, приходят и её порождения.
Игон и Джарриель подошли к огню. Капитан Джарриель выглядел озабоченным, и вскоре он открыл свои мысли:
- Миледи, завтра я предлагаю вам поехать в центре каравана, для обеспечения вашей большей безопасности.
- Почему, капитан? - спросила Лорелин.
- Здесь, в конце обоза, ваша повозка легко может стать добычей врага, - ответил Джарриель, отодвигая свой кубок. - В середине каравана вас будет труднее найти, но проще защитить.
- Но тогда, капитан, под ударом окажется кто-нибудь другой, - сказала принцесса. - Я не могу просить другого занять мое место.
- Но вы должны, - всхлипнула Сариль, ломая руки, с расширившимися от ужаса глазами. - Пожалуйста, давайте поедем в центре обоза. Там нам будет безопаснее.
Лорелин с жалостью взглянула на свою служанку.
- Сариль, нет безопасного места там, где есть Зло: ни в авангарде каравана, ни позади, ни в середине. Я приняла такое решение, чтобы быть ближе к своему возлюбленному, лорду Галену, и эта причина все ещё многое значит для меня.
С минуту все молчали, слышны были только потрескивание огня и всхлипывания Сариль. Затем суровый Хаддон заговорил:
- Моя принцесса, леди Сариль права, как и капитан Джарриель, вам нужно переместиться в середину каравана. Хотя спастись от врага из Грона там не легче, чем в любом другом месте обоза, в этом я с вами согласен. Но, я думаю, для этого есть одна немаловажная причина. Вы вчера видели людей, когда ходили вдоль каравана? Я видел, и вот что я заметил: они выглядели мрачными и пали духом, и все же многим становилось легче, когда вы шли мимо них сквозь призрачную мглу. Да, они все ещё испуганы, но уже не так, как раньше. Именно поэтому вам необходимо ехать в центре. Вы - милостивая владычица и надежда своего народа, и вы будете в их сердце, так близко к ним, как только возможно. Вы, конечно, не можете находиться в каждой повозке, но вы можете быть в центре. Тогда все будут знать, что вы среди них, а не где-то далеко. Я поеду в конце каравана вместо вас.
Хаддон умолк, исчерпав запас своего красноречия. Он был воин, а не придворный, и все же ни один придворный не смог бы говорить более убедительно.
Лорелин смотрела на пламя и не вымолвила ни единого слова: слезы стояли у неё в глазах. Наконец она повернулась к капитану Джарриелю и кивнула, уже не доверяя своему голосу, и успокоенный Джарриель вздохнул с облегчением, в то время как Сариль принялась собирать и перекладывать вещи, словно переезжать надо было сию же минуту.
Игон повернулся к Хаддону:
- Да, воитель Хаддон, за твоей грубоватой внешностью скрывается настоящий дипломат. Я подумаю, не включить ли тебя в мою свиту.
Серебряный смех Лорелин зазвенел над костром, и Игон, Хаддон и Джарриель разделили её веселье. Сариль ошеломленно глядела на них, удивляясь, как можно радоваться, находясь в этой ужасной тьме.
Но тут к костру подскакал воин и наклонился, чтобы поговорить с капитаном Джарриелем:
- Капитан, валги рыщут в темноте, они бегут на юг, словно догоняя движущийся край Черной стены. Однако, похоже, некоторые повернули назад.
- Если так, то это не к добру, - ответил Джарриель. Он быстро встал, вскочил в седло своего скакуна, стоявшего рядом, а Игон оседлал Ржавого.
Лорелин и Хаддон сидели ещё долго, почти не разговаривая; слышно было только, как Сариль испуганно бормочет в повозке, глядя из-за завесы на раскинувшуюся вокруг землю, покрытую черной тенью.
Сон Лорелин был прерван шумом просыпавшегося лагеря.
- Ну же, Сариль, - сказала принцесса, тряся служанку за плечо, - пора вставать, мы скоро тронемся в путь.
Сариль застонала в полусне:
- Уже рассвет, миледи?
- Нет, Сариль, - ответила Лорелин, - в этой тьме рассвета не будет - и многим, возможно, уже не суждено его увидеть.
Сариль попыталась было снова забраться под одеяло, но Лорелин не позволила и вместо этого велела ей одеваться, с отчаянием думая, что Сариль, видимо, совсем пала духом.
Скоро они вышли из повозки, чтобы заварить травяной чай на вновь разгоревшемся костре, - без этого завтрак был бы совсем холодным. Бергиль, их возница, запряг лошадей и подошел к костру.
- Миледи, - сказал Бергиль, шаркая ногами по снегу словно для того, чтобы вытереть их перед тем, как войти в какую-то воображаемую дверь, и смущаясь оттого, что он говорит с принцессой, а не с Сариль, как обычно. Когда мы поедем, я перегоню повозку в центр обоза. Это приказ самого капитана Джарриеля, миледи, он сказал, в центр обоза, да.
Лорелин кивнула, и на обветренном лице Бергиля отразилось облегчение ведь не каждый день простому кучеру приходится сталкиваться лицом к лицу с Царственной особой; ну, лакеи - это вообще другое дело, они часто помогают лордам и леди, но их специально этому учили, не то что кучеров.
Бергиль взял свой чай, ломоть хлеба и холодную оленину и присел к огню, чтобы поесть с дамами, вместо того чтобы, как обычно, поболтать с другими возничими у их костра: предстояло перегнать повозку в центр, и у Бергиля просто не было времени. Хаддон пришел от соседней повозки, чтобы присоединиться к ним. Они сидели и ели совершенно безмолвно, вглядываясь в цветные разводы окружавшей их тьмы.
Когда они заканчивали завтракать, из мрака появились Игон и Джарриель верхом на конях.
- Миледи Лорелин, - спросил Игон, - вы готовы двинуться в путь?
- Да, лорд Игон. - Лорелин встала и улыбнулась Хаддону, делая ему знак, чтобы он не вставал. - В конце поедет другой.
Игон повернулся к Джарриелю:
- Пусть будет так. Труби сигнал к отъезду.
Джарриель поднял рог к губам, и раздался зов, который разнесся вдоль вереницы повозок и по всей степи. Аруу! (Готовьтесь!) И в ответ послышались крики: "Аан!" (Готовы!) "Леи! Аан!" Они доносились и спереди, и сзади, и с севера.
Джарриель ждал ответа с юга, из долины Сражения, с темных холмов слева от обоза, но его так и не последовало. Он снова протрубил зов, и снова ответили все, кроме южной стражи.
- Принц, что-то не так, - сказал Игону помрачневший Джарриель. - Южная стража не отвечает. Возможно...
- Ш-ш-ш! - прошептал Игон, подняв руку, и в наступившей тишине они услышали топот лошадиных копыт.
- Труби сбор! - закричал Игон, выхватывая из ножен сверкающий меч.
Джарриель поднес рог к губам. "Аан! Хаан!" - призывный звук расколол воздух, в котором все громче был слышен топот коней. "Аан! Хаан! Аан! Хаан!"
И тут, вырываясь из маслянистых теней, окутавших мрачные холмы, появился враг: гхолы на конях Хель, гремящих копытами по земле, обрушились на стоявший обоз с дикой яростью - жестокие оперенные копья, пронзающие тела людей, разящие кривые сабли, врезающиеся в невинную плоть; смерть проносилась на раздвоенных копытах, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков, ни больных и раненых. Секущие лезвия и пронзающие острия залили потоком крови застигнутый врасплох караван. Одни, ошеломленные, стояли недвижимо - и гибли, как скот на бойне. Другие бросались бежать и на бегу падали - так погибла Сариль, пытавшаяся укрыться в повозке.
Один из коней Хель задел на скаку Лорелин, и её отбросило к стене повозки и затем на землю, лицом в снег. Она напрасно пыталась подняться, опершись на руки, и в то же время вдохнуть: ничего не получалось, воздух был словно выжат из её легких.
Капитан Джарриель, убитый, пал наземь подле нее, грудь его пронзила стрела с зазубренным наконечником. Лорелин попыталась дотянуться до него, но не смогла - руки и ноги не слушались её, она не могла дышать, и темные точки кружились перед глазами. Взгляд Лорелин помутился, но, наконец, ей все же удалось с усилием втянуть в себя глоток воздуха, легкие прерывисто заработали, а по лицу заструились слезы. Она услышала свой стон, но не смогла остановиться.
Плача от невыносимой боли, она поднялась на четвереньки и увидела Хаддона, бившегося с конным гхолом; воин держал в одной руке меч, а в другой - горящий факел. Черные глаза адского создания глядели с мертвенно-бледного лица, когда его кривая сабля рассекла горло Хаддона, и убитый воин рухнул рядом с телом погибшего Бергиля.
Запряженные лошади рвались и дико ржали от страха, чувствуя запах коней Хель. Некоторые обезумели и понеслись по равнине и холмам, и повозки переворачивались, погребая под собой лошадей.
Посреди всего этого хаоса воины напоминали туго сплетенный узел. Несколько гхолов набросились на принца Игона. Меч молодого лорда разил неустанно, и противники падали один за другим под копыта Ржавого.
Лорелин видела, как рухнул в снег с распоротым горлом конь Хель. Но мертвенно-бледный всадник освободился, вскочил и послал в молодого воина оперенную стрелу.
И тут Игон увидел принцессу, стоявшую на четвереньках там, где её сбили на землю. "Лорелин!" - закричал он и пришпорил Ржавого, прорубаясь к ней сквозь ряды врага. Но гхол верхом на коне преградил ему путь, и черты Игона исказила ярость. Меч и кривая сабля скрестились, высекая искры. Клинок гхола со звоном разбился вдребезги, и, когда тот поднял руку, чтобы укрыться от удара, меч Игона рассек его запястье и бледную шею: отрубленные рука и голова разлетелись в разные стороны, белое, похожее на труп тело гхола рухнуло в снег.
И снова Игон погнал коня к Лорелин, выкрикивая её имя, и снова гхолы преградили дорогу, на этот раз атакуя целой группой. Трое, затем четверо обрушились на принца и теснили его, но клинок Игона врезался в противника, движимый яростью и силой отчаяния. Игон воскликнул: "За леди! За леди Лорелин!" - и ещё один гхол пал замертво с расколотым надвое черепом.
Всадник-гхол столкнулся с Ржавым, и огромный рыжий конь пошатнулся, но устоял и повернулся, давая Игону возможность сразиться с врагом. Меч Игона описал широкую дугу: взмах был так силен, что послышалось гудение. Острая сталь рассекла доспехи и сухожилия и глубоко застряла в кости. Игон вырвал клинок, но, как только он это сделал, сабля гхола обрушилась сверху и разрубила его шлем; алая кровь залила лицо юноши, и тот пал наземь, недвижимый.
Лорелин увидела, как падает Игон, и, шатаясь, встала на ноги. "Игон! Игон!" Слова вылетали из её сжавшегося от ужаса горла, но принц не шевелился, его кровь стекала красными ручейками в снег. Крича от ярости, она подхватила кинжал убитого Джарриеля и бросилась на врага, с хриплым яростным воплем она вонзила клинок по рукоятку в спину пешего гхола. Словно не заметив страшной раны от глубоко вошедшего в грудную клетку кинжала, гхол обернулся и отбросил принцессу в сторону древком копья.
Удар пришелся по руке Лорелин. Она упала на землю и больше уже не смогла встать, только сидела и бессильно плакала, пока гхолы добивали уцелевших воинов.
Теперь все воины были перебиты, и враг перешел к более легкой добыче, снег покраснел от крови. Гхолы бродили меж повозок, их мертвые черные глаза выискивали живых; где они проходили, там никому не было пощады: ни женщине, ни старику, ни ребенку. Оборвавших упряжь лошадей гхолы догоняли, ловили и убивали, а повозки поджигали. И Лорелин сидела в снегу и плакала, ожидая, что они придут и перережут ей горло.
И ещё одно существо ждало, охваченное яростью и отчаянием: это был Ржавый! Огромный жеребец стоял над мертвым телом Игона, отбиваясь от гхолов зубами и копытами, - боевой конь охранял своего господина, ибо был этому обучен.
Лорелин увидела лошадь и обрадовалась - гхолы отступили от Ржавого довольно далеко. Но один поднял копье, собираясь метнуть его в коня. "Прячься, Ржавый! Прячься!" - закричала Лорелин с болью в голосе. Чалый обернулся и посмотрел на принцессу. "Прячься!" - снова крикнула она.
Ржавый прыгнул вперед как раз в тот момент, когда в него полетело копье. Оно едва не попало ему в холку, когда он пронесся мимо Лорелин, в сторону близлежащих холмов, подчиняясь боевому приказу - прятаться.
Всадники-гхолы бросились за ним, но огромный рыжий жеребец скакал далеко впереди, увеличивая разрыв. "Да, Ржавый! Беги! - кричала Лорелин. Беги!" Слова неслись вслед коню, и тот летел, точно на крыльях. Лорелин видела, как он скрылся во тьме, покрывавшей холмы. "Беги", - шептала она ему вслед, но он уже исчез из виду.
Мертвенно-белый гхол с оперенным копьем подошел к Лорелин, красная линия рта изгибалась в ярости, пустые черные глаза бездушно пялились на добычу. Лорелин подняла на него взгляд, не в силах встать, поддерживая сломанную руку. Ее глаза сверкали ненавистью, и она кивнула в ту сторону, куда убежал Ржавый. "Вот один из нас, который вам не достанется, ночное отродье!" - презрительно сплюнула она, торжествующе глядя на гхола.
Гхол поднял копье, держа древко обеими руками, готовясь вонзить его ей в грудь. Зубы Лорелин заскрежетали, и она подняла на него полные гнева глаза. Копье подалось назад перед последним ударом.
- Слат! - раздался приказ у неё за спиной, и шипящий голос был ужасен: Лорелин показалось, будто гадюки проползли по её спине. Гхол опустил копье, и принцесса, повернув голову, увидела человека верхом на коне Хель. Это был наудрон - из того народа, что кочует по северным пустошам, охотясь на тюленей, китов и рогатого зверя тундры. И все же, когда Лорелин отвела взгляд от его медно-желтой кожи и заглянула в темные глаза, ей ответил пугающий взгляд самого Зла.
- Где тот, другой, юноша? - Шипение, подобное змеиному, наполнило воздух.
- Гхан. - Голос гхола был мрачен и начисто лишен интонации.
- Я сказал доставить обоих, живыми! - раздался свистящий голос. - Вы нашли только принцессу. - Злые глаза взглянули на Лорелин, и она почувствовала, как по телу побежали мурашки, ей захотелось убежать и спрятаться от этого существа - Где этот щенок Игон?
Дух Лорелин был почти сломлен: Игон лежал в снегу не более чем в двадцати футах от нее. Но она старалась не выдать свое смятение.
- Набба тек! - прозвучал приказ, и гхолы, спешившись, стали медленно бродить среди убитых, тыча остриями копий в их одежду и плоть, поворачивая их лицом вверх, обращая к небу их мертвые глаза, отверстые рты.
Лорелин смотрела на это с ужасом. "Оставьте их в покое, несчастные!" кричала она. Голос её срывался, она могла уже только шептать: "Оставьте их в покое". Копья кололи снова и снова, когда гхолы осматривали лица воинов и добивали ещё живых. Лорелин повернулась к наудрону и закричала: "Он мертв! Игон мертв!" Неудержимые рыдания сотрясли её тело.
- Мертв?! Я приказал взять его живым! Весь отряд будет наказан за неповиновение. - Само Зло уставилось на гхолов, все ещё бродивших среди мертвецов.
- Слат! - приказал змеиный голос. - Гарджа уш!
Гхолы оторвались от своей мрачной работы, двое подошли, схватили Лорелин и поставили её на ноги, хрустнула кость в сломанной руке. Перед глазами все закружилось, и принцессе показалось, что она проваливается в темный тоннель.
Лорелин почувствовала, как её схватили ледяными руками и насильно напоили какой-то жгучей жидкостью. Кашляя и отплевываясь, она попыталась оттолкнуть кожаную флягу; ужасная боль пронзила руку, окончательно приведя её в сознание. Гхолы держали её. Правая рука Лорелин была обмотана от плеча до запястья тяжелыми бинтами. Снова её попытались напоить, жидкость обожгла гортань и желудок и заструилась по членам. Она оттолкнула флягу и отвернулась. И снова гхолы силой вливали в неё огненный напиток, грубо обхватив её голову и повернув лицо кверху, пока Лорелин не захлебнулась, разбрызгав вокруг ужасную жидкость.
"Уш!" Лорелин снова подняли на ноги, и она стояла, ослабев и покачиваясь. "Рул дург!" И холодные руки людей-трупов срывали одежду с Лорелин, пока она не осталась совсем раздетой перед наудроном. Он сидел верхом на коне Хель, поблескивая злыми глазами. Лорелин чувствовала страх и отвращение, немела от холода, но, тем не менее, попыталась дерзко выпрямиться. К её ногам швырнули лоскутную одежду рюкков и подбитые овчиной сапоги. Гхолы заставили её надеть это рубище. Хотя оно было отвратительно, велико ей и кишело паразитами, в нем все же было теплее. Одеваясь, она лишь вздохнула сквозь сомкнутые зубы, когда правый рукав куртки разрезали и силой натянули, а затем грубо подвернули и привязали к раненой руке.
Голос наудрона шипел и сплевывал приказания на грубом слукском языке слишком быстро, чтобы Лорелин могла вычленить отдельные слова в гортанном слюнявом потоке речи. Затем злые глаза уставились на нее. Привели коня Хель, и Лорелин посадили верхом на отвратительное животное, от тошнотворного запаха которого её едва не стошнило.
- Теперь тебя отвезут в мою крепость, - прошипел голос. - Ты мне ещё пригодишься.
- Никогда я не буду тебе служить. Слишком уж высоко ты себя ставишь.
- Я тебе припомню твои слова, принцесса, когда настанет пора и трон Митгара станет моим.
- В крепости Чаллерайн найдутся те, кто разрушит твои планы, отродье! - Голос Лорелин оборвался.
- Ах да, Чаллерайн. Уже сейчас эта горстка лачуг горит, и сгорит дотла, прежде чем завершится этот Темный День.
Кровь застыла в жилах Лорелин от этих слов, но она ничем не выдала свой страх и не сказала ни единого слова.
- Мы теряем время, - прошипел наудрон, затем выкрикнул приказ воинству гхолов: "Урб шла! Дрек!" - и снова обратился к Лорелин: - Мы ещё поговорим, принцесса.
И под взглядом Лорелин черты лица наудрона дернулись и расслабились, злобный взгляд исчез, сменившись бездумным, отсутствующим, неживым.
Один из гхолов взял под уздцы коня наудрона, другой - коня Лорелин, и по сигналу колонна гхолов двинулась вперед, направляясь на восток.
За ними среди разбитых горящих повозок лежали убитые: дети, женщины, старики, воины, распростертые на пропитанном кровью снегу, глядевшие невидящими глазами вслед колонне гхолов, которая исчезала во тьме.

* * *

Тридцать тяжких миль ехали гхолы сквозь Зимнюю ночь, сквозь ледяную мглу, покрывшую северные холмы долины Сражения, неровный шаг коня отзывался болью в правой руке Лорелин. Временами она почти теряла сознание, но дорога влекла её все дальше. Ее изможденное лицо было искажено страданием, сидеть прямо уже не было сил. Она ещё как-то держалась, возможно благодаря огненному питью, которое ей насильно влили в рот, иначе бы она давно уже упала. А страшные мили тянулись без конца. Наконец колонна остановилась и разбила лагерь. Лорелин стащили с коня, и, поскольку она не могла стоять, она села на снегу и тупо уставилась на гхолов, снимавших с коня неподвижного наудрона.
Снова её заставили выпить огненную жидкость, затем покормили. Она молча ела черствый ржаной хлеб и жидкую похлебку, но не прикасалась к незнакомому мясу. Она с отвращением наблюдала, как Темный народ жадно пожирает пищу - все, кроме бессмысленно глядевшего наудрона, жевавшего и пускавшего слюни с отсутствующим видом, в то время как гхол кормил его с ложки жидкой кашей.
Она думала с отчаянием: "Гален, о, Гален, где же ты?"
Лорелин грубо разбудили и снова напоили жгучим питьем. Ее измученное тело сжималось от боли: ныла рука, горели суставы, судорожно напрягались мышцы. На этот раз она спокойно отпила из фляги - это хоть немного притупляло боль.
Снова гхолы собрались в путь, не дав Лорелин уединиться, чтобы справить нужду. Она чувствовала себя униженной под взглядом мертвых черных глаз.
Они ехали дальше сквозь тьму, торопясь на восток, пока ещё по северной части долины Сражения. В этот раз они покрыли тридцать пять миль, прежде чем разбить лагерь.
Лорелин едва могла пошевелиться, когда они, наконец, остановились: ноющая боль в руке усилилась, вконец измотав её, все тело невыносимо болело от бесконечной тряски.
Она тупо взяла еду и начала бездумно жевать. Вдруг леденящий холод охватил её сердце, и, сама не зная как, Лорелин поняла, что Зло снова смотрит на нее. Она оглянулась и увидела, что это действительно так: лицо наудрона снова излучало что-то зловещее.
- Чаллерайн сожжен дотла, - проговорил голос. - Первая и вторая стены разрушены Вельмом и моей армией. Аурион Красноокий с горсткой воинов отступает - они в ловушке, как кролики перед змеей.
Страх, смешанный с яростью, сжал грудь Лорелин.
- Почему ты это говоришь? - спросила она. - Неужели ты думаешь, что меня можно испугать одними словами?
Но наудрон не ответил, его глаза снова были пусты.
Мучимая острой болью, пульсировавшей в руке, Лорелин думала о том, сколько ещё сможет выдержать. И все же она ничем не выдала свои страдания, когда колонна снова двинулась на восток. В уме её вертелись мысли о побеге, хотя пока не удавалось придумать, как это осуществить.
Они проехали три лиги, затем четыре, двигаясь сквозь призрачную мглу к восточным пределам долины Сражения, к северу от леса Вейн. Они проехали уже двенадцать миль, когда какое-то движение взволновало колонну. Лорелин вытянула шею и далеко впереди увидела... эльфов. Эльфов на лошадях! Сердце её забилось с надеждой. Спасение! Но нет, они скакали в другую сторону, к границе леса на юге, а за ними по пятам бежало множество ирмов, и их грубые крики разносились над снежной равниной. "Подождите!" - крикнула Лорелин, но её голос поглотил вой, который издали гхолы при виде отступавших эльфов, преследуемых рюкками и хлоками.
Когда эльфы исчезли в зимнем лесу, сердце Лорелин наполнилось отчаянием и по её лицу заструились слезы. В душе она сердилась на себя. "Не давай им повода радоваться", - подумала она и выпрямилась в седле, стараясь стереть с лица следы слез, пока их не заметили гхолы. В это время сотни орущих хлоков и рюкков бросились прямо в лес.
Колонна гхолов продолжала путь на восток, слегка отклоняясь на север, чтобы не столкнуться с полчищами ирмов, заполонившими лес Вейн. В пути Лорелин увидела другую группу гхолов на конях Хель, которая наблюдала за исчезавшим между деревьями воинством.
Два отряда встретились и слились, переговариваясь мрачными, невыразительными голосами - почти безжизненными, если не считать несколько раз прорвавшегося воя, который леденил душу. Некоторые гхолы приблизились, чтобы посмотреть на Лорелин, и уставились на неё мертвыми черными глазами, она ответила им дерзким взглядом.
В этом новом отряде было около сотни воинов, и здесь Лорелин увидела одного человека: он был черен, словно родился в земле Чабба к югу от моря Авагон. И глаза его были безжизненны, и слюна текла по подбородку, как у наудрона. И, как наудрона, чаббийца вел гхол. У этого человека словно не осталось ни ума, ни воли.
И все же под её взглядом черное лицо изменилось, будто само Зло посмотрело на нее.
- Третья стена Чаллерайна пала, - прошипел чаббиец, - и с последними двумя будет то же.
Рука Лорелин прикрыла рот, сдерживая судорожный вздох отчаяния: это был тот же змеиный голос, который исходил из уст наудрона! Но тут угольно-черное лицо обмякло, глаза опустели, Зло ушло. Лорелин повернулась к наудрону и увидела тот же отсутствующий взгляд. И она вздрогнула, поняв, кто говорил с нею.
Отряд, который вез Лорелин, двигался дальше на восток. По дороге принцесса оглянулась на другой отряд гхолов, оставшийся у опушки леса. Ее внимание в последний раз привлек человек из Чаббы, выделявшийся своей черной кожей на фоне тестоподобной бледности гхолов, как слизняк среди личинок. Дрожа, она отвернулась и более уже не оглядывалась.
Они проехали ещё четыре лиги, прежде чем миновали долину Сражения, и затем разбили лагерь на открытой местности. Правая рука Лорелин невыносимо болела. Поднося жидкую похлебку ко рту левой рукой, она то и дело вздрагивала от боли, и в голове проносились слова: "Пала третья стена Чаллерайна, и то же случится с последними двумя".
Их путь лежал на восток, и в день они проезжали около тридцати миль, но кони Хель не уставали: не такие резвые, как настоящие хорошие лошади, они были куда более выносливы. Колонна останавливалась не тогда, когда уставали кони или когда становилась невыносимой боль Лорелин. Все зависело от наудрона, который возглавлял отряд, хотя Лорелин так и не смогла понять, как люди-трупы узнавали, что их бездумный вождь нуждается в отдыхе. Но принцессе было, в общем-то, все равно - она уставала сверх всякой меры к тому моменту, когда разбивали лагерь.
На следующий Темный День, пятый со времени пленения Лорелин, колонна гхолов пересекла равнину и разбила лагерь вблизи северо-восточной окраины леса Вейн.
Едва Лорелин успела провалиться в тяжелый сон, как была разбужена пинком гхола. Со стороны костра на неё глядело Зло. "Крепость пала, прошипел голос. - Храбрый Аурион Красноокий бежал. И хотя сейчас у меня нет глаз, чтобы видеть, думаю, никто не сможет спастись".
Помутившийся взгляд Лорелин встретился с темным взглядом наудрона. "Иди к Хель!" - бросила она на старом высоком риамонском наречии и снова попыталась заснуть, но злой смех все ещё звучал в её сознании. Лорелин закрыла глаза, а из головы никак не выходили слова: "Крепость пала... Красноокий бежал... Никто не спасется..."
Следующий переход увлек их за пределы леса к невысоким скалистым вершинам Сигнальных гор. И едва только был разбит лагерь, в пустых глазах наудрона внезапно загорелся огонь Зла. Голос повелительно прошипел: "Туггон оог. Лауауг глог рактпу!" После этих отвратительных слов на языке слуков половина отряда повернула на юго-запад мимо Сигнальных гор, остальные же продолжили движение на восток, увозя с собой Лорелин. Голос зашипел принцессе:
- Мы скоро встретимся.
Лорелин не ответила.
Три дня спустя Лорелин, проснувшись, обнаружила, что сквозь тьму падает снег; путь они продолжили в густой круговерти из белых хлопьев. Два предыдущих дня они провели на равнине к юго-востоку от Сигнальных гор и к северу от Диких холмов. Каждый такой день был наполнен для Лорелин тупой болью, сознание её временами словно отключалось, и мысли были то до странности ясными, то соскальзывали куда-то за пределы восприятия. И все же она старалась ничем не выдать свою слабость, и ни звука боли не слетело с её плотно сжатых губ.
Снова путь увел их на юг, и они прошли почти десять миль, прежде чем достигли реки с отвесными берегами. Они поехали вдоль обрыва, пока не нашли пологий спуск и замерзший брод. Кружась, падал густой снег, раздвоенные копыта звенели на льду. У дальнего берега снегопад был уже не столь сильным, но Лорелин знала, что их следы заносит, так что найти их никто не сможет. Возможно, это смутное чувство, что кто-то постарается догнать их, было всего лишь детской грезой и наличие следов не имело значения.
Когда они пересекли брод, колонна повернула на север, и Лорелин заметила странное возбуждение в рядах гхолов. Но что за этим скрывалось, она не знала.
Отряд продолжил путь, и снегопад постепенно прекратился. Они вступили под темные деревья, и у Лорелин неизвестно почему появилось странное предчувствие. В этом лесу и разбили лагерь.
Когда Лорелин медленно погружалась в мучительный сон, на ум пришла непрошеная мысль: "Последний день июля, Новый год, день рождения Меррили. Где вы сейчас, сэр Такк?"
Путь продолжался, и гхолы все ещё вели себя как-то странно: спорили невыразительными голосами, крутили головами в разные стороны, осматривая густой лес, в котором было ещё темнее, чем под покровом тьмы. Казалось, гхолы радовались, попав в это обиталище смутного ужаса.
Несколько миль они проехали в тени деревьев и, наконец, выбрались на большую поляну. Еще миль через десять (а может, и больше) снова начался густой лес. У самого его края они сделали привал, и здесь мертвецы-гхолы все ещё продолжали переговариваться, словно обсуждая, куда ехать дальше.
Когда разожгли костер, без всякого предупреждения раздался страшный шипящий голос:
- Почему вы здесь? Почему не повернули на север?
Черные мертвые глаза повернулись к наудрону, и Лорелин почувствовала, как страх пробежал по рядам гхолов, хотя и не поняла почему.
- А, понимаю, - говорил свистящий шепот, - вы хотите, чтобы Мрачный лес стал вашим, как прежде.
"Мрачный лес! Конечно! Вот где мы! - подумала Лорелин. - А он собирался свернуть к перевалу Грувен". И тут её сердце забилось, и она едва не закричала в отчаянии: "О, Адон! Они везут меня в Грон, к самому Модру!" Боль пронзила её руку.
Мысли её прервал голос наудрона:
- Разве я не говорил, что прежде всего - мои планы? Кто из вас завел нас сюда вместо перевала?
Черные глаза быстро повернулись к одному гхолу, стоявшему на снегу, и тот сказал глухим голосом:
- Глу гитом!
- Ты говоришь, что хочешь остаться? - прошипел наудрон. - Тогда оставайся!
И Лорелин впервые увидела, как наудрон двигается самостоятельно: он протянул к гхолу руку, сжал его кисть, будто выжимая тряпку, и тот замертво упал лицом в снег.
Рука наудрона вяло повисла, и глаза зло блеснули:
- Так будет со всяким, кто не повинуется моей воле. Наббу гла от.
Колонна двигалась на северо-восток и миль через пять выехала из леса на открытое пространство. Еще на протяжении двадцати миль дорога шла в гору; хотя во мгле ничего не было видно, Лорелин, которая выросла в Даэле, окруженном горами Риммен, знала, что где-то впереди будут высокие пики.
Они подъехали к крутому утесу, и гхолы пришпорили коней, словно желая как можно скорее миновать это место. Еще семь миль они торопливо ехали вдоль стены, и от тряски все тело Лорелин невыносимо болело. Она тяжко дышала сквозь сжатые зубы, стараясь не заплакать.
Перевал Грувен тянулся миль на тридцать пять, и колонна гхолов ехала на север по узкому ущелью. Огромные стены из обледеневшего камня вырисовывались во мгле по обеим сторонам, их края поблескивали от инея. Холод Зимней ночи был страшен, и серо-стальной камень казался в её свете черным. Смерзшийся снег лежал в затененных лощинах, и по высоким скалам разносилось эхо от топота копыт.
Когда они наконец остановились, чтобы разбить лагерь, Лорелин уже промерзла до костей и никак не могла унять дрожь. Снова гхол поднес кожаную флягу и разбил ей губы, пока она пила: левая рука онемела и не могла удержать бутылку. И все же она смогла согреться благодаря страшному огненному питью, костру, который они разожгли из привезенных с собой дров, и горячей похлебке.
Они проехали весь перевал - место, где горы Ригга встречались с кряжами Гримволла и Гронфанга. Колонна спустилась на ледяные пустыни Грона - древней державы Модру, и Лорелин преисполнилась отчаяния, ибо это была страшная земля.
На следующий день они ехали от перевала через каменистую долину Грувен, спускавшуюся к равнинам Грона. Казалось, эта земля полностью лишена растительности: здесь не было ни деревьев, ни травы, ни кустарников, ни мха, даже скальных лишайников. Вокруг были только снег, лед, камень да острый край темноты там, куда не достигало тенистое мерцание.
Они разбили лагерь через три лиги после въезда в долину на пустынных равнинах Грона. Рука Лорелин ужасно болела, но не это занимало её мысли, а то, что она теперь была в Гроне: горечь пронзала её сердце острым жалом.
Два дня они ехали сквозь Зимнюю ночь на север по бесплодной голой земле, не видя ни единого признака жизни. Лорелин знала, что слева поднимаются горы Ригга, а справа - Гронфанг. Но во тьме их нельзя было разглядеть, хотя при солнце они были бы видны издалека. Солнца, однако, не было, только холодное тенистое мерцание, и Лорелин хотелось плакать.
Дров для костра не было, а сухой мох давал очень мало тепла, и Лорелин ела холодную похлебку.
К концу третьего дня пути по равнине гхолы разбили лагерь у южных границ Гваспа, огромного болота на окраинах Грона. По слухам, эта трясина летом невероятно глубока и зыбуча, но сейчас она была закована в лед и выглядела абсолютно безжизненной. Рассказывали, что в давние времена здесь нашла свою погибель целая армия Агрона, но её неясная судьба была всего лишь одной из страшных легенд Гваспа, и без того бесконечно ужасного места.
Весь следующий день они ехали вдоль восточной оконечности Гваспа, пересекая замерзшие ручейки и ключи, питавшие огромное болото, а однажды переехали скованную льдом реку, которая брала начало в невидимом Гронфанге. Когда они наконец достигли северных пределов огромного болота, то снова разбили лагерь.
За едой Лорелин смотрела в пустые глаза наудрона. Последний раз он говорил восемь дней тому назад, когда убил гхола, двенадцать дней назад в последний раз обратился к ней, тринадцать дней прошло с тех пор, как она в последний раз ответила, послав его к Хель, шестнадцать - с тех пор, как её взяли в плен; уже семнадцать дней она не слышала голос друга, уже двадцать один не была счастлива: в последний раз это было на празднике в честь её девятнадцатилетия. Когда Лорелин наконец заснула, слезы тихо текли по её щекам.
Они пересекли ещё одну замерзшую реку и направились на север. Примерно через шесть часов они проехали мимо высоких черных скал, сквозь Когтистую пустошь, и выбрались на возвышенность.
Они двигались через пустошь около восемнадцати миль до новой стоянки.
Лорелин снова разбудили пинком, и колонна опять тронулась на север. Теперь они двигались быстрее, очевидно, цель была близка. Боль пронзала руку Лорелин с каждым шагом коня. Они ехали часами, и в её затуманенном болью мозгу уже не осталось связных мыслей. Но она сидела в седле прямо, как железный прут, закаленный теперь в самом аду Хель. Мили уходили под копытами коней, в этот день их стало больше почти на тридцать пять, а всего со времени её пленения, случившегося восемнадцать дней назад, они миновали около шестисот двадцати миль.
Помутившийся взгляд её различил возвышавшиеся впереди черные горы, где между скалами были зажаты башни темной крепости. Массивные каменные валы подпирали высокие стены, и надо всем вздымалась центральная башня. Лорелин помотала головой, приходя в себя, и её охватил ужас: она приближалась к твердыне Модру, ужасной Железной Башне.
Колонна проскакала по железному подъемному мосту, перекинутому над скалистым ущельем, мимо огромного тролля в чешуйчатой броне, который охранял ворота. Раздался противный звук рога, рюкки бросились к воротам и, гремя цепями, подняли тяжелую решетку.
Отряд гхолов въехал в каменный двор, и рюкки выбежали навстречу, крича и толкаясь, отпихивая друг друга в борьбе за место, с которого легче было разглядеть и подразнить пленницу.
Гхолы проехали к центральной Железной Башне и остановились перед большой дверью с железными гвоздями. Лорелин стащили с коня и провели вверх по лестнице к входу. Ухмыляющийся рюкк отворил дверь, и нетвердо державшуюся на ногах принцессу поволокли внутрь. Только один гхол вошел следом, и огромная дверь, лязгнув, тяжело закрылась.
Перед принцессой был освещенный факелами зал. Раб-рюкк торопливо пробежал по коридору к Лорелин и гхолу и сделал им знак следовать за ним, невнятно мыча: у него не было языка.
Он повел Лорелин через холодный черный гранитный зал к другой массивной двери, охранявшейся двумя хлоками, которые расступились при приближении гхола. Безъязыкий рюкк боязливо поднял дверной молоток и опустил его на железную пластину - звук словно поглотили озера мрака, собравшиеся в углах каменного прохода. Затем медленно и осторожно рюкк отворил тяжелую дверь и отступил, чтобы Лорелин прошла вперед. Гхол грубо втолкнул её в комнату, и дверь с грохотом захлопнулась.
Она вошла, шатаясь, в огромное помещение, которое было освещено мерцающими факелами и камином, где горели дрова из черного дерева. По стенам плясали зыбкие тени, свет и тепло, и без того слабые, поглощала ледяная тишина. Тяжелые гобелены и массивная мебель загромождали комнату. Но Лорелин словно не замечала всего этого. Ее взгляд притягивал огромный сгусток тьмы, находившийся на троне на черном возвышении. И казалось, что тени струятся внутрь, чтобы собраться над троном и слиться там в фигуру в черном плаще. А потом фигура поднялась и сошла с возвышения, встав перед принцессой и скрестив руки на груди. Она казалась человеком, ибо была человеческого роста, и все же бесформенный ореол зла окружал это существо. Лицо его было скрыто под ужасным шлемом с железным клювом, который походил на морду чудовища из легенды. Сквозь забрало пристально глядели злые глаза, те же, которые она видела на лицах наудрона и чаббийца. Но эта зловещая фигура была не управляемой на расстоянии марионеткой, она казалась квинтэссенцией Зла.
И тут змеиный голос зашептал ей:
- Приветствую тебя в моей Железной Башне, принцесса Лорелин. Мы говорили много раз, но лишь теперь встретились лицом к лицу.
Зло разлилось по комнате, и Лорелин зашаталась. Всесокрушающее отчаяние охватило её дух, и сердце вознеслось к вершинам страдания.
Хозяин Башни шагнул вперед, и девушка замерла от страха и отвращения, но не дрогнула. Он взял её за руку и провел в комнату. Ей хотелось кричать от ужаса: одно его прикосновение заставило обезуметь, словно его сущность проникла в неё и запятнала, тронув отвратительным распадом.
- Ах, дорогая моя, что же ты отстраняешься от меня? - прошипел голос.
- Если ты чувствуешь, что я вырываю у тебя руку, - ответила она чистым голосом, - то потому, что прикасаться к тебе омерзительно, равно как и смотреть на тебя.
- Я? - Глаза его запылали под ужасной железной маской. - Я? Говоришь, я отвратителен на ощупь и для глаз?
Грубо волоча её за собой, он быстрыми шагами подошел к пластине, закрытой черным бархатом, и отбросил ткань.
- Смотри же, прекрасная принцесса, что такое настоящая мерзость!
У Лорелин перехватило дыхание при виде своего отражения в зеркале: на неё смотрело грязное, костлявое, жалкое создание со сломанной рукой в измазанной повязке, одетое в отвратительные лохмотья рюкков, оно омерзительно пахло конями Хель и человеческими нечистотами, и под глубоко запавшими глазами на грязном лице были темные круги, спутанные космы кишели паразитами и патлами свисали с головы.
Это изможденное существо долго смотрело на себя в высокое зеркало, затем повернулось и плюнуло в лицо Модру.

Глава 2
ГРИМВОЛЛ

Игон спал, лицо его раскраснелось от лихорадочного жара. Такк сидел у ложа молодого принца и прислушивался к тихому разговору Таларина, Гилдора и Галена. "На юг к Пеллару или на север к Грону? Что они решат? Спасать принцессу или вести войско против подданных Модру?" В отчаянии Такк закрыл лицо руками, и слезы потекли из его сапфировых глаз.
Гален держал в руках обрывок красной глазной повязки, разглаживая алые нити.
- Рупт не осквернят тело короля Ауриона, я забрал повязку, - сказал Гилдор.
Гален молча кивнул, не поднимая глаз.
Через некоторое время дыхание Игона стало более ровным.
- Лихорадка отступила, - сказал эльфийский целитель, - яд вражеского клинка наконец вышел из тела. Когда он проснется, то будет слаб, но в полном сознании: понадобятся, по меньшей мере, две недели, чтобы он полностью восстановил силы, а шрам останется до конца его дней.
Гален отвернулся от брата и заглянул в лицо Таларину:
- Мы на четыре, а может, и на пять дней отстали от отряда гхолов, который увез леди Лорелин на север. Думаю, они направились к твердыне Модру. Как думаешь, где они могут быть сейчас?
Таларин повернулся к Гилдору, два эльфа были очень похожи.
- Когда-то ты и твой брат Ванидор были вблизи Грона, - сказал Таларин, - даже на болоте и у самой Железной Башни. Что скажешь?
После минутного раздумья Гилдор ответил:
- Если они и правда в пяти днях пути на север, то находятся где-то у Гваспа, если же в четырех - то подъезжают к нему, король Гален. И через три, самое большее - четыре дня они будут в крепости врага.
Голос Галена был мрачен:
- Ты подтверждаешь мои мысли, лорд Гилдор. Итак, что же нам делать? Догоним ли мы гхолов? Принцессу отвезут в крепость Модру, а крепость эта совершенно неприступна. В любом случае Модру может убить леди, если войско приблизится к его башне.
- Убить леди? - сдавленно вскрикнул Такк, вскакивая на ноги.
- Ее жизнь для него ничего не стоит, - ответил Гилдор.
- Тише, сын, - сказал Таларин, поднимая руку. - То, что ты говоришь, верно, но Модру затратил немало усилий, чтобы добыть её. Возможно, она ему зачем-то нужна.
- Нужна? - спросил Такк.
- Вот именно, - ответил Таларин. - Как заложница... или хуже.
- Хуже? - Голос Такка сорвался на отчаянный шепот. - Что-нибудь... мы должны... что-нибудь сделать...
И тут заговорил Гален:
- Возможно, несколько человек смогут сделать то, что не под силу целой армии: одолеть стены твердыни Модру, незаметно проникнуть внутрь и освободить Лорелин.
Несколько мгновений все молчали, затем тишину нарушил Гилдор:
- Король Гален, такой план может удаться, хотя лично я считаю это невероятным: Железная Башня - могучая крепость. И все же спасение леди Лорелин - это не главное, что меня беспокоит. У нас есть другая, более острая проблема: существование королевства под угрозой, Зимняя ночь и слуги Модру заполоняют нашу землю, и нужно собрать войско, чтобы остановить их.
- Но, лорд Гилдор, - ответил Гален с болью в голосе, - до Пеллара больше тысячи миль к югу. Чтобы съездить туда и привести войско, нужны недели, даже месяцы!
И снова несколько мгновений прошло в тишине; Игон пошевелился и открыл глаза. Теперь они были не безумными, а ясными, и в желтом свете факела он оглядел сидевших вокруг него.
- Гален, - Игон говорил напряженно, слабым голосом, - тебе известно о Лорелин?
Когда Гален кивнул, глаза Игона наполнились слезами, он крепко их зажмурил, и капли стекли по щекам.
- Я не смог, - прошептал он, - я не смог. Я нарушил данную на мече клятву довезти её до безопасного места. И вот она в руках врага.
Принц умолк. Время тянулось, и, когда Такк подумал, что принц уснул, тот снова заговорил:
- Это были гхолы, их было множество, они резали нас, как овец на бойне. Я упал и с того момента почти ничего не помню, кроме того, что Ржавый стоял надо мной, тычась мордой мне в лицо: не знаю, как ему удалось спастись. Так холодно... Мне было так холодно, но я смог разжечь костер из головешки, тлевшей в остатках сожженной повозки.
Принц снова надолго умолк, собираясь с силами, чтобы продолжить:
- Со времени нападения прошел день, но я взял еду и зерно и пошел по следу. Я мало что помню из этой погони, хотя, кажется, однажды шел снег, и ещё я чувствовал отчаяние каждый раз, когда терял след, но Ржавый знал дорогу, знал и нес меня вперед, возможно, к Мрачному лесу.
- Мертвый гхол у леса - это твоя работа?
- К северу оттуда...
Голос Игона упал до слабого шепота.
- Перевал Грувен... Грон...
Принц снова впал в забытье, истощив свои слабые силы.
Целитель повернулся к Галену:
- Ему нельзя говорить: его жизнь висит на волоске. Вам надо подождать, пока он снова не очнется, речь требует от него слишком больших усилий.
- Король Гален, - сказал Таларин, - тебе надо поесть, вымыться, отдохнуть и восстановить силы: завтра утром ты должен выбрать путь, по которому мы последуем.
Такк проваливался в сон, в его мозгу снова и снова отзывались слова Таларина: "Завтра ты должен выбрать... Завтра..."
Среди ночи Такк проснулся и увидел Галена, стоявшего у окна и вглядывавшегося в призрачную мглу: в руке у него была алая глазная повязка, на шее - золотой медальон.
Пока Такк и Гален спали, их одежду выстирали и высушили. Наконец они смогли одеться в чистое, хотя сейчас мысли их были совсем о другом.
Такк заговорил:
- Ваше величество, возможно, не мне судить об этом и вы осудите меня за дерзость, но все же я должен сказать, правильно это или нет. Леди Лорелин дорога мне, она прочно поселилась в моем сердце рядом Меррили. И я готов последовать за ней до самой Железной Башни, проникнуть туда и освободить её. Как бы я был рад, если бы вы позволили мне сделать это!
Слезы заструились по щекам Такка.
- И все же не сердце, но разум говорит мне, что железная хватка Модру душит королевство, и нужно, чтобы король возглавил войско, обратил врагов в бегство и спас страну. А вы - король, и другого у нас нет. Думаю, один отряд должен направиться в Грон и, возможно, даже попытаться проникнуть в Железную Башню для спасения леди Лорелин. Но ни вам, ни мне нельзя ехать на север с этим отрядом: её судьбу надо передать в другие руки, ведь вы возглавите армию на юге, а я... - Голос Такка срывался. - Я поклялся идти туда же, куда и вы, и быть вашими глазами в этой тьме.
Такк повернулся к окну и вгляделся в призрачную мглу, но взор его заволокли слезы, и он ничего не увидел. Теперь он говорил запинаясь, понизив голос:
- Когда мы стояли у разгромленного обоза, вы как принц королевства принесли клятву уничтожить убийц. Но вы поклялись как принц, а теперь, повторяю, вы - король... и более высокий долг зовет, и ответить - дело чести... неважно, чего жаждет ваше сердце. Даже если это отнимет... недели... месяцы... все же нам надо на юг... в Пеллар... к войску. Вы должны сокрушить Модру, но прежде разбить его армию, опустошающую наши земли. И вот ещё что я знаю. Если бы... если бы леди Лорелин могла сказать, она тоже просила бы вас спасти страну, ведь вы - король.
Такк умолк, глядя в окно, и Гален ничего не сказал.
В дверь постучали, и вошли Таларин и Гилдор. Таларин заговорил:
- Король Гален, пришло время сделать выбор.
Голос Галена был мрачен и тих, чуть громче шепота:
- Мы едем на юг. Ведь я - король.
Словно темная пелена покрыла сердца всех находившихся в комнате, и Такк заплакал.
Несколько минут прошло в тяжелом молчании. Наконец Гилдор подошел к Галену.
- Когда я в последний раз видел леди Лорелин, - сказал он, - она просила меня быть рядом с королем и давать ему советы, и я обещал ей это. Теперь вы король, Гален, и если вы оставите меня при себе, то я поеду с вами на юг, поскольку не могу нарушить данного ей слова.
Гален одобрительно кивнул в ответ.
Наконец они вышли из покоев для гостей и присоединились к леди Раэль за большим столом. Услышав, что Гилдор поедет с Галеном, Раэль улыбнулась.
- Всегда было так, что Верховный правитель принимал одного из Стражей Лаэна к себе на службу, - сказала эльфийка, сжимая руки Таларина и Гилдора. - Мне приятно, что вы принимаете нашего сына, как и Аурион, ваш отец.
"Гилдор - сын Таларина! - подумал Такк, не без удивления переводя взгляд с одного на другого. - Неудивительно, что они похожи". Затем Такк перевел взгляд с Раэль на Гилдора. "Впрочем, в нем есть что-то и от Раэль".
Принесли еду. Пока они ели, пришел ещё один эльф, похожий на Гилдора как близнец. Такк с изумлением глядел на этих двоих, различить которых мог пока только по одежде.
Незнакомец улыбнулся, видя смущение ваэрлинга, и подмигнул.
- Здравствуй, Ванидор, - сказал Таларин, поднимая глаза. Лорд Лаэна повернулся к гостям. - Король Гален, сэр Такк, это мой второй сын, Ванидор; он всего три дня назад вернулся из покинутого Лаэниона, Первой Земли, владения, также известного как Релль. Он может рассказать вам о том, что творится на юге, куда вы направляетесь.
Ванидор поклонился Галену и Такку, затем сел и взял миску деле, своеобразной каши, очень приятной на вкус. Такк никогда не пробовал ничего подобного.
- Лаэнион погружается во тьму, - сказал Ванидор. - Мрак Модру покрывает все: он простирается от Гримволла, почти достигая Куадрана, где я видел его в последний раз дней пятнадцать назад. Ваш путь лежит в Пеллар, и вам надо ехать к югу через Лаэнион, но не по Старой Релльской дороге - там проходят рупт: рюкки, хлоки, гхолы, валги. Они тоже движутся на юг вдоль Гримволла вместе с нахлынувшей тьмой.
- Перевал Крестан, - сказал Гален, - это близко. Почему бы нам не пойти по Пересекающей дороге к Аргону? Если он не замерз, мы могли бы отправиться по нему на юг через Риамон и Валон в Пеллар.
- Река Аргон замерзла, король Гален, - ответил Ванидор, - на севере, возможно, до порогов Беллон. Даже если это и не так, вам не пересечь Крестан - зимой на такой высоте слишком суровые морозы. И кроме того, слуги Модру контролируют все подступы. Нет, перейти горы Гримволл можно только у перевала Куадран - если он не занесен снегом или тоже не захвачен.
- Если зима или противник перекроет Куадран, - сказал Гилдор, - то остается ущелье Гунар, а оттуда мы проследуем в Валон и по Пендвирской дороге в Пеллар.
- А враг может зайти так далеко на юг? - спросил Такк, вспоминая карты Военного совета.
- Может, да, а может, и нет, - ответил Ванидор. - Возможно, их цель Куадран, под этими горами лежит Дриммендив, где правит Ужас! А если мрак освободит это создание, то они двинутся к Дарда Галиону.
При этих словах лица Таларина, Гилдора и Раэль помрачнели: все они нежно любили Дарда Галион, Страну серебряных жаворонков, где росли сумеречные деревья и где теперь жил народ Лаэн. Ужасно было думать, что Гаргон может освободиться и опустошить этот прекрасный лесной край.
- Тогда вот мой совет, - сказал Ванидор. - Идите на юг через Арденскую долину и Лаэнион, параллельно Старой Релльской дороге, но не по ней, ибо там бродят слуги Модру. Можно попробовать пересечь Гримволл у Куадрана и, если путь свободен, идти через Дарда Галион, где наши родичи помогут вам в пути. А если перевал захвачен врагом или завален снегом, поверните ещё раз на юг к ущелью Гунар или даже к перевалу Рало и оттуда в дальний Пеллар. Я не знаю, что замышляет враг в Гроне, и, может статься, все пути закрыты, однако идти надо, другого выхода я не вижу.
Гален кивнул, соглашаясь, но тут заговорил Таларин:
- Король Гален, если бы я знал, что это поможет, то послал бы с вами эльфийских воинов. Но, боюсь, глаза Зла проследят за большим отрядом и поставят ловушку там, где двое или трое могли бы пробраться на юг незамеченными. И вот что ещё я скажу: король Аурион был нашим другом, мы любили его и скорбим вместе с вами. И мы знаем, что вы отправляетесь на юг, когда ваши сердца кричат "на север!". И хотя мой сын вам не говорил, прошлой ночью мы держали совет и обсуждали, куда же надо идти. Вы выбрали юг, а вот наш план. Ванидор, Дуорн и двое, которых вы, возможно, не знаете, - Фландрена и Варион, - проскользнут в Грон. Они тайно проберутся к Железной Башне и, если есть хоть какой-нибудь способ спасти леди Лорелин, сделают это. Кроме того, они расскажут о том, что видели в крепости, и когда придет время, мы будем знать кое-что о силе и расположении врага.
Гален ничего не сказал, но в его глазах блеснули слезы, и он сжал руку Ванидора.
- Принц Игон проснулся, король Гален, - сказал целитель, - пожалуйста, не утомляйте его.
Гален и Такк вошли в дверь. Такк остался у входа, Гален приблизился к кровати. Игон, бледный в желтом свете лампы, слабо улыбнулся. Гален заговорил:
- Мы теперь пойдем на юг, брат, собирать войско.
- На юг? Нет! - запротестовал Игон слабым голосом. - Лорелин на севере!
И тут он, кажется, впервые заметил ваэрлинга.
- Сэр Такк, почему вы здесь? Чаллерайн... Отец...
Наступила тишина, затем Игон спросил:
- Теперь ты король, Гален? - Когда Гален кивнул, молодой человек заплакал. - Тогда это не был лихорадочный бред, как я надеялся. Отец мертв. - Он отвернулся лицом к стене.
Целитель сделал знак Галену, и новый король взял обеими руками руку брата, прощаясь.
- Теперь нам пора, Игон. Надо ехать.
Гален отпустил руку Игона и осторожно погладил молодого принца по волосам, затем отошел к дверям, где стоял Такк. Игон повернулся к ним:
- Я понимаю, Гален. Я понимаю. Ты король, а войско на юге.
Когда Гален и Такк вышли, то услышали за спиной тихий плач Игона.
Настала пора расставаться. Ни тьма, ни печальный повод не могли омрачить ясного света Лаэна. Прекрасная Раэль стояла рядом с Таларином, и подле них был Ванидор. К ним подъехали трое всадников - Дуорн, Фландрена и Варион. Вместе с Ванидором они должны были отправиться в Грон к самой Железной Башне. Собрались и другие эльфы, в основном воины - Стражи Лаэна.
Гилдор, Гален и Такк стояли перед Таларином.
- Король Гален, - сказал Таларин, - я прощаюсь с вами и вашими товарищами, но хочу, чтобы сначала заговорила моя госпожа Раэль, её слова часто оказываются пророческими.
Прекрасная эльфийка заговорила:
- Король Гален, вас ждет трудная дорога, ибо страну пожирает Зло. На вашем пути лежат большие опасности, но будет и нежданная помощь в Тайном Месте. Теперь идите вместе с вашим маленьким спутником и с моим сыном - все наши надежды связаны с вашим походом. Но когда трое отправятся на юг, ещё четверо пойдут на север.
Теперь Ванидор с тремя своими спутниками подошел и встал перед Золотой Раэль.
- Оба моих сына - Гилдор Золотая Ветвь и Ванидор Серебряная Ветвь отправляются в опасный путь. Зло заставляет всех нас идти по темным тропам, на которые мы не вступили бы по доброй воле. У нас нет выбора, мы не можем остаться в стороне. Враг разрушает все то, что мы любим. И мы не сможем восстановить разрушенное им, пока он жив. Лишь сокрушив Зло, мы снова обретем власть над нашими судьбами. Пока же этого не произошло, все наши судьбы сплетены и никому не дано узнать предначертанное. В моем роду были ясновидящие. Иногда предсказания приходят незваными. Одно из них давно тяжким грузом лежит на мне, с тех пор как упала пламенеющая Звезда Дракон. Настала пора произнести его.
При этих словах сердце Такка неожиданно забилось, хотя он и не знал почему и не понял смысла прорицания. И он увидел, что все остальные так же озадачены речами Раэль, но то, что она сказала, не только не раскрыло тайну, а скорее, наоборот, усилило ее:
- Я не знаю не только того, что это значит, но и того, к кому это обращено.
Раэль приблизилась к путникам и попрощалась с каждым из них, а Гилдора и Ванидора поцеловала в щеку. Галену она сказала:
- Мы будем лечить молодого Игона, пока он не восстановит силы. Не беспокойтесь о нем в пути - это будет напрасное волнение.
Затем она снова отошла к Таларину и больше не произнесла ни слова. Теперь заговорил Таларин:
- Король Гален, если вам случится ехать через Дарда Галион, посетите нашего родича короля Эйрона - он поможет вам в пути. Это не Арденская долина: земли его народа обширны, сила его велика. Однако, несмотря на то, что мой арденский отряд мал, прислужники Модру боятся нас и не подходят близко. И все же, хотя тьма и не закрывает долину полностью, если не остерегаться слуг Модру, настанет время, когда они обрушатся на нас здесь и в Дарда Галионе, и нас тоже погребет под собой черный прилив. Пока же - да пребудет с вами удача - вы приведете войска, чтобы разрушить мечты Модру о власти. И последнее: когда мы вам понадобимся, мы будем рядом.
Все путники сели на коней, и Такка посадили на вьючную лошадь перед тюками с поклажей на специальное сиденье.
Гален на Агате повернулся к Ванидору и трем его товарищам, которые собирались в Грон:
- Мое сердце последует с вами в логово Модру. Да улыбнется вам удача.
Тут Гален повернулся к Таларину, Раэль и собранию эльфов и поднял руку:
- Мы пережили темные дни, и ещё более темные ждут нас впереди, но, клянусь, однажды Зло из Грона будет свергнуто и ясное солнце снова засияет в этой долине.
Гален выхватил меч из ножен, поднял его к небу и крикнул: "Кепан виллан, Лаэн: вир ган бринган де сун на!" (Держись, Лаэн: мы отправляемся за солнцем!)
Гилдор и Ванидор тоже подняли мечи. "Кианин тэги!" (Сияющие дни!) крикнул Гилдор. "Кианин тэги!" - ответил Ванидор, и его голос потонул в общем крике.
И когда меж соснами отзвучало эхо, Гален, Гилдор и Такк отправились на юг, а Ванидор, Дуорн, Фландрена и Варион - на север.
Такк, сидя верхом на вьючной лошади, которую вел Гилдор, тихо сказал про себя: "Да улыбнется удача всем нам".
Гилдор, Гален и Такк ехали на юг вдоль замерзшей реки Тамбл, которая бежала по глубокому руслу посреди долины. Место это поросло соснами, и скалистые уступы круто вздымались вверх по бокам, уходя вершинами во тьму. Долина была узкой, местами менее фарлонга, и тогда лед простирался от одной каменной стены до другой. Вдоль скал вела узкая тропа, но трое путников опасались идти по обледенелым камням, предпочитая замерзшую поверхность реки.
Они долго ехали по долине, и все же, когда настала пора разбить лагерь, по обеим сторонам все ещё возвышались каменные стены протяженность Арденской долины была велика. Они проехали на юг около тридцати пяти миль, и, по словам Гилдора, предстояло одолеть ещё около пятнадцати.
Их ужин состоял из лаэнской дорожной еды: сушеных фруктов и овощей, горячего чая и, к радости Такка, миана - эльфийского хлеба, испеченного из овса, меда и различных орехов.
Такк собрался поспать - он должен был нести стражу вторым, и перед этим нужно было как следует отдохнуть. Но сперва он облокотился на бревно у маленького костра и сделал очередную запись в своем дневнике. Рядом сидел Гален, прислонившись спиной к дереву и разглядывая красную глазную повязку, которую держал в руке.
- Лорд Гилдор, расскажите мне о последних часах жизни моего отца. Голос Галена был тихим. Гилдор поднял глаза на человека и заговорил:
- Когда мы стояли у последней стены Чаллерайна и решались на последний отчаянный шаг - прорваться через кольцо рупт и освободиться, - у меня было глубокое предчувствие, и я сказал твоему отцу: "Берегись, король Аурион: за теми воротами я чувствую великое Зло, то, что пришло к нам вслед за этими полчищами, и, боюсь, оно ищет тебя". Я как будто знал, что у северных ворот первой стены его встретят гхолы под предводительством Модру.
- Модру! - Такк даже подскочил на месте.
- Да, Модру, - ответил Гилдор. - Это он насмехался над королем перед разделявшими нас воротами.
- Но это был человек! - воскликнул Такк. - Человек из Гирей! Посланец Модру!
- Модру говорил с нами у северных ворот, - ответил Гилдор, но Такк перебил его, прежде чем эльф успел сказать что-либо еще.
- Тогда Даннер убил его. - Такк ударил себя кулаком в ладонь. - Стрела Даннера попала ему прямо в лоб и пробила мозг, он умер, не успев свалиться с коня.
- Нет, малыш, - сказал Гилдор. - Была убита лишь одна из марионеток Модру. Разве я не говорил, что Модру использует ужасные силы, чтобы управлять своей армией? Это, видимо, была одна из них: хотя Зло сидит в своей Железной Башне, оно может смотреть глазами своих посланцев, слушать их ушами, говорить их устами и иногда убивать их руками. Никто не знает, как далеко оно может дотянуться, но сила его велика. Возможно, однако, что на расстоянии она уменьшается. Так что не само Зло пало тогда от стрелы Даннера, хотя, может быть, Модру и почувствовал неожиданный удар. Стрела Даннера подпортила таки его планы: пала одна из марионеток, и он потерял свои глаза и уши, уста и руки под Чаллерайном, хотя другой посланец занял, наверное, теперь место убитого - Модру не позволит своей армии слишком долго пребывать в праздности.
Такк вздрогнул при мысли о Зле, овладевшем кем-то другим. Теперь ваэрлинг понял, почему лишенное всякого выражения лицо посланца дернулось и стало злым, когда они с Аурионом начали переговоры. Модру вселился в него. Такку показалось, что он понял, почему эмиссар не участвовал в этом нечестном бою на поле переговоров: если ужасная сила на расстоянии уменьшается, Модру из Трона не мог управлять человеком достаточно хорошо.
Слова Гилдора прервали размышления Такка:
- Король Гален, твой отец устремился через северные ворота, когда ты со своим отрядом прорвал кольцо гхолов. И все же его окружили и нанесли ему много ран. Будучи ранен, он продолжал сражаться с силой нескольких воинов, пока гхолы снова не окружили его и не добили стрелой. Умирая, он успел зарубить ещё двоих врагов, а потом упал на спину Урагана.
Гилдор вынул меч и длинный кинжал и протянул их вперед. Оба драгоценных камня на рукоятках клинков, кроваво-красный и синий, как море, засияли при свете костра.
- Даже они не смогли помочь мне прорваться к нему вовремя, чтобы спасти его. И все же алый огонь Бейла и кобальтовое сверкание Бейна обратили гхолов в бегство: они боятся этого оружия, выкованного в незапамятные времена в Лост Дуэллине для борьбы со злыми силами. Когда враги бежали, я подхватил поводья Урагана и выехал с поля боя. На склоне холма я снял короля Ауриона с седла и положил его на землю. Одно только сказал он перед смертью: "Скажи сыновьям... я выбрал свободу". Потом он умер. Я не знаю, что он имел в виду.
Такк сел, в глазах его стояли слезы.
- Кажется, мне ясна суть его слов, - сказал он. - Когда посланец... когда Модру встретил нас на поле переговоров, он предложил пощадить жизнь короля в обмен на свободу всех остальных. Но король сказал: "Передай своему Модру, что король Аурион выбирает свободу!"
Некоторое время все молчали, и тишину нарушал только треск костра. Наконец Гилдор пошевелился.
- Я снял глазную повязку, чтобы никто не опознал Верховного правителя и не осквернил его тело. Пусть Модру не узнает о гибели короля Ауриона. Я положил рядом с ним меч, сложил его руки на груди и снова оседлал Стремительного, чтобы вернуться в бой. Но Видрон с остатками защитников вырвался из кольца и поскакал на восток. Схватив Урагана под уздцы, я последовал за ним. Они гнались за нами, но кони Хель уступают в скорости обычным лошадям, и нам удалось уйти.
Мы долго скакали на восток сквозь тьму к Сигнальным горам, но потом повернули на юг, чтобы присоединиться к остальным, если кто-то ещё спасся. Мы проезжали как раз к северу от леса Вейн, и пока Видрон направился к юго-западу в сторону долины Сражения и Стоунхилла, я свернул в лес в поисках соплеменников, чтобы рассказать им о падении Чаллерайна и гибели Ауриона. Там я узнал от одного из своих родичей, что вы с Такком проехали мимо по следам гхолов.
Я попросил, чтобы весть передали Видрону в Стоунхилл, оставил Урагана на попечении своих друзей и отправился за вами. Сначала я отставал на один день, но ко времени прибытия в Арден почти нагнал вас.
Такк сказал:
- А ты слышал о других варорцах? Кто-нибудь спасся - Даннер, Патрел?
- Не знаю, малыш, с нами их не было. Последний раз я видел их во время битвы у северных ворот, за несколько дней до встречи с вами. - Гилдор опустил глаза.
От этой вести сердце Такка замерло - он все ещё надеялся, что кто-то из его соплеменников смог покинуть развалины Чаллерайна.
И снова потянулись томительные минуты. Наконец Гален положил красную повязку в нагрудный карман.
- Правда, что ты говорил с раненым эльфом в лесу Вейн? - спросил Гален. - Многие из эльфов Лаэна ушли сражаться со слугами Модру, когда мы были там в последний раз. Он не говорил о том, чем закончился их похода?
- Нет, - ответил Гилдор. - Однако я обнаружил пустой лагерь на восточной опушке: они ушли за день до моего прибытия. Об этом отряде я ничего не знал, просто искал вас.
После этого они мало говорили, а Такк сразу отправился спать. Но когда пришла его очередь стоять на страже, он взял журнал и записал слова Гилдора.
После короткого и не слишком спокойного отдыха они свернули лагерь и направились к югу через Арденскую теснину. Высокие стены каменного ущелья вздымались с обеих сторон, временами достаточно близко, но иногда и в двух-трех милях друг от друга, насколько Гален мог разглядеть в призрачном свете. Такк снова ехал за Гилдором на вьючной лошади мимо сосен по замерзшей реке.
Они проехали на юг около четырнадцати миль в снежной тишине, почти не разговаривая, и Такк словно мысленно слился с лесами: глядел, как вечнозеленые деревья мелькают мимо, не думал ни о чем существенном, кроме самого этого хвойного леса.
Неожиданно раздался голос Гилдора, вторгаясь в его блаженную дрему.
- Арденская долина кончится меньше чем через милю, - сказал эльф. - За поворотом будет лагерь моих соотечественников, стоящих на страже Ардена. Там мы устроим привал под Одиноким Старым Деревом.
- Под Одиноким Старым Деревом? - переспросил Такк, стараясь вспомнить, что он слышал об этих легендарных лесных гигантах. - Это не те, что собирают и удерживают свет, если поблизости есть эльфы? - Когда Гилдор кивнул, Такк удивился: - Я думал, это просто сказка.
Гилдор рассмеялся.
- Тогда, крошка ваэрлинг, лучше не говори об этом Старому Дереву, а то оно исчезнет вместе со всем лесом Дарда Галиона.
Такк улыбнулся в ответ Гилдору и подивился собственному невежеству; они продолжали путь.
Река изогнулась, и послышался далекий шум падающей воды. Гилдор протянул руку и указал вперед, и Такк увидел, что ущелье заметно сужается и наполняется белой дымкой, которая струилась в темное небо. Затем, следуя руке Гилдора, взгляд Такка упал на огромное дерево, похожее на сосну, но с широкими листьями вместо игл: даже в призрачной мгле ваэрлинг смог разглядеть, что листья, несмотря на мрак, светятся слабым светом, как будто сквозь крону пробивается вечернее солнце.
- Надо же, какое огромное! - воскликнул Такк, расширив глаза при виде дерева, уходившего вверх на многие сотни футов. - А другие такие в Ардене есть?
- Нет. Только это. Вот почему мы называем его Одиноким Старым Деревом, - ответил Гилдор. - Когда это был ещё только маленький саженец, мой отец привез его сюда из Дарда Галиона и посадил в плодородную землю Арденской долины. Это произошло вскоре после того, как мой народ впервые обнаружил эти потаенные места.
- Твой отец? Таларин? Но этому гиганту, наверно, не одна тысяча лет... - Такку стало не по себе при мысли о возрасте эльфов.
И тут заговорил Гален:
- Это дерево - символ Хранителя Северных Земель Телля лорда Таларина. С этим благородным знаком - зеленое дерево на сером поле - часто ходили на бой с темными силами. Один такой флаг висит в Зале Собраний Каэр Пендвира, а другой - в Чаллерайне.
- Боюсь, что в Чаллерайне его больше нет, король Гален, - сказал Гилдор. - Слуги Модру, должно быть, уничтожили его, как и другие знамена Союза.
Они в молчании подъехали к эльфийскому лагерю под ветвями Одинокого Старого Дерева.
- Да, подступы к перевалу Крестан захвачены рупт, - сказал Джандрель, капитан Арденской стражи, - гхолы, разбойники Модру, охраняют Старую Релльскую дорогу. Войско движется на юг по заброшенной дороге. Они вышли из Гримволла дня три назад. Я не знаю, где сейчас слуги Модру, но передвигаются они быстро. Возможно, они направляются к перевалу Куадран и Дриммендиву или мимо Дарда Галиона.
- Мы едем к перевалу Куадран, - сказал Гален, наливая себе ещё чаю из котелка, висевшего на железном пруте над небольшим костром. - Если мы сможем пересечь Гримволл там, то предупредим эльфов Ларкенвальда о наступлении армии Модру по пути в Пеллар.
- Будьте осторожны, - сказал Джандрель, - не только гулки, рюкки и хлоки идут с войском, там есть и валги. Не приближайтесь к ним: разведчики Модру могут вас учуять.
- Разведчики? - переспросил Такк. - Валги - разведчики?
- Да, господин ваэрлинг, - ответил Джандрель, - разведчики. Валги всегда исполняли волю Модру, и иногда он посылает их туда, где могут понадобиться их быстрота, хитрость и жестокость. Но большей частью они охраняют с флангов его войско или шпионят в тех землях, которые он собирается захватить.
- Захватить... но они были в Боски! - крикнул Такк, вскакивая на ноги, чувство покоя, охватившее его под сенью Старого Дерева, мгновенно улетучилось. - Они хотят захватить Боски! Мне надо вернуться! Их надо предупредить! Меррили... - Такк кинулся было к лошадям, но вдруг остановился, как стрелой пронзенный, и медленно повернулся к товарищам, упал на колени в снег и закрыл лицо руками.
Гален сделал шесть быстрых шагов и встал на колени рядом с ваэрлингом.
- Такк, если ты должен вернуться в долину Боски, то можешь идти, хотя не знаю, как ты сможешь туда добраться.
- Я не могу идти. Я не могу идти, - шептал Такк. - Пони нет, да даже если бы и были, я бы не успел. А вам нужны мои глаза.
Быстрая река Тамбл текла подо льдом до конца Арденской долины, затем срывалась с кручи широким водопадом. Высоко поднимавшиеся брызги не давали разглядеть долину, и там, где капли оседали на промерзшие скалы, возникали причудливые ледяные образования.
Трое путников прошли мимо грохочущей воды по тайной дороге, которая вела в долину, - её надежно скрывал водопад. Наконец, миновав скалы за водопадом, они вышли к холмам Релля.
Лошадей пустили легким галопом на юг, и Такк оглянулся на Арденскую долину, на выезде из которой вздымались, словно раскалывая землю, высокие крутые каменные стены, но густая водяная пелена, которая стояла над водопадом, скрывала от глаз все: не были видны ни сосновые леса, ни каменные стены, ни даже Одинокое Старое Дерево.
И все же горькие мысли Такка были не там: его тревожили валги-разведчики, бродившие, предвещая нашествие, по Боски. И он вспоминал то, что два дня назад сказал Гален: "Страшные дни настали для Митгара, и страшный выбор мне дан". Теперь, более чем когда бы то ни было, Такк осознавал правоту слов Раэль: "Зло заставляет нас идти по темным путям, на которые мы без этого не вступили бы". И Такк подумал: "Даже если бы я выбрал борьбу с великим Злом где-то еще, мне не дано выбирать по-настоящему: если король Гален не доедет до Пеллара, то ещё большее зло обрушится на мир... Меррили, любимая моя..."
Такк отвел взгляд от долины, которую больше не мог видеть.
Менее чем в миле к югу Тамбл поворачивал на запад, трое путников же ехали прямо и вскоре миновали Пересекающую дорогу, главный торговый путь северо-запада, который шел от самого Рингар Арма у океана Вестон до гор Гримволл. Однако в этой части Митгара торговля шла главным образом по реке Айлборн и другим путям на юге и западе.
Они поскакали дальше на юг через холмы и, проехав ещё пятнадцать миль, разбили лагерь.
Такк стоял у края зарослей, глядя на запад, всматриваясь во тьму своими удивительными глазами. Гилдор подошел и встал рядом с ним.
- Где-то в двадцати милях к западу отсюда протекает Тамбл, - сказал эльф. - За Арденским бродом - Мрачный лес и река Кейр. Но я знаю, твои мысли далеко на западе, за Роном и Гартом, за Терновой стеной - там, куда на быстром коне будет недели две пути.
Валги бродят по твоей родной земле, следуя велению Зла. Когда-то весь Митгар встретил этого врага и одолел его. В этой борьбе главная роль принадлежала твоему народу, и Модру не забыл этого: именно поэтому он послал туда своих приспешников. И это тревожит, ибо такая мирная земля едва ли сможет дать отпор слугам Модру.
Но я видел в бою твоих соплеменников. Они проявляли удивительную твердость. И хотя тебе хочется быть в твоем любимом Боски, там найдутся те, кто заменит тебя. Верь, что они изберут достойный путь, как это сделал ты.
Гилдор повернулся и побрел обратно к маленькому костру в укрытии, и Такк ничего не сказал. Но скоро и он вернулся, поужинал и уснул.
Эльфы едва ли считают часы, дни и даже недели, замечая, похоже, только смену времен года, но они могут в любое время определить местонахождение Солнца, Луны и звезд. Даже наступившая тьма не лишила их этой способности. Хотя временами бледный диск Солнца все же смутно виднелся, именно Гилдор помогал маленькому отряду определять время.
Прошло ещё три дня пути на юг. Они ехали параллельно Старой Релльской дороге где-то в десяти милях к западу от нее. Земля вокруг была пустынна и неприветлива: болото с редкими деревьями, голые ветви которых словно цеплялись за темное небо. В низинах росли кусты ежевики, и все покрывал холодный зимний снег. Старая заброшенная дорога почти полностью пришла в негодность. И все же они шли вперед, направляясь на юг.
Прошло пять дней с тех пор, как они простились с эльфийским дозором у северных пределов Арденской долины, оставшейся почти в пятидесяти пяти милях позади. В день они проезжали по одиннадцать лиг - нужно было торопиться. Тем не менее казалось, что ни Агат, ни Стремительный не чувствовали усталости, и Такк изумлялся их выносливости.
На шестой день они свернули наконец на Старую Релльскую дорогу теперь надо было ехать по дну глубокого ущелья в западной части вставших на пути гор Гримволл. Такк сидел на холке Агата перед Галеном - дорога была чрезвычайно опасна, и ваэрлинг был нужен, чтобы внимательно смотреть вперед, а не "трястись позади на вьючной скотине", как с улыбкой сказал Гален. Но хоть он и улыбался, они вступили на опасный путь, где можно было в любой момент столкнуться с противником.
Дорога стремительно забирала в гору. Они проехали по ущелью миль десять. Врага пока не было видно, но широкая полоса снега была основательно утоптана множеством ног.
- Это свежие следы: возможно, их протоптала армия, двигавшаяся на юг около суток назад, - сказал Гален, спешиваясь с коня.
- Наверняка это орда, о которой говорил Джандрель, - сказал Гилдор. Смотри хорошенько, Такк, они впереди нас.
Они проехали через ущелье, потом преодолели ещё две лиги, и дорога вновь пошла вниз - появились близко стоящие пологие холмы, и путники свернули на юго-восток, огибая боковые отроги гор и направляясь в сторону Куадрана.
- Ну, малыш, - сказал Гален, - похоже, опасность миновала, перед нами открытая местность. Теперь можно свернуть с дороги, полагаю, на этот раз на восток. Мы последуем несколько другим путем и попытаемся обогнать армию Модру.
Он повернулся к Гилдору.
- Нам надо поторопиться и приехать к Куадрану раньше этого отродья нельзя, чтобы они оказались там первыми. Такк, ты поезжай-ка пока снова с поклажей.
Такк, улыбаясь, приготовился спрыгнуть на землю. Еще раз он взглянул своими сапфировыми глазами так далеко, как только смог, на юг...
И быстро перекинул ногу обратно через холку Агата.
- Ой! Король Гален, что-то там впереди на равнине, на Старой Релльской дороге. Можно нам подъехать поближе?
Король поскакал вперед, за ним - Гилдор на Стремительном, ведя под уздцы вьючную лошадь. Они быстро промчались по заброшенной дороге к тому месту, с которого Такку было удобнее смотреть. Такк изо всех сил напрягал зрение и скоро издал стон: перед ним на равнине на расстоянии около пяти миль темная масса рюкков мчалась во весь опор на север. До ушей Такка не доносилось ни звука; расстояние создавало иллюзию огромной армии, передвигающейся в мрачной тишине.
- Король Гален, - тихо сказал Такк, - нам надо сойти с этой дороги и обогнуть их.
Так они и сделали, ещё раз проехав по открытой болотистой местности. Земля начинала подниматься: они приближались к подножиям Гримволла. Они ехали мимо зарослей и холмов час, другой, и Такк все время следил за войском Модру.
- Мы уже поравнялись с ними, - мрачно сказал Такк, выехав с Галеном на вершину холма, - он снова заметил вдали врагов.
- Сколько их там? - спросил Гален, который не мог сам увидеть противника.
- Не знаю, - ответил Такк, - но они текут, как черная река, и растянулись мили на три. Они так похожи на чуму или на жадных насекомых, опустошающих страну.
- Тогда хорошо, что эти земли уже давно никем не населены, а то это нашествие погубило бы многих, - сказал Гилдор.
- А валги там есть? - Гален снова подумал о разведчиках Модру.
- Да, - ответил Такк, отыскивая взглядом мрачные темные тени, скользившие по земле. - Они бродят вдоль флангов войска.
- Наблюдай за ними, - сказал Гален, - если они учуют нас, то приведут гхолов.
- Хорошо. Но я не вижу ничего уже на милю дальше от орды.
Они снова поторопили коней, и Агат и Стремительный понесли их на юго-восток, вьючная лошадь поскакала следом. Около часа они ехали, меняя аллюр, стараясь беречь силы коней, и вскоре Такк уже не видел армию позади.
- Завтра нам надо рискнуть снова выехать на дорогу, - сказал Гален. Пусть она и заброшена, но по ней мы сможем двигаться быстрее, чем по этой дикой местности.
- Но, ваше величество, разве валги нас не почуют, если пробегут этим же путем после нас? - запротестовал Такк.
- Да. Это опасно, малыш, - ответил Гален, - но здесь просто невозможно ехать быстро. Дорога начинает постепенно подниматься к Куадрану. Мы все равно должны будем выехать на нее, иначе овраги и обрывы преградят нам путь. А торопиться нужно - нам надо не только как можно быстрее добраться до Пеллара, но и предупредить всех в Ларкенвальде, что за нами идет орда. И потом, если мы подъедем к перевалу и увидим, что путь нам преградил снег или противник, то придется возвращаться назад до поворота на Гунар, и при этом никак нельзя допустить, чтобы нас зажали на этой узкой горной дороге. Такк, ты правильно подумал о валгах, и мы выйдем на дорогу ещё не скоро. Возможно, они и не найдут вчерашний след.
Они двигались на юго-восток по холмам, и путь становился все труднее. Как и сказал Гален, овраги сильно мешали быстрому передвижению. Словно по воле злой судьбы, скалы и пропасти вынуждали путников постепенно сворачивать на юг, к Старой Релльской дороге. "Слишком скоро! - думал Такк. - Слишком скоро! Мы идем туда, где нас почуют валги!" Тем не менее, ничего нельзя было поделать с камнями, зарослями и крутыми склонами, и они волей-неволей меняли направление пути.
- Думаю, теперь нам надо выйти на дорогу и дальше скакать по ней, мрачно сказал Гален.
Они повернули и помчались во весь опор к заброшенной дороге по слегка понижавшейся, пересеченной оврагами местности. Внезапно Гилдор пришпорил Стремительного, схватил Агата за узду и остановил лошадей.
- Тсс! - сказал он. - Слушайте! - И эльф указал вперед в сторону поворота.
Такк и Гален напрягли слух и сквозь шумное дыхание коней с трудом смогли различить звон стали, судя по всему, доносившийся с места сражения.
По знаку Галена Такк сел за спиной человека, и тут же пони, груженный припасами, вылетел из-за поворота, вращая белыми от ужаса глазами и бешено стуча копытами по каменистой почве.
Такк схватил лук и нащупал стрелу в колчане: это была красная стрела из гробницы Страна. Он взял другую и приладил её к луку.
Гален обнажил меч. У Гилдора в руке был Бейл, драгоценный кроваво-красный камень полыхал алым светом, словно беззвучно кричал: Зло рядом!
По кивку Галена они поехали шагом вперед, приближаясь к повороту. Сердце Такка забилось, он приготовился к битве или к бегству, не зная, что впереди. Звон клинков становился все ближе и громче.
Они медленно обогнули поворот и увидели следы страшной резни. На поле лежали во множестве убитые рюкки и хлоки с огромными зияющими ранами. Пони были перебиты, некоторые ещё бились в агонии. Но не они приковывали взгляд Такка, ибо там лежали и воины другого народа: гномы!
Топоры гномов, покрытые черными сгустками рюккской крови, унесли жизни многих врагов, омытые красной кровью рюккские клинки убили немало гномов.
Когда они окончательно обогнули поворот, со стороны Старой Релльской дороги снова донесся лязг железа. Это были гном и хлок. Последние из выживших в страшной битве, они сражались насмерть, обагренные кровью убитых.
Такк спрыгнул на землю и натянул до отказа тетиву, выжидая подходящий момент.
- Нет! - крикнул гном, не спуская с противника полных ненависти глаз. - Он мой!
Хлок метнул взгляд в сторону троих путников, заревел от ярости и набросился на гнома.
Мрачный голос Галена перекрыл звон стали:
- Опусти лук, Такк. Он прав.
Гном бился топором против кривой сабли хлока, но обращался со своим оружием так, как варорцу и в голову не пришло бы. Он крепко держал дубовую рукоять обеими руками: правой - рядом с лезвием, левой - почти у конца рукояти. Рукоятью он отражал сабельные удары, одновременно целясь страшным клювом, затем перехватывал оружие и наносил с размаху удары лезвием тяжкие удары, судя по его широким плечам.
Но хлок тоже был умелым бойцом и к тому же ростом превосходил своего противника на целую голову. Он доставал саблей заметно дальше, нанося быстрые удары широким изогнутым клинком. Край его оружия был смазан чем-то черным, но был ли это яд, Такк не смог понять.
Клинок встречался с клинком, измученная сталь звенела, гнома теснили назад, и Такк держал лук наготове. Но вдруг гном хрипло издал древний боевой клич своего народа: Чакка шок! Чакка кор! (Топоры гномов! Сила гномов!) и бросился в атаку. Хлок попытался нанести ответный удар, с силой размахнулся, но изогнутое лезвие попало на мягкую полосу меди, как раз для таких случаев проложенную в рукояти топора. Гном быстро отвел рукоять влево, вырывая у противника саблю, затем выбросил вперед грозный стальной клюв и попал хлоку в грудь, прорвал его чешуйчатую броню и пронзил сердце. И прежде чем мертвый хлок упал наземь, гном отдернул топор и разрубил голову врага. При виде этого зрелища Такку стало дурно.
Наконец убитый противник упал в снег, гном отошел назад и закричал: Чакка шок! Чакка кор!
Гален вложил меч в ножны и соскочил с коня, Гилдор и Такк последовали его примеру, и вместе они подошли к гному, единственному выжившему из нескольких сот участников битвы. И он стоял среди мертвых - как будто это кровавое поле брани принадлежит ему, подумал Такк, - и с опаской смотрел на приближавшихся к нему трех друзей, крепко сжимая узловатыми пальцами окровавленный топор.
Да, это был гном в стеганом землистого цвета одеянии жителя гор, из-под его распахнутой куртки была видна кольчуга из вороненой стали. Ростом он был около четырех с половиной футов, но в плечах в полтора раза шире человека. У гнома были темно-карие, почти черные глаза и длинная раздвоенная борода, коричневые вьющиеся волосы ниспадали на плечи из-под простого стального шлема.
- Ближе не надо, - проворчал он, настороженно глядя на незнакомцев и держа топор наготове, - не надо, пока я не узнаю о вас больше. Я сюда первым пришел, и все же представлюсь: я Брегга, сын Бекки. А вы кто?
Лорд Гилдор ответил:
- Ваэрлинг - это сэр Таккерби Андербэнк из Терновой земли, Боскиделла.
Такк поклонился гному, на что тот весьма сдержанно ответил, хотя и не смог скрыть некоторого удивления.
- А я - Гилдор, Страж Лаэна, сын Таларина и Раэль, родом из Дарда Галиона, теперь же живу в Ардене.
Гилдор поклонился, и Брегга вежливо ответил, опустив при этом топор на камни древней дороги.
- А это - король Гален, сын убитого короля Ауриона, нынешний Верховный правитель Митгара.
Брегга даже вздрогнул:
- Аурион убит?
Гилдор кивнул, гном что-то огорченно пробормотал и низко поклонился Галену.
- Король Гален, - сказал Брегга, - я вел отряд своих соотечественников на север, повинуясь зову вашего отца. - Он обвел рукой поле брани и только теперь, казалось, осознал, что стоит на нем один. На лице гнома отразилось потрясение, и, не говоря более ни слова, он поднял с земли свой плащ, надел его и опустил капюшон в знак глубокого траура.
- Король Гален, - сказал Такк, показывая на север вдоль Старой Релльской дороги, - орда: я их уже вижу.
И действительно: по заброшенной дороге клубилась, приближаясь к ним, черная туча.
- Орда? - спросил Брегга из-под капюшона.
- Да, - сказал Гален, - они идут на юг, по всей видимости, через Куадран, но куда именно, мы сказать не можем. Этот отряд, который уничтожили ваши воины, был, наверно, частью войска, идущего сюда.
- Откуда вы знаете? - Брегга пристально смотрел на северо-запад, голос его был резок. - В этой проклятой темноте я не вижу врагов.
- Их видит ваэрлинг, - сказал Гилдор, - его глаза-самоцветы проникают сквозь мрак дальше, чем у любого другого народа.
Брегга подошел поближе к Такку и заглянул в его широко открытые сапфировые глаза.
- Ну и глаза! - проворчал гном. - Теперь я готов поверить.
- Тогда давайте сядем на коней и поедем на юг, - нетерпеливо сказал Такк.
Орда двигалась на юг.
- А мои убитые родичи? - протестовал Брегга. - Мы что, оставим их лежать здесь, в чистом поле? Огонь или камень, так это делается у чакка. Если их не предать погребению в камнях или не сжечь на костре, их тени проблуждают лишний век перед перерождением.
- У нас нет времени для настоящих похорон, воитель Брегга, - сказал Такк, - приспешники Модру скоро будут здесь.
- Ну ладно, ты прав, ваэрлинг. Не время скорбеть и погребать. - Брегга откинул капюшон, поднял со снега котомку и взвалил её на плечо. Затем он оглядел усеянное мертвыми телами поле. - Они были славные товарищи, эти сорок гномов, которых я привел с собой, и топоры их были остры.
- Сорок? - В голосе Галена послышалось изумление. - Ты хочешь сказать, что лишь сорок гномов смогли перебить всех врагов? Да их здесь было не меньше двух сотен. Верно, гномьи топоры были остры.
А войско Модру подходило все ближе и ближе.
Гален вскочил на коня и посадил Такка перед собой. Гилдор последовал его примеру и протянул руку Брегге:
- Садись сзади, воитель Брегга.
Гном озадаченно посмотрел на возвышавшегося над ним огромного жеребца и вдруг отпрянул назад, вытянув вперед руки с растопыренными пальцами:
- Нет, эльф Гилдор, лучше уж я поеду на пони, а не на этом исполинском звере!
- Да нет у нас выбора, Брегга! - раздраженно сказал эльф и показал на поле. - Все пони перебиты или разбежались. Тебе придется сесть на моего коня. Я буду им править, а это совсем не то же самое. Просто сиди сзади, и все, а мы поедем на юг.
- Но у меня есть выбор! - В голосе Брегги послышалась злость, и глаза его нехорошо блеснули. - Я могу остаться здесь на дороге и встретить войско. Мой топор выпьет ещё немало крови.
Брегга снял оружие с плеча и повернулся лицом к северу.
Полчища Модру все приближались.
- А ну быстро в седло, ненормальный! - скомандовал Гилдор. - Уже и я вижу врагов, и у нас нет больше ни времени, ни терпения спорить с твердолобым гномом, который боится лошадей!
Брегга с ворчанием повернулся к Гилдору и поднял топор.
- Стойте! - крикнул Такк. - Не хватало ещё драться друг с другом. Мы же союзники. Воитель Брегга, враг просто убьет тебя на расстоянии своими черными стрелами, и ты погибнешь понапрасну. Поехали с нами, и ты сможешь отомстить за своих братьев, как и я за своих.
Брегга опустил топор. И тут заговорил Гален:
- Воитель Брегга, мне нужны твои сила и искусство. Наш путь на юг чрезвычайно опасен, а до войска добраться необходимо. Если ты будешь с нами, наши шансы на успех возрастут. Именем всего Митгара прошу тебя присоединиться к нам.
Гном посмотрел сначала на короля, затем на Такка, потом взгляд его остановился на убитых. Он взглянул на север, где сгущался мрак и, пока ещё вне пределов его зрения, клубились тучи темного воинства. Наконец гном перевел взгляд на протянутую руку Гилдора, со стоном закинул топор за спину, взял эльфа за руку, вступил в стремя и одним прыжком оказался на спине Стремительного позади лорда Гилдора. Острый слух ваэрлинга различил тихий возглас: Дьюрек, варак он! (Дьюрек, прости меня!)
Они пришпорили коней и помчались сквозь призрачный свет, и у Такка, когда тот оглянулся, перехватило дыхание: враг был на расстоянии не более лиги, а валги, бежавшие впереди, - даже ближе.
Трое коней скакали по Старой Релльской дороге, и вскоре расстояние между четырьмя путниками и армией Модру заметно увеличилось - Такк более не видел противника. Лишь теперь Гален предложил ехать немного помедленнее.
- Не бойся, Такк, - сказал он тихо. - Раз я их не видел, то и они нас не видели. И хоть я и не хотел говорить этого при Брегге, но когда эти создания попадают на поле недавней битвы, они останавливаются, чтобы поискать добычу, раненых, а возможно, и разбить лагерь. А наши следы тем временем смешаются с теми, которые протоптали гномы по пути на север, так что валги нас не найдут, просто запутаются. Мы проедем ещё миль десять, а тогда уже и разобьем лагерь. Они не успеют приблизиться - позади у нас уже тридцать миль, а раз мы не видели их последнего лагеря, должно быть, это было за перевалом. Даже рюкки и хлоки не смогут пройти более сорока миль подряд. Скорее уж они разобьют лагерь у поля битвы и займутся мародерством.
Гален умолк, и лошади поскакали дальше.
Друзья разбили лагерь рядом с какими-то зарослями на холме в стороне от дороги. Пока они ужинали, Брегга рассказал свою историю. Лицо Галена помрачнело: новости из Пеллара были ужасны.
- Там, на юге - война, кровавая война. Они пришли с разных земель, а иные приплыли на кораблях по морю Авагон. Пеллар был не готов к удару, и его быстро поставили на колени, практически уничтожили. Но Валон восстал, и собрались воины с дальних земель. Борьба все ещё продолжается.
На север послали весть Верховному правителю Ауриону, но ответа не было. И тут мы узнали, что перевал Гунар захвачен, а гонцы перебиты. Из Риамона узнали, что ужасная тьма опустилась на Гримволл и движется к югу. Наконец прискакал всадник из Чаллерайна. Как пробился? Не знаю. Но он сказал, что на севере - полчища Модру. Мы смогли послать только отряд гномов с Красных холмов на север в крепость, поскольку остальные пытались остановить Священную войну. Меня избрали предводителем отряда, и верхом на пони мы поехали на север через Валон, держась подальше к востоку от захваченного врагами ущелья Гунар. Мы были милях в пятидесяти от этого места - там есть тайный путь через горы, известный народу чакка как Переход. И мы отправились туда, а потом снова на север. Мы ехали вверх по ущелью Гунар и, приблизившись к реке Харт, наткнулись на эту проклятую тьму. Мы были обеспокоены, но продолжили путь сквозь слепящий снег, через Хартский брод и во тьму, и это было похоже на то, как если бы мы шли по глубокой фосфоресцирующей пещере.
Мы двигались сквозь Зимнюю ночь вдоль западных отрогов Гримволла, направляясь к броду через Рон, к Каменному мосту и, наконец, к Сигнальным горам, за которыми и находится крепость Чаллерайн. Путешествие намечалось неблизкое - мы уже ехали почти тридцать дней, а оставалось ещё около двадцати. Но тут мы наткнулись на отряд Модру. Все погибли, кроме меня.
Брегга умолк и снова натянул капюшон на голову.
- Верно, это дурные вести, - сказал Гилдор, - но это объясняет, почему не доехали наши гонцы, почему не было вестей с юга и почему войско не пришло - оказывается, оно борется с захватчиками с юга.
- А что война, Брегга, есть ли какие новости? - спросил Гален с мрачным лицом; глаза его были суровы.
- Ваше величество, мне не известно, что там происходит сейчас, ответил Брегга, - с тех пор как я уехал, прошел уже месяц. Пеллар погибал, но прискакали всадники из Валона и заставили захватчиков немного отступить. Битвы следовали одна за другой, но все новые отряды врага прибывали на кораблях. Когда я уезжал, перевес был на вражеской стороне и перспективы наши были весьма мрачны.
С минуту никто не говорил ни слова, потом Такк крикнул с вершины скалы, где он сидел на страже:
- Ты упомянул какую-то Священную войну, Брегга. Что это такое?
- Они называют это Великой Священной войной, - ответил Брегга. - Они убеждены, что Гифон вернется и свергнет Адона.
Лицо Гилдора побледнело до пепельного цвета.
- Как такое может быть? - выдохнул он. - Великое Зло изгнано за пределы Сфер. Оно не может вернуться.
Брегга только плечами пожал.
- Как, спрашиваешь, такое может быть? - сказал Гален с горечью. - Лорд Гилдор, на твой вопрос я отвечу другим вопросом. - Он указал на тьму. - А как могло случиться, что Зимняя ночь, вопреки Заклятию Адона, поглотила нас? Какая темная сила, какой пожиратель света правит Солнцем так, что оно не может разорвать темные узы? А если такое случилось и Заклятие Адона было нарушено впервые за четыре тысячи лет, тогда, наверное, и Гифон смог вернуться.
- А, - воскликнул Гилдор, - раз такое случилось, то мир погрузится в такую глубокую и страшную яму, что и Хель покажется раем.
Потом они долго молчали, и страх тек по жилам Такка, отзываясь в сердце: хоть ваэрлинг и знал о Гифоне немного, ужас Гилдора кое о чем говорил.
Наконец заговорил Гален:
- Нам надо немного отдохнуть, завтра мы поедем к перевалу Куадран, а на следующий день постараемся его пересечь.
- Я буду смотреть, - сказал Такк со своего места, - войско Модру близко, и мои глаза могут понадобиться. А заснуть я сейчас все равно не смогу.
- Нет, ваэрлинг, - возразил Гилдор, - ты устал, я же вижу, а в следующие несколько дней твое зрение понадобится, как никогда. Ты отдохни, а я посмотрю - хоть с тобой мне и не сравниться, все же я вижу намного лучше рупт. А сон у эльфов не такой, как у смертных: я могу дремать и смотреть одновременно, хотя, конечно, не все время - даже эльфам иногда надо как следует выспаться. Но я могу быть на страже много суток подряд.
Итак, все, кроме Гилдора, улеглись, а он сел на высокий камень и нес стражу; ум его покоился в приятных воспоминаниях, пока глаза пристально смотрели вдаль.
Такк, однако, заснул не скоро, мучаясь тревожными предчувствиями и вспоминая тот далекий день, когда Даннер рассказал о падении Гифона и передал последние слова Великого Зла, которые теперь отозвались эхом в голове маленького ваэрлинга: "Далее теперь я привожу в движение события, которые вы не в силах остановить. Я вернусь! Я завоюю! Я буду править!"
Когда они покидали лагерь, казалось, что Брегге снова не хочется садиться на Стремительного за спиной у Гилдора, и Такк удивился, что такой грозный воин, как гном, может так испугаться обыкновенной лошади. Но Брегга заскрежетал зубами и взобрался на коня.
По знаку Галена Такк уселся на холку Агата, и они снова направились на юго-восток.
Они ехали мимо холмов, и по мере приближения к Куадрану местность неуклонно поднималась. Показались четыре великие горы Гримволла - Серая Башня, Высокий Утес, Темный Шпиль и самая могучая - Шлем Бурь. У подножия этих пиков лежал Дриммендив, древняя страна гномов, теперь покинутая ими и ставшая обиталищем ужаса - Гаргона, союзника Модру, злого вулка, служившего Грону в великой войне Изгнанников. Как и говорил путникам Ванидор, когда они покидали долину Арден, тьма может вернуть это страшное чудовище из изгнания, вывести с Куадрана в те области, где воцарился мрак. Это будет страшный союзник войска Модру, ибо Гаргон сеет ужас, армии побегут от него, солдаты окаменеют от страха и станут легкой добычей.
А четверо путников ехали и ехали к этому обиталищу страха, надеясь пересечь перевал Куадран и предупредить народ Лаэн в Дарда Галионе об орде, которая шла за ними.
Они проехали двадцать миль на юг вдоль холмов, которые становились все выше. Затем заброшенная дорога раздвоилась: Старая Релльская дорога продолжалась на юг вдоль западных отрогов Гримволла, другой путь поворачивал налево, на восток, и уходил в горы. Это и была дорога к перевалу Куадран.
По ней и поехали, и двигались ещё миль пятнадцать, пока не разбили лагерь. В тот день они преодолели тридцать пять миль и основательно устали.
Они поужинали дорожным пайком: чаем, мианом и жесткими кубиками соленого мяса, которые, по словам Брегги, готовили из трески рыбаки Леута и посылали в Йуго на торговых кораблях Арбалина.
- Что это ты делаешь, ваэран? - спросил Брегга, когда Такк сел у маленького костра, попивая чай и делая записи.
Такк поднял глаза от своего дневника.
- Я записываю события дня, Брегга. - Ваэрлинг показал книжку. - Это мой дневник.
Брегга покачал головой, но ничего не сказал, и тогда Такк прочел последние предложения вслух: "Завтра мы попытаемся перейти через Куадран у подножия Шлема Бурь. Возможно, мы справимся, если он не завален снегом и там нет рюкков или того Ужаса, который, как говорят, обитает в Дриммендиве".
Брегга что-то проворчал и погладил раздвоенную бороду.
- M-м, Шлем Бурь, Дриммендив. Ты говоришь то по-человечески, то по-эльфийски, но я не слышу слов на языке чакка.
- Чакка? - Теперь Такк поднял голову и вопросительно посмотрел на гнома.
- Чакка - так гномы называют себя, - сказал Гален.
- Мы называем их дриммами, - раздался со сторожевого поста голос Гилдора.
- Тогда Дриммендив значит... - протянул Такк.
- Владения гномов, - закончил Гален.
- А, - буркнул Брегга, - Дриммендив для эльфов, Черная Дыра для людей, но на самом деле это место называется Крагген-кор. Но в общем-то неважно, как оно называется, - это древняя твердыня чакка, высеченная под Куадраном. - Брегга с сожалением покачал головой, - хотя чакка больше здесь не живут.
Гном вскочил на ноги и нервно зашагал, глаза на его потемневшем лице горели гневом:
- Четырежды враг изгонял нас с наших земель: дважды - драконы, однажды - Гхат - Гаргон, а о четвертом разе я не скажу. В Крагген-коре это был Гхат.
Славные это были дни для нашей могучей державы: мы добывали руду, каменья, драгоценное звездное серебро - то, что вы называете сильвероном. Были у нас и несравненные кузницы, где мы ковали инструменты, оружие и драгоценности. Мы были трудолюбивы, и дома наши были наполнены счастьем. Но в старых сказаниях говорится, что стрела из сильверона полетела не тем путем. Что это значит, я не знаю. Некоторые говорят, что наша судьба была определена волей Модру, - копая, мы освободили злого Гхата, Ужас Модру, из пещеры, где он был заточен во время великой войны Изгнанников.
- Затерянная темница, - сказал Гилдор и умолк.
- Ты говоришь, темница. - Брегга взглянул на эльфа и ударил себя в ладонь сжатым кулаком. - Да, это была темница до того рокового дня, когда Гхат вырвался из своего логова, проломил стену и убил многих чакка. Напрасно мы пытались уничтожить его, он одолел мой народ, и мы в конце концов бежали через Сумеречные и Рассветные Врата к востоку и западу от Гримволла, ведь подземелья Крагген-кора тянутся от одного края гор до другого.
Брегга тяжело опустился на бревно, и его голос и жесты стали спокойнее и мрачнее.
- Более тысячи лет прошло с тех пор, как чакка покинули Крагген-кор, и все же мы стремимся под его могучие своды. Но, несмотря на то, что многие хотели бы жить там, никто не осмелился вернуться, кроме отряда Браги: он возглавил тех, кто поклялся убить Гхата, это был обреченный поход, из которого никто не вернулся.
Иногда говорят, что Крагген-кор снова будет нашим, когда возродится Дьюрек, Попирающий Смерть. Тогда мы снова будем жить там - под Учаном, Гхатаном, Аггаратом и Равенором - горами, которые вы называете Серой Башней, Высоким Утесом, Темным Шпилем и Шлемом Бурь. И мы воссоздадим могучее королевство, которое существовало прежде. Когда, сказать не могу, ведь никто не знает, когда вернется Кхана Дьюрек.
Брегга угрюмо замолчал, и долгое время никто ничего не говорил, только Такк что-то быстро записывал в своем дневнике.
- Лорд Гилдор, как эльфы называют Куадран? - спросил он.
- На языке лесного народа горы называются Гралон, Чадор, Эвор и Корон, - ответил Гилдор, перечисляя их в том же порядке, что и Брегга.
Такк опять записал, затем сказал:
- Брегга, кое-чего я все же не понял. Когда ты рассказывал о старых временах, то все время говорил: наши кузницы, наши дома, мы копали, мы бежали. Но это было тысячу лет назад, и уж тебя-тo там наверняка не было.
- А может, и был, ваэран, может, и был, - ответил Брегга. Гном умолк, но как только Такк решил, что больше ничего не узнает, продолжил: - Чакка верят, что каждый дух возрождается много раз. Стало быть, любой из ныне живущих чакка или даже тот, кто ещё не родился, возможно, когда-то ходил по залам могучего Крагген-кора.
Снова наступила тишина, которую нарушил Гилдор:
- Когда-то в юности я ходил по залам Дриммендива и надолго запомнил это путешествие: Черные Пещеры и вправду могучи.
- Ты был в Крагген-коре? - Брегга был ошеломлен.
Гилдор кивнул.
- Я ехал по торговым делам из Лаэниона в Дарда Галион, и путь через перевал Куадран был завален зимним снегом. Нам позволили пройти через Дриммендив от Закатных Врат к Рассветным, хотя, как помню, за это пришлось изрядно заплатить. И все же это было легче, чем идти на юг через Гунар или обратно на север через Валон. В те дни Треллинат, Харт, Гунар, Лаэнион и Дриммендив много торговали.
Брегга откинулся назад и пристально посмотрел на Гилдора.
- Лорд Гилдор, - сказал наконец гном, - если эта Зимняя война когда-нибудь закончится, у нас состоится долгий разговор. Мой народ утратил бесценное знание Крагген-кора, и вы сможете многое нам рассказать.
Больше они почти не разговаривали и легли спать, а Гилдор снова остался на страже. Такк, однако, долго не мог заснуть, хоть и сильно устал; в его мозгу вращались имена: Крагген-кор, Дриммендив, Черная Дыра; чакка, дриммы, гномы; Горгон, Ужас Модру, Затерянная Темница; Куадран...
Именно это последнее название снова и снова всплывало в памяти Такка: никто из четырех товарищей не знал, не прегражден ли путь снегом, рюкками или Гаргоном и можно ли пройти. Но утром предстояла такая попытка, и Такк уснул, раздумывая о том, что же принесет завтрашний день.
Когда они покидали лагерь, Гален изложил стратегический план:
- Такк, ты поедешь у меня за спиной - путь впереди узок и извилист, и моего зрения там вполне хватит, а вот смотреть по сторонам тебе, пожалуй, надо. Мы поедем первыми, Гилдор и Брегга - за нами. Они поведут вьючную лошадь. Друзья, держите наготове оружие. Если выяснится, что снег преградил нам путь, то мы развернемся и быстро спустимся, поскольку войско Модру идет за нами и нам никак нельзя попадать в ловушку прямо в горах.
А если вдруг проход захвачен ирмами, то попробуем сразиться с ними конечно, если их немного. В этом случае, Такк, твой лук может очень пригодиться, чтобы снять часовых на расстоянии. Если же там стоит большой отряд, надо попытаться прорваться к спуску. Конечно, можно развернуться и спуститься, стараясь опять же не натолкнуться на темное воинство. А если там Ужас, мы узнаем это по чувству страха в сердце и повернем, прежде чем обнаружим его, - это такой враг, с которым нельзя встретиться лицом к лицу.
Итак, если мы не перейдем, то повернем на юг к перевалу Гунар и будем надеяться, что он не занят врагом, как и тогда, когда Брегга ехал на север.
Но если ни снег, ни отродье, ни Гаргон не преграждают перевал Куадран, то мы перейдем и спустимся в низины и повернем на юго-восток к Дарда Галиону, чтобы предупредить его жителей о наступлении Модру. У кого-нибудь есть дополнения к этому плану? - спросил Гален, вглядываясь в лицо каждого.
"Как Гален похож на своего отца", - подумал Такк, вспоминая военный совет в Чаллерайне.
Заговорил Брегга:
- Будет очень холодно, и не только потому, что зима, а ещё из-за этой ужасной Зимней ночи. Был бы это перевал Крестан, думаю, мы бы не выжили. Но Куадран не так высок. И все же надо торопиться, а то не сдвинемся с места до весенней оттепели. - Брегга обернулся и тщетно попытался разглядеть в темноте предстоящий путь. - Может, лишь через много лет весна снова придет в эти земли - Модру стремится захватить их навсегда.
- Нет, если я смогу воспрепятствовать, гном Брегга, - сказал Гален, решительно устремив вперед взгляд серых глаз. - Если это в моей власти, этим горам будет снова дано почувствовать теплый поцелуй Солнца.
Гилдор вскочил на Стремительного, Брегга уселся за его спиной, а Такк - за спиной Галена. Но как только они тронулись в путь, Брегга крикнул:
- Король Гален, я тут вспомнил старое сказание чакка: рассказывают о Тайных Вратах где-то в отроге Равенор, ведущих к перевалу Куадран и вниз, в залы Крагген-кора. Может, это просто легенда, а может, и правда, но если правда и если Гхат или Сквам захватил их, то тогда они могут напасть оттуда на нас. А более я ничего не знаю об этих Вратах.
Гален помолчал и сказал:
- Правда это или нет, мы должны постараться пройти.
И он пришпорил своего коня.
Они мчались вверх по склону дороги Куадран. Сначала Агат, потом Стремительный и позади - вьючная лошадь. Они преодолели около лиги или более, дорога все устремлялась вверх, и вот глаза Такка уже могли различить могучие горные кряжи, уходившие вершинами во Тьму. По левую руку был Шлем Бурь, по правую - Темный Шпиль, два из четырех пиков Куадрана. Сама дорога была высечена вдоль склона Шлема Бурь, и опоры и ребра из ржаво-красного гранита тяжело поднимались вверх или ниспадали к неясно вырисовывавшимся склонам Темного Шпиля. Крутые уступы были покрыты льдом, и иней переливался и искрился в тенистом мерцании, заставляя высокие скалы фосфоресцировать. И меж неровных стен дороги Куадран гремело эхо выбивавших погребальный звон копыт, когда человек, эльф, гном и ваэрлинг поднимались ввысь сквозь Зимнюю ночь.
Они ехали между уступов и над обрывами, круто уходившими вниз по обеим сторонам дороги. И все же друзья шли только вперед. Иногда они спешивались и вели лошадей в поводу, чтобы дать им немного отдохнуть, но шагали быстро, ведь время было не на их стороне.
Позади оставались все новые мили - и с каждой милей воздух становился все более разреженным и холодным, и друзья надели капюшоны и поплотнее завернулись в плащи.
Наконец Такк увидел, как дорога впереди спускается по восточному склону Шлема Бурь.
- Ваше величество, дорога идет вниз! - торжествующе произнес Такк. Мы, должно быть, уже прошли самую высокую точку перевала.
Голос Галена был приглушен плащом:
- Пока что противника не видно. Но, что ещё более странно, нет и чересчур глубокого зимнего снега, особенно на дороге.
Они ехали вниз, Такк пребывал в глубокой задумчивости. Наконец он заговорил:
- Говорят, Модру - владыка холода. Тогда, может быть, он не допустил, чтобы эту дорогу завалило глубоким снегом. Но почему?
- Так ясно же! - воскликнул Гален. - Чтобы его полчища смогли перейти здесь и обрушиться на Ларкенвальд. Теперь нам особенно необходимо предупредить жителей Лаэна.
Они ехали дальше, спускаясь с Куадрана по восточному склону. Рядом с дорогой была река, тоже под названием Куадран, теперь скованная ледяными объятиями Зимней ночи. Они двигались мимо склонов, расселин и крутых острых пиков, направляясь к невидимой яме внизу, к пологой долине, обрамленной четырьмя горами Куадрана.
Такк изо всех сил старался разглядеть путь, но тот по большей части был закрыт каменными стенами и высокими скалами. И все же временами ему удавалось разглядеть в промежутках уходившую вниз дорогу. Как раз в одном из таких мест он встревоженно прошептал: "Стойте, ваше величество!" - и соскользнул со спины коня. Ваэрлинг подбежал к расселине между двумя высокими скалами и внимательно вгляделся в то, что было внизу. Гален спешился и подошел к нему.
- Гхолы, - с досадой сказал Такк. - Двадцать или тридцать, милях в трех вниз по склону. Они едут сюда на конях Хель.
- Рач! - выругался Гален. - А ты не знаешь, куда можно спрятаться?
- Нет, - ответил Такк после короткого раздумья. - Путь впереди совершенно открыт.
В голосе Галена послышалось беспокойство:
- Тогда нам надо возвращаться, пока они нас не заметили.
- Но мы уже столько прошли! - закричал Такк.
- У нас нет выбора! - отрезал Гален, затем добавил более спокойно: Да, Такк, у нас нет выбора.
Гален повернулся к Гилдору и Брегге, остававшимся в седле:
- Нам надо возвращаться: сюда идут гхолы.
В глазах Брегги сверкнули гневные искры, он отвязал свой топор и высоко его поднял:
- И что, мы тащились сюда только для того, чтобы показать спину прислужникам Модру?
- Сколько их, король Гален? - спросил Гилдор.
- Двадцать или больше, как говорит Такк, - ответил Гален, снова садясь на коня и подсаживая ваэрлинга.
Гилдор сказал, поворачиваясь к гному:
- Убери свой топор, дримм Брегга, даже твоя несравненная доблесть бессильна против двадцати полутрупов.
Брегга от ярости заскрежетал зубами, но все же убрал топор и отправился назад вместе со всеми.
Когда они торопливо ехали вверх по перевалу, Такк спросил, стараясь перекричать топот копыт:
- Ваше величество, а гхолы - зачем они едут сюда? Где же они были?
- Не знаю, - ответил Гален через плечо. - Может, это передовой отряд Модру, возвращающийся из Ларкенвальда доложить о результатах разведки.
- Орда! - У Такка аж сердце упало. - Я забыл! А теперь мы едем к ним навстречу!
Они проскакали назад к верхней точке перевала мимо извилистой замерзшей речки и начали спускаться по западному склону, который совсем недавно преодолели. Такк не отрываясь глядел в поисках темного воинства вниз на дорогу, которая змеилась между скал и иногда выходила на открытое пространство. При этом он не переставал искать и подходящее место для укрытия, где можно было подождать, пока пройдут гхолы. Но вокруг не было ни пещер, ни расселин, куда они смогли бы проскользнуть: дорога вилась по склону Шлема Бурь, не давая путникам свернуть с нее.
Они спешили вниз по крутому склону, опускаясь все ниже к подножию горы. Скачка длилась уже три часа, и постепенно горный перевал начал переходить в равнину.
- Ваше величество, войско! Я вижу его! - крикнул Такк.
Темное воинство, клубясь, как туча, шло по холмам, и впереди него бежали черные валги. Такк окинул взглядом путь, который они только что прошли. Как раз там, где заканчивалась область его удивительного зрения, по открытой дороге скакали гхолы. "Ловушка! - отозвалось в мозгу у Такка. Впереди орда, позади гхолы!"
- Когда мы сможем свернуть с этой дороги? - Голос Галена прорвался сквозь отчаяние Такка.
- Ч-что? - Язык Такка заплетался.
- Когда, говорю, мы сможем свернуть? - повторил Гален хриплым от напряжения голосом.
Глаза Такка быстро обежали лежавшую впереди дорогу.
- Ну, где-то через милю! - ответил он, и сердце его забилось в надежде. - Мы можем повернуть налево, вон у того обрыва, и подняться на плато. Дороги там, конечно, нет, но зато мы сможем избежать столкновения.
- Вижу! - объявил Гален, пришпоривая коня. Вороной рванулся вперед, и следом - две другие лошади.
Они торопливо спускались вниз. Впереди них было войско Модру, позади гхолы. Всадники быстро проскакали по краю обрыва, затем свернули влево с дороги в сторону плато.
Гален остановился, давая знак лорду Гилдору сделать то же.
- Брегга! Топор! - рявкнул Гален. - Наруби папоротника и замети наши следы!
Брегга спрыгнул с седла, срубил высохший за зиму куст и побежал вниз по скалам. Широкими взмахами он уничтожил их следы, оборачиваясь на бегу. Так гном пробежал с сотню футов и по приказу Галена бросил куст и снова вскочил на коня, лошади понеслись. Теперь они направлялись на юг, прочь от дороги Куадран, по пустынной земле, усыпанной камнями. На скаку Такк оглянулся через плечо и увидел гхолов на конях Хель, которые скакали вдоль обрыва по направлению к двигавшейся вперед армии.
Проскакав мили две от Куадрана, они позволили взмыленным коням перейти на шаг: те тяжело дышали и роняли с губ клочья белой пены.
- А ведь они были близко, - сказал Гилдор, который тоже все видел.
- Мы ускользнули из их ловушки, - обрадовался Брегга. Но тут же слова будто застряли у него в горле, он указал на что-то пальцем, и ярость исказила его лицо. - Крук!
Такк повернул голову в том направлении, в каком указал гном, и там в темноте различил выбегавшего из-за валуна черного валга, одного из разведчиков Модру. Лошади захрапели и заржали, вьючная в ужасе встала на дыбы, пытаясь вырваться, но Брегга удержался. Страшные желтые глаза валга уставились на друзей, и послышался лязг зубов. Хищник поднял свою кровожадную морду в темное небо и громко завыл. Потом вой, призывавший войско, повторился, и леденящими душу голосами отозвались другие валги и гхолы.
Такк спрыгнул с метавшегося коня и выпустил стрелу как раз в тот момент, когда валг в очередной раз завыл, и вой прервался, когда быстрая стрела вонзилась в горло черного зверя, и тот упал замертво. Такк обернулся и увидел гхолов, которые скакали по обрыву к плато в клубах снега, летевшего из-под конских копыт, - они явно спешили на зов валга. Другие валги бежали рядом с ними, опустив морды к земле.
- Скорее, ваше величество, они идут по нашему следу: гхолы и валги. Они знают, что мы здесь.
Гален подсадил ваэрлинга и пришпорил коня, другие лошади поскакали следом. Такк был в отчаянии: он не знал, насколько далеко они смогут убежать, ведь лошади уже были измучены до предела.
Они устремились на юг по покрытой снегом неровной поверхности плато, которое лежало между смутно видневшимся склоном Темного Шпиля на востоке и небольшой горой под названием Красный Страж на западе. И по их следу мчались гхолы на конях Хель и валги, опустившие морды в снег.
Огромный вороной Агат с тяжелым топотом несся по земле, за ним Стремительный, мелькая белыми ногами, позади - вьючная лошадь, до смерти перепуганная зловещим воем валгов. Такк не знал, как долго они скакали, но постепенно им удалось оторваться от преследователей, несясь между больших скал по длинным ровным участкам.
Они проскакали таким образом миль пять или шесть. Но вдруг сердце Такка наполнилось отчаянием: Гален резко остановил Агата на самом краю уходившей вниз отвесной скалы.
- Такк! - крикнул Гален, когда с ними поравнялись другие кони. Смотри! Ищи путь вниз!
Такк соскочил на снег и лег на живот на краю скалы, глядя вниз. Он проверил все слева и справа. Там! Как раз направо и вниз!
- Тропа вдоль откоса! В пятидесяти шагах к западу!
Такк вскочил на ноги и вдруг застонал.
- Впереди в двух или трех милях снова обрыв, такой же, как этот.
- Садись на коня, Такк. У нас нет выбора. - Гален протянул руку, помогая Такку усесться позади него. - С тем обрывом мы разберемся, когда будем там, не раньше.
Они пришпорили коней по тропинке, спускаясь все ниже и ниже, и, когда их уже не было видно из-за края обрыва, Такк заметил на верхнем плато бегущих валгов и коней Хель.
Путь вниз, лежавший перед ними, был узок и покрыт льдом: слева виднелись высокие отвесные обледеневшие скалы, справа - крутой обрыв. Агат медленно и осторожно передвигался по опасной дороге, и Такк слышал, как ступают две другие лошади. Такк лишь раз взглянул вниз, остальное время он старался не отводить глаз от спины Галена. Ваэрлинг чувствовал, как копыта Агата скользят по льду, и каждый раз, когда конь поскальзывался, сердце Такка вздрагивало и начинало быстрее биться от страха. Время тянулось мучительно медленно, пока они спускались вниз. А наверху, на плато, были валги и гхолы на конях Хель.
Наконец Агат достиг края утеса и могучим прыжком перелетел на другое плато, остальные лошади последовали за ним, и все снова понеслись на юг. Во время скачки Такк бросил взгляд назад и увидел возвышавшийся огромный каменный массив, рассеченный широкой черной трещиной, и к западу от него на фоне темного неба вырисовывались силуэты прислужников Модру. И когда гхолы увидели лошадей, скакавших на юг далеко внизу, то разразились диким воем, поняв, что преследуют всего лишь четверых всадников. Затем они повернулись и направились вниз, преследуя добычу.
Четверо всадников торопились на юг, постепенно увеличивая разрыв: гхолы не могли спускаться так быстро. Кони проскакали две мили и снова оказались у крутого обрыва. На этот раз пологого спуска нигде не было.
- Ваше величество! На восток! Кажется, я вижу ущелье внизу. - Такк вскочил на ноги. - Может быть, там есть и спуск.
Гален снова подсадил его на коня.
Они поехали на восток и приблизились к ущелью, такому узкому, что лошадь могла перескочить его. Дна видно не было.
Они снова направились на север, к гхолам, вдоль края обрыва, ища выход. Наконец они приехали к месту, где плато было рассечено лишь узкой трещиной. Путь вел в темное ущелье.
- Вперед! - крикнул Гален. - Иначе они прижмут нас к стене и поймают.
- Держитесь! - отозвался Брегга. - У меня есть фонарь. Следуйте за нами. Я буду освещать путь.
Такк увидел, что гхолы, окруженные стаями валгов, как раз достигли подножия далекой скалы.
Брегга порылся в котомке и вытащил фонарь из хрусталя и меди, широко открыл створку, и, хотя он ничего не зажигал, вокруг разлился зелено-голубой фосфоресцирующий свет.
- Давай! - крикнул Брегга Гилдору, и Стремительный перескочил через темную расселину, за ним вьючная лошадь, и последним - Агат.
Они двигались по узкому петлявшему коридору, и высоко поднятый фонарь Брегги отбрасывал длинные качающиеся тени на скалы и валуны; зелено-голубой свет мерцал и отражался от огромных сосулек, свисавших с неровного потолка из темного камня. Шумное конское дыхание и топот копыт эхом отдавались от стен и уводивших в неизвестность темных ходов.
Такк чувствовал вздымавшиеся над ним по обе стороны черные стены, и казалось, что достаточно протянуть руки, чтобы достать до любой из них. Он вглядывался вперед и вверх, и где-то наверху была полоска тенистого мерцания, отмечавшая край теснины, по которой они ехали.
Они двигались вниз, все глубже и глубже, по опасной тропе, иногда задевая за обледенелые стены, Гилдор впереди, Гален - за ним, и фонарь Брегги освещал дорогу.
Наконец глаза Такка различили высокую вертикальную трещину, наполненную спектральным сиянием Зимней ночи, и ваэрлинг с облегчением вздохнул: теснина заканчивалась.
Они выехали наружу на неровную холмистую территорию.
- Мы едем на юго-запад, - объявил Гален, когда Брегга закрыл фонарь и положил его обратно в котомку. - Нужно пробиться к Старой Релльской дороге. И если удастся избежать преследователей, мы направимся к ущелью Гунар.
И они продолжили путь, а черные валги и конные гхолы бежали по их следу.
Они проскакали ещё пятнадцать миль на юго-запад, и кони были измучены до предела от долгой погони, двойной ноши и отсутствия отдыха. Позади холмы не давали Такку видеть достаточно далеко, и преследователи оказались вне поля его зрения: он больше не мог сказать, насколько они оторвались.
- Король Гален! - крикнул Гилдор. - Стремительный уже спотыкается: надо что-то сделать, чтобы сбить гхолов с нашего следа.
Гален знаком дал понять, что слышал, но не ответил, продолжая двигаться вперед.
Наконец холмы остались позади, и перед путниками открылась Старая Релльская дорога, по заброшенной кладке которой они и поскакали, пока не достигли развилки. Налево была узкая долина, направо - продолжение дороги, уходившей на юг. Здесь Гален остановил коня, и Гилдор последовал его примеру. Кони были все в мыле и дрожали.
- Такк, лорд Гилдор, снимите свои дорожные мешки с вьючной лошади. Наполните их провизией. Покормите коней зерном. Брегга, достань снова топор и наруби кустарника - три больших куста. Я придумал, как мы можем скрыться.
Пока Брегга рубил сухие зимние кусты, Гален, Гилдор и Такк снимали с вьючной лошади котомки. Затем, когда Брегга наполнил котомку, Гален привязал кустарник веревкой к упряжи верховых лошадей так, чтобы каждая тащила за собой большую охапку. Еще одну охапку он пристроил на спину вьючной лошади, на веревку же привязал свою промокшую от пота кожаную куртку.
- Лорд Гилдор, возьмите верховых коней под уздцы, крепко держите их и успокойте. Сейчас я поверну третью лошадь на восток в долину, Брегга, подержи её. Такк, достань кремень и высеки огонь, я подожгу кусты у неё на спине.
- Но, ваше величество, - запротестовал Такк, - она же сгорит.
- Нет, седло защитит её, хотя ей так и не покажется, - ответил Гален. - Она поскачет на восток в долину, распространяя за собой мой запах, а мы поедем на юг, заметая ветками следы, и будем надеяться, что сможем одурачить валгов.
Такк высек огонь и поджег ветки, думая: "Бедное животное; но выбора у нас нет, и, возможно, потом оно тоже убежит от валгов". Ваэрлинг передал Галену несколько тлеющих веток, которыми тот поджег кусты на спине вьючной лошади. Когда сухие ветки вспыхнули, оба верховых коня рванулись вперед, но Гилдор крепко держал их под уздцы. Третья лошадь тоже рвалась и вставала на дыбы, и, когда пламя взвилось, Брегга отпустил поводья, шагнув назад. "Хай!" - крикнул Гален и хлопнул лошадь по крупу.
Почти по-человечески крича от ужаса, животное в панике понесло во весь опор, силясь спастись от пламени и волоча по снегу пропитанную потом куртку Галена. Но оно бежало на юг, а не на восток!
- Рач! - сплюнул Гален.
- Король Гален, он разносит ваш запах по нашему пути! - крикнул в отчаянии Такк.
- Глупая лошадь, - проворчал Брегга. - Теперь нас загонят на восток. Давайте поедем в долину и спрячемся, пока не минует опасность.
При упоминании опасности Такк повернулся, глядя своими сапфировыми глазами в сторону холмов.
- Мы должны торопиться, - беспокойно сказал он, - а то враг снова идет по нашему следу.
И они направились на восток в долину, и сухие ветки, волочась сзади, заметали их следы. По мере продвижения к востоку склоны долины поднимались над ними все выше, пока путники не прибыли к глубокому ущелью. Дно ущелья постоянно изгибалось, и дорога бежала над краем обрыва, под которым не было ни воды, ни льда, только неглубокая каменистая впадина, слегка припорошенная снегом и напоминавшая высохшее русло.
По пути Такк заметил, что Гален смотрит на покатые склоны с обеих сторон, где кончалась долина и начинались крутые высокие скалы. Вдруг Гален хлопнул себя ладонью по лбу.
- Ваше величество? - окликнул его ваэрлинг, перекрывая голосом топот усталых коней.
- Такк, разве ты не видишь? - спросил Гален. - Мы в ловушке. Нам надо было ехать на запад на открытое пространство, а не на восток, в эту расселину, из которой нам не выбраться. А теперь уже слишком поздно возвращаться. Здесь надо было скакать вьючной лошади, а не нам, а я растерялся, когда она побежала на юг, и совершил ошибку, которая может стоить жизни всем нам. - В голосе Галена слышалась горечь.
- Но, ваше величество, они поедут на запах вашей куртки, а не по нашему заметенному следу, - ответил Такк, силясь подавить дрожь.
- Будем надеяться, Такк, - ответил Гален, - будем надеяться.
Такк оглянулся на извилистый путь, но уже не смог разглядеть входа в долину и с робкой надеждой подумал, что их хитрость обманет валгов и гхолов и в дальнейшем эти злобные существа не встанут у них на пути.
Они молча продолжали свой путь на восток. Слышны были только неровный усталый стук копыт, тяжелое надрывное конское дыхание и шорох волочившихся позади веток.
Сколько они проехали таким образом, Такк не мог сказать с уверенностью, но оба коня были измучены и едва не падали.
Гален остановился и спешился, делая Такку знак последовать его примеру. Когда ваэрлинг спрыгнул в снег, позади остановился Стремительный, и Гилдор с Бреггой сделали то же самое.
Гален пошел на восток, ведя Агата в поводу, и конь дрожал на каждом шагу, прерывисто дыша, виляя взмыленными боками, и Такк чуть не плакал, глядя, как он мучается. Ваэрлинг оглянулся на Стремительного - второй конь был едва ли в лучшем состоянии.
Такк не видел преследователей, но дорога была извилиста, и он не мог понять, идут они по ложному следу или нет.
Гален оглядел лежавшую позади долину и озадаченно нахмурился.
- Такк, в этой долине есть что-то странно знакомое: дорога, овраг справа, крутой откос. Все выглядит так, словно я знаю эти места, хотя я вроде бы никогда здесь не бывал. Похоже, это какое-то смутное воспоминание детства, но я просто не представляю, откуда оно.
Они обогнули поворот и остановились: где-то в миле впереди был тупик высокая отвесная скала, уходившая вверх. Там дорога, по которой они следовали, обрывалась: она узкой тропкой поднималась вверх и незаметно исчезала. Еще в камне была высечена крутая лестница, которая вела за край обрыва, на гордо возвышавшуюся скалу и к ровной площадке, расположенной на вершине над долиной. Над этой твердыней нависала массивная гора Темный Шпиль, уходившая вершиной во тьму.
Гилдор и Брегга подошли к товарищам. Брегга заговорил приглушенным голосом:
- Все именно так, как мы и предполагали: это долина Рагад.
- А! Конечно! - Гален хлопнул себя ладонью по лбу. - Долина Врат!
- Долина Врат? - переспросил Такк. - Каких Врат?
- Закатных Врат, - ответил Гилдор. - Западного входа в Дриммендив. Там, наверху, на склоне Великого Эвора, вырезаны в камне Закатные Врата, закрытые уже почти пятьсот лет, хотя до того они пятьсот лет были открыты. Их закрыли гномы, убегая от Ужаса, освободившегося в свое время из Затерянной Темницы и бродившего по их королевству.
- Раз уж я здесь, то должен на них посмотреть, - сказал Брегга.
Они двинулись вперед по заброшенной дороге, и на ходу Брегга сказал:
- Это оттуда, сверху, со сторожевой площадки, стражи чакка в древности смотрели на долину. А ещё здесь когда-то был красивый водопад, который мы называли Стражем, и его питала Закатная река, воды которой, как говорят, и прорыли эту долину. А дорога эта - Релльская Шпора, старый торговый путь: его забросили, когда Гаргон стал править Крагген-кором. Если то, что об этом рассказывают, правда, то ворота должны быть в большом портале перед мраморным двором, и к ним должен вести подъемный мост через ров. Мои глаза уже давно хотели увидеть эту землю, но я-то надеялся, что это будет, когда чакка вернутся и возвратят королевству его былую славу, а не прибегут, спасаясь от врагов.
- Говорят, что Сумеречные Врата можно открыть одним только словом, сказал Гален. - Это правда?
- Именно, - ответил Брегга. - Чакка должен произнести это слово и нажать на створку ворот - по крайней мере, так говорится в предании.
- В Лаэне говорят, что волшебник Эреван помог их построить, - сказал Гилдор.
- Он работал с Мастером Врат Валки, - сказал Брегга.
- А ты знаешь слова, которые открывают эти ворота? - спросил Такк. Его огромные глаза ещё больше расширились от любопытства.
- Да, они хранятся в моей памяти, - ответил Брегга, - мой дед был Мастером Врат и научил меня этому. Но я избрал ремесло своего отца Бекки и решил стать воином. Увы, хоть я и знаю слова, но ворота не открыл бы за все звездное серебро Крагген-кора: за ними обитает Гхат.
Ведя коней в поводу, они подошли к тому месту, где дорога начинала подниматься в гору; путь не был засыпан снегом. Они остановились отвязать сухие ветки, которые больше не были нужны. Затем товарищи начали подниматься, и лошади их дрожали на каждом шагу от усилия.
- Кони измучены, - сказал Гален голосом, полным сожаления. - И если не дать им отдохнуть хотя бы неделю, они не смогут послужить нам.
- Но тогда как мы поедем на юг? - спросил Такк.
- Пойдем пешком, - жестко ответил Брегга.
- Нет, о наших планах насчет похода против Модру придется пока забыть, - запротестовал Такк, - как и о желании предупредить эльфов в Ларкенвальде. Что будем делать, раз уж с нами такое приключилось?
- Не знаю, - устало сказал Гален.
И тут заговорил Гилдор:
- Конечно, малыш, ты прав: наши планы предупредить Дарда Галион и быстро добраться на юг могут провалиться, но все же, думаю, надо бороться и не терять надежды.
Дальнейший путь проходил в молчании.
Они поднимались все выше и выше; над ними естественным полукуполом нависала огромная скала, под которой виднелось небольшое черное озерцо, не больше фарлонга в диаметре. Такк, однако, пригляделся и понял, что оно уходит на юг мили на две с половиной. Озеро было образовано завалами огромных камней у каменной стены под лестницей. Релльская Шпора, по которой они шли, исчезала в черной воде.
- Не должно быть здесь этого озера! - воскликнул Брегга.
- Это Темное Море, - сказал Гилдор. - Народ лаэнов считает, что здесь обитает какое-то зло. Какое именно, я не знаю, но близко к воде все же не подходите.
- Вот это загадка! - воскликнул Гален. - А почему озеро не замерзло?
Такк сообразил, что Гален действительно обнаружил нечто странное: кроме узкой полоски тонкого льда, воды озера были покрыты какими-то необычными волнами. "В них словно пульсирует Зло", - подумал Такк.
- Может, оно не замерзло потому, что укрыто стеной, - сказал Брегга, разглядывая уходивший вверх сплошной гладкий камень.
- А может, Модру просто этого не хочет, - ответил Гилдор. - Был же перевал Куадран свободен от снега, вот и озеро избежало холодных объятий Зимней ночи. Возможно, Модру так надо, он же Властелин Холода.
- Интересно, для чего ему незамерзающее озеро, - пробормотал Брегга, но никто не ответил.
- Оно такое черное, - сказал Такк.
- Даже при солнечном свете оно выглядит так же, - ответил Гилдор. Говорят, это потому, что над ним нависают черные гранитные скалы или... Или потому, что Темное Море - это зло.
Такк поднял глаза на естественный свод, поднимавшийся на тысячи футов. Потом он изучил взглядом далекую береговую линию.
- Вот это да! Там за стеной я вижу высокие белые колонны, поддерживающие огромную крышу.
- Это портал Закатных Врат, - сказал Брегга, глядя туда, куда Такк показывал пальцем. - Перед ними должен быть двор, вымощенный мрамором и окруженный рвом с водой. Но, похоже, все это затоплено водами озера. Смотрите: древний мост все же сохранился и поднят над тем местом, где должен быть ров. А вот и дорога у подножия каменной стены. Все остальное тонет в темноте.
В голосе Брегги звучала ярость, вызванная разрушениями, которые произвело здесь Темное Море.
- Может... - начал было Гален, но его слова прервал долгий леденящий душу вой валга, эхом разносившийся по долине Рагад. Кони вскинули усталые головы и прислушались.
- Валги! - закричал Брегга. - В долине!
Сердце Такка тревожно забилось, он быстро осмотрел долину, но ничего не обнаружил.
- Сторожевая площадка! - закричал он и побежал к каменным ступеням, находившимся в двух фарлонгах к югу.
Пыхтя от усилия, он вскарабкался на самый верх и смог заглянуть гораздо дальше: гхолы с факелами медленно ехали к концу долины, отыскивая пещеры и тенистые участки, где могли прятаться беглецы; валги, опустив морды в снег, рысили по слабо пахнувшему следу, заметенному ветками.
Такк скатился вниз по ступенькам к остальным, которые нетерпеливо ожидали его.
- Гхолы! И валги! Они прочесывают долину, ищут, где мы прячемся. Их много, они растянулись по всей ширине долины, так что проскочить не удастся.
- И прорваться не сможем, - бросил Гален, - кони больше не выдержат.
- Если бы мы могли перебраться через ров, то укрылись бы в портале, сказал Брегга.
- Но мост поднят! - воскликнул Такк. - Не можем же мы перелететь по воздуху!
- Не теряйте надежды, пока мы живы, - резко сказал Гилдор.
- Ну да, - добавил Гален, - не пересекать моста, пока его не увидел, и не сжигать, если решил вернуться.
- Тогда пошли, - заторопился Такк, - хотя, боюсь, придется сжечь за собой все мосты, прежде чем вступить на этот.
Они пошли, ведя за собой лошадей, на север, в обход озера, ступая по топкому мелководью. Теперь огромный свод возвышался над ними, и Такку казалось, что он буквально слышит стон тяжелой скалы.
Они повернули на юг и быстро прошли вдоль темной гранитной стены около полумили, пока не попали на раздваивавшуюся мощеную дорогу - это Релльская Шпора выходила из черных озерных вод. Мостовая изрядно пострадала от времени, и они двинулись по вывороченным камням на юг, к портику, оставив свод слева, а озеро - справа.
Пройдя ещё три фарлонга, они приблизились наконец к огромному подъемному мосту, сделанному из массивных бревен. Их шаги глухо отдавались в скалах, Темное Море плескалось внизу о камни меньше чем в ярде от них. Но пришлось остановиться: мост был поднят, и перед ними была вода.
Из долины Рагад донесся вой валга.
- Когда чакка бежали из Крагген-кора, пролет был опущен, - проворчал Брегга. - Теперь он поднят.
Гилдор начал снимать верхнюю одежду и протянул меч Бейл и кинжал Бейн Такку.
- Его подняли рупт, - сказал эльф. - Если мы уцелеем, я расскажу эту историю. А пока я поплыву туда и попробую опустить мост.
- Но веревки старые и наверняка ненадежные, - запротестовал Брегга.
- Не думаю, что у нас есть выбор, - сказал Гилдор.
Теперь на нем были только штаны. Невероятно, подумалось Такку, он ходит без доспехов. Ни кольчуги, ни лат, ни даже стального шлема.
- Осторожно, - сказал ваэрлинг, нутром чувствуя опасность.
Гилдор нырнул, погружаясь в темные ледяные воды. Он быстро пересек ров - не более двадцати ярдов.
Но, пока он выбирался на каменный край к пролету моста, воды заметно колыхнулись у его ног, как будто что-то огромное проплыло под поверхностью, и Такк замер от страха, но волны и рябь постепенно стихли, и вода снова заструилась спокойно.
Гилдор ухватился за ветхие веревки, удерживавшие мост: от старости они стали жесткими. Подняв взгляд, он потряс их, и пыль полетела с блоков. Затем с искаженным от усилия лицом эльф потянул за веревки. Старый мост застонал, словно протестуя, но начал медленно опускаться.
- Когда перейдем, снова поднимем его, - сказал Брегга. - Тогда если враг найдет нас, то не сможет перебраться сюда иначе, как вплавь. - Гном потряс топором. - Легкая добыча.
Непокорный мост опускался медленно и трудно, рывками. Он прошел около половины спуска, и, как только Такк с облегчением вздохнул, древняя веревка с треском порвалась. Со скрипом и стоном огромный пролет обрушился вниз, набирая скорость, и вдруг упал с тяжелым "БУММ!", эхом раздавшимся под каменным сводом и потом - по всей долине Рагад.
БУММ! Бумм! бумм! бумм... умм...
Звенящее эхо прокатилось по долине, и в тот же момент Гален крикнул: "Быстро!" и бросился через мост, таща за собой перепуганных коней, за ним бежали Брегга и Такк.
Из долины доносился вой валгов и гхолов, теперь во весь голос.
Трое бежали по упавшему мосту, Брегга - позади всех: он задержался, чтобы подобрать одежду и котомку Гилдора.
- А можно починить мост? - беспокойно спросил Гален у Гилдора, но эльф, не отвечая, протянул оборванный трос Брегге, принимая от него котомку и одежду.
Гном оглядел древний двор и механизм моста.
- Нет, король Гален, сейчас не время.
- Ваше величество! - закричал Такк, указывая на что-то пальцем.
Вдоль обрыва по дороге бежали черные валги, опустив морды к земле. Первый из них повернул, направляясь к сторожевой площадке, туда, где он почуял запах добычи.
- Гхолы, должно быть, тоже недалеко, - сказал Такк, голос его дрожал, сердце учащенно билось.
Брегга поднял топор.
- Будем защищать мост или портал, король Гален?
- Думаю, портал. - Голос Галена был мрачен, но тверд. - Они не смогут проехать сюда на своих конях и напасть на нас среди колонн.
Гилдор натянул второй сапог и вскочил на ноги, полностью одетый. Такк протянул ему меч Бейл, но Гилдор, взяв оружие, сказал ваэрлингу:
- А Бейн оставь себе: этот кинжал будет для тебя все равно что меч, а в бою стрелы могут закончиться или противник будет слишком близко - тогда тебе и понадобится клинок.
- Но я совершенно не умею с ним обращаться, лорд Гилдор, запротестовал Такк.
Эльф, однако, и слушать его не хотел, и ваэрлинг все же прикрепил Бейн к поясу и вынул его из ножен. Волшебное голубое пламя вырвалось из драгоценных ножен и пробежало кобальтовыми сполохами вдоль острых краев.
- Свет Бейна говорит, что враг поблизости, - сказал Гилдор. - Будь валги далеко, а гхолы ещё дальше - не стал бы клинок светиться так ярко.
Он вынул свой меч, но и тот горел алым пламенем, и эльф беспокойно прошептал:
- Если так, то Зло ещё ближе.
При этих словах Такк стал не отрываясь вглядываться в черные воды горного озера.
- Ох, ну не можем же мы весь день торчать тут, рассуждая об эльфийских клинках, - проворчал Брегга. - Давайте пойдем к порталу и займем боевую позицию, и хотя мы, возможно, не выживем, об этой битве ещё споют барды если, конечно, узнают о ней.
Такк и Гилдор вложили клинки в ножны, и четыре товарища побежали вдоль черной каменной стены к большому порталу, таща за собой лошадей. Наконец они приблизились к огромной полукруглой каменной плите, которую поддерживали колонны. Наверху было массивное резное сооружение. Когда они опустили на землю котомки, Такк взглянул сквозь темноту на затонувший двор, посреди которого стоял остов огромного высохшего дерева, явно погибшего уже очень давно, но все ещё гордо возвышавшегося под водой.
- Они идут, - негромко сказал Гилдор, показывая назад, на дальний берег озера.
Конные гхолы с факелами в руках пронеслись по обрыву в поисках беглецов. Стая валгов направилась от сторожевой площадки на север, все ещё идя по запаху. Вожак гхолов завыл на черных зверей, и те ответили ему рычанием.
Валги бежали рысью вдоль северного берега Темного Моря, преследуя беглецов, и грохот раздвоенных копыт коней Хель разносился вдоль стены, когда следом проносились гхолы.
Они обогнули северный край озера, и друзья помрачнели. Брегга сжал свой обоюдоострый топор обеими руками, как это делают гномы, Гилдор обнажил полыхавший Бейл. У Галена в правой руке был сияющий клинок Джарриеля, в левой - украшенный рунами серебристый Аталар из склепа Провидца Страна. Такк держал наготове лук, встав ближе к колонне, откуда можно было беспрепятственно пускать стрелы.
Теперь гхолы повернули на юг, вдоль стены, по разбитой мостовой и дальше, к мосту и порталу.
И тут вдруг предводитель гхолов взвыл и поднял своего коня на дыбы, остальные кони резко остановились позади него.
- Это ещё что? - проворчал Брегга, подходя ближе, чтобы лучше было видно.
Гхолы доехали до мостовой, но дальше не двигались, словно чем-то встревоженные, как будто они раздумали продолжать погоню за беглецами. Кто-то отдал гортанный приказ валгам, и черные звери тоже остановились, повернулись и сели, свесив языки из истекавших слюной клыкастых пастей. Гхолы спешились.
- Что это? - снова проворчал Брегга. - Они что, боятся нас? Нас же всего четверо, а их тридцать.
Четыре товарища долго смотрели на гхолов и валгов, но так и не смогли определить, что же задержало противника.
- Не знаю, почему они остановились, - сказал Гилдор, - но пока они стоят там, преграждая путь, мы в ловушке.
- Нет, лорд Гилдор, - заговорил Такк. - Мы можем пройти сквозь Сумеречные Врата.
- Сумеречные Врата! - воскликнул Гален. - Я забыл! Такк прав! Мы можем убежать от гхолов!
- Твой план приведет нас из огня в полымя! - закричал Брегга. - Король Гален, ты что, забыл, что Гхат правит Крагген-кором?
- Нет, Брегга, - ответил Гален, - я не забыл, но предлагаю вот что: мы войдем в ворота и закроем их за собой, а гхолы подумают, что мы прошли под Гримволлом и ищем Рассветные Врата. А мы подождем, пока они уедут, и направимся на юг к перевалу Гунар.
- А если они не уйдут? - вырвалось у Такка. - Что тогда?
- Нам все равно нечего терять, - ответил Гилдор.
- Но почему мы не можем сделать так, как предложил король Гален? спросил Такк. - Почему мы не можем пройти под Гримволлом?
- Ты сам не знаешь, о чем говоришь, малыш, - ответил Гилдор. - Лучше столкнуться с сотней гхолов, чем с одним Гаргоном. Если бы в Дриммендиве обитали только рупт, то стоило бы попробовать, но с их повелителем я бы не хотел сталкиваться. Нет, если мы и воспользуемся дверью, то только для того, чтобы обмануть гхолов, но никак не для того, чтобы пройти под горами.
- Ну, хорошо, но где же все-таки дверь? - спросил Такк, внимательно осматривая гладкую каменную стену. - Я-то её не вижу, но она должна быть здесь.
- Там, - сказал Брегга и показал рукой, но Такк не увидел ничего, кроме мрачной скалы. - Там, где дорога разбита и потому сама указывает путь. Врата закрыты, поэтому их и не видно, хотя, когда чакка покидали Крагген-кор, мы оставили их распахнутыми.
- Слуги Модру закрыли их через пятьсот лет после бегства гномов, сказал Гилдор. - Но это долгая история, нет времени её рассказывать сейчас нас больше интересует план короля Галена.
- Мне не нравится этот план, - буркнул Брегга, - это же просто игра в кошки-мышки, да ещё и этот Гхат... Но я не могу предложить ничего другого.
- Ну что, тогда договорились? - сказал Гален и, видя, как все кивнули, добавил: - Пусть так и будет.
Брегга перекинул топор через плечо, подошел к стене и плотно прижал ладони к гладкому камню, что-то бормоча низким гортанным голосом. И, словно вырастая из его пальцев, на темном граните проявился серебристый контур, который ярко светился в тени. Вырастая, он обретал форму. И вдруг возникла дверь - её очертания засияли на гладком камне!
Чувствуя, что чего-то не хватает, Такк взглянул на Гилдора. Лаэнец был бледен и дрожал, пот каплями выступил у него на лбу. Казалось, это заметил только Такк, который спросил эльфа:
- Что-то не так, лорд Гилдор?
- Не знаю, Такк, - ответил воин Лаэна, - но что-то ужасное... вдалеке...
Брегга шагнул назад и опустил топор.
- Приготовьте оружие, - сказал он хрипло, и Гилдор выхватил клинок, а Гален обнажил мерцающий Аталар; Такк торопливо наладил лук и достал кинжал - красный свет Бейла смешался с синим светом Бейна.
Брегга снова повернулся к Вратам и положил ладонь на середину одного из мерцающих рунных кругов, шепча волшебное слово, отворяющее ворота: "Гаард!"
Сияющий узор из колдовского металла ярко вспыхнул, и, словно уходя назад в руку Брегги, все линии, знаки и письмена начали исчезать, превращаясь в отдельные искры и постепенно угасая, пока гранит снова не стал черным и гладким. Брегга отошел назад. И тут камень медленно раскололся надвое, появились две огромные двери и беззвучно распахнулись. Перед друзьями открылся темный провал, и они смогли разглядеть начало Западного зала, уходившего во тьму. Справа крутая лестница исчезала в черной тени.
Когда Такк вгляделся в открывшуюся им пустоту, сердце его бешено забилось, и он сжал рукоять полыхавшего Бейна так, что костяшки его пальцев побелели.
А сзади доносились оглушительные вопли!
Четверо обернулись и увидели огромные скользкие щупальца, которые шевелились в черной воде, тянули и хватали бившихся, ржавших коней и волокли их в ужасные воды.
- Кракен! - закричал Гален.
- Мадук! - завопил Брегга.
- Стремительный! - Гилдор рванулся вперед с обнаженным мечом, но вдруг остановился. - Ванидор! - воскликнул он и упал на колени, потрясенный, закрыв лицо руками. Меч выпал из его бессильных рук и зазвенел по камням. Ванидор! И снова, мучимый болью, он выкрикнул имя брата, и длинное щупальце захлестнуло эльфа и поволокло в Темное Море. Гален бросился вперед и рубанул мечом, но не смог рассечь щупальце. И ещё один безрезультатный удар. Тогда король взмахнул рунным клинком, и серебристое оружие из гробницы Страна прорубило большую рану в плоти Кракена.
Гилдор упал без сознания, а щупальце скрылось в темных водах. Лошади скрылись где-то под черной блестящей поверхностью, и новые щупальца тянулись к четверым друзьям, грозя захлестнуть их.
Брегга подбежал и оттащил бесчувственного Гилдора назад, а Такк подхватил полыхавший алым эльфийский клинок и помчался к воротам.
- Мешки! - крикнул Гален, подхватывая один, а затем и другой, пока Брегга волок Гилдора через ворота.
Такк рванулся назад, уворачиваясь от извивавшихся щупалец, и схватил две оставшиеся котомки, но на обратном пути его сбил с ног сильнейший удар. Он пополз дальше на четвереньках, волоча Бейл, Бейн, лук и две котомки. Гален подскочил сзади, помог ваэрлингу встать на ноги, и они проскочили через ворота в Западный зал.
Разъяренное чудище пыталось броситься на них и било в дверь огромным камнем, силясь прорваться. Огромное мертвое дерево было вырвано с корнем и с грохотом ударило в ворота, куски сухой древесины попали в зал и разбились в щепки на каменном полу. А огромные щупальца обвились вокруг колонн и сотрясали их.
- Цепь! Цепь! - закричал Брегга и бросился к огромной железной цепи, стараясь закрыть Закатные Врата, но разъяренный Кракен сопротивлялся и был слишком силен, чтобы его одолеть. Извивающие щупальца проникли за ворота и отыскивали беглецов.
Брегга прыгнул в это змеиное гнездо и хлопнул рукой по одной из больших петель с криком "Гаард!", но тут же отскочил назад, чтобы избежать смертельной хватки чудовища. Ворота медленно, содрогаясь, начали закрываться, послушные волшебному слову, и все это время злобное создание билось о дверь, силясь её открыть, но та медленно, со стоном захлопывалась. Последним, что увидел Брегга снаружи, было чудище, которое обвивало щупальцами одну из огромных колонн сооружения, пытаясь её вырвать. Потом ворота закрылись, и больше Брегга ничего не видел.
Кракен оставил ворота в покое, как только они захлопнулись, и четверо оказались заперты в полной темноте Дриммендива.
- Мой мешок, - выдохнул Брегга, - где мой мешок? Фонарь. Нам нужен свет, - бормотал гном.
Такк вынул кремень и кусок железа из-за пазухи и высек искру. При свете вспышки он увидел, как его товарищи удивленно моргают.
- Еще раз, - сказал Брегга.
Такк снова и снова высекал искры. Каждый раз они выхватывали из темноты новые участки, пока Брегга искал котомку.
Когда Брегга открыл створку фонаря, вокруг разлился мягкий зелено-голубой фосфоресцирующий свет. Гилдор теперь сидел, бледный и измученный то ли болью, то ли горем.
Сквозь ворота донесся грохот, как будто что-то рушилось.
- Ч-ч... - начал было Такк.
- Портал, - ответил Брегга. - Портал обрушился. Мадук в ярости вырвал колонны.
Бумм! Бумм! Бумм! Грохот не смолкал.
- Многорукий слуга Хель теперь в ярости швыряет камни в ворота, сказал Гилдор.
- Вы же помешали ему, отняли у него добычу.
- Брегга, ты не можешь попытаться снова открыть дверь? - Гилдор казался мрачным.
Бумм! Бумм!
- Конечно, король Гален, но зачем? Там, снаружи, безумное чудовище, которое хочет уничтожить нас. - Просьба Галена ошарашила Бреггу.
Бумм! Бумм!
- Потому что мы можем оказаться в ловушке, Брегга, - ответил Гален, и в нашей тюрьме обитает Ужас Модру.
На лице гнома отразились смешанные чувства, и он мрачно пошел к двери. Бумм! Бумм! Он снова приложил руку к одной из странных массивных петель и что-то забормотал, а потом крикнул: "Гаард!" Но ничего не произошло.
Держа ладонь на створке Врат, Брегга сказал:
- Она дрожит - не знаю, от попыток ли открыться или от ударов. Может быть, петли сломались или створки застряли, но дверь не открывается.
Бумм! Бумм! Бумм! Брегга снова положил руку на петлю. "Гаард!" проревел он, приказывая Вратам отвориться.
- Говорил же я: не нравится мне этот план. Вот мы и попали в ловушку. Нам не выбраться. - В голосе Брегги слышалась горечь. - Нам не выбраться.
Бумм! Бумм!
- Ну разве что через Рассветные Врата, - мрачно сказал Гален.
- Но это по другую сторону Гримволла! - закричал Брегга. - А дороги я не знаю.
- Гилдор ходил по ней, - сказал Такк.
- Это было давно и всего один раз, - ответил Гилдор, приложив руку к груди и тяжело дыша. Но Такк понимал, что эльф чувствует боль не только от ушибов, но и от чего-то еще, и подумал: "Странно, почему Гилдор тогда выкрикнул имя своего брата-близнеца?"
Бумм!
- И все же у нас нет выбора, - сказал Гален. - Теперь нам надо попытаться пройти через всю Черную Дыру и убежать через Рассветные Врата, поскольку Закатные Врата для нас закрыты. И нам надо выбраться оттуда прежде, чем гхолы переедут перевал Куадран и сообщат о нас Гаргону, если этот Ужас не найдет нас раньше сам.
Бумм! Бумм!
- То, что ты говоришь, верно, - сказал Гилдор, со стоном поднимаясь на ноги и вынимая Бейн и Красный Бейл из-под котомок, куда их уронил Такк. Протягивая ваэрлингу сверкающий кинжал, эльф вложил свой пламенеющий меч в ножны со словами:
- Мы должны постараться пройти, и хорошо бы сделать это как можно быстрее. Выбора у нас нет.
Бумм!
Все четверо взвалили котомки на плечи, и после короткого раздумья Гилдор повел их вверх по лестнице. Брегга шел рядом, держа фонарь, а Такк и Гален шагали следом.
Они шли в Черный Дриммендив, в залы Ужаса, а позади по темным коридорам все ещё разносился яростный грохот:
Бумм! Бумм! Бумм!

Глава 3
БОРЬБА

Из разбитых северных ворот крепости Чаллерайн выскочил пони с двумя всадниками и понесся мимо сражавшихся людей и гхолов, мимо ржавших лошадей и храпевших коней Хель, прочь от звона стали, бившейся о сталь, от воя хищников и предсмертных криков. Даннер крепко обхватил Патрела за пояс, они поскакали на запад через первую стену, за воротами повернули и направились к холмам.
На склоне низкого холма они остановились и стали смотреть, как из ворот выбегали сражавшиеся. Кучки людей вырывались на свободу и тут же снова попадали в окружение, и многие из них падали мертвыми в снег.
- Стрелы у тебя есть? - спросил Патрел.
- Нет, - ответил Даннер. - Последнюю я выпустил в Змееголосого.
- Но без оружия мы не сможем вступить в бой. - Голос Патрела был мрачен. - Тогда мы окажемся скорее помехой, чем подмогой.
Они спешились и посмотрели на кипевшую внизу битву: Патрел сел на корточки перед пони, внимательно вглядываясь, Даннер стоял, сжимая и разжимая кулаки.
Бойцы метались в разные стороны у края рва, образуя бурлящее месиво из стрел, мечей, расколотых шлемов и пронзенных кольчуг. В воздухе звенели крики, замертво падали люди, гхолы, а иногда и ваэрлинги. По полю бегали потерявшие всадников лошади и пони.
Даннер топтался по снегу, скрежеща зубами от ярости, не сводя с поля брани горящих янтарных глаз, Патрел же сидел неподвижно и бесстрастно, его голубовато-зеленые глаза мерцали.
И вдруг Патрел вскочил на ноги.
- Король! - закричал он, показывая туда, где в гуще битвы сражался всадник на сером Урагане.
Ауриона Красноокого окружили, и он отбивался, нанося мечом могучие удары. Гхолы падали замертво с раскроенными черепами или обезглавленные, но на их место заступали другие, и один бросил копье, пронзившее короля. Аурион, однако, продолжал рубить, и ещё двое были убиты. К нему пробился эльф лорд Гилдор, отражая удары сабель алым мечом и длинным сияющим кинжалом. Он оказался рядом с Аурионом: гхолы отступили перед колдовским светом двух эльфийских клинков. На мгновение они вместе встали перед врагом - эльфийский воин и пронзенный копьем король против захватчиков-гхолов, - и никто не двинулся с места. Но тут Аурион упал вперед на шею Урагана, и гхолы с воем развернулись и поскакали прочь.
Даннер застыл на месте, его глаза были похожи на две светящиеся льдинки. Патрел расхаживал туда и сюда, его взор, полный ярости, горел зеленым огнем. А потом они оба стояли неподвижно, глядя, как лорд Гилдор уезжает с поля битвы, ведя под уздцы Урагана. Выбравшись из средоточия схватки, эльф спешился и опустил Ауриона на землю, затем сложил руки короля на груди и положил меч рядом с ним.
- Аурион Красноокий мертв, - сказал Даннер ровным голосом. Патрел отвернулся, его изумрудные глаза были полны слез.
- Эй, смотри! - крикнул Даннер. - Видрон вырвался!
Патрел повернулся и увидел отряд людей, наконец освободившихся, под предводительством седобородого Видрона: всадники скакали на восток, гхолы преследовали их. Гилдор тоже пришпорил своего коня, не отпуская узду Урагана и стараясь умчаться прочь от гхолов, и Стремительный обогнул отряды противников, тяжело скакавших на конях Хель.
Рюкки и хлоки выскочили из северных ворот, с ними - несколько великанов, и все они начали обыскивать тела убитых в надежде чем-нибудь поживиться. Там были и гхолы: они перегородили дорогу, по которой скакали беглецы.
- Они преградили путь, - проскрежетал Даннер. - Придется в объезд.
- Встречаемся в долине Сражения, - сказал Патрел. - Мы объедем с запада и направимся по Почтовой дороге.
Они снова сели на беломордого пегого пони, Патрел впереди, Даннер позади, и скрылись во тьме, окутавшей холмы у подножия горы Чаллерайн.
- Ты не видел, спасся ли ещё кто-нибудь из варорцев? - спросил Патрел.
- Нет, - буркнул Даннер. - Ни пешком, ни на пони, ни на коне рядом с человеком.
- Только восемь наших прорвались к северным воротам, - сказал Патрел. - И я видел, как двое... нет, трое пали после этого, хотя и не разглядел, кто это был. Может, Сенди, а кто ещё - я не знаю.
- Такк? - Голос Даннера срывался.
- Не знаю, Даннер, - ответил Патрел. - Может, и Такк. Слушай, Даннер, нам придется признать, что мы, скорее всего, последние, кто остался в живых из свиты короля.
Некоторое время они ехали в молчании.
- При встрече мы и выясним, уцелел ли кто-нибудь ещё из Терновых лучников, - сказал вдруг Даннер. Они продолжали путь по склонам холмов.
- Смотри! - крикнул Патрел, указывая на что-то. Впереди в долине стоял оседланный белый пони, такой, на каких обычно ездят ваэрлинги.
- Тише, - сказал Даннер, - он еще, может быть, напуган битвой или запахом коней Хель.
Они медленно подъехали к маленькой лошадке, широкомордый пони Патрела заржал, и белый подбежал рысью, словно был рад видеть другого пони и ваэрлингов.
Даннер спешился и, ласково что-то приговаривая, взял белую кобылку под уздцы, осматривая, не ранена ли она.
- С ней все в порядке, - сказал ваэрлинг, немного подумав. - Она похожа на пони Тедди, а может, и Сенди.
- Не надо, Даннер, не надо больше, - ответил Патрел. - Кому бы она раньше ни принадлежала, теперь она твоя.
Даннер сел в седло, и они продолжили путь, направляясь теперь через холмы на юг.
Они проехали двадцать миль, прежде чем сделать привал в кустарнике на склоне холма, к югу от горы Чаллерайн. В их седельных сумках была кое-какая еда, но зерна для коней не было. Даннер разрыл снег и нашел немного степной травы, которая все ещё годилась в пищу пони: ранняя зима Модру сохранила её.
Наконец они сменили повязку на раненой левой руке Патрела, неглубоко рассеченной саблей в битве за четвертую стену.
- Будем надеяться, что лезвие не было отравлено, - пробормотал Даннер.
Патрел караулил первым, Даннер лег спать на холодную землю. Они не разжигали огня: враг был ещё слишком близко.
Скоро Даннера разбудил Патрел:
- Какой-то всадник едет по равнине на юг к западу от нас.
Они вышли из кустарника и смотрели, как вдалеке, приблизительно на расстоянии мили, вороной конь проносится сквозь тьму.
- Эй! - воскликнул Даннер. - Да это настоящая лошадь, не конь Хель. Смотри-ка, перед всадником сидит ещё кто-то. Похоже, это варорец.
Даннер выскочил из-за куста, закричал, замахал руками, но далекий конь скакал и скакал, и, опасаясь, что Даннер закричит снова, Патрел сердито цыкнул на него: друзья были безоружны, и мало ли кто ещё мог их услышать. Патрел был прав, и Даннер умолк; они смотрели, как вороной конь постепенно удаляется из виду.
Они продолжали путь на юг ещё дня два, направляясь к долине Сражения, хотя никто из них толком не знал, куда надо ехать. Патрел по этому поводу говорил:
- Долина Сражения - обширное место, не меньше пятидесяти миль в ширину и ста в длину. Там может затеряться целая армия. Не знаю, как мы будем искать уцелевших защитников крепости, но им понадобятся наши глаза, чтобы ориентироваться, если другие варорцы погибли.
- Тогда поехали к Стоунхиллу, - сказал Даннер. - Это следующее место встречи.
И они отправились дальше на юг.
На следующий день, когда они собирали лагерь, Патрел сказал:
- Если мне не изменяет память, сегодня последний день года. Завтра двенадцатое июля.
- Ох, не думаю, что мы сегодня будем что-то праздновать, - ответил Даннер, - даже если старый год умирает, а новый начинается. - Он огляделся вокруг. - Никогда, даже в самых страшных снах, я не предполагал, что буду праздновать окончание года вот так: усталый, голодный, полузамерзший, без оружия удирающий от бесчисленных врагов сквозь какую-то жуткую темень, насланную злыми силами, живущими в Железной Башне посреди Тройской пустоши.
Патрел закончил подтягивать седло на своем пони и повернулся к Даннеру.
- А скажи-ка мне, - сказал баккан, - что же ты собираешься делать на будущий год, если все будет действительно плохо?
Даннер, разинув рот, ошалело уставился на приятеля. И тут он разразился хохотом, закатив глаза и взвизгивая. Патрел ухватился за бока и согнулся пополам, и их дружный смех зазвенел по равнине. Пони повернули головы к хохочущим ваэрлингам и навострили уши, что рассмешило Даннера ещё больше: он показал на них пальцем и повалился в снег, а Патрел упал на колени, и слезы брызнули у него из глаз.
Они ещё долго смеялись: Даннер на коленях прополз по снегу к товарищу и обнял его, продолжая хохотать. Наконец, вытирая глаза тыльными сторонами ладоней, они оба встали, сели на коней и снова поехали на юг. Друзья широко улыбались и то и дело разражались хохотом, а когда кто-нибудь один начинал хихикать, к нему тут же присоединялся другой. Усталые, голодные и замерзшие, они удирали от полчищ врага сквозь тьму, которую наслали злые силы из Железной Башни посреди Тройской пустоши, - и они смеялись.
Они проехали около десяти миль по Почтовой дороге вдоль северных окраин долины Сражения и очутились около разгромленного обоза: похоже, здесь недавно была резня.
- Это караван Лорелин, - процедил Даннер сквозь зубы, проходя мимо убитых, и сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели.
Они прошли вдоль одной стороны обоза и вернулись обратно вдоль другой, разыскивая выживших, но находили только мертвые замерзшие тела.
- Ой! Глянь-ка сюда, - сказал Патрел, становясь на колени в снег. Широкий ряд следов от раздвоенных копыт: кони Хель.
- Гхолы! - сплюнул Даннер, и, словно в подтверждение этого, они увидели мертвое тело одного из людей-трупов, голова которого была рассечена надвое мечом. - След старый?
- Не могу сказать, - ответил Патрел. - По меньшей мере пять дней, но, возможно, семь и даже больше.
- Подожди, - сказал Даннер, - этот обоз покинул крепость первого июля, а сегодня одиннадцатое. Как бы они ни спешили, они не могли добраться сюда раньше, чем вечером четвертого числа, и позже седьмого - тоже едва ли.
- Тогда прошло дней шесть, - сказал Патрел, - ну, днем больше, днем меньше.
Они продолжили обратный путь вдоль обоза, вглядываясь в повозки и лица убитых.
- Ее нет, - сказал Даннер. - И принца Игона тоже.
- Они либо спаслись, либо попали в плен, - ответил Патрел. - Если они бежали, то, скорее всего, направились на юг, если в плену... - Патрел показал на восток, куда уходили следы гхолов.
Даннер сердито ударил себя кулаком в ладонь.
- Пони не догонят коней Хель. - Его голос был полон тревоги.
- Даже если бы и могли, - сказал Патрел, - гхолы выехали намного раньше нас, и кто знает, куда они направляются? И потом, мы не знаем точно, попали ли в плен Лорелин и Игон. Возможно, они бежали.
Даннер застыл в глубоком раздумье. И вдруг он испустил бессловесный крик гнева.
- Ох, ну что за злая судьба! - сплюнул он и попытался взять себя в руки. Наконец он произнес: - Ты прав, Патрел, неважно, на шесть или шестьдесят дней они оторвались, - нашим маленьким пони не угнаться за этими адскими конями. Давай-ка устремимся к Стоунхиллу, когда мы это расскажем, Видрон или Гилдор направят быстрых коней по следу гхолов... если понадобится - если все ещё будет шанс, хотя я лично в этом сомневаюсь.
Патрел кивнул:
- Давай поищем стрелы, зерно или ещё какие-нибудь припасы. А потом поторопимся к Стоунхиллу.
Час спустя они направились на запад по Почтовой дороге, оставив позади вереницу разгромленных повозок.
Той ночью они сидели довольно далеко от дороги, приводя в порядок стрелы у маленького костра - первого, который они разожгли со времени ухода из Чаллерайна. Патрел заметил слезы, блеснувшие в янтарных глазах Даннера. Тот пристально смотрел в огонь, но словно ничего не видел, и срывающимся голосом говорил:
- Она называла меня своим придворным танцором, ты же знаешь.
Обогнув долину Сражения, Почтовая дорога снова устремлялась на юг, и пони пошли по ней. Вокруг струился призрачный свет.
- Эта дорога выглядит не так, как во время нашей первой поездки на север, - сказал Патрел.
Даннер только хмыкнул, и пони поплелись дальше, падал снег.
- С Новым годом, - пробурчал Даннер, вглядываясь во тьму сквозь белые хлопья. Затем он оглянулся на Патрела: - С Новым годом, Пат. И запомни: это год, когда для нас действительно начинаются трудности.
И они обменялись усталыми улыбками.
Ночью шестого дня после выезда из Чаллерайна они разбили лагерь на склоне к востоку от того места, где пересекались Верхняя и Почтовая дороги.
Даннер стоял и смотрел на этот перекресток, и когда Патрел принес ему чашку горячего чая, маленький ваэрлинг сказал:
- Только подумай: всего четыре недели назад мы переехали Мельничный брод и выехали из Боски по этой дороге.
- Четыре недели? - Даннер отхлебнул чаю, не спуская глаз с дороги. А, похоже, прошли уже годы. Во всяком случае, я чувствую себя на несколько лет старше.
Патрел обнял друга за плечи.
- Может, это и правда, Даннер: может быть, мы все стали старше.
Четыре дня спустя они проехали по мосту над оврагом и через распахнутые ворота в высокой крепостной стене въехали в деревню Стоунхилл. Вокруг них теснилось около сотни каменных домов, у северо-западного склона в земле была большая впадина. Копыта пони гулко простучали по камням мостовой, и эхо отразилось от запертых домов с заколоченными ставнями, на пустых улицах деревни не было заметно никакого движения.
- Похоже, деревня заброшена, - сказал Патрел, снимая с плеча лук и прилаживая стрелу.
Даннер вместо ответа тоже приготовил оружие, продолжая внимательно разглядывать темные двери и закрытые окна. Слабый ветерок огибал углы домов, неся поземку по мостовой.
Они пошли по пустым улицам к единственному здесь постоялому двору, вывеска которого скрипя раскачивалась на ветру.
- Если здесь и есть кто-то, они в гостинице, - сказал Даннер, показывая на вывеску, изображавшую нечто вроде белого единорога, вставшего на дыбы, на красном фоне, с надписью: "Белый единорог, частная собственность Боклемана, пивовара".
Стоунхилл был деревней на восточной окраине малонаселенного Дикоземья, на перекрестке шедшей с востока на запад Пересекающей дороги и Почтовой дороги, устремленной с севера на юг. Для фермеров, лесных жителей и путников он служил центром торговли. В "Белом единороге" всегда кто-то останавливался по пути из ближних или дальних краев. Но иногда встречались и настоящие "чужеземцы" - солдаты короля, направлявшиеся из крепости Чаллерайн на юг, или компания путешествующих гномов; в таком случае местные заходили выпить пинту-другую, поглазеть на иноземцев и послушать новости издалека, и все пели и веселились.
Но когда Даннер и Патрел открыли дверь и вошли, их встретила только тишина; в гостинице было холодно и темно, очаг давно остыл.
Патрел поежился, Даннер нашел огарок свечи и сумел его зажечь.
- Интересно, куда все подевались? - спросил Патрел, когда они прошли по длинной пустой комнате мимо стола, скамеек, маленьких столиков и стульев.
- Надо полагать, отправились на юг, - ответил Даннер; он нашел лампу и зажег её с помощью свечи.
- Или в лес Вейн, - сказал Патрел, отвечая на собственный вопрос. - Во всяком случае те, кто ещё мог воевать.
- И что теперь, Пат? - Даннер повернулся к Патрелу; лампа бросала желтые отсветы на их лица. - Где нам ждать Видрона, Гилдора и остальных?
- Прямо здесь, Даннер, - ответил Патрел, обводя комнату рукой. Лучшая гостиница в городе.
Даннер оглядел холодную пустую темноту комнаты и улыбнулся.
- А ты говоришь, год будет неважный.
Патрел ответил ему улыбкой, мерцая зелеными глазами, потом сказал:
- А почему бы тебе не поискать для нас какой-нибудь еды, пока я отведу пони в стойла?
Они отыскали и зажгли ещё одну лампу, и Патрел, взяв её, направился к стойлам, пока Даннер возился на кухне.
Когда Патрел вернулся, Даннер уже разжег огонь и повесил над ним котелок с водой, распространявший острый запах.
- Пахнет неплохо, - сказал Патрел, быстро потирая руки. - Что это?
- Порей, - ответил Даннер.
- Порей? Боже, Даннер, я ненавижу порей. - Патрел скорчил недовольную мину.
- Хочешь - ненавидь, хочешь - нет, но есть нам больше нечего, ответил его товарищ.
Даннер повесил чайник для чая, пока Патрел разглядывал длинные листья в котелке. Опускаясь на стул, Патрел сказал:
- А ведь на таком большом постоялом дворе запасы должны быть побогаче.
- Похоже, они забрали с собой все, кроме этого порея, - сказал Даннер.
- Говорю я тебе: он невкусный, - сплюнул Патрел и расхохотался. - И правда паршивый год, если уж я ем вареный порей.
Даннер покатился со смеху.
- Слушай, а это не так уж и плохо, а? - сказал Патрел, отправляя в рот последние листья порея.
- Может, ты просто никогда ещё не был голодным. Ты умял не меньше трех порций.
- Наверное, ты прав, Даннер, - сказал Патрел, задумчиво жуя. - Я просто ещё никогда не был по-настоящему голодным. Конечно, я до этого никогда не питался так подолгу одним дорожным хлебом. С другой стороны, порей не так уж и плох, могло быть и хуже.
- Что значит "хуже"? - спросил Даннер.
- Ну, одна вещь... - Патрел скорчил гримасу отвращения и вздрогнул. Здесь могла оказаться одна овсянка.
Весь остаток дня Даннер ходил по комнате, как зверь по клетке, то и дело выходя на крыльцо и высматривая, не едут ли Видрон, Гилдор или кто-нибудь ещё из уцелевших в Чаллерайне.
- Я чувствую себя как в ловушке, Пат, - сказал он, в очередной раз возвращаясь с крыльца. - Знаешь, ведь мы вовсе не уверены, что кто-то ещё выжил. Гхолы преследовали всех и вся. А что если мы - последние?
- Тогда никто не придет, - мрачно ответил Патрел.
- О нет, - сказал Даннер, - конечно, кто-то придет: отродье. Помнишь же, в Чаллерайне их целая орда, и на юг они отправятся через Стоунхилл. Не очень-то хочется оказаться здесь, когда они нагрянут.
- Ты прав, Даннер. Но этот чертов народ нескоро прибудет сюда. Сначала они ограбят разрушенный Чаллерайн. Но, как ты и сказал, рано или поздно они двинутся дальше через Стоунхилл.
Патрел погрузился в размышления, не шевелясь и не сводя взгляда с огня, в то время как Даннер вышел за дверь. Когда друг снова вошел, Патрел поднял глаза.
- Вот что я думаю, - сказал он. - Лошади резвее пони, и люди были бы уже здесь, если бы не заехали слишком уж далеко.
- Или если бы их не убили, - перебил Даннер.
- Да. В любом случае нам не следует оставаться здесь слишком долго: не станем же мы дожидаться, когда сюда доберутся гхолы, валги или ещё кто-то в этом роде. А ведь они придут. Кроме того, мы знаем, что варорцы видят в темноте лучше, чем люди или эльфы, - может статься, лучше, чем любой народ. Королевству нужны наши глаза, Даннер, но нас недостаточно: нужно явно больше, чем два Терновых лучника.
Вот что я предлагаю: давай останемся здесь на сегодня и завтра. Если не придут ни Гилдор, ни Видрон, ни кто-нибудь еще, то на следующий день мы уедем в Боски. Мы пойдем к капитану Альверу и расскажем все ему. Потом соберем отряд Терновых лучников и отправимся на юг, в Пеллар, чтобы присоединиться к войску: мы будем их глазами, их разведчиками, будем следить за передвижением врага и поможем в бою королевским легионам своими стрелами.
Патрел схватил Даннера за предплечье и заглянул ему в глаза.
- Никто, кроме варорцев, не сможет этого сделать, Даннер. Что скажешь?
Широкая улыбка появилась на лице Даннера.
- Эй, а мне нравится этот план! Даже если придут Видрон и остальные, хотя бы одному из нас надо отправиться в Боски и собрать Терновых лучников. - И тут улыбка исчезла, лицо ваэрлинга помрачнело. - Модру за многое должен ответить.
Они нагрели воды, помылись, постирали одежду и развесили её у огня сушиться. Наконец-то они спали на настоящих кроватях.
Весь следующий день они смотрели, не едет ли кто-нибудь из крепости, даже взбирались верхом на пони на холм, чтобы было лучше видно, но люди из Чаллерайна не появлялись. Друзья, правда, заметили несколько ваэрлингских норок в низине - увы, пустых, как и все дома Стоунхилла.
- Может, кто-то из родни Тоби Холдера, - сказал Даннер, вспоминая, что Тоби часто ездил торговать с обитателями деревни и, как говаривали Холдеры, их предки жили рядом с лесом Вейн.
Они наварили ещё порея, и Патрел умудрился найти маленький кусочек сыра, который забыли взять обитатели постоялого двора - "Ровно столько, чтобы разок откусить", как сказал Патрел, - но они наслаждались им, словно самым изысканным лакомством, и провели остаток дня, вспоминая пир на дне рождения Лорелин.
На следующий день они снова поднялись на вершину холма и долго смотрели, но, никого не увидев, вернулись на постоялый двор, погасили огонь и собрали вещи.
- Если бы у меня были одна-две медные монетки, - сказал Даннер, окидывая жилье последним взглядом, - я бы оставил их пивовару Боклеману в оплату за мытье, стирку и кровать, на которой спал.
- Одна только баня стоит серебряной монеты, - сказал Патрел.
- Даже золотой, - ответил Даннер.
- Давай же, Даннер, поехали отсюда, пока мы не задолжали Боклеману сундук самоцветов, - рассмеялся Патрел, и они вышли из ворот, закрыв их за собой.
Они пошли в конюшню и насыпали в седельные сумки зерна для своих пони, а потом направились по пустынным улицам к западным воротам. Пересекая мост, они не заметили маршала Видрона во главе горстки мрачных усталых всадников, ехавших с холмов к восточным воротам Стоунхилла, опустевшей теперь деревушки.
Пересекающая дорога вела на юго-запад мимо южных пределов долины Сражения в Крайний лес и дальше, в Боскиделл. По этой дороге ехали двое, они дважды разбивали лагерь - сначала у подножия холма, потом в лесу.
На третий день пути сквозь зимние деревья Крайнего леса они увидели большую Терновую стену и попали в тоннель, ведущий в Боски. Они взяли факелы и зажгли их; в глазах у них блестели слезы: друзья попали домой.
Наконец они миновали стену и подъехали к деревянному мосту на каменных столбах через реку Спиндл. Из четырех главных путей в Боски только этот проходил по мосту, остальные были бродами: Спиндл, Венден и Тайн. Но, как это часто случается у ваэрлингов, мост называли просто "мостом".
- Эге, - озадаченно сказал Даннер, когда они въехали на мост. - Нет ни стражников, ни Терновых лучников.
Патрел тоже бросал кругом недоуменные взгляды, но ничего не говорил. За мостом он видел продолжение темного тоннеля: две мили Терновой стены были уже позади и ещё три оставались впереди. Пони потрусили через мост, стуча копытами по большим доскам и бревнам. Внизу в темноте замерзший Спиндл светился слабым жемчужно-серым светом. Они скоро переехали мост и снова попали во тьму, их шипящие факелы отбрасывали неровные тени на бесчисленное множество острых как бритвы колючек, ощерившихся наружу.
Всего путь по тоннелю занял около двух часов, и факелы успели полностью сгореть. И ни один Терновый лучник не встретил их, когда они прибыли в Боски, - только холодный призрачный свет.
- Как думаешь, Даннер, что это может значить: стражей нет, дорога открыта, лагерь пуст? - Голос Патрела был мрачен, его изумрудно-зеленые глаза отчаянно, но тщетно искали хоть какие-нибудь признаки жизни.
- Думаю, произошло что-то страшное, - пробормотал Даннер, наклоняясь и гася факел о снег. - Пойдем, надо найти кого-то, кто мог бы объяснить нам, что происходит.
Они поехали на запад в Боски по Пересекающей дороге, по землям фермеров, лежавшим теперь в холодных объятиях Зимней ночи. Их путь продолжался ещё без малого три часа и около девяти миль и закончился у деревни Гринфилд. Подъезжая, они не увидели огней, словно деревня была пуста.
- Эй, Даннер, смотри! - крикнул Патрел. - Некоторые дома сгорели.
Они приладили стрелы к лукам и поскакали вперед. Двери домов, как оказалось, были распахнуты, окна выбиты, от некоторых зданий остались обугленные руины. Улицы были пустынны; не видно было ни единого признака жизни.
Насторожившись, они тихо въехали на центральную площадь.
- Пат, у пожарного гонга... - Голос Даннера был мрачен, и Патрел, обернувшись, увидел замерзший труп с оперенной стрелой, торчавшей из спины. - Стрела гхола! - сплюнул Даннер. - Гхолы в Боски!
Лицо Патрела исказилось от таких страшных вестей, и он оглядел мрачное свидетельство злодеяний гхолов.
- Он бил в гонг, когда это отродье убило его. Возможно, это предупреждение спасло других. Давай искать дальше.
Они поехали через маленькую деревушку, то и дело спешиваясь и осматривая дома. Они находили других убитых: женщин, мужчин, младенцев и стариков. В одном доме было двенадцать убитых: одиннадцать детей и молодая девушка. Даннер выбежал на улицу, крича в ярости:
- Модру! Дерьмо! Свинья! Трус! Где ты, убийца?
Он упал на колени, выронил лук и бил кулаком по мерзлой земле, его голос перешел в невнятное бормотание, и хотя он ещё что-то говорил, нельзя было понять ни единого слова.
Наконец Патрел поднял Даннера на ноги, посадил на белого пони и повез на западную окраину деревни, где был постоялый двор "Счастливая выдра". Там они улеглись спать на сеновале.
Поздно ночью Патрел очнулся от глубокого сна без сновидений и услышал топот проносившихся мимо коней. Он взглянул на лежавшего рядом Даннера: друг не проснулся, только все время беспокойно ворочался и стонал.
Взяв лук, Патрел сполз с сеновала и вышел в ночь. В далекой тьме он увидел пять или шесть десятков всадников, с грохотом уносившихся на запад по Пересекающей дороге, но были ли это люди на лошадях или гхолы на конях Хель, он не мог определить. Топот копыт постепенно стих, и всадники исчезли в ночи.
На следующий день они продолжили путь на запад через Раффин и Тиллок в Виллоуделл, и эти деревни тоже были разорены, дома сожжены, ваэрлинги убиты. И за весь день Даннер не промолвил ни слова, его губы были сжаты в тонкую белую линию, а пальцы крепко вцепились в уздечку пони.
Они остановились на окраине Виллоуделла в заброшенном амбаре - ни один из друзей не смог бы ночевать в доме убитых.
- Руд, - сказал Патрел. - Мы едем в Руд, в штаб Терновых лучников, возможно, там мы сможем найти капитана Альвера, если Терновые лучники ещё остались.
- А что если они все убиты? - Это были первые слова Даннера за последние сутки, и голос его был полон скорби.
- Все убиты? - Патрел повернулся к другу.
- Все в деревнях и в городах... - сказал Даннер. Патрел побледнел при мысли об этом. Даннер начал седлать белого пони.
- Я еду в Лесную лощину, Пат, - сказал Даннер. - Это всего в одиннадцати-двенадцати милях отсюда. Потом мы отправимся в Руд - ну, если понадобится, - но я не могу побывать здесь и не заехать в лощину. Ты со мной?
Патрел кивнул. Он отлично представлял себе, что чувствуешь, когда проезжаешь неподалеку от тех мест, где ты вырос.
Они сели на пони и снова направились по Пересекающей дороге. Проехав около шести миль, друзья повернули на северо-запад по Ближней дороге на Бадген и Лесную лощину.
Они проехали ещё около трех миль и как раз проезжали мимо рощ близ Бадгена, когда Даннер закричал:
- Смотри! Огни! Лесная лощина горит!
Он ударил белого пятками в бока и с криком понесся туда. Патрел помчался за ним и по пути увидел пламя, которое бушевало в Лесной лощине на расстоянии около двух миль.
Пони проскакали через Бадген на запад, скользя на льду у брода Рилл через реку Южный Рилл. Даннер повернул на север по Восточной тропе вдоль замерзшего Глубокого Рилла, за ним торопился Патрел, вместе они миновали пороги и по северному берегу въехали в саму Лесную лощину. Они повернули на запад к Площади собраний.
Огонь бушевал на склонах: горели дома. Друзья увидели темные силуэты, выделявшиеся на фоне пламени: всадники-гхолы! Слуги Модру были в лощине!
Даннер и Патрел остановили лошадок и спрыгнули на землю, прилаживая стрелы к тетивам. Беззвучно скользя между деревьями, они приближались к гхолам, толпившимся на Площади собраний. Но вдруг противники испустили похожие на вой крики и погнали коней на юг через мост к Западной дороге, оставляя за собой горящую Лесную лощину.
Даннер с криком пробежал за ними несколько шагов, и оба ваэрлинга выстрелили, но гхолы были уже вне пределов досягаемости, и стрелы упали в снег.
И пока они глядели на удалявшегося противника, кто-то закричал резким голосом:
- Берегись!
Сзади донесся топот раздвоенных копыт. Друзья обернулись и увидели, как прямо на них несется ухмыляющийся гхол верхом на коне, с занесенной окровавленной саблей.
Вдруг из тени деревьев вылетела стрела, просвистела над плечом Патрела и впилась в грудь атаковавшего гхола, тот упал замертво в снег, а конь поскакал дальше.
Ошарашенный Даннер обернулся посмотреть, кто же его спас.
Из-за дерева вышла маленькая фигурка с луком и приблизилась к ним, с ненавистью и отвращением поглядывая сапфировыми глазами на убитого гхола.
Даннер увидел перед собой растрепанное, перепачканное юное существо.
- Меррили! - крикнул он, не веря своим глазам. - Меррили!
- Даннер! О, Даннер! - Меррили, всхлипывая, подбежала к молодому ваэрлингу и в отчаянии прижалась к нему.
- М-да, он мертв, - сказал Патрел, стоя над убитым гхолом. - Но почему? Ну, я бы тогда в крепости уложил десятерых...
- Стрела попала в сердце, - ответил Даннер, все ещё прижимая к себе Меррили. - Да, Меррили попала ему прямо в сердце. В общем, если бы не она, это мы сейчас лежали бы убитыми.
- А ты прав, - выдохнул Патрел, глядя на стрелу, торчавшую из груди гхола. - Стрела в сердце! Я думал о чем угодно, но не об этом. - Глаза его загорелись яростью. - Эй! Теперь мы знаем, как их можно уничтожить!
- Они убили моих мать и отца, Даннер. - Голос Меррили был приглушен. Она шагнула назад, вытерла рукавом глаза и нос и вновь с ненавистью взглянула на мертвого гхола.
- Бринго и Бесси погибли?
- И родители Такка тоже. - В глазах Меррили снова блеснули слезы, и она снова их вытерла.
- Что? И родители Такка? - взорвался Даннер. - Как?
- Мы отправились в папину конюшню за последними пони, - ответила Меррили, - чтобы отвести их в лес, где сейчас все наши. Мама и Тьюлип пошли с нами, чтобы забрать свои целебные травы. Пока отец и я были в конюшне, появились гхолы. Отец посадил меня в кормушку и захлопнул крышку. А они вошли... и просто... убили его.
Меррили расплакалась. Даннер обнял её за плечи, в его глазах тоже заблестели слезы. Патрел отыскал в кармане платок для Меррили. Вскоре она продолжила:
- Уезжая, они подожгли деревню. Я не смогла пробраться к отцу, выскочила с черного хода и побежала через пастбище в лес, чтобы предупредить мать и остальных. Но было слишком поздно.
Гхолы тащили Тьюлип за волосы. Барт прибежал, но у него был с собой только молоток каменщика. Он сломал руку одному, прежде чем они его убили. И Тьюлип они тоже застрелили, когда она вырвалась и побежала к Барту. И так оба погибли.
Голос Меррили срывался, когда в её памяти оживали эти страшные моменты.
- Гхолы подожгли нору факелами. А потом они поехали через Крайнее поле. Я побежала к нашей норке. Там на дорожке лежала мама, зарубленная саблей. Я вошла и взяла свой лук - тот, который мне подарил Такк, - но смогла найти только одну стрелу: вон ту. А потом я отправилась на Площадь собраний, чтобы убить хотя бы одного из этих мясников, прежде чем они доберутся до меня. Но они уехали, все, кроме этого. Где и зачем он прятался, я не знаю. Но когда он пустил своего коня галопом, чтобы присоединиться к остальным, появились вы. Он и вас бы зарубил, как других. И тогда я выстрелила.
- Славно, Меррили: если бы не ты, мы бы тоже погибли, - сказал Патрел. - Мы зря тратили стрелы на слишком далеко отъехавших гхолов, а этого остановить было бы уже нечем.
- Чем промахнуться, лучше уж сразу выбросить стрелу, - сказал Даннер. - Так говаривал Старик Барло, и Такку тоже так казалось.
При упоминании имени Такка Меррили сначала осмотрелась кругом, потом взглянула на Даннера.
- Такк. Где Такк? - Голос её был полон беспокойства.
Даннер хотел сказать, но слова не шли.
- Мы не знаем, Меррили, - промолвил Патрел, - последний раз мы его видели в Чаллерайне.
- В Чаллерайне? А я-то думала, вы у Мельничного брода. - Глаза Меррили расширились.
- А что, тебе не говорили? Письмо Такка не дошло? - спросил Даннер и, когда она отрицательно помотала головой, сплюнул от досады.
- Ну, мы слышали, что несколько наших поехали в крепость, но не знали, кто именно. - Меррили понизила голос. - Расскажите мне о Такке.
- Последний раз мы видели его живым у разрушенных северных ворот Чаллерайна, - сказал Патрел, - когда мы ускользнули от армии Модру. Но посреди этого боя мы потеряли друг друга из виду и не знали, с кем что случилось.
Меррили какое-то время молчала, потом сказала:
- А другие варорцы спаслись?
Патрел только руками развел.
- Мы просто не знаем.
- Меррили, - напряженно спросил Даннер, - а что с моими родителями?
Меррили тоже не знала.
- Не могу сказать, Даннер. Когда мы в спешке покидали Лесную лощину, вокруг царил сплошной хаос. Все бежали кто куда, некоторые на юг, другие на север, кто-то хотел остаться. Но твоих родителей, Даннер, я не видела и не знаю, что с ними.
Даннер сжал зубы. Потом он повернулся к Патрелу:
- Слушай, Пат, нам надо остановить гхолов в Боски. Меррили показала нам, как это можно сделать: стрелой в сердце. Нам надо пробраться через Нижний лес и собрать народ, а потом уж и ударить по приспешникам Модру.
- Нам нужны Терновые лучники, хотя бы и бывшие, - короче, те, кто умеет обращаться с луком.
- Я умею обращаться с луком, - негромко сказала Меррили.
- Ч-что? - Патрел был в замешательстве.
- Говорю же: я хорошо стреляю из лука, - ответила Меррили несколько громче.
- Не думай, я тебя слышал, - сказал Патрел, - но ты же девушка.
- А при чем здесь это? - отрезала Меррили, поднимая с земли лук.
- Ну, как бы... Девушка ты, короче говоря... - Патрел явно подыскивал слова.
- Это я уже слышала. Но больше оно от этого значить не стало. - Глаза Меррили горели. - Смотри, Такк научил меня стрелять, и стрелять хорошо. Его здесь нет, и, может быть, он никогда не вернется, ну я и буду сражаться вместо него, хотя, конечно, не смогу заменить его. Но даже если бы он и был здесь, я бы присоединилась к вам: нужно умение, а у меня оно есть. Мои стрелы метки, и вам бы радоваться надо: доказательство лежит у ваших ног. И это не случайность: стрела попала именно туда, куда я целилась, иначе вы бы погибли. - Лицо Меррили потемнело, голос стал тише. - Они убили моих отца и мать, и Андербэнков, и ещё бесчисленное множество варорцев, возможно, и Такка. И за это они должны заплатить... должны заплатить.
Даннер взглянул на её запачканное сажей, заплаканное лицо, а потом на пастбище и дальше, туда, где, как он знал, лежали убитые Бринго, Бесси и Андербэнки. Потом его взгляд нашел родной дом и, наконец, упал на мертвого гхола.
- Знаешь, она права. И что с того, что она девушка?
Патрел, конечно, запыхтел и попытался что-то сказать, но не сказал, а вместо этого сдержанно кивнул и, когда Меррили бросилась к нему на шею, глянул через её плечо, подмигнув Даннеру, словно говоря: "Если что, я предупреждал: она - девушка". Меррили отошла назад.
- Я видела тебя раньше, но не знаю твоего имени.
- Патрел Рашлок, с восточной оконечности Мидвуда, - сказал молодой ваэрлинг.
- Пат был нашим капитаном в крепости, - сказал Даннер.
- А, теперь вспомнила: я видела тебя в тот день, когда уехал Такк. На площади. Ты уводил Такка, Хоба, Тарпи и Даннера на север.
Когда Патрел кивнул, Меррили сказала:
- А я - Меррили Хольт.
- Знаю, - ответил Патрел. - Такк часто говорил о тебе.
- Слушайте, не будем же мы здесь стоять до конца Зимней войны, проворчал Даннер. - Нам надо в лес, готовить восстание. Пошли.
И они пошли через лощину, минуя Площадь собраний, заглянув по дороге в каменный дом Даннера, но не нашли ничего, что говорило бы о судьбе Хэнло и Глори Брамбелторнов, родителей Даннера. И трое продолжили путь.
- Бринго гордился бы тем, что его дочка спасла двоих от верной смерти, Меррили, - сказал Даннер.
Меррили не ответила, и они прошли мимо горящего амбара в сторону пастбища для пони. Там они поймали одиннадцать пони и направились вверх по склону.
Они осторожно завернули тела Барта и Тьюлип Андербэнков и матери Меррили в мягкие одеяла и положили их на спины трех пони.
- Мы отвезем их в лес и похороним на тихой поляне, - сказал Даннер, обнимая плачущую Меррили.
- Они заплатят, - прошептала она. - Они заплатят.
Меррили привела их в лагерь ваэрлингов на широкой поляне, к западу от которой в лес входила Северная дорога. Когда он подъехали, ведя в поводу пони, их встретили шумными приветствиями, которые смолкли, как только показались четыре мертвых тела, привязанные к конским спинам.
Несколько ваэрлингов начали рыть могилы, а Даннер, Патрел и Меррили пошли поговорить со старейшинами. Остальные собрались в круг, чтобы послушать их.
- Мы вернулись с горы Чаллерайн с ужасными вестями: крепость пала перед войском Модру, и Верховный правитель Аурион убит.
Многие издали стон, услышав это, - они любили своего доброго короля, хотя никогда его и не видели. Патрел подождал, когда стих ропот, и продолжил:
- Из сорока трех наших, воевавших у стен крепости, насколько мне известно, в живых остались только двое: Даннер Брамбелторн и я.
Снова послышался ропот, и Патрел поднял руку, требуя тишины.
- Может, ещё кто-то вырвался на свободу, но совсем немногие - в последнем бою нас уже было только восемь, а я видел, как были убиты ещё трое.
- А что же королевское войско на юге? - спросил один из старейшин. Они пришли? Разве они не бьются с воинами Модру?
- Мы не знаем, где войско, - ответил Патрел, - но оно не пришло в Чаллерайн. Почему? Не могу сказать, вестей от них не было. И крепость покорилась этому отродью. А мы с Даннером поехали на юг по Почтовой дороге к Стоунхиллу, а оттуда - на запад, через мост и в Боски. И мы видели много зла. В одном только Боски Гринфилд, Раффин, Тиллок и Виллоуделл лежат в руинах, и на совести солдат Модру множество смертей. И вот горит Лесная лощина...
Лесная лощина? Горит? Крики перебили Патрела, и некоторые, пешком и на пони, бросились к своим домам.
- Стойте! - прогремел Даннер, вскакивая на ноги. - Стойте на месте! Ваэрлинги остановились, и снова наступила тишина. - Вы уже ничего не сможете сделать, - резко сказал Даннер. - Что сгорело, то сгорело, а что нет - ещё стоит. Нет необходимости бежать и безрассудно подставляться под копья гхолов. - Даннер снова опустился на бревно, предлагая Патрелу продолжить.
Но тут послышался вопрос одного из старейшин:
- Капитан Патрел, у тебя нет для нас хороших вестей?
Совет и все остальные, казалось, тоже хотели об этом спросить.
- Да! У меня есть лучшая из вестей, - с чувством сказал Патрел. - Мы знаем, как варорцы могут убивать гхолов. - Он поднял над головой стрелу. Стрелой в сердце. Вот такой. И никто лучше варорцев не может этого сделать. - Тут маленький народец зашумел, переговариваясь, и Патрел поднял руку. Не думайте, что это легко: попадать надо без промаха, и только тогда от этого будет толк.
И тут он повернулся к старейшинам.
- Вот что я предлагаю. Пошлите конных гонцов в другие лагеря сказать об этом всем свободным варорцам. Скажите им, как убивать гхолов. Соберите всех поблизости и направьте самых искусных лучников куда-нибудь подальше от гхольских путей. - Патрел повернулся к Даннеру, ожидая предложений.
- Амбар Уитби к востоку от Бадгена, - предложил Даннер. - Он расположен в долине, практически скрытой лесами, а места там много, и все знают, как добраться.
- Пусть так и будет, - объявил Патрел. - Амбар Уитби. Там мы соберемся, чтобы перейти в наступление и вышвырнуть гхолов из Боски.
- И пусть вот что ещё скажут гонцы: варорцы видят в темноте дальше людей и даже дальше эльфов. Может быть, глаза у нас лучше, чем у наших врагов. Если так, у нас есть ещё одно преимущество - наблюдая, мы сможем вовремя исчезать при необходимости или расставлять ловушки. Итак, сообщите об этом везде, прикажите скрыть наши следы, чтобы варорцев нельзя было найти, и используйте наше знаменитое умение прятаться в лесах. А если вас неожиданно настигнет противник, цельтесь ему прямо в сердце.
А теперь разошлите гонцов повсюду, создайте отряды лучников и соберите их в амбаре Уитби: завтра мы начнем отвоевание!
Патрел умолк, и некоторое время никто не говорил, пока, наконец, не встал старейшина - Гирон Габбен. "Гип-гип, ура!" - крикнул он, и воодушевленный народ присоединился к нему. Трижды прозвучал клич, и ваэрлинги оживились. Они бегали туда-сюда, обсуждали, кто куда поедет и кто будет стоять на страже. Гонцам напомнили, что понадобится несколько умелых лучников для охраны лагерей, а остальных нужно разбить на отряды для противостояния гхолам. А поскольку все лучшие стрелки когда-то побывали Терновыми лучниками, формирование отрядов не представляло особой сложности.
Среди всей этой суеты к Меррили подошел мальчик и сказал, что могилы готовы. Вместе с Даннером и Патрелом она направилась к трем свежим земляным холмикам. Когда убитых похоронили и Меррили заплакала, Патрел запел чистым голосом:

Спи в холодной голой земле,
Пока весна не придет.
Да будет мирным твой вечный сон
Под гомон весенних вод.
Пусть шелест летних душистых трав
Не потревожит сна.
В свой черед и осень придет,
И землю покроет листва.
За осенью снова наступит зима,
Замыкая извечный круг.
В благословенной земле отцов
Покойся, мой милый друг.
Меррили, Даннер и Патрел бросили по горсти земли в каждую могилу, и тогда Бесси Хольт, Барта и Тьюлип Андербэнков погребли и они воссоединились с землей.
В большом амбаре Уитби наперебой шумели голоса, когда вошли Даннер, Патрел и Меррили. При желтом свете лампы собралось около сотни ваэрлингов, все - с луками и стрелами. Казалось, что они везде: в стойлах, на сеновале, в главном помещении и на бочках, - отовсюду высовывались любопытные лица.
Даннер, Патрел и Меррили пробились сквозь толпу к центру, где стоял импровизированный помост, и взобрались на него. По амбару прокатился шепот, когда Патрел поднял руки, прося тишины. Было тепло, и трое сбросили верхние куртки. И вот тут-то шепот перерос в ропот изумления: оказалось, что на помосте стоят двое воинов в шлемах и латах и одна девушка. Ни Даннер, ни Патрел не ожидали такой реакции - они едва ли осознавали, насколько великолепно выглядели: Даннер в черных доспехах, Патрел в золотых. Но девушка-то что здесь делала?
Снова Патрел попросил тишины, и снова по рядам собравшихся прокатился гул голосов. Даннер и Меррили сели на помост, скрестив ноги, и Патрел заговорил, вспоминая падение Чаллерайна, смерть Ауриона, отвагу ваэрлингов, павших в бою, то, что они с Даннером видели по пути в Лесную лощину. Стоны отчаяния и вопли ярости сопровождали его слова, и часто Патрел вынужден был умолкать и ждать, пока не утихнет шум.
Затем он рассказал, как Меррили убила гхола стрелой, и о надежде, которая появилась теперь у ваэрлингов. Он говорил и о том, что они видят дальше любого другого народа и какие преимущества это может дать маленькому народцу.
- Итак, вот мой план: изготовить ловушки и заманить в них гхолов, перебить их стрелами, изгнать слуг Модру с нашей земли. - Патрел указал на Даннера и Меррили. - Мы трое поклялись сделать это, и, думаю, вы пришли сюда, потому что готовы присоединиться к нам. Что скажете?
Раздался всеобщий громкий крик, который сотряс стены: ваэрлинги наконец нашли способ борьбы с полчищами людей-трупов.
И все же кто-то вышел из толпы, прося слова. Это был Лут Чакер из Виллоуделла.
- То, что ты говоришь, капитан Патрел, хорошо, слов нет. Ну, кроме одного.
- Что это, Лут? - спросил Патрел.
- M-м, ну, ничего особенного, но не надо бы нам брать с собой эту девчонку.
Все настороженно прислушались.
- А почему? - поинтересовался Патрел.
- Ну, она же женщина! - воскликнул Лут. - Поймите меня правильно, мои жена и дочь тоже женщины, но...
- Но что, Лут? - Патрел сам прошел через подобные сомнения и знал, что этот вопрос надо решать в открытую, причем раз и навсегда.
- Мы просто не позволяем нашим женщинам сражаться, вот что, - сказал Лут, и с разных сторон послышались возгласы одобрения.
- А что, по-твоему, они должны умирать без борьбы? - резко спросил Патрел. - Как те в Гринфилде, Раффине, Тиллоке?
Лут явно смутился, в собрании послышались споры.
- Слушайте все! - крикнул Патрел, перекрывая общий ропот. - Из всех присутствующих здесь лучников, включая меня и Даннера, только Меррили, насколько мне известно, убила гхола. Кто-нибудь ещё может сказать о себе такое? Я не могу.
Снова разгорелся спор, и снова Патрел попросил тишины, но теперь он был рассержен, и зеленый огонь пылал в его глазах.
- Однажды мастерство Меррили спасло мою дурацкую шкуру, и, пока вы этого не заслужите, я доверяю ей и Даннеру более чем любому из собравшихся здесь!
Утверждение Патрела вызвало бурную реакцию, и все зашумели. Но и Меррили сердито говорила - она слышала, как мужчины спорят о её судьбе, как будто её здесь не было и она не могла говорить сама за себя. Она хотела было вскочить на ноги, но Даннер удержал её за плечо и встал. Снова собравшиеся успокоились, ведь многие знали, какой необыкновенный лучник этот парень.
- Капитан Патрел прав, - сказал воин в черных латах, - никто больше не может похвастаться убийством гхола. Но вот что я ещё скажу: Меррили поразила гхола в самое сердце - единственное место, удар в которое для него смертелен, и он в это время скакал на коне во весь опор! Теперь подумайте: стоит ли прогонять такого лучника? И подумайте хорошенько, ведь она уже показала мастерство, на которое вам нужно равняться! - Даннер сделал паузу. - Если больше нет возражений... - тишина наполнила амбар, - то давайте продолжим обсуждение наших действий.
Даннер снова сел на место, и Меррили сжала его руку. Ее кобальтовые глаза ярко светились.
Поскольку большинство присутствующих знали друг друга, по меньшей мере по слухам, и поскольку в юности все побывали Терновыми лучниками, удалось быстро сформировать отряды и выбрать командиров. Никто не возражал служить под командой капитана Патрела Рашлока, и Даннер Брамбелторн был вторым в отряде. С присутствием женщины, Меррили Хольт, было трудно свыкнуться, поскольку она не прошла подготовку в рядах Терновых лучников. Наконец было решено, что она будет в помощниках у капитана Патрела, пока не наберется опыта.
Теперь все командиры собрались вокруг стола, сидя на бочках и стульях, и Патрел, Даннер и Меррили присоединились к ним. Остальные умолкли и напрягли слух, чтобы услышать, что скажут капитаны Патрел и Даннер, лейтенанты Арбин Тид, Норв Одгер, Динби Хач, Алви Виллоби и Лут Чакер, который, хотя и возражал против Меррили, был единодушно избран капитаном за свои заслуги в бытность Терновым лучником. И наконец, у стола стояла женщина, Меррили Хольт, казавшаяся среди воинов маленькой и хрупкой. И покуда они держали совет, планируя ход войны, другие варорцы продолжали прибывать в амбар Уитби. Заговорил Патрел:
- Кто-нибудь знает о передвижениях гхолов?
- Да, - ответил Норв Одгер, - по крайней мере, думаю, что знаю. Они точно бродят по дорогам Боски: по Пересекающей, Тайнской и дороге Двух переправ. И если это верно, то они находятся также и на Венденской дороге, Западной Шпоре и Верхней дороге - и разрушают города на своем пути.
- Ну да, пока - города, - сказала Меррили, - но скоро они начнут опустошать фермы и дома в лесах и на болотах. Ни одна хижина, ни один дальний закоулок не будет в безопасности.
Горькие слова женщины встретили явное одобрение присутствующих.
- А как они пробрались в Боски? - спросил Даннер. - Как они преодолели Терновую стену и прошли мимо стражи?
Никто за столом не знал ответа на вопрос Даннера, но один из только что пришедших попросил слова, и Патрел позволил, спросив имя пришельца.
- Я Данби Ригг из Динбурга. Я был у Северной дюны, когда услышал, что гхолы пришли в Боски. Говорили, что они прошли через Терновую стену по старому заброшенному Северному тоннелю.
- Но это только часть пути через стену, - перебил Арбин, хлопнув ладонью по столу.
- Верно, - сказал Данби, - но дайте мне закончить. Они шли по тому пути, пока он не закончился, до истока реки Спиндл. Там они продолжили передвижение по замерзшей воде - толстый лед не проломился под их тяжестью, он доходит сейчас почти до самого дна. Они проехали к развилке, находящейся милях в десяти от Мельничного брода, там, где гранитные скалы; а потом оказались в Боски.
Слова Данби были встречены громкими криками: то, что он сказал, было новостью для всех. Старый Северный тоннель был заброшен много лет назад, и его частично завалили, но северную часть оставили просто зарастать, а вьющийся терновник растет на удивление медленно. На севере были, конечно, перегородки, но люди Модру легко справились с ними. У речной развилки в Терновой стене была большая брешь там, где гранитный массив подымался из почвы. Миль через пять гранитные кряжи достигали Боски. А река Спиндл в тот год замерзла, чего никогда не случалось на памяти живущих.
Патрел попросил тишины, и она быстро наступила. Тогда Меррили сказала:
- А! Так вот как валги первыми проникли в Боски: через северную часть старого тоннеля, по замерзшему Спиндлу и гранитному массиву.
Снова слова женщины были встречены с явным одобрением.
Заговорил Даннер:
- Ну, хорошо, теперь мы знаем, как сюда пробрались гхолы, а до них валги. Но теперь вопрос в том, как выгнать захватчиков. С чего начнем?
С минуту все молчали, потом Норв Одгер сказал:
- Тут как-то отряд гхолов ездил по Пересекающей дороге между Виллоуделлом и Бракенборо. Наверно, они и подожгли эти города.
- И Лесную лощину, - добавила Меррили негромко.
- Ну да, и Лесную лощину, - продолжил Норв. - Их там, наверно, двадцать - двадцать пять. Вот они и станут нашей целью, только больно уж большой отряд.
Даннер огляделся.
- Полагаю, нас здесь сто двадцать пять, вместе с теми, кто пришел позже. По-моему, это неплохое соотношение: пятеро наших на каждого гхола с конем.
- Да, неплохое, - сказал Патрел, - но помни, что гхолы не будут сидеть и ждать, когда мы с ними расправимся: у них есть сабли, копья и кони Хель, чтобы уравновесить число воинов.
Патрел прервал обсуждение, чтобы сформировать новый отряд из только что прибывших и поставить во главе его Реджина Бурка, фермера со Срединного брода.
Во время этой паузы Меррили сидела, положив руки перед собой, в глубоком раздумье. Реджин, присоединившись к совету, взглянул на неё с удивлением, но ничего не сказал.
- Ну, хорошо, - сказал Патрел, - если эта банда станет нашей первой мишенью, как мы с ней справимся?
Никто ничего не сказал, повисла тягостная тишина. Наконец Меррили прокашлялась и сказала:
- Я мало что знаю о войне, стратегии, тактике, о том, как вести бои. Но я хорошо знаю, как стрелять из лука, и разбираюсь в пони. Кое-что из того, что сказал Патрел, заставило меня задуматься. А именно то, что гхолы не станут сидеть и ждать, пока их перебьют. А если... Ну, если бы так оно и было? Наша задача стала бы намного проще.
Раздался тихий ропот, но он немедленно прекратился, как только Меррили продолжила:
- Итак, вот что я предлагаю. Давайте заманим гхолов в ловушку с высокими стенами и захлопнем за ними дверь. А потом перебьем.
Снова раздался ропот, но Меррили резко повысила голос, и наступила тишина.
- А-а, я слышу, кто-то говорит, что поблизости нет таких ловушек. Но это же неправда. Ловушка есть, и она называется Бадген - хутор Бадген. Теперь выслушайте мой план. Отряд верхом на пони покажется гхолам; словно бы в панике, они поскачут по Окольной дороге к Бадгену. Но даже если разрыв будет немаленьким - около мили, - захватчики знают, что пони медленнее их коней, и, ясное дело, бросятся в погоню. Глупые варорцы побегут в Бадген на центральную улицу, и гхолы поскачут вслед за ними. Но когда эти твари въедут в ворота, варорцы исчезнут, а вместо них на улице появится горящее заграждение. Гхолы повернутся, а позади будет то же самое. Между домами все тоже будет перегорожено, и отступать будет некуда. Тогда появятся варорцы, прятавшиеся до тех пор на крышах, и перебьют гхолов выстрелами в сердце охотники станут добычей.
Меррили умолкла, и тишина наполнила амбар, такая глубокая, что в ушах зазвенело. И вдруг её нарушили громкие крики одобрения, сотрясшие стены амбара, на лицах появились широкие улыбки, и Патрел крепко обнял Меррили, крича ей в ухо:
- И это ты называешь незнанием стратегии и тактики? Хотел бы я знать так же мало!
Слезы заблестели в глазах Меррили. Даннер улыбнулся и, сжимая её руку, сказал:
- Твоя клятва будет исполнена, они заплатят за все, да, заплатят!
Обсуждения шли ещё достаточно долго, и женщина задавала важные вопросы, указывая на некоторые детали, которых не замечали её товарищи. И, когда все уже было сказано, Лут Чакер взглянул на Меррили через стол и сказал:
- Слушай, девушка, я был не прав. Ты простишь меня?
Меррили улыбнулась и склонила голову, и Лут ответил ей улыбкой.
Патрел попросил тишины и сказал:
- День закончен, и план у нас есть. Завтра мы подготовим ловушку в Бадгене, а послезавтра, если гхолам будет угодно, захлопнем её. А пока, наверное, отдохнем. Но сначала я бы хотел услышать несколько слов от автора нашего плана - Меррили Хольт.
Ваэрлинги закричали и захлопали в ладоши, и Меррили была ошеломлена: одно дело - поделиться с другими идеей, и совсем другое - произнести речь перед собранием воинов. Даннер нагнулся и шепнул ей на ухо:
- Просто скажи, что чувствуешь.
И двое воинов поставили её на стол.
Она встала и медленно повернулась, глядя на лица собравшихся Терновых лучников, готовых вступить в войну с солдатами Модру и отомстить за погибших близких. И печаль и гордость наполнили её сердце.
Наконец она заговорила чистым голосом, и все услышали её слова:
- Пусть же отныне все знают, что варорцы больше не будут в панике убегать от захватчиков. Зло из Грона выбрало не ту страну, чтобы раздавить её своей железной пятой, - оно наступит на острый терновый шип, и мы глубоко раним его. Не мы выбирали эту войну, но раз она началась, мы не только будем бороться, чтобы выжить, мы будем сражаться за победу. Пусть услышат все: сегодня мы приняли вызов, и у Модру появился непримиримый враг.
Среди громких возгласов Меррили спустилась со стола и увидела, что некоторые плачут, не скрывая своих слез.
- Они больше не будут называть это Зимней войной, Меррили, - сказал Даннер. - Теперь, после твоей речи, это будет называться Борьбой.
Прежде чем Меррили смогла ответить, в амбар вошел Патрел.
- Ну, ребята, ловушка в Бадгене готова. Завтра мы её и опробуем. Мы спрятались и наблюдали за вражеским патрулем на Пересекающей дороге. Их двадцать семь. Шансы неплохие, и даже очень. А как тут у вас?
- Еще прибыло немало лучников, похоже, численность наших отрядов удвоилась. Сейчас нас почти двести пятьдесят, и постоянно приходит кто-то еще, - сказал Даннер. - Завтра воздух в Бадгене зазвенит от стрел. Почему бы нам не оставить кого-то в запасе?
- Нет, - возразила Меррили. - Важно, чтобы завтра все участвовали. Будет победа на нашей стороне или нет, всем надо быть там.
- Скажи мне, девушка, что именно завтра может пойти не так? - Лут поднял глаза от стрел, которые приводил в порядок.
- Если бы я знала, Лут, - ответила Меррили, - этого бы не случилось.
- Хорошо, - сказал Лут, - завтра ничего такого не случится. У тебя обычное легкое возбуждение перед битвой.
- Надеюсь, что ты прав, Лут, - ответила Меррили. - Я думаю, что не вынесу, если план провалится. Даннер засмеялся и сменил тему:
- Ах, Пат, видел бы ты, что было, когда кто-то из новеньких возмутился присутствием женщины. Лут их осадил, да ещё как.
Лут смущенно улыбнулся, но глаза его все ещё были сердиты.
- Д-дерьмо! Ох, извини, Меррили, но просто зла на них не хватает.
Теперь и Патрел засмеялся:
- Лут, нет никого хуже обращенного недоброжелателя, того, кто понял свою ошибку. Уж поверь, со мной тоже такое было.
Лут встал, снова улыбнулся и протянул Меррили стрелы.
- Вот, девушка, стрелы, которые тебе подойдут. Целься ими хорошенько завтра нам предстоит поймать врага в ловушку и поохотиться на него.
Когда все расходились спать, Меррили сидела, глядя на стрелы, и мысленно искала в своем плане возможные ошибки.
К тому времени, как отряды выехали на запад к Бадгену, они насчитывали уже около трехсот бойцов. Лучники заняли места на крышах и за заграждениями. Двадцать всадников были направлены на юг по Окольной дороге - в их задачи входило показаться гхолам и заманить их в ловушку.
Меррили и Патрел расположились на крыше "Голубого быка", единственного постоялого двора в Бадгене. Через улицу на крыше кузницы сидел Даннер, и, прежде чем спрятаться, они помахали друг другу. Все ваэрлинги исчезли из виду, только некоторые внимательно смотрели на юг, туда, где стоял отряд всадников верхом на пони.
И ожидание началось...
Минуты казались часами, а часы тянулись медленно, словно дни. Но ожидание продолжалось, а гхолы все не появлялись. Меррили волновалась и снова и снова проверяла свои стрелы, Патрел что-то негромко мурлыкал себе под нос. Остальные тихонько переговаривались и ждали. Отряд гхолов не появлялся. Время шло мучительно, изматывающе. И Меррили поняла, что именно она не приняла в расчет.
- Мы вообще не знаем, приедут ли гхолы, - сказала она Патрелу.
А ожидание все длилось...
И Меррили подумала: "Значит, вся эта работа - просто так, зря".
А время тянулось...
- Вот они, капитан, - сказал часовой, - надо же!
Услышав это, Меррили перегнулась через край крыши, вглядываясь сквозь мрак туда, где сходились Окольная и Пересекающая дороги. Она тут же заметила пони и дальше - появлявшихся из-за холмов вдоль Пересекающей дороги темных коней Хель и всадников-гхолов. Сердце Меррили екнуло: воинов Модру была целая сотня, а у них - лишь маленький отряд из двадцати всадников. Но менять план было поздно - ваэрлинги на Окольной дороге уже повернули своих пони и неслись к Бадгену, спасаясь от преследования завывавших гхолов.
Они пронеслись по дороге к деревне, и расстояние между ними пугающе сокращалось. Меррили сжала кулак и заколотила по крыше. "Гоните, ради вашей же жизни гоните!" - яростно шептала она, смутно надеясь, что правильно рассчитала разницу в скорости пони и коней Хель.
И вот скачущие гхолы опустили копья, приготовившись вонзить их в удиравших ваэрлингов на краю Бадгена.
Командир их отряда что-то провыл, и несколько всадников метнулись влево, стараясь не дать ваэрлингам ускользнуть. Эти могли не попасть в ловушку!
Меррили бросила взгляд через улицу и увидела Даннера, прыгавшего с крыши кузницы вместе с двумя отрядами лучников.
И тут по улице пронеслись ваэрлинги верхом на пони, а за ними мчались конные гхолы, победно воя, - они-то надеялись, что вот-вот настигнут добычу.
Пони перескочили через заднее заграждение, и отверстие в стене исчезло: туда подкатилась повозка с хворостом. Хворост был полит маслом для ламп, и, когда его подожгли факелами, взметнулось высокое пламя. Кони Хель заржали от боли и начали вставать на дыбы; всадники, сообразив, что попали в ловушку, отчаянно вцепились в поводья и повернули на юг, но и там проход был перекрыт, и на заграждениях бушевало пламя.
Ловушка захлопнулась.
Патрел встал и приложил к губам серебряный Рог Зова, подаренный ему маршалом Видроном в день их первой встречи: серебристый звук расколол воздух, зазвенел по всей округе, и везде, где ваэрлинги услышали его, надежда наполнила их сердца. Внизу, на улицах Бадгена, гхолы шарахались от трубного звука, а их кони испуганно ржали. Ваэрлинги встали на крышах по второму сигналу Патрела, и туча стрел пронеслась по воздуху, неся смерть гхолам.
Меррили стояла прямо, приложив стрелу к тетиве, и в её сознании мягко звучал голос Такка: "Вдохни глубже. Выдохни наполовину. Натяни тетиву. Прицелься как следует. Стреляй". Снова и снова она посылала стрелы вниз, и в её памяти не смолкали слова любимого. И всюду, куда она целилась, падали противники с пробитыми сердцами. Вокруг царил хаос, но она этого не замечала. Кони ржали, вставали на дыбы, в ваэрлингов летели копья, предсмертные крики наполняли воздух, но значение для неё имели лишь слова Такка: "Вдохни глубже. Выдохни наполовину. Натяни тетиву. Прицелься как следует. Стреляй". И словно сама смерть слетала с её лука.
Но гхолы были грозными противниками, и много ваэрлингов пало от их копий. Гхолы спешились, некоторые были утыканы стрелами. Они взбирались по ступеням, чтобы дотянуться копьями и саблями до крыш, но падали, пронзенные стрелами или специально для этого изготовленными длинными ваэрлингскими деревянными копьями.
Меррили не заметила, как один гхол появился на крыше рядом с ней, но Патрел вовремя сбил его выстрелом в сердце.
Гхолы метались внизу по улице. Вдруг со стороны западного заграждения донесся шум: несколько гхолов, оставшихся за пределами ловушки, пытались её открыть. Появилась брешь, и уцелевшие гхолы, пришпорив коней, ринулись в неё по улицам, ища спасения. Ваэрлинги прыгали с крыши на крышу, выпуская стрелы в бегущего врага. Два отряда под командованием Даннера напали на двадцать гхолов снаружи, и стрелы вонзались в полумертвую плоть. Гхолы повернулись и на конях погнались за пешими ваэрлингами. Некоторые пали под ударами сабель и копий, но ваэрлинги держались и старательно целились в сердце врага. К отрядам Даннера присоединились всадники на пони, и вместе они снова установили заграждение, прежде чем большинство гхолов успело скрыться. Затем ваэрлинги нанесли удар снаружи, и смерть раскидала ещё недавно стройные ряды гхолов. Только трое смогли вырваться и в страхе бежали. В ловушке не выжил никто.
И когда ваэрлинги увидели, что битва при Бадгене окончена, разнеслись радостные крики, и обращены они были к Меррили. Но она повернулась к Патрелу и плача, прижалась к нему, а он взглянул на товарищей, словно говоря: "Ну, она же девушка, понимаете..."
В бою пало девяносто семь гхолов. Шестеро были убиты копьями на крышах, остальные - выстрелами в сердце. Это была по-настоящему великая победа, хотя и купленная дорогой ценой.
Было убито девятнадцать ваэрлингов и ранено тридцать, кто саблей, кто копьем. Некоторые раненые уже больше не могли сражаться, но многим предстояло залечить раны и вернуться в ряды бойцов.
Весть о битве при Бадгене распространилась по всем семи долинам подобно лесному пожару, воодушевляя ваэрлингов, - впервые в Боски началась борьба, и маленький народец узнал, что гхолов можно победить. Шла молва и о Терновой лучнице, но большинство считало, что это просто легенда.
И в Северном, и Южном лесах Терновые лучники сражались за свободу. На Песчаных холмах и в Восточном лесу они расставляли ловушки и убивали гхолов. В Большом и Малом Фене и на скалах ваэрлинги улыбались: они боролись и знали, что их противник уязвим, хотя число убитых при Бадгене все ещё казалось удивительным.
Снова в амбаре Уитби сидел на совещании военный совет во главе с капитанами Патрелом и Даннером и Меррили. Патрел говорил:
- Итак, мы пришли к следующему выводу: хотя пока и неизвестно, как именно это можно сделать, нам теперь надо дать гхолам решающий бой - мы должны сокрушить их твердыню на руинах Бракенборо.
Меррили оглядела сидевших за столом, и от мрачного предчувствия холод пробежал по её спине.

Глава 4
МИРКЕНСТОН

В глазах Модру вспыхнула ярость. Он замахнулся и ударил Лорелин по щеке, сбив её с ног. На его крик, похожий на плевок, в зал прибежал немой рюкк. Его взгляд рыскал повсюду, он бросился к зеркалу и снова набросил на него черную ткань, потом подбежал и склонился перед Модру.
Модру зашипел, и немой выскочил за дверь. Фигура в черном плаще снова повернулась к Лорелин.
- Возможно, твои манеры станут лучше, когда ты отдохнешь в комнате для гостей, - сказал он.
Немой рюкк вернулся с двумя хлоками.
- Шабба Ду! - сплюнул Модру, и хлоки, заставив Лорелин встать на ноги, поволокли её прочь из зала.
Они повели её через центральный коридор к тяжелой окованной железом двери. Один хлок достал связку ключей и сунул нужный ключ в замок, другой зажег факел. Дверь со скрипом отворилась, выпуская затхлый воздух. Они вошли, высоко держа шипящие факелы, и Лорелин увидела, что они оказались на лестнице, уходившей вниз, в темноту. Они спустились, заставляя принцессу держаться ближе к стене, которая источала слизь: с другой стороны не было перил. Они все спускались и спускались - один пролет, другой, третий... Она уже потеряла счет ступеням. Наконец они попали на площадку с ржавой железной дверью, и, хотя лестница ещё не кончилась, хлок с ключами остановился, чтобы отпереть дверь.
Изрыгая проклятия, он возился с ключом, пока, наконец, замок со скрипом не поддался. Хлок ухватился за ручку и тянул на себя, пока не образовалась щель, достаточная, чтобы войти.
За дверью был жутковатый узкий коридор, уходивший вниз. Время от времени он оказывался перегороженным железной решеткой, но ключи делали свое дело, и хлоки волокли Лорелин вперед. Наконец они вошли в мрачное помещение: пол его был покрыт грязью и раздробленными костями, из которых вытекал мозг. В глубине комнаты снова начинался извилистый коридор. Слева была железная клетка, на полу которой валялась гнилая солома. Туда и втолкнули Лорелин.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Щелкнул замок.
Хлоки повернулись и шумно заспешили прочь.
Факел они унесли с собой.
Лорелин слышала, как они переговариваются мерзкими голосами и явно ехидничают, злорадно хихикая, на обратном пути, потом до неё донесся стук упавшей железной решетки и скрежет ржавой входной двери. А потом она осталась одна в темноте.
Вытянув перед собой здоровую руку, Лорелин медленно пошла вперед, пока не уперлась в прутья клетки. Тут она повернула направо и, время от времени касаясь прутьев, чтобы хоть как-то ориентироваться, снова медленно пошла к стене - на этот раз каменной. Еще раз повернув направо, принцесса двинулась вдоль стены в полной темноте, считая шаги.
Клетка Лорелин была около пятнадцати шагов в ширину и десяти в длину. Три стены были из склизкого камня, одна - из железных прутьев. Пол был устлан гнилой соломой. У задней стены был маленький каменный выступ, и Лорелин села на него, как на скамейку, прислонившись спиной к стене и поджав ноги. И впервые за время своего пленения, одна и в полной темноте, она прижалась лбом к коленям и тихо заплакала.
Лорелин разбудил далекий скрежет непокорного железа и лязг открывающейся двери: свет факела озарил подземелье. Пришедший оказался её тюремщиком-хлоком. Свет факела ослепил Лорелин, и она заслонила лицо ладонью, моргая слезящимися глазами. Хлок поставил два ведра рядом с прутьями клетки и ушел тем же путем, что и пришел, с шумом захлопнув за собой железную решетку и наружную дверь.
Продолжая моргать, Лорелин неловко прошла к решетке и на ощупь нашла ведро. Там была вода, и она с жадностью отпила из чашки, найденной в ведре. Вода отдавала серой, но казалась необычайно вкусной. Не поднимаясь с колен, она отыскала другое деревянное ведро, в котором лежала черствая краюха заплесневелого хлеба. Держа краюху больной рукой, она снова сунула руку в ведро и тут же отдернула, со свистом выдохнув воздух сквозь сжатые зубы: что-то влажное и когтистое обвилось вокруг кисти.
Лорелин сидела на каменном выступе и ела черствый хлеб, прислушиваясь к падению капель воды где-то вдалеке. Звук эхом отдавался в темноте.
Принцесса не знала, сколько времени она проспала и отчего проснулась. Она села на каменный выступ и внимательно прислушалась. Что-то изменилось, но она не знала, что именно, только сердце билось быстрее и страх бежал по жилам. Она вжалась в стену и задержала дыхание, пытаясь понять, что это то, чего она не могла увидеть. И постепенно у неё возникло убеждение, что в темноте стоит огромное существо, прижавшись к прутьям клетки, и тянет длинные руки сквозь решетку, чтобы схватить её. Она поджала ноги, словно стараясь стать как можно меньше, и думала о расколотых костях на полу у клетки. Горло у неё пересохло, но пить не хотелось: там, рядом с ведром, стоял Ужас.
Когда Лорелин в очередной раз услышала шаги тюремщика, то подождала, пока приближающийся свет не даст ей возможность видеть. Коридор был пуст, она подбежала к решетке и остановилась. Снова свет факела причинил боль глазам, и она отвернулась. Как только хлок поставил ведра, Лорелин схватила чашку и стала жадно пить: две чашки, три, четыре. Все это время хлок с ухмылкой смотрел на нее. Лорелин схватила хлеб и две свеклы, лежавшие в другом ведре, но к мясу не притронулась, набрала ещё чашку воды и отошла к каменному выступу. Хлок взял два старых деревянных ведра, оставив новые, и с грубым смехом поплелся назад по извилистому коридору.
А Лорелин села, прижавшись к стене и подобрав ноги, и принялась за еду. И она подумала: "Теперь, когда еда и питье со мной, ты, чудище из темноты, если ты и правда здесь, до меня не доберешься!"
Все четыре следующих "дня" Лорелин не отходила от стены, много сидела на каменном выступе, хотя и часто ходила от одного угла к другому, чтобы размяться. И когда бы ни приходил тюремщик, Лорелин, завидев свет в конце коридора и убедившись, что он пуст, подходила к решетке и подтаскивала к стене воду и пищу, прежде чем свет исчезал вновь.
Часто принцесса чувствовала, что рядом с клеткой что-то или кто-то есть, и тогда она сидела на выступе. Но порой коридор казался пустым, и можно было пройтись.
Хотя узнать время здесь было невозможно, она полагала, что хлок навещает её каждый день, принося пищу и воду. Она считала эти "дни", делая ногтем большого пальца царапины на лубке, выпиравшем из повязки.
Она сделала уже пять таких пометок к тому моменту, когда внезапно увидела свет в конце коридора. Со времени последнего прихода тюремщика день ещё не прошел. И все же свет появился, а следом за ним - два хлока.
Звеня ключами, один из них отпер клетку и вытащил пленницу. Моргая от света, она снова поплелась по извилистому коридору и по лестнице - на этот раз вверх.
Они поднимались по ступеням, и теперь Лорелин считала: они преодолели восемь пролетов, прежде чем подошли к верхней двери. Когда они приблизились к центральному коридору, принцесса дрожала: плен истощил её силы.
Хлоки повернулись и ввели её в распахнувшуюся дверь. Потом были ещё лестницы, каменные площадки и снова ступени, витками уходившие вверх, в Железную Башню Модру. Перил не было, и Лорелин снова была вынуждена прижиматься к стене. Один хлок шел позади нее, другой - впереди.
Они поднимались мимо узких щелеподобных окон, за которыми была тьма, пролет за пролетом, и Лорелин тяжко дышала. В тот момент, когда она готова была упасть, хлоки остановились передохнуть. Лорелин опустилась на площадку и прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться.
Прежде чем она смогла сделать это, хлоки встали и заворчали на нее, и снова началось мучительное восхождение. Они миновали ещё четыре пролета и наконец пришли к железной двери с медным дверным молотком, который поднял и опустил шедший впереди хлок.
Вскоре дверь открыл рюкк - как и тот, другой, он был нем. Лорелин ввели в большую комнату на самом верху Железной Башни. Это было круглое помещение около шестидесяти футов в диаметре, полное темных теней. Вдоль стен смутно виднелись столы, заваленные свитками, призмами, астролябиями, картами, странными приборами и древними книгами.
Здесь были и орудия пытки: щипцы с раскаленным железом, колодки, дыба и другие отвратительные предметы.
Внимание Лорелин привлекло нечто, лежавшее на массивном постаменте в центре комнаты. Что это было, неизвестно, но оно напоминало огромную кляксу неправильной формы, или, скорее, походило на отсутствие света. Огромное, словно валун, семь футов в длину, четыре в ширину и четыре в высоту. Оно тяжело лежало на постаменте, словно засасывая свет в свою бездонную черную пасть.
Хлоки обвели Лорелин вокруг этого и, подтолкнув к цепи у железного столба, надели на её здоровую руку железный браслет и замкнули его ключом. Когда они отошли, Лорелин оторвала взгляд от черного сгустка, огляделась, и вдруг у неё перехватило дыхание: там был прикован к стене эльф!
- Лорд Гилдор! - крикнула Лорелин.
Эльф медленно поднял голову и взглянул на нее: его лицо было покрыто следами побоев. Он долго глядел на неё и, наконец, сказал:
- Нет, леди, я Ванидор, брат-близнец Гилдора.
Из темной тени послышался свистящий смех:
- А, так это лорд Ванидор?
Лорелин обернулась и увидела, как из темноты выходит Модру.
- Лорд Ванидор, пятый наследник короны Лаэна, - сказал Владыка Зла. Возможно, дорогая, ему следовало бы быть на твоем месте - хоть ты и среди наследников Верховного правителя, в нем кровь Долос. - Тут Модру приостановился и вытянул руки. - Но увы, благородная кровь девушки королевского рода подходит для моих целей даже больше, чем кровь знатного эльфа, ведь ты из Митгара, а он - нет.
- Девушка королевского рода? - Ванидор снова взглянул на Лорелин.
- Да! - Модру схватил принцессу за спутанные волосы и повернул лицом к свету. - Вот награда, которой ты домогаешься, глупец!
Ванидор увидел Лорелин: ввалившиеся щеки, запавшие глаза, багровый кровоподтек на левой щеке, грязная донельзя одежда и бинты... Прошло некоторое время, прежде чем эльф заговорил. Сказал он только одно:
- Простите, госпожа.
- Ф-ф! Простите? - прошипел Модру, и тут же глаза его торжествующе блеснули из-под забрала. - Да, я знаю. Я знаю... но больше, чем вы думаете. Ты бы спас эту девушку - если бы смог её найти и узнать и если бы тебя не схватили. Но она не стала бы легкой добычей, даже если бы ты проскользнул мимо стражей во дворе. Как-никак, ей составлял компанию один из моих... помощников. А уж он не пощадил бы тех, кто пришел украсть его... красавицу. О, не беспокойся, дорогой мой, его же попросили быть... любезным.
Модру повернулся и взглянул в лицо Ванидора.
- И много вас участвовало в этой дурацкой затее?
Ванидор ничего не сказал.
- Явно больше чем трое, - сплюнул Модру.
- Спроси их, - сказал эльф.
- Глупец Ванидор, ты же знаешь, что они мертвы, - прошипел Модру, вот я и спрашиваю тебя. А ещё ты мне скажешь, как вы перебрались через стены.
Ванидор снова молчал.
Модру дал знак немому рюкку, тот куда-то выбежал, а Модру тем временем подошел к постаменту и начал рассматривать темный сгусток.
- Даю тебе минуту на размышление, но если ты ничего не скажешь по доброй воле, я силой вытяну из тебя ответы.
При этих словах сердце Лорелин сжалось, она встретилась взглядом с Ванидором, и её серые глаза наполнились слезами. Но Ванидор молчал.
- Возможно, я смогу убедить тебя заговорить, если займусь принцессой, а ты пока посмотришь, - холодно сказал Модру. - Впрочем, нет. Я её не трону.
Дверь распахнулась, в неё влетел рюкк, а за ним проковылял огромный пещерный тролль. Он был двенадцати футов ростом, его красные глаза мерцали, а из пасти высовывались клыки. Кожа его была зеленоватой и чешуйчатой, как панцирь. Он был одет только в черные кожаные штаны. Тролль медленно вошел в комнату, свесив могучие руки. Посторонившись от сгустка на постаменте, он подошел к Модру, косясь на Лорелин.
Ее сердце тяжко забилось, и она едва смогла не отвести взгляд.
- Долх шлуу гоггер! - скомандовал Модру на мерзком слукском языке. Великан повернулся и схватил Ванидора за руку, пока рюкк снимал с эльфа кандалы. Потом Ванидора подняли на дыбу и снова заковали. Огромный тролль уселся рядом, одной ручищей обхватив колени в ожидании, а другую положил на поворотное колесо и отвратительно ухмылялся.
По знаку Модру великан медленно, со скрипом повернул колесо. Наручные цепи потянуло вверх. Еще, еще, еще. Веревки натянулись до предела, растягивая руки и ноги эльфа. Тут тролль остановился, обнажив желтые зубы и вывалив из пасти язык.
- Сколько их пришло с тобой? - прошипел Модру.
Ванидор молчал.
Еще!
- Я спрашиваю ещё раз, несчастный, вас было больше чем трое?
Модру обернулся к Лорелин, но она молчала, плотно сжав губы.
Еще!
- Сказано тебе, говори: как звали твоих убитых товарищей? - Модру снова повернулся к Ванидору, распяленному на дыбе.
- Скажи ему, лорд Ванидор! - в муке закричала Лорелин. - Это неважно, они же мертвы!
- Дуорн и Варион, - сказал, наконец, Ванидор.
- А, так ты умеешь говорить, - прошипел Модру. - Значит, Дуорн и Варион? А остальные? Были же у них имена?
Снова Ванидор сомкнул губы.
Тролль усмехнулся.
Еще!
- Говори же, глупец! Твое молчание не отменит прихода моего господина.
- Твоего господина? - спросил Ванидор сквозь сжатые зубы. Пот выступил на лбу эльфа и заструился по лицу.
- Гифон! - торжествующе изрек Модру.
- Гифон? - выдохнул Ванидор. - Но он же за пределами Сфер.
- Ну, это сейчас, но однажды Миркенстон откроет ему путь. Однако мы отвлеклись. Назови имена.
Молчание.
Еще!
Стон сорвался с губ Ванидора, и Лорелин тихо заплакала.
- Миркенстон? - Эльф шумно и тяжко дышал. Модру уставился на него, словно раздумывая, выдать пленнику тайну или нет.
- А что? Ты ведь не расскажешь этого остальным. - Он приблизился к темному сгустку на постаменте. - Вот, глупец, это великий Миркенстон Камень Мрака, посланный моим господином три тысячи лет назад. Долог был его путь, но пять лет назад он, наконец, явился. Разве мой господин не говорил Адону: "Даже сейчас я привожу в движение то, что ты не в силах остановить". Разве он так не говорил?
Модру обернулся к Ванидору.
- Твои товарищи, несчастный, их имена.
Эльф прикусил губу, пока не пошла кровь, но не заговорил.
Еще!
Ванидор был в агонии, руки вырывало из плеч, ребра выворачивало из груди, бедра и позвоночник были растянуты до предела.
- М-да, лорд Ванидор, похоже, мой рассказ о Миркенстоне тебя озадачил. Откуда, спрашиваешь, появилась эта штука? С неба, дурак! То, что вы, простаки, называете Звездой Дракон, было посланием Гифона: огромная пылающая комета, единственной целью которой было доставить мне Миркенстон, обрушиться на Митгар в темном величии после ухода в пустыни. Как ты думаешь, почему я скрывался здесь все эти годы? Из страха? Нет! Скажем так: это было предчувствие. А теперь выдай мне имена своих товарищей.
В ответ послышались только всхлипы Лорелин.
Слюна текла из пасти тролля.
Еще!
Запястья Ванидора кровоточили, лодыжки были вывихнуты, с губ срывались не слова, а какие-то звуки.
- Думаешь, это какое-то природное явление? - раздался змеиный голос Модру. - Нет, это сделал мой господин! И это великое оружие. Как думаешь, откуда появилась тьма? Что это? Не знаешь? Значит, придется тебе сказать: это Миркенстон! Он пожирает проклятый солнечный свет, посылая вместо этого мрак. С его же помощью я управляю Зимней ночью - на горе этому миру. Но когда придет мой господин, я и мои подданные - мы будем освобождены от Солнечного Заклятия, и наша власть будет безгранична.
Модру ударил по дыбе сжатым кулаком и склонился над эльфом.
- Имена, глупец, имена! - сплюнул Модру.
- О, лорд Ванидор, говори! - закричала Лорелин. - Пожалуйста, говори!
Ванидор кричал, но не называл имен.
Тролль облизывал губы.
Еще!
- Беги, Фландрена, беги! - вырвалось из надорванной гортани.
- Фландрена? - прошипел Модру. - Это один из твоих товарищей?
Хриплые крики Ванидора наполнили башню, и Лорелин забилась на цепи, задыхаясь.
Еще!
- Гилдор! - в муке крикнул Ванидор, и башня содрогнулась. Потом все стихло: лаэнский воитель был мертв.
Лорелин упала на колени, обхватив себя руками, согнулась и начала раскачиваться. Рыдания сотрясали её тело, но ужас и горе были так глубоки, что ни единого звука не сорвалось с её губ. Она словно не осознавала, что хлоки освобождают её от цепей и ведут назад, вниз по лестнице: смертная мука Ванидора Серебряной Ветви оказалась чем-то запредельным. И она вслепую шагала по ступеням, а вслед летел свистящий смех Модру.
Ее вывели в главный коридор, но хлоки не спешили запихнуть её обратно в клетку. Вместо этого её отдали двум суетливым рюккам, которые провели её в богатый зал.
- Он сказал, невредима, - прокаркал один из рюкков.
- Но рука, рука, - зашипел другой.
- Напиток вылечит её, тупица, - рявкнул первый, - после перевязки.
Они грубо сорвали с принцессы лохмотья, так и сяк поворачивая её. Когда она была раздета, они разрезали бинты на руке. Все это время Лорелин тихо плакала, и слезы мешались с грязью на её лице.
Сломанная кость уже начинала срастаться - все-таки с момента перелома прошло двадцать три дня, - но рюкки приложили новые лубки из длинных широких полос ткани, покрытых веществом, которое походило на глину. Их обернули вокруг руки, и вещество быстро затвердело. Тугая повязка доходила от локтя до запястья.
Они влили ей в рот горячее обжигающее питье - то же самое, которое ей давали гхолы на пути в Железную Башню Модру.
Рюкки увели её в другую комнату и посадили в горячую ванну, грубыми руками намылили волосы и кожу. Лорелин почти не обращала внимания на все эти хлопоты бесчувственных существ.
Той ночью она спала в кровати, но увидела сон о Железной Башне и проснулась, крича: "Ванидор!" Плача, она снова провалилась в сон - сон до предела измученного человека.
Во сне к ней пришла золотоволосая эльфийка с печальными глазами и стала утешать её.
Потом перед ней очутился печальный эльф. "Ты Ванидор? Ты Гилдор?" спрашивала она. Но он не говорил ничего, только ласково улыбался.
Наконец она увидела во сне своего лорда Галена - он стоял в темноте, и на шее у него был её медальон.
Когда она проснулась, лицо её было залито слезами, а в памяти вновь и вновь всплывали невыносимо мучительные сцены, разыгравшиеся в башне.
Немой рюкк принес ей еду, но она к ней не прикоснулась, сидя на кровати и глядя на огонь в очаге невидящими глазами. Так она просидела весь день, и весь день холодный ужас сжимал её сердце. Она пережила разгром обоза, восемнадцатидневное путешествие с гхолами, но бессильно смотреть, как убивают на дыбе Ванидора, - это было выше её сил. Ее дух ушел в те темные края, где нет надежды.
В ту ночь Лорелин снова снилась золотоволосая женщина. На этот раз эльфийка сажала семечко в черную землю. Появился зеленый росток и быстро превратился в прекрасный цветок. И так же быстро цветок увял. Подул ветер, унося пожухлые листья и лепестки и принося шелковистые хлопья. И эльфийка протянула руку, поймала один из хлопьев и показала Лорелин. И - о чудо! это было семечко.
Лорелин проснулась, села в мигающих отблесках огня и подумала о том, что же хотела ей сказать эта прекрасная женщина. И принцесса поняла: Жизнь рождает Смерть, Смерть рождает Жизнь, и этот круг бесконечен.
И в этот момент, благодаря помощи золотоволосой эльфийки, которую Лорелин никогда прежде не встречала, дух Лорелин начал исцеляться.

Глава 5
ДРИММЕНДИВ

Они поднимались по высокой лестнице: впереди - Гилдор и Брегга с фонарем, за ними - Такк и Гален. Снизу доносился страшный грохот - это обезумевший Кракен бился о Врата.
На последних ступенях они остановились, переводя дыхание.
- Двести ступеней, - сказал Брегга, поворачиваясь к Гилдору. Странно, что торговый путь начинается с такого серьезного препятствия.
- Тем не менее, гном Брегга, - ответил Гилдор, - я ходил этой дорогой. Может быть, тяжелые грузы перевозили на подводах другим путем, расположенным где-то ниже, но когда мы проходили под Гримволлом по Дриммендиву много лет назад, то шли именно здесь.
Брегга только проворчал что-то себе под нос.
Бумм! Бумм! Бумм!
- Пошли-ка дальше, - сказал Брегга, - а то Мадук расшатает скрытые крепления и обрушит на нас эти своды
И они двинулись дальше по высокому извилистому коридору, минуя бесконечные ответвления. Ровный пол был покрыт тонким слоем каменной пыли, на котором не сохранились ничьи следы.
Бумм! Бумм! Бумм!
Позади Кракен продолжал изливать свою ярость. Раскатистое эхо постепенно становилось тише по мере того, как друзья удалялись от ворот, и, наконец, совсем смолкло.
Пол наклонно уходил вниз, коридор ветвился и ветвился, но Гилдор держался главного хода, никуда не сворачивая.
Они спускались, все глубже под темный гранит горы, и поступь их была тверда и быстра. Четыре мили, пять, еще, все дальше и дальше от ворот. Гален сказал:
- Нам надо выбраться из этой черной дыры прежде, чем гхолы сообщат Гаргону о чужаках, бродящих по его владениям.
Но все четверо устали от бесконечной гонки по Черному Дриммендиву, и, когда они вошли в огромный длинный коридор около четырехсот ярдов в длину и восьми в высоту, в семи милях от входа (по подсчетам Брегги), Гилдор сказал, что надо остановиться.
- Нам надо отдохнуть и поесть, к тому же я собираюсь осмотреть ближние ходы, - сказал лаэнский воин, указав на четыре главных портала, - и выбрать тот, по которому можно выйти наружу.
Радуясь возможности отдохнуть, Такк плюхнулся на пол посреди коридора. Он покопался в котомке и дал Галену лепешку миана, оставив одну себе. Они сидели в тени и смотрели, как Гилдор и Брегга кружат в поисках выхода, разглядывая и обсуждая то, что находилось за порталами. Наконец эльф и гном подошли, сели рядом с человеком и ваэрлингом и тоже принялись за еду. Брегга мгновенно все умял, Гилдор же едва притронулся к пище: он выглядел задумчивым, даже озадаченным.
- Эльф Гилдор, - сказал Брегга, отпивая из фляжки, - на нашем пути будет вода?
- Да, насколько я помню, - ответил Гилдор. - Когда я был здесь в прошлый раз, чистая и свежая питьевая вода была здесь в изобилии.
- Эльф Гилдор, - продолжил Брегга, - раз уж мы все равно сидим тут и отдыхаем, может, расскажешь, как обещал, о том, что было, когда чакка покинули Крагген-кор? Как был поднят мост? Как закрыли ворота? Откуда взялось Темное Море?
- Ах да, - сказал Гилдор, - я действительно обещал. Тогда послушайте, что мне об этом известно. Когда Ужас освободился из Заброшенной Темницы, гномы бежали из Дриммендива, а некоторые эльфы - из Дарда Галиона, так ужасен был Гаргон. Гномы бежали на запад и восток, на юг и на север. То же сделали и эльфы, иные же бежали по Сумеречному Пути.
Когда гномы ушли, рюкки и хлоки начали собираться в Черных пещерах, чтобы служить Гаргону в его наполненных ужасом владениях. Воины Лаэна установили стражу у Рассветных и Закатных Врат.
Но и рупт сторожили входы, хотя почему они охраняли это место, неизвестно. Возможно, они боялись, что Стражи Лаэна войдут, хотя даже лаэнцы не могут противостоять гаргонам. Только власть магов Черной горы Ксиан удерживала эти создания на расстоянии во время Великой войны Заклятия. И если бы гаргонов было больше, даже маги не справились бы.
Но отродье сторожило двери, хотя никто и не мог войти; лаэнцы терпеливо следили за тем, как лето и зима сменяют друг друга, а годы уходят и уходят.
Прошло пятьсот лет, и настало время, когда явились два огромных тролля и принялись строить каменную дамбу, перегораживавшую Даскрилл. Они трудились целый год, и, наконец, она была готова. Даскрилл больше не низвергался со скалы красивым водопадом. Вместо этого вода собиралась в ловушку за дамбой, и быстро росло Темное Море, которое скоро заполнило всю расселину под каменной стеной.
Прошло ещё некоторое время - думаю, около года. И тогда в ночной темноте сюда опустился крылатый дракон.
- Дракон! - воскликнул Такк.
- Да, дракон, - кивнул Гилдор.
- Так, значит, старые сказки говорят правду, - ответил ваэрлинг. Драконы и в самом деле существуют, это не просто плод чьего-то воображения, о котором приятно рассказывать у очага.
- Верно, Такк, - подтвердил Гилдор. - Драконы существуют - и огненные, и холодные. Когда-то все драконы извергали пламя, но те, которые помогали Гифону в Великой войне, были лишены огня и стали Драконами Холода. Они страдают от Заклятия: солнечный свет убивает их, хотя от высыхания они защищены панцирем. Несмотря на все это, Холодные Драконы - опасные враги, и их плевки ужасны: это, конечно, не огонь, но скалы и металл от этого растворяются, а плоть обугливается.
- Так где же они, все эти драконы? - спросил Такк. - Ну, в смысле, раз уж они реальны, то почему люди их не видят?
- Они спят, Такк, - ответил Гилдор, - тысячу лет они прячутся в пещерах в далеких высоких горах, чтобы пробудиться и опустошить эти земли. Пятьсот лет они проспали, ещё через пятьсот проснутся и будут голодны, и начнется двухтысячелетняя эпоха разрушения, прежде чем они снова заснут. Они все ужасны, особенно Отступники и Драконы Холода, не связанные клятвой.
Такк нахмурился.
- Отступники? Клятва?
- В далеком прошлом, - сказал Гилдор, - в первую эру Митгара, драконы пришли к Черной горе с великим сокровищем - Драконьим Камнем. Маги обещали им спрятать камень, оставить его тайну в забвении и хранить от любопытных. Взамен драконы поклялись сократить количество своей добычи до самого необходимого - лошади или коровы время от времени, не более. Они также поклялись не вмешиваться в дела других народов, если те сами их не тронут, а уж тогда справедливое отмщение вполне возможно. Еще они поклялись не грабить - кроме тех случаев, когда необходимо минимальное пропитание или их грабит кто-то другой. И ещё они поклялись не покушаться на чужие сокровища; покинутые же сокровища, как известно, могут считаться законной добычей.
Некоторые драконы не захотели связывать себя клятвой, как, впрочем, и некоторые маги, и вот они-то все и считаются Отступниками.
- Страшен будет тот день, когда проснутся драконы, - сказал Брегга мрачно, - они ведь - всеобщее проклятие, особенно, как говорит лорд Гилдор, Отступники и Драконы Холода. Чакка часто страдали от этих чудовищ: драконы грабили наши сокровищницы и прятали нажитое нами с таким трудом богатство. - Брегга повернулся к Гилдору. - Но дракон, который ночью прилетел к Закатным Вратам, был Драконом Холода, как Слит?
- Да, как Слит, но это был не Слит, его к тому времени уже убил Эльго, - ответил Гилдор.
При упоминании имени Эльго в глазах Брегги вспыхнула ярость, и он, казалось, собрался заговорить, но Гилдор продолжал:
- Когда огромное создание прилетело из пустынь севера, сначала мы подумали, что это сам могучий Эбонскайт, но потом узнали Скайла. И он принес огромный, тяжелый груз - что-то страшное и живое - и уронил его в Темное Море.
- Кракена, - сказал Гален.
- Мадука, - отозвался Брегга.
- Да, - кивнул Гилдор, - хоть тогда мы и не знали, что это, теперь, пять веков спустя, мы, на горе себе, узнали, что это Руки Хель.
- Руки Хель? - Физиономия Такка снова приняла озадаченное выражение. Откуда же оно такое явилось?
- Полагаю, что Скайл, скорее всего, принес его в море Бореаль из Большого Водоворота: там, где море встречается с отрогами Гронфанга, гнездо этих чудищ, затягивающих корабли в пучину. Но, может статься, и откуда-нибудь еще. Рассказывают, что с незапамятных времен подобные создания населяют глубины, не только бездонные великие океаны, но и холодные темные озера: Мрачное море, Северное озеро и другие. А воды, струящиеся во тьме под землей - реки, точащие камень, бездонные черные озера, - они тоже, как рассказывают, населены страшными созданиями, и туда лучше не соваться.
Такк вздрогнул и вгляделся в лежащие вокруг тени. Гилдор продолжал:
- Скайл уронил ношу в Темное Море и улетел на север, стремясь попасть в свое логово до восхода солнца. С тех пор как это чудище попало в озеро, с самого рассвета, мост поднят, ворота закрыты и рупт больше не стоят на страже у портала.
- Нет необходимости, - сказал Гален. - Вход теперь охраняет Кракен.
- Да, - ответил Гилдор, - и теперь мы знаем, почему гхолы не нападали на нас: они боялись Рук Хель.
Такк снова вздрогнул.
- Жуткое создание: шныряет по темным водам и выжидает, кого бы ещё схватить.
С минуту все молчали, потом Гален тихо сказал:
- Я любил Агата.
- А я - Стремительного, - добавил Гилдор.
И снова все надолго умолкли, в глазах Такка заблестели слезы. Казалось, даже Бреггу потрясла гибель коней, которые боролись изо всех сил и были сожраны чудовищем.
- Никакой другой конь так бы не бился, - хрипло сказал он.
Наконец Гален встал и произнес:
- Что-нибудь еще, Гилдор? Нам надо идти дальше.
- Это все, король Гален, - сказал Гилдор, вставая. - Чудище появилось здесь по воле Модру, помяните мои слова. Никто другой не сделал бы ничего столь же страшного. Велика сила, засевшая в Гроне, раз она смогла заставить Дракона принести Руки Хель сюда из Водоворота, а его ношу - вытерпеть это путешествие.
- Возможно, - сказал Брегга, закидывая котомку на спину, - мадуки это самки драконов.
- Что? - заорал Такк.
- Ну, просто такая легенда, - ответил Брегга. - Впрочем, чакка никогда не слышали о драконах женского пола. - Гном взглянул на Гилдора, и тот лишь пожал плечами и согласился, что и эльфы ни о чем таком не слышали.
Они снова отправились в путь, стремясь достичь Рассветных Врат прежде, чем враг их найдет. И чем глубже они заходили в Дриммендив, тем более Такку становилось не по себе, хотя причину назвать он не смог бы.
Коридор, который выбрал Гилдор, продолжал плавно опускаться, и на расстоянии менее мили от "Длинного зала", как назвал его Брегга, они обнаружили в полу большую трещину, почти в восемь футов шириной. С другой стороны ход продолжался. Из темных глубин щели доносился мерзкий сосущий звук.
- А, - сказал Гилдор, - теперь я уверен, что мы идем по той самой дороге, которую я видел много лет назад: трещина там действительно была. Впрочем, тогда здесь был и деревянный мостик.
- А откуда такой звук? - спросил Такк, вглядываясь в темноту. Он не увидел ничего, но вдруг отпрянул. - А вдруг там какое-то чудовище, которое пытается затянуть нас в свою пасть? - В этот момент Такку вспомнилось, как Гилдор говорил о страшных созданиях, обитателях глубин.
Брегга прислушался.
- Ну, наверное, это просто вода журчит. Эльф Гилдор, а это место как-то называлось, когда ты был здесь в прошлый раз?
Гилдор покачал головой, и Такк сказал:
- Тогда я нарекаю его Сосущей бездной - кажется ведь, что оно пытается поглотить нас. Может, конечно, это и вправду вода, но по звуку похоже на хищную пасть.
- Как думаешь, Такк, перепрыгнуть сможешь? - спросил Гален.
Такк оценил расстояние - для ваэрлинга ростом в три с половиной фута это был бы слишком длинный прыжок.
- Да, - сказал малыш, - хотя, если честно, я бы предпочел мост.
- Тогда, ваэран, - сказал Брегга, опуская на землю фонарь и котомку и доставая веревку, - сними-ка мешок и обвяжи это вокруг пояса, а мне отдай свободный конец. Если вдруг сорвешься, я тебя подстрахую.
Брегга разбежался и прыгнул. Такк кинул гному конец веревки. Брегга обмотал её вокруг плеч, крепко ухватил обеими руками и кивнул товарищу.
Такк ещё раз взглянул на черную бездну, стараясь не думать о чудовищной засасывающей пасти, разбежался и прыгнул так далеко, как только мог. Он приземлился в двух футах от края пропасти.
Потом друзья перекинули вещи и фонарь, Гален и Гилдор перепрыгнули, и все четверо двинулись в путь, оставив ужасное место позади.
Они спускались все глубже под черный гранит Темного шпиля, и дорога змеилась, расходясь многочисленными ответвлениями, иногда разверзаясь глубокими щелями, хотя и не такими широкими, как первая. И чем дальше они продвигались, тем чаще билось сердце Такка, полное смутных предчувствий.
- Это Ужас, Такк, - сказал Гилдор, заметив, что на лице ваэрлинга выступил пот. - Сейчас мы идем к нему, и страх будет только расти.
Они продолжили путь сквозь темноту и наконец пришли в большую овальную комнату - милях в одиннадцати от ворот. Она была огромна: почти триста ярдов в длину и около двухсот в ширину. Они двинулись в глубину.
Коридор все опускался и опускался, и Такк был совсем измучен, ноги его заплетались. Этот "день" был длинен, он начался с попытки пересечь Куадран.
- Когда мы дойдем до следующей комнаты, то отдохнем, - сказал Гален, иначе уже не сможем быстро передвигаться.
Но они прошагали ещё четыре мили по темным тоннелям мимо щелей и развилок, прежде чем попасть в следующее помещение, столь же огромное, почти круглое, ярдов до двухсот в диаметре. Брегга высоко поднял фонарь, и Гилдор с облегчением улыбнулся:
- И это место я помню: мы останавливались здесь, чтобы набрать воды.
И в фосфоресцирующем свете фонаря гнома Такк, выглянувший из-за спины Галена, смог увидеть низкий каменный мост над чистым потоком, который выходил из левой стены и мчался по широкому руслу к южной стене, где и исчезал. По краям его были каменные заграждения.
- Это Нижняя комната, - сказал Брегга. - Чакка знают о ней и о мосте над потоком. Во все времена эта вода была пригодна для питья и необычайно вкусна.
- Но до появления Темного Моря и вода Даскрилла была хороша, - сказал Гилдор. - А теперь она испорчена Руками Хель, пить её и даже прикасаться к ней противно. Будем надеяться, хоть этот источник остался чистым.
Они прошли под резной аркой и остановились на дальнем берегу, чтобы напиться вдоволь и наполнить кожаные бутыли чистой, прохладной, хрустальной жидкостью.
Они сидели, прислонившись спинами к каменному заграждению, и ели. Предчувствие струилось по жилам Такка: страх рос, ведь они на четыре мили приблизились к обиталищу Ужаса.
Они едва успели закончить еду, когда Гилдор мягко сказал:
- Король Гален, у меня печальные вести. Я не мог сказать об этом раньше - слишком велика была моя скорбь. Но все же сказать надо, пока я ещё могу это сделать: боюсь, что попытка спасти леди Лорелин провалилась, Ванидор мертв.
- Ванидор... - пробормотал Такк. - А откуда тебе это известно?
- Место в моем сердце, принадлежавшее ему, теперь пусто. - Гилдор отвернулся, немного помолчал, затем шепотом продолжил: - Я чувствовал его последнюю боль. Я слышал его последний крик. Владыка Зла убил его.
Гилдор поднялся и ушел в тень. Теперь все знали, почему эльф упал на колени и кричал: "Ванидор!" - в тот ужасный момент.
Чуть позже Гален тоже встал и ушел вслед за Гилдором. Они стояли и негромко переговаривались, но о чем, Такк не мог слышать. Слезы катились по его лицу.
Брегга сидел, закрыв лицо капюшоном.
Гилдор снова стоял на страже, пока остальные спали. Печальные глаза эльфа вглядывались в слабое рубиновое мерцание, пробегавшее по лезвию Бейла и, казалось, шептавшее о далеком зле.
Проспав всего шесть часов, они снова пустились в путь.
Из Нижней комнаты они вышли через юго-восточную дверь, и некоторое время спустя проход изогнулся на восток. Теперь пол постепенно стал подниматься, а по обе стороны по-прежнему то и дело появлялись боковые тоннели.
Они прошли три мили, и Гилдор остановился у входа в другой коридор. Гилдор стоял в растерянности и говорил с Бреггой, но знания гнома ничем не могли им помочь. Они отправились на юг по этому большому коридору и наконец попали в просторный боковой зал. Гилдор покачал головой и повел их обратно, к восточному проходу.
Коридор продолжал подниматься и изогнулся в северную сторону, на этом участке у него не было никаких ответвлений.
Они миновали ещё три мили и подошли к месту, в котором сходились четыре коридора: левый был широк и прям и опускался вниз; правый был примерно такой же, но вел наверх; два средних были узки и извилисты, и один также вел вверх, а другой вниз. Слева виднелась открытая каменная дверь.
- Эх, не могу вспомнить, - сказал Гилдор, глядя на четыре дороги.
- Неважно, какую из четырех ты выберешь, - сказал Брегга, - они все ведут в Равенор.
- Шлем Бурь? - спросил Такк. - А я-то думал, что мы идем под Темным шпилем.
- Смотри, ваэран, - показал Брегга, - вот черный гранит Аггарата, а вот красноватый камень Равенора. Да, здесь мы покидаем одну гору и начинаем путь под другой.
Вопреки постоянно возраставшему чувству беспокойства, в сердце Такка зародилась некоторая надежда.
- А что, Брегга, разве Рассветные Врата находятся не на склонах Шлема Бурь? Да? Тогда мы пришли правильно и должны идти дальше под этой горой на восток.
- Верно, друг Такк, но, хотя мы прошли уже двадцать одну милю под первой горой, нам предстоит миновать ещё двадцать пять под другой, прежде чем мы снова сможем выйти на поверхность.
При этих словах Такк обмер, но ещё хуже ему стало, когда Гилдор сказал:
- Двадцать пять или тридцать, если я смогу найти дорогу, но гораздо больше, если не смогу.
И тут заговорил Гален:
- Давайте немного отдохнем и поедим, пока лорд Гилдор вспоминает дорогу.
Когда эльф кивнул, Брегга провел их через открытую каменную дверь в комнатку площадью не более двадцати квадратных футов с низким потолком первое маленькое помещение, которое они увидели в Дриммендиве.
- Ой! - воскликнул Брегга, поднимая фонарь.
В центре комнаты, проходя через зарешеченные отверстия в полу и потолке, свисала вниз большая цепь. Огромные звенья появлялись из непроглядной тьмы и в неё же исчезали.
Брегга рассмотрел железную решетку в полу.
- Знаете, а она открыта, хотя под действием времени и приржавела к полу.
Такк озадаченно оглядел комнатку, узкую шахту и свисавшую с потолка цепь.
- А для чего это все, Брегга? Гном только плечами пожал.
- Не знаю, друг Такк. Ну, бывают шахты для подачи воздуха или воды, для освещения, для поднятия руды и других грузов. Но эта конструкция мне неизвестна, хотя, не сомневаюсь, есть гномы, которые могли бы объяснить её назначение. А решетка здесь, наверное, затем, чтобы что-то удержать внутри.
- Или снаружи, - добавил Гилдор.
- Это что, Затерянная Темница? - Сердце Такка учащенно забилось.
- Нет, Такк, - сказал Гилдор, показывая на каменную дверь и железную решетку. - Такая хлипкая конструкция не выдержала бы даже порядочного рюкка.
Брегга фыркнул.
- Эльф, эту комнату построили чакка, и ты просто недооцениваешь... Ну, хотя Гхата она и правда не удержала бы.
При упоминании Ужаса сердце Такка снова забилось так сильно, что удары отзывались в ушах.
- Ладно, ладно, гном Брегга, я был не прав и приношу извинения за свою ошибку. - Гилдор поклонился гному, и тот в ответ кивнул.
Они сидели и ели миан, запивая его водой, и Гилдор размышлял над загадкой четырех коридоров:
- Вот что я думаю. Нам, наверное, не годится ни один из средних коридоров, поскольку тогда, много лет назад, я не ходил здесь по узким извилистым путям. Но какой из крайних коридоров нам нужен, правый или левый, я сказать с уверенностью не могу.
- А у тебя, Брегга, есть мнение на этот счет? - спросил Гален.
- Нет, король Гален, - ответил гном.
- Тогда, лорд Гилдор, ты должен сам выбрать один из двух путей, и будем надеяться, что по дороге ты сможешь что-нибудь узнать.
Внезапно сердце Такка омыла волна ужаса, и он тяжело задышал. Гален, Гилдор и Брегга тоже побледнели. Но страх быстро прошел, вызвав лишь учащенное сердцебиение.
- Он знает! - воскликнул Гилдор, вскакивая на ноги. - Ужас знает, что мы в его владениях, и рыщет вокруг, отыскивая нас.
- Гхолы, - сказал Гален. - Они ему донесли.
- Надо выбираться! - закричал Брегга. - Скорее, скорее, пока он нас не нашел! - Гном торопливо кинул за плечи котомку и направился к двери, подняв фонарь, остальные поплелись следом.
Они стояли перед четырьмя ходами.
- Так куда нам, лорд Гилдор? - спросил Гален. - Нам надо немедля выбрать дорогу.
- Тогда налево, - сказал Гилдор, - там самый широкий проход.
И они заторопились по уходившему вниз коридору, приноравливаясь к походке Такка - самого низкорослого из четверых.
Гилдор достал из ножен сверкающий красным Бейл и понес его перед собой, чтобы вовремя узнать о приближении врага.
Они прошли полмили по тоннелю с гладкими стенами, и вдруг... Шаги Гилдора стали замедляться, словно он вынужден был преодолевать сопротивление, хотя лезвие Бейла едва светилось.
Они прошли ещё фарлонг, и тут эльф остановился, а следом и остальные, лишь Брегга прошел ещё несколько шагов.
- Нам нельзя дальше, - произнес сквозь зубы побледневший Гилдор.
- Но дорога ровная и широкая, - проворчал Брегга.
- Мы идем в страшное место, - ответил Гилдор. - Оно похоже на большую змеиную яму, хотя в нем и нет ни одной змеи.
Такк потянул носом воздух и озадаченно взглянул на Гилдора.
- Не знаю точно, что это такое, - сказал эльф, - но когда я ходил по полям сражений войны Заклятия, этот запах появлялся там, где побывали гаргоны.
Они вышли из комнаты и зашагали по правому коридору. Пол медленно поднимался вверх. Смутное беспокойство не оставляло Такка, он дрожал, ноги слабели.
- Он ищет нас, - мрачно сказал Гилдор.
Они продолжали подниматься по вырытому в земле коридору с каменными сводами. Друзья заметили, как коридор постепенно меняется: стены становились грубее - видимо, гномы обработали их менее тщательно. А потом в полу появилась маленькая трещина, которая постепенно расширялась и превратилась в бездонное ущелье слева от них. Между тем поверхность, по которой можно было идти, сузилась настолько, что они вынуждены были передвигаться, прижимаясь к правой стене. Наконец пол снова расширился, и Такк невольно вздохнул с облегчением.
В этот момент на всех четверых накатила очередная волна страха: Гаргон снова попытался найти их, и его сила растеклась по каменным коридорам Дриммендива.
Дорога поднималась, в полу появлялись широкие трещины, до трех-четырех футов шириной, и крошке Такку было непросто перепрыгивать их. Но, наконец, пол выровнялся, и они снова пошли по сводчатому тоннелю и через три часа ходьбы и прыжков (около шести миль) попали в большую круглую комнату. Такк спросил, нельзя ли немного отдохнуть.
Он уселся и принялся растирать ноги, но сердце было полно ужасных предчувствий: ведь они на целых шесть миль приблизились к Ужасу. Чтобы развеять свои опасения, Такк сказал:
- Ну, вот я и стал из Тернового лучника Каменным лучником.
- Неплохая идея, - отозвался Гилдор. - Похоже, если нашу историю когда-нибудь расскажут, нас будут называть Камнепроходцами.
Брегга заворчал:
- Камнепроходцы - ладно, пускай... Но из нас четверых только я давно мечтал пройти по коридорам Крагген-кора, и вот это случилось, хотя я предпочел бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах. А сейчас я не иду, как триумфатор, а бегу и прячусь от кого-то. И если я выживу и расскажу об этом путешествии своему народу, то скажу: я ходил по Крагген-кору, некогда могучему королевству, но свет его погас и Ужас бродит по коридорам.
Снова на них нахлынула волна страха, сильнее, чем любая из прежних, и все четверо вскочили на ноги, словно собираясь бежать; потом все прошло, и Такк разжал кулаки.
Они обошли комнату по кругу, и Гилдор посоветовался с Бреггой. Они выбрали восточное направление - там дорога была широка, и по ней явно уже много ходили: пол был гладким и ровным.
- А Гаргон вообще чего-нибудь боится? - выдохнул Такк, торопливо переступая короткими ногами.
- Ничего, насколько мне известно, - ответил Гилдор. - Иначе мы бы уже попробовали его напугать.
- Он боится солнца, - сказал Гален, - а возможно, и силы Модру, но вряд ли мы сможем это использовать.
- А волшебники? - поинтересовался Такк. - Лорд Гилдор, ведь они же управлялись с гаргонами во время войны Заклятия?
- С тех пор магов Ксиана никто не видел, кроме разве что Элина и Торка при поисках Черной горы. Говорят, они нашли Державу Магов.
Они продолжали путь, и фонарь отбрасывал качающиеся тени, выхватывая из темноты арки и ответвления ходов.
- А чего боится Модру? - не унимался Такк.
- Солнца, - ответил Гален, - и Гифона.
- А ещё говорят, что Модру ненавидит зеркала, - добавил Гилдор.
- Зеркала? - Брегга явно был удивлен.
- Думаю, он видит в зеркале отражение своего истинного лица, - ответил Гилдор. - И говорят, в этом отношении для него особенно страшно чистое серебряное зеркало, срывающее с его черного сердца все покровы. А ещё говорят, что тот, кто видел его отражение в серебре, сходит с ума без надежды на исцеление.
Коридор изогнулся к северу, пол его был все таким же широким и ровным. Они отошли от Круглой комнаты, по расчетам Брегги, уже мили на две, когда Гилдор поднял руку и прошептал:
- Тс-с! Я слышу шаги подкованных железом ног. Смотрите: Бейл чувствует зло. Брегга, погаси лампу!
Брегга быстро прикрыл створку фонаря, все замерли в темноте и прислушались. Спереди доносился лязг чешуйчатых доспехов и топот множества ног. Свет горящих факелов показался вдали и становился ярче по мере приближения. Сердце Такка заколотилось от страха.
- Ужас послал рюкков и хлоков за нами, - мрачно сказал Гален.
Брегга приподнял створку фонаря, осматриваясь в поисках выхода.
- Сюда, - шепнул он, и они вошли в узкий коридор, который вел на восток.
Коридор, по которому они шли, был едва обработан и напоминал естественную пещеру. В полу зияли трещины: через многие можно было просто перешагнуть, но низкорослому Такку иногда все же приходилось прыгать. Они прошли около мили, остановились и прислушались. Гилдор почувствовал, что за ними по коридору идут несколько противников.
По мере их продвижения на восток в коридоре появлялось все больше следов искусственной обработки.
Гилдор не сводил глаз с Бейла, но свет драгоценного лезвия показывал, что враг все ещё далеко. Страх, однако, рос: каждый шаг приближал их к Гаргону.
Накатил новый приступ страха, от которого у Такка перехватило дыхание. Когда все прошло, они двинулись дальше.
Наконец они попали в широкий коридор и осторожно огляделись в поисках факелов, но вокруг было пусто и темно. Брегга широко открыл створку фонаря, и стало понятно, что они находятся в огромном зале - почти четыреста ярдов в длину и двести в ширину. Вошли они через проход в западной стене.
- А! - негромко сказал Гилдор. - Я помню это место, хотя тогда мы вошли через северные ворота. Да, а теперь нам надо на восток.
- Лорд Гилдор, как далеко ещё до Рассветных Врат? - спросил Гален, когда они пересекали зал.
- Миль пятнадцать, а может, и двадцать, - ответил Гилдор. - Точно не знаю. Гном Брегга, сколько мы прошли?
- Тридцать две мили от Закатных Врат, - ответил гном с уверенностью, не допускавшей никаких возражений.
- Тогда, если мне удастся найти дорогу, - ответил Гилдор, - нам осталось пройти около пятнадцати миль.
Они вышли через восточный проход и вошли в коридор: пол его был гладким, а стен и потолка инструменты гномов практически не касались. Пол поднимался кверху, коридор изгибался в разных направлениях, а потом и вовсе пошел спиралью, и из темноты постоянно выступали обрывы над бездонными провалами.
- Насколько я помню, - взволнованно сказал Брегга, - чакка называют это Путем Наверх. Это часть торгового пути, идущая через Крагген-кор от Широкого зала до Большой комнаты Шестого Подъема. Должно быть, мы только что покинули Широкий зал. И хоть я и не знаю дороги, нам надо идти именно так: говорят, выход - всего в двух милях над Большой комнатой.
Они продолжали подниматься, и надежды их росли, но рос и страх: они приближались к обиталищу Ужаса.
Снова Гилдор попросил всех замереть, а Бреггу - закрыть фонарь. Пламя Бейла стало ярче, и до друзей донесся топот рюкков. Они скользнули в расселину, вложили светящийся меч в ножны, чтобы не выдать себя, и стали ждать.
Вскоре послышались чьи-то голоса, говорившие на слукском наречии, звук шагов и бряцанье доспехов стали громче. Свет факелов приближался и, наконец, скользнул мимо расселины. Такк замер. И один из рюкков вошел, чтобы осмотреть расселину, подняв факел!
В темной глубине, ещё не замеченный рюкком, Такк потянулся за стрелой, но прежде чем он прицелился, снова нахлынула волна ужаса, и рюкки испуганно завыли; разведчик вскрикнул, уронил факел и заткнул себе уши. А потом пронзающий страх прошел, и рюкк, подхватив факел и позабыв обо всем на свете, помчался вдогонку остальным.
Сердитый хлок, находившийся среди рюкков, щелкнул бичом и снова погнал их за добычей. Но они уже прошли мимо, так и не найдя беглецов, и начали обыскивать другие расселины: свет их факелов слабел по мере того, как они удалялись.
- Ужас сам себе испортил поиски, - прошептал Такк, руки которого все ещё дрожали. - Странно все-таки, что на рюкков он тоже действует.
- Перед ним любой беззащитен, - сказал Гилдор, - возможно, даже сам Модру.
- Пошли-ка скорее, пока сюда не пожаловали остальные, - заторопил друзей Брегга.
Гилдор вынул Бейл, и все увидели, как свет драгоценного лезвия стал слабеть, - отряд врагов, уже невидимый ими, продолжал двигаться. Четверка друзей быстро вышла из расселины и вскоре приблизилась к ещё одной большой пещере, по полу которой были разбросаны грубо отесанные каменные блоки.
Брегга указал на один из них:
- Нарекаю это место комнатой Отдыха: думаю, ноги ваэрана устали и мы можем отдохнуть на этих каменных сидениях и спрятаться за ними, если придут нас искать.
- Хороший совет, воитель Брегга, - сказал Гален, усаживаясь на пол и прислоняясь спиной к камню. - Думаю, на следующем переходе нам надо будет поторопиться, так что отдых просто необходим.
И они, устроившись на полу, ели и пили, и сердца их бились быстрее от страха. Красный Бейл нес молчаливую стражу.
По подсчетам Брегги, они отошли от Закатных Врат уже на тридцать девять миль, проспали шесть часов в Нижней комнате и отдыхали не более часа во время других остановок. Усталые, они сидели в комнате Отдыха ещё около часа и копили силы для последнего решающего перехода к Рассветным Вратам, который должен был составлять меньше десяти миль на восток.
Снова их сотрясла волна ужаса, они вскочили на ноги, но так и остались в состоянии мрачного беспокойства.
- Ну же, - простонал Брегга, - пошли.
- Да, нам пора, - сказал Гилдор, поднимая Бейл, - промедление может стоить жизни.
- Такк? - коротко спросил Гален, и, когда ваэрлинг кивнул, они устало двинулись в путь.
Коридор понемногу уходил вверх. Красный клинок слабо поблескивал, но блеск понемногу усиливался, предупреждая о приближавшейся опасности. Они быстро шагали под сводами пещеры. На стенах встречались вырезанные в камне руны, но читать древние надписи у путников не было времени. Они шли около двух часов и не видели никаких ответвлений и ходов, только ровные покрытые рунами стены.
Наконец они пришли в большую пещеру, края которой было невозможно разглядеть в темноте. Бейл вспыхнул, сердца беспокойно забились, но врага поблизости не было видно.
- Быстро вперед, на восток, - скомандовал Гилдор. - Зло приближается.
Они двинулись широкими шагами, а Такку и вовсе пришлось бежать. Двести ярдов, триста, больше - а впереди все ещё была черная пустота.
- Это Большая комната Шестого Подъема, - выдохнул Брегга. - До ворот менее двух миль.
- Тс-с! - зашептал Гилдор, вкладывая Бейл в ножны. - Смотрите вперед. Огни. Кто-то идет. Закрой фонарь, Брегга.
Такк увидел, как далеко на востоке свет факелов отражается от ворот.
- И на юге, - сказал Гален, показывая на другую группу огней.
- На севере вроде бы никого нет. - В голосе Брегги слышалось беспокойство.
- На север! - скомандовал Гален, и они помчались вперед, освещая дорогу слегка приоткрытым фонарем гнома.
Как только они вбежали в северный коридор, с востока и юга в комнату набежали бесчисленные рюкки и хлоки.
- Это слуги Модру, - сказал Гален устало. - Они наконец перешли Куадран и собираются присоединиться к Гаргону.
- Да, и подземелья станут черной крепостью, откуда Ужас развяжет войну с Дарда Галионом, а это отродье будет его армией, - мрачно сказал Гилдор.
- Но сначала они примутся искать нас, - буркнул Брегга. - И если нам суждено избежать встречи и предупредить... Пошли!
И они помчались на север и через два фарлонга прибыли к разбитой двери с правой стороны тоннеля. Коридор уходил дальше и сворачивал влево.
- Быстро, сюда! - крикнул Брегга, и они проскочили сквозь разбитую дверь.
Их взорам открылась ещё одна большая комната, узкая и длинная, с низким потолком. В длину она была около ста шагов, в ширину - не более двадцати, и в глубине её виднелся выход. На полпути к нему потолок поддерживала массивная арка, изрезанная рунами.
Здесь они увидели следы давней битвы: разбитое оружие, ржавые доспехи, черепа и кости древних воителей. На стенах черной кровью была выведена руническая надпись.
- Брагга! - воскликнул Брегга. - Это руны Брагги, написанные кровью врагов. Он пришел убить Гхата, и никто его больше не видел.
Не останавливаясь они пошли дальше мимо останков убитых. Там были доспехи гномов и рюкков, расколотые топоры и сломанные сабли, боевые молоты и палицы.
Не сбавляя шага, Брегга опустил капюшон в знак скорби.
- Вот здесь Брагги остановился. Судя по всему, Гхат пришел и убил Брагги и его воинов, пока они стояли неподвижно.
Такк вздрогнул, вглядываясь в глубину зала и стараясь не смотреть на молчаливые свидетельства того, как Гаргон прошел мимо колонны оцепеневших гномов, убивая Брагги и его отважных воинов.
Они быстро приблизились к восточному порталу и, проходя под аркой, испытали новый прилив страха, - но он не исчез, а остался в бешено бившихся сердцах, и ужас сковал их шаги.
- Он нашел нас! - выдохнул Гилдор. - Он идет и уже совсем близко!
Такк тяжело дышал, руки и ноги едва слушались его. Брегга прижал оружие к груди и пропускал воздух сквозь сжатые зубы. Он поднял голову, и капюшон упал с головы. Глаза его расширились.
- Арка, - сказал он. - Камень.
Гном заставил себя немного успокоиться, наклонился и поднял поврежденный боевой молот.
- Поднимите меня, - проскрежетал он, - поднимите... Когда я разобью его, бегите... бросьте меня... потолок обрушится...
- Но тебя убьют! - Страх заглушал голос Такка.
И тут ярость Брегги превозмогла страх.
- Поднимайте, именем Адона, я приказываю!
Гален и Гилдор подняли гнома, и он встал им на плечи, положив левую руку на камень арки и взяв молот в правую. Такк стоял сзади и смотрел в сторону разбитой двери. Казалось, он слышал приближавшиеся сквозь ужас тяжелые шаги. И как только из темноты показалось что-то ужасное, Брегга с воплем обрушил молот на срединный камень арки. Арка содрогнулась и дала трещину. Гилдор, Гален и Брегга отскочили назад, сверху на них посыпались камни. Брегга подхватил Такка и помчался со всех ног: ваэрлинг был единственным, кто видел окутанного тенью Гаргона, и сам просто не смог двинуться с места.
Они бросились на восток, к воротам, и сразу за ними потолок обвалился, усеяв комнату обломками камней. И когда они выбегали через ворота и мчались вниз по лестнице, остатки кровли со страшным грохотом обрушились окончательно, делая преследование невозможным.
Волны цепенящего ужаса прошли сквозь камень и захлестнули всех четверых, и Такк подумал, что его сердце вот-вот разорвется. Но теперь он мог бежать самостоятельно, и они понеслись по узкому коридору, в то время как позади бушевал бесконечный ужас.
- Вниз, - выдохнул Брегга. - Нам надо спуститься в Боевой зал - там находится подъемный мост. А когда мы перейдем через него, то попадем прямо к Рассветным Вратам. По крайней мере, рассказывают, что это так.
- Эх, гном Брегга, - сказал Гилдор слабым от страха голосом, - здесь мы, правда, не ходили, но вместо этого спускались в огромное помещение ваш Боевой зал.
- Мы сейчас на Пятом Подъеме, - проскрежетал гном, все ещё бледный от ужаса. - Нам надо спуститься по шести лестницам.
Они миновали какое-то ответвление тоннеля и пошли на восток и немного на юг по другому лестничному пролету - четвертому, как заметил Брегга, а затем - к третьему. Страх не оставлял их: друзья знали, что Гаргон продолжает преследование по какой-то другой дороге. По следующему тоннелю они направились на восток, ноги почти отказывались повиноваться. "Второй пролет", - тут же отметил Брегга дрожащим голосом.
Такк и его спутники смертельно устали, дикий ужас поглощал их волю, но остановка означала бы сейчас верную гибель, и они шли вперед. Теперь они повернули направо, на юг, и снова начались крутые ступени. Это был последний подъем.
Безотчетный ужас нависал над ними, впереди снова появились ступени.
- Там уже будут ворота, - сказал Брегга.
Снова ход изогнулся к югу, и друзья двинулись вперед, не сворачивая и не останавливаясь.
Наконец, после ещё одного длинного лестничного пролета, они оказались в большом темном помещении. Ужас все ещё наполнял сердца путников и сковывал их шаги.
- А, Драконья колонна, - сказал Брегга, указывая на огромную резную колонну в форме дракона, обвивающего столб. - Это Боевой зал. К востоку отсюда и должен быть мост.
Они свернули налево и на краю бездонной пропасти обнаружили огромный деревянный подъемный мост, опущенный и никем не охраняемый.
- Велика же была гордыня Гаргона, - сказал Гален, - если он не допускал и мысли о том, что мы сюда дойдем, - а иначе точно поставил бы здесь часть своего войска, чтобы поприветствовать нас.
Они прошли к мосту мимо бочек со смолой и маслом и связок факелов. Великая Бездна, открывшаяся их взгляду, была не менее ста футов в ширину, и края её уходили отвесно вниз.
Друзья уже вступили на мост, как вдруг Гален закричал:
- Стойте! Если мы обрушим мост, путь для наших преследователей будет закрыт.
- Как? - Сердце Такка бешено колотилось, каждая клеточка вопила: "Беги, глупец, беги!", но он знал, что Гален прав. - Как же мы его обрушим?
- Подожжем!
Не успел Гален сказать это, как Брегга, подстегиваемый надеждой, подскочил к бочке смолы, вкатил её на мост и вскрыл топором. Гилдор и Гален подкатили ему другие бочки, и вместе они залили смолой весь деревянный мост.
- Факел, Такк! - крикнул Гален, подкатывая очередную бочку.
Ваэрлинг вытащил полыхающий Бейн, взрезал одну из связок факелов и побежал, пока Брегга вскрывал ещё две бочки.
Стоя на восточном конце моста, Такк высек искру с помощью огнива и зажег факел. Когда Гилдор, Гален и Брегга подбежали и встали рядом, Такк передал эльфу факел со словами:
- Ты вывел нас отсюда, лорд Гилдор, теперь останови погоню.
Лаэнский страж поднял факел, приготовившись бросить его, и Ужас выступил из тени на другом конце моста, остановив на них свой взгляд, который было невозможно стерпеть.
Ужас пришел убить их.
Такк упал на колени, охваченный невыносимым страхом, не до конца осознавая, что пронзительные вопли, наполняющие воздух, исходят из его собственной глотки.
Серое, словно каменное, создание, чешуйчатое, как змея, но на двух ногах, двигалось вперед - адская карикатура на огромного ящероподобного человека.
Гилдор стоял, парализованный безграничным ужасом, не сводя глаз с того, на что взглянуть невозможно.
Мандрак тяжко шагал вперед, десяти футов ростом, когтистый, со сверкающими клыками. Лицом он был похож на ящера.
Капли пота выступили на лбу Галена, и все его существо содрогнулось от безмерного усилия. Он медленно поднял острие меча, направив его на Гаргона, и тут же замер, не в силах ничего больше сделать, - взгляд Ужаса остановился на нем, полностью лишая его воли.
Гаргон прошел мимо Такка, не снисходя до пронзительно вопившего ваэрлинга. В воздухе запахло гадючьим ядом.
Когда Гаргон перестал прямо смотреть на Такка, полные ужаса глаза ваэрлинга заметили, что Бейн вспыхнул голубым пламенем. С отчаянным воплем, лишь наполовину осознавая то, что он делает, маленький воин вонзил эльфийский кинжал в сухожилия ноги Гаргона. Несравненный по остроте древний клинок из Дуэллина прошил чешую рептилии и глубоко врезался в мощную лапу чудовища, вспыхнув ослепительным кобальтовым светом. Страшно заревев от боли, Гаргон повернулся, стремясь дотянуться до Такка и разорвать маленького ваэрлинга в клочья острыми когтями.
Но теперь смертный Ужас оставил Галена, и человек глубоко, по самую рукоять, вонзил меч Джарриеля в брюхо Гаргона; чудовище заглянуло Галену прямо в глаза, наполняя его смертельным страхом, способным разорвать даже самое отважное сердце. Галена отбросило назад.
И тут в воздухе мелькнул топор Брегги, угодивший чудищу прямо в лоб, Гаргон зашатался и упал на мост. Гилдор бросил факел, и пламя взвилось и потекло рекой. Брегга схватил Такка за шиворот и поволок с моста.
Полубесчувственного Галена тоже пришлось тащить - человека все ещё переполняла ужасная сила Гаргона.
А Гаргон ревел на мосту, охваченный бушующим пламенем, во лбу у него торчал топор, а в брюхе - меч.
В оставшемся позади Боевом зале раздался топот быстрых шагов - рюкки и хлоки, выбегавшие из коридоров, наполняли огромное помещение. Они бежали между Драконьими колоннами, стоявшими в четыре ряда, пока не оказались на краю бездны. И Такк услышал, как они вопят: Глар! Глар! (Огонь! Огонь!)
Мощные волны непереносимого ужаса растеклись по залу, и воины с криками падали, в то время как Гилдор, Брегга и Такк, судорожно дыша, рухнули на колени и замерли, словно каменные статуи.
Казалось, страх будет вечно струиться по их жилам.
Но тут Гаргон испустил дух, лежа на горящем мосту, и волны страха внезапно прекратились.
- Быстро, - выдохнул Гилдор, который опомнился первым. - Надо унести короля Галена туда, где его не достанут стрелы.
И, все ещё слабые от пережитого, они поволокли человека вверх по ступеням к выходу. Пока Гилдор пытался привести Галена в чувство, Такк и Брегга стояли на страже, один с эльфийским кинжалом, другой - с мечом Гилдора. Драгоценный клинок выглядел несколько странно в узловатой руке гнома, привыкшей к боевому топору.
- Смотри, Такк, какое огромное помещение, - сказал Брегга в восхищении, глядя на бушующее море огня. - Должно быть, в длину не менее мили и в половину того - в ширину.
Такк увидел бегущих рюкков и хлоков и ряды огромных резных колонн, уходившие в темноту, и убедился, что Брегга подсчитал верно.
Наконец Гален пришел в себя, хотя и был слаб и бледен. Он смотрел как-то затравленно - атака Гаргона была необычайно сильна и могла бы оказаться смертельной, если бы не вовремя брошенный Бреггой топор. Однако Гален все равно был едва жив и не мог встать на ноги. И они ждали на каменной площадке наверху лестницы, пока к их королю вернутся силы. Друзья долго смотрели на пламя, пока горящий мост не провалился и не упал в бездну, унося обугленный труп Гаргона в темные глубины.
А когда это случилось, четверо Камнепроходцев встали и отправились на восток. Пошатывавшегося Галена поддерживал коренастый Брегга. Они прошли два фарлонга по коридору, медленно поднимавшемуся вверх, к воротам. Теперь они оказались в Восточном зале и, перейдя его, наконец вышли через разрушенные Рассветные Врата на поверхность.
Перед ними в призрачном свете расстилалась равнина с покатыми склонами, известная под названием Яма и уводившая прочь от Куадрана. И четверо товарищей двинулись по ней на восток, а потом - к югу, к далекому Дарда Галиону, чтобы донести до Лаэна весть о вражеских отрядах, наводнивших Дриммендив, и рассказать о смерти Гаргона.
Чтобы уничтожить Ужас, понадобились усилия всей четверки, и успехом их действия завершились по чистой случайности. Но среди четырех героев был один, который зажег первую искру. Король Гален взволнованно сказал:
- Когда... когда мы стояли, словно окаменевшие... и надежда уже умерла, ты, Такк, нанес удар, который освободил нас... который призвал нас к борьбе.

Глава 6
ТЕНИ СУДЬБЫ

Сапфировые глаза Такка напряженно вглядывались в полумрак: он пытался рассмотреть долину у подножия Куадрана. Врагов не было видно. И тогда они вчетвером усталой походкой направились вниз - впереди Такк и Гален, за ними - Гилдор и Брегга. Они уходили прочь от Дриммендива по старому заброшенному торговому пути, который сначала поворачивал на юг, а немного дальше на восток, и шел по склонам Ямы.
Пока они устало брели по старой дороге, Брегга мрачно сказал:
- Всю жизнь я жаждал прийти в Крагген-кор, а сейчас рад, что покинул его.
Они продолжали путь, и Гален уже более не опирался на Бреггу. Они измучились сверх всякой меры, но должны были уйти подальше от ворот. Гален заметил:
- В Черной Дыре не было гхолов. Думаю, они бродят где-то во мраке. Но они вернутся в Дриммендив, и к этому времени нам надо успеть уйти достаточно далеко.
И они направились дальше в сторону Куадмера - небольшого озера, находившегося на расстоянии не больше мили от Рассветных Врат. Обычно его питала чистая талая вода, стекавшая со Шлема Бурь по речке Куадран, но и река, и озеро стояли сейчас подо льдом. Пока четверо товарищей плелись по льду, Такк услышал, как что-то глухо урчит под водой, но он слишком устал, чтобы искать этому объяснение.
Путники двигались вдоль высокого западного берега Куадмера, мимо засыпанного снегом и изрезанного рунами Королевского камня, который отмечал древнюю границу Дриммендива, державы гномов. Они прошли по Яме на юго-восток, теперь уже вдоль русла Куадрилла, реки, бравшей начало в горах Гримволла и вливавшейся в Аргон далеко на востоке.
Друзья молча брели, едва держась на ногах от усталости. Рассветные Врата и Дриммендив остались позади, странное урчание постепенно затихало вдали, и они разбили лагерь среди сосен и базальтовых глыб на склонах Ямы. Несмотря на усталость, от которой сводило ноги, они по очереди стояли на страже, хотя Гилдор и упрашивал друзей оставить эту работу ему одному. И они бодрствовали по очереди, медленно прохаживаясь вокруг лагеря. Огня они не разжигали, хотя холод стоял страшный, и спали мертвым сном, завернувшись в плащи.
Они оставались среди сосен около двенадцати часов и все это время спали - конечно, кроме того, кто стоял на страже. Каждый часовой брал с собой Красный Бейл, и, судя по его мерцанию, злые силы были далеко. Но внезапно Гилдор, который нес стражу последним, разбудил остальных - он знал, что они ещё слишком близко к пещерам и не могут чувствовать себя в полной безопасности, а потому призвал друзей двигаться дальше.
- Нам снова пора в путь, - сказал эльф, - ведь гхолы быстро возьмут наш след, когда вернутся в пещеру. - Гилдор показал на голые, разрушенные ветром и дождем камни старой торговой дороги, почти не засыпанной снегом. Рупт скоро поймут, что мы идем именно здесь. Кроме того, король Гален, кроме этой близкой опасности, я предвижу что-то мрачное, какой-то рок, хотя и не могу точно сказать, что это будет. Тем не менее, нам нужно торопиться - я чувствую это с самого момента появления Рук Хель - или, боюсь, мы можем опоздать и Модру возьмет верх.
Услышав эти мрачные слова, все наскоро перекусили и тронулись в путь. Но прежде Брегга одолжил у Такка эльфийский кинжал и срубил себе тисовую дубинку, а Гален вырезал Аталаром сосновую палицу. Оба клинка отличались несравненной остротой, и работа была быстро завершена.
- Вот, - буркнул Брегга, возвращая Такку эльфийский кинжал, - это мне больше подходит, чем твоя зубочистка, ваэран.
- Ну, не моя, конечно, - ответил Такк, отстегивая потертые черные кожаные ножны, чтобы вернуть Гилдору, - я просто одолжил её на время путешествия через Дриммендив.
Но лорд Гилдор не позволил ему вернуть клинок.
- Оставь Бейн себе, малыш. Ты заслужил это оружие. Если бы его тогда у тебя не было, Гаргон одолел бы нас. Теперь оно твое.
Такк был ошеломлен: Бейн был "особенным" оружием, а он, как и большинство ваэрлингов, абсолютно не разбирался в мечах.
- В моих руках он будет без дела, - запротестовал маленький воин.
- Нет, - сказал Гилдор, - в твоих руках он славно послужил - впервые с тех пор, как был выкован. Думаю, его сделали для тебя.
Итак, пустившись в дорогу, все четверо снова были вооружены: Гален нес палицу и кинжал Аталар, к поясу Гилдора были пристегнуты ножны с Бейлом, у Брегги была тяжелая деревянная дубинка, а у Такка - лук, стрелы и Бейн, голубой эльфийский кинжал, который служил ваэрлингу мечом. И они торопились, помня о мрачном предчувствии Гилдора.
Каждый проспал в общей сложности не более девяти часов, но они все же немного отдохнули и освободились от тяжелой, давящей усталости. И теперь их походка была тверда, а взоры ясны, и только у Галена в глазах оставался отголосок страшной атаки Гаргона. Но вместе со своими товарищами он вглядывался во тьму, хотя мрак Модру не позволял рассмотреть то, что находилось вдали. Но, несмотря на это, Такк понял, что перед ними открытое пространство, и в ледяном воздухе Зимней ночи он теперь различал далекие звуки вместо эха, отраженного каменными стенами пещер. Чувствовалось легкое движение свободного воздуха - тишина открытого пространства.
- Брегга, - спросил Такк, - когда мы спускались по ступеням Рассветных Врат, я слышал вдалеке тихое урчание, теперь оно стихло. Ты не знаешь, что это было?
- Ну да, - отозвался Брегга, - Ворвор. Это могучий водоворот огромная подземная река вырывается там на поверхность, проносится по каньону и снова исчезает под горой. Вот там и началась великая война, когда враги кинули Дьюрека - первого короля моего народа - в кипящие глубины. Гнев исказил черты Брегги, и огонь полыхнул в глазах при мысли об ухмылявшемся убийце, но он сделал над собой усилие и продолжил рассказ. - И Дьюрека затянули под камень злые воды, но он чудом выжил и стал первым из народа чакка, кто бродил по тогда ещё диким пещерам Крагген-кора. Рассказывают, что он выбрался из-под горы там, где позже были построены Рассветные Врата. Неизвестно, однако, как он пересек пропасть, правда, говорят, что ему помогли утруны.
- Утруны? - в голосе Такка звучало изумление.
- Вот именно, утруны, - ответил Брегга. - Считается, что каменные великаны ценят искусство гномов, потому что мы делаем живой камень сильнее. А ещё утруны на дух не переносят гаргонов, которые оскверняют скалы и портят бесценную работу подземного народа.
- Но как они могли помочь Дьюреку? - спросил Такк. - Ну, я хочу сказать, пропасть такая широкая, и неизвестно, есть ли у неё дно, - как?
- Утруны обладают особой властью над камнем, - ответил Брегга. - Они могут проходить сквозь скалы, просто раздвигая их руками, и затем снова смыкать их за собой.
У Такка перехватило дыхание, Гилдор кивнул, подтверждая слова гнома. Брегга продолжал:
- Обладая таким даром, они могли помочь любому, кто попал в такую ловушку, как Дьюрек.
По дороге Такк думал об этой истории. Друзья шли по берегу Куадрилла к невидимому выходу с Куадрана.
- Брегга, когда мы познакомились, ты ведь сказал, что у меня глаза, как у утрунов. Что ты имел в виду?
- Просто внешнее сходство, ваэран. Хотя, может быть, в этом что-то есть. Говорят, что глаза каменных великанов представляют собой хрустальные сферы или драгоценные камни. И ещё они действуют совсем не так, как наши, ну, например, легко видят сквозь камень. У тебя, ваэран, тоже необычные глаза - иначе как бы ты смог видеть в этой проклятой тьме?
Такк шагал молча, глубоко задумавшись.
То, что сказал гном, напоминало рассказ эльфов. Но Такк с интересом выслушал Бреггу - в конце концов, и гномы, и каменные великаны - подземные жители, так что Брегге можно было верить.
Они шли на юго-восток вдоль Ямы, которую гномы называли Баралан, а эльфы - Фаланит. Но, как бы это место ни называли, оно было просто обширной низиной, окаймленной четырьмя великими горами Куадрана. Вдруг Такк заметил нечто странное.
- Слушай, Брегга, ты видишь камень того склона? Он почти белый. Мы проходили под красным гранитом Шлема Бурь и черным - Темного Шпиля. А это явно камень другой горы, он светло-серого цвета.
- Это Учан, по-вашему Серая Башня, а по-эльфийски - Гралон. Теперь из гор Куадрана осталась только одна, которую мы не видели - Гхатан, она голубая. Все четыре великие горы разного цвета, и под каждой лежат особые руды и разные сокровища.
Они быстро продвигались вдоль старого торгового пути между Куадриллом и Серой Башней и через двенадцать часов вышли из Ямы к концу Куадрана. Друзья разбили лагерь под низкими соснами. Позади было двадцать пять миль, и они изрядно устали.
Когда они снова пустились в путь, то направились на юг, к Дарда Галиону. Замерзший Куадрилл все ещё был виден слева, а справа возвышались восточные отроги Серой Башни. Чем дальше они шли, тем менее заметным становился след старого торгового пути, - камни были покрыты землей наполовину, а кое-где и целиком.
Они шагали часов девять и только один раз ненадолго остановились, чтобы перекусить и отдохнуть, а затем снова поспешили на юг: у лорда Гилдора было какое-то мрачное чувство, что за ними что-то идет по пятам, становясь все ближе и ближе. Они часто осматривали красный клинок Бейла, но тот не полыхал тревожным огнем, как можно было ожидать.
Приблизительно ещё через час пути Такк в очередной раз внимательно осмотрел местность, но не заметил ни врагов, ни друзей - вокруг была только неприветливая земля, покрытая редкими деревьями. И вдруг...
- Эй, смотрите! - закричал он. - Там впереди что-то виднеется, наверное, гора.
- Но здесь не должно быть горы, - проворчал Брегга, и Гилдор кивнул, соглашаясь с ним.
- И далеко она? - спросил Гален.
- Не менее чем в пяти милях отсюда, - ответил Такк. - Я еле вижу её.
Они пошли дальше, и Такк продолжал напряженно всматриваться во тьму. Вдруг он воскликнул:
- Вот как! Да это же снежная буря!
- Говорил же я, - буркнул Брегга, - здесь не должно быть никакой горы.
- В призрачном сиянии снежинки кажутся темными, - ответил Такк. - Вот мне и показалось, что впереди серая каменная стена.
Они зашагали дальше, а ветер все усиливался. Скоро воздух застонал, и вокруг них закружились снежные хлопья.
Гилдор знаком попросил товарищей остановиться, скинул капюшон и прислушался.
Такк тоже напряг слух, но смог услышать только завывания ветра.
- Я подумал... - начал Гилдор и вдруг прервал сам себя. - Там!
И все четверо услышали далекий вой валга.
Гилдор снова вынул Красный Бейл из ножен и втянул воздух сквозь сжатые зубы: клинок полыхнул алым пламенем.
- Они идут, - мрачно сказал лаэнский воин.
Брегга в сердцах плюнул. Такк устремил взгляд на север, туда, откуда они пришли.
Снова раздался леденящий душу вой валга.
Такк вглядывался вдаль сквозь кружившийся снег. Наконец он сказал:
- Теперь вижу. Их много, не меньше пятидесяти всадников едут по нашему следу.
- Посмотри, малыш, - сказал Гилдор, - нельзя ли где-нибудь спрятаться?
- Лорд Гилдор, - перебил Гален, - вы забываете, что с ними валги, которые могут обнаружить нас по запаху, в том числе и в укрытии. Видимо, нам лучше просто подыскать хорошую позицию для обороны. Такк, посмотри, нет ли поблизости какого-нибудь труднодоступного места. Деревья или скалы вполне подошли бы.
И король поднял свою палицу.
Такк снова всмотрелся во тьму.
- Ничего не вижу, ваше величество. Деревья стоят редко, а скал просто нет.
Валг снова завыл. Брегга поднял дубинку и широко расставил ноги.
- Ну, тогда мы встанем здесь, на берегу Куадрилла.
- Нет, воитель Брегга, - отрезал Гален, - не здесь.
- Но почему? Ваэран сказал, что удобного места для обороны нет, а от валгов все равно не спрятаться. Стало быть, это место подходит для нашего последнего боя ничуть не хуже любого другого, к тому же здесь враг не сможет зайти к нам в тыл.
- Не спорь со мной, воитель Брегга, времени нет. У нас есть одно верное средство - снежная буря. Если она не ослабнет, мы сможем прорваться сквозь нее, прежде чем подойдет враг, а ветер и снег скроют наши следы. Так что скорее вперед!
"Лис Гален!" - подумал Такк и со всех ног бросился на юг.
А по пятам неслись конные гхолы и валги, и расстояние быстро сокращалось.
Четверо товарищей оказались в самом сердце нестихавшей снежной бури. Чем дальше они шли на юг, тем больше она усиливалась, но позади мчались враги, и медлить было никак нельзя.
Они бежали, а ветер выл, и снег, темный в призрачном свете, становился все гуще. Такк с отчаянием оглядывался через плечо, и его сердце билось все быстрее: противник неумолимо приближался.
Валги снова завыли, и гхолы ответили им. Они ещё не видели свою добычу, но все острее чувствовали запах.
Такк дышал тяжело и прерывисто, его ноги стучали по промерзшей земле. Вокруг стонал темный ветер, хлопья снега со свистом пролетали и кололи лицо. Но вой валгов и гхолов перекрывал шум ветра - они наконец разглядели тех, кого преследовали, и их голоса наполнились возбуждением.
Такк несся в самое сердце бури, не слыша ничего, кроме собственного дыхания, и уже не видя товарищей. Он бросил взгляд через плечо, споткнулся и упал лицом вниз. Пытаясь встать на четвереньки, он заметил пронесшегося мимо всадника-гхола с копьем: тот не увидел упавшего ваэрлинга в клубах снега.
Такк вскочил на ноги и помчался дальше. Он не мог видеть далее, чем на два шага от себя, но где-то рядом смутно проступали темные фигуры. Такк прекрасно осознавал, что обнаружение его - это всего-навсего вопрос времени. И он бежал и бежал вперед.
Но что-то явно изменилось. Да, буря все ещё бушевала, вокруг носились в бешеном вихре снежные хлопья, но стало светлее: чернота постепенно переходила в серый цвет. Разве буря ослабла или снега стало меньше? Нет, и видеть Такк дальше не смог, и врага от друга едва ли мог отличить.
Он снова упал, и, пока поднимался, ветер, казалось, на мгновение прекратился; темная фигура выступила из бури ярдах в двадцати позади и приблизилась к нему: это был гхол верхом на коне. Человек-труп опустил копье и прицелился. Такк торопливо прилаживал стрелу к луку, но шансов не было: адский конь несся слишком быстро. Смерть приближалась на раздвоенных копытах.
Острие было уже совсем близко, и Такк отскочил, упав в снег. Конь проскакал мимо, и ваэрлинг понял, что враг целился не в него. И тут произошло нечто странное: гхол проехал ещё ярдов двадцать, и конь под ним внезапно упал. Всадник же так и не поднялся со снега.
Такк вытащил Бейн и побежал к упавшему противнику, собираясь отрубить ему голову. Вдруг гхол забился в конвульсиях, пальцы его скрючились, лицо исказилось. Человек-труп начал распадаться: прямо на глазах Такка он сморщился и вместе с конем превратился в кучу пепла, которую ветер тут же унес, смешав со снегом.
Ошеломленный Такк закричал и бросился вперед, на ослепительно белую стену, и, когда самое сердце бури осталось позади, ветер начал постепенно стихать. Наконец ваэрлинг словно выпал из бури прямо на руки своих товарищей.
А над головой ярко светило солнце. Такк понял, что призрачный свет остался позади, и разрыдался.
Они прошли на юг ещё миль десять, оставив позади ветер, снег и страшную Черную стену. По пути Такк наслаждался тем, что вновь все может видеть. Перед ним были яркое солнце, ясное голубое небо, вдалеке - зимний лес и горы. И сердце едва не разрывалось от радости: солнце, солнце! Такк оглядывался на собственную тень, постепенно выраставшую по мере приближения вечера. Свет дня казался чем-то новым и удивительным.
- А что, солнце вечное? - спрашивал он. - Погаснет ли оно когда-нибудь? И почему небо такое голубое?
В ответ на большинство вопросов его товарищи лишь качали головами, улыбались и говорили:
- Только Адону это известно.
Хотя солнце все ещё светило, они сделали привал на маленькой каменистой площадке над Куадриллом, удобной для отражения внезапной атаки. Черная стена осталась позади, но ночью ещё можно было опасаться нападения слуг Модру. Однако друзья были вымотаны до предела и просто не могли двигаться дальше.
Измученный Такк сел на солнцепеке, привалившись спиной к скале, и начал есть вместе с остальными. Он продолжал смотреть туда, откуда они пришли, и все ещё видел Черную стену, пересекавшую долину и достигавшую гор Гримволл подобно огромному темному неподвижному чудовищу, которое приготовилось к прыжку. Ваэрлинг вздрогнул и отвел взгляд.
- Лорд Гилдор, - сказал он, - хотя мы и вышли на свет, и я искренне рад этому, все же непонятно, почему тьма остановилась. Почему, собственно, она не движется дальше на юг?
- Запомни, Такк, - ответил эльф, - мрак стоял долгие дни и недели на Серебряных холмах к северу от Чаллерайна, зато в то же самое время он перешел через Гримволл и охватил Арденскую долину, хлынув дальше на юг. А позже, как ты знаешь, Модру заставил Зимнюю ночь сойти с Серебряных холмов и поглотить Риан вместе с горой Чаллерайн и лесом Вейн. Владыка Зла может заставить мрак остановиться в некоторых местах.
Гилдор умолк на минуту, вглядываясь в далекую Черную стену, и снова заговорил:
- Я не знаю, почему здесь получилось именно так. Возможно, сила Модру уже не действует на таком расстоянии - сомнительно, конечно, ведь он, насколько я понимаю, собирается использовать отряды из Дриммендива для захвата Дарда Галиона, а при солнечном свете это никак не удастся. Видимо, он просто остановился на время, а в нужный момент стена снова двинется, повинуясь его воле. Не знаю, так это или нет, - мысли Владыки Зла сокрыты от меня.
Брегга откусил немного миана и проворчал:
- Кто ж его знает, может, он намеревается захватить для начала другие земли.
- Не исключено, - ответил Гилдор, - но вовсе не обязательно, что все будет именно так. Однако нас в данный момент не должно интересовать, надолго ли остановилась стена и какие земли будут захвачены первыми. Мы должны продолжать путь во что бы то ни стало, а пока немного отдохнем.
Такк молча закончил ужин, наблюдая, как солнце опускается за гребни Гримволла. Он попытался записать что-то в свой дневник, но усталость одолела его, и ваэрлинг крепко заснул до рассвета.
Ночью он не раз просыпался, и темнота вокруг была настолько глубока, что ему казалось - это снова призрачный свет. Но тут он замечал яркие звезды на небе и тоненький молодой месяц, вздыхал с облегчением и снова проваливался в сон. Товарищи не будили его для ночного дозора - в тот день он прошел тридцать пять миль, более чем внушительный путь для такого маленького существа.
Когда на следующее утро они завтракали, Такк со слезами на глазах смотрел, как солнце встает над горизонтом. И снова его изумляли дневной свет и темнота недавно прошедшей ночи, так не похожая на мрак Модру. Солнце, луна, звезды, небо - истинные чудеса! Не только Такк был зачарован солнечным светом: Гален, Гилдор и Брегга стояли, словно завороженные, и смотрели, как золотой шар поднимается над Митгаром и сияет в небесах.
Они шагали к югу по долине Куадрилла: земля вокруг была покрыта тонкими зимними тенями, мрачными для кого угодно, но не для того, кто только что покинул область призрачного света.
Взгляд Такка скользил по удивительному пейзажу: на западе виднелись горы Гримволл, покрытые снегом; на востоке земля поднималась и снова опускалась в долины Ротро и Аргона. За спиной, на севере, смутно виднелась далекая страшная Черная стена. А когда они обошли излучину, впереди, на юге, Такк увидел...
- Эге! Лорд Гилдор, там, впереди! Что это?
- Здесь во дни Солнца Адона эльф снова может видеть дальше простых смертных. Это границы Дарда Галиона, Такк, Страны Серебряных Жаворонков. Это эльфийская страна, простирающаяся от Гримволла на востоке до реки Аргон на западе, от северных лесов до самого Валона на юге. Это Ларкенвальд, он же Дарда Галион, - край рек и деревьев. Ротро, Куадрилл, Селленер, Нит и все их притоки несут свои сверкающие воды через лес, где вливаются в могучее русло быстротечного Аргона.
Они шли на юг к далекому лесу, и по пути Такк услышал журчание струившейся воды - это были темные проруби во льду Куадрилла, там, где вода разбила холодные оковы. Мысли ваэрлинга невольно вернулись к Мельничному броду, где конный герольд короля попал в такой же поток и утонул вместе с лошадью.
Стараясь не думать об этих жутких событиях из прошлого, Такк всматривался в Старые Деревья приближавшегося леса. Эти гиганты были поистине могучи: вечнозеленые листья их слабо светились - у подножий исполинских стволов жили эльфы.
- Ох, - выдохнул Такк, - деревья... высокие...
Гилдор улыбнулся:
- Говорят, что длина каждого ствола не менее ста пятидесяти эльфийских шагов, но я видел как-то одно старое дерево шагов в двести.
Эльфийский шаг, как уже успел заметить Такк, был не короче ярда.
- Эх, малыш, они едва ли сравнятся с теми, что в Адонаре, где много веков назад мои предки взяли семена.
Лес Адонара! Семена! И эти гиганты! Такку стало не по себе при мысли о работе, проделанной эльфами, которые много веков назад насадили целый лес Старых Деревьев.
Наконец они вступили под раскидистые кроны: над их головами переплетались тенистые ветви, земля была покрыта мягким светом, словно в сумерках, хотя солнце стояло высоко.
- Кест! - сказал кто-то невидимый
- Стойте! - приказал Гилдор, и друзья остановились.
- Я - Золотая Ветвь! - сказал Гилдор по-эльфийски.
У Такка перехватило дыхание: внезапно их окружили одетые в серое лаэнские воины, которые неожиданно выступили из сумеречных теней леса. У некоторых были луки, у других - сверкающие мечи, у предводителя же - черное копье.
- Туон, - сказал Гилдор, узнавая светловолосого копьеносца.
Туон улыбнулся Гилдору, но не поставил копье на землю. Он словно был настороже и внимательно изучал взглядом лица спутников Гилдора. При виде ваэрлинга глаза его удивленно сузились.
- Ладно, Туон, - сказал Гилдор громко, чтобы все могли услышать, убери Черный Галгор - это надежные друзья.
Туон отставил копье в сторону.
- Тревожные времена настали, Алор Гилдор. Враг из Грона стремится забрать наши земли в свой железный кулак. Я не могу сомневаться в твоих словах и все же хотел бы узнать имена твоих спутников.
- Нет, Туон, - сказал Гилдор, - я их пока тебе не открою, деяния этих воителей таковы, что Корон Эйрон должен первым услышать о них и узнать об их доблести. Пока лишь скажу, что перед тобой гном, ваэрлинг, человек и лаэнец - те, кто прошел сквозь Дриммендив. Мы прошли его темные глубины от Закатных Врат до Рассветных.
Крики изумления наполнили воздух, глаза эльфов расширились. Эльфийский капитан отшагнул назад, замер и попытался что-то сказать, но Гилдор поднял руку:
- Нет, Туон, Корон - тот, кто узнает все первым, но если тебе понадобится как-то называть этих троих, пусть они будут Метатель Топора, Владетель Бейна и Тяжелый Меч. А меня в таком случае можно называть Факельщиком.
Но другие - страшные - вести я сообщу вам, как стражам, в первую очередь. Сейчас в Дриммендиве находится могучий отряд слуг Модру - никак не меньше десяти тысяч. Но, думаю, пройдут ещё дни и недели, прежде чем они направятся на юг, - сейчас они в смятении, а Черная стена стоит неподвижно и не приближается к Дарда Галиону. Однако вам следует не терять бдительности - никому не дано знать планы Модру.
Гилдор умолк, и по рядам эльфов пронесся ропот.
- О, Алор Гилдор, это воистину страшная весть! - воскликнул Туон. Она означает, что нам надо неустанно нести стражу вдоль всей границы леса Дриммендив слишком близко отсюда. Но даже в этом случае понадобится множество лаэнских воинов, чтобы в случае необходимости защитить нашу землю от вражеских полчищ. А большая часть нашего войска - на севере, Корон Эйрон сам скажет тебе это. Он недавно вернулся из Риамона, и хорошо, что вы застали его здесь.
Туон снова оглядел товарищей, с губ его были готовы сорваться вопросы, но он не заговорил, а только кивнул Гилдору, соглашаясь с решением эльфийского лорда сказать обо всем сначала Эйрону, правителю всех эльфов Митгара. Но Туон был хитер, и вот что он сказал:
- Хоть ты и сказал о воинах Модру, Алор, ты так и не упомянул Ужас, и твое молчание красноречиво. Но мы повинуемся твоей воле и не спрашиваем об именах и деяниях. Верно, велики были ваши подвиги, если вы прошли через Дриммендив. Но полно, пойдемте и разделим трапезу. Эти кони доставят вас туда, где на Куадрилле стоят у причала лодки, - там река не замерзает.
Туон показал, куда идти, повернулся на каблуках, дав знак одному из воинов проводить товарищей в лагерь, и вместе со своим отрядом бесшумно исчез между деревьями.
Гилдор и Гален снова ехали верхом, Брегга сидел за спиной эльфа, а Такк - вместе с человеком. Они быстро скакали под сенью могучих Старых Деревьев вдоль южного берега Куадрилла. Перед ними ехал Териль, лаэнский воин, которому Туон поручил проводить их к причалу.
Стук копыт заглушал мягкий мох, стволы мелькали мимо, и любой звук мгновенно растворялся в тенистом сплетении ветвей.
Такка поражали огромные деревья. Теперь он видел, что Гилдор сказал правду, - гиганты поднимали ветви в небо на несколько сотен футов, и окружность каждого ствола можно было измерять ярдами. Такк знал, что древесина из этого леса драгоценна, что она ценится выше любой другой, но эльфы, свободный народ, никогда не рубят свои деревья. Когда же это сделали однажды слуги Модру, эльфы сочли их поступок страшным грехом и с горечью говорили о гибели Девяти Гигантов. Но эльфийская месть была быстра и безжалостна. Судьба тех, кто срубил деревья, стала устрашением для других: товарищи нашли их останки в горных логовах Митгара, и никогда более благородные деревья не гибли под топором. Иногда, правда, зеленые гиганты становились жертвами молнии или бури, а то и сильный ветер с равнин Валона срывал большие сучья. Все эти останки эльфы аккуратно собирали и тщательно осматривали, прежде чем отдать искусным резчикам. И умелые руки создавали из бесценной древесины подлинные сокровища.
Под сенью благородных деревьев скакали три резвых коня. Несколько часов длилось путешествие, пока, наконец, они не оказались у излучины Куадрилла на крутом берегу, с которого в воду свисали длинные космы мха. Здесь Териль остановил коня и спешился, и товарищи последовали его примеру. Над сумеречной страной опускался вечер.
- Здесь можно разбить лагерь, Алор Гилдор, - сказал Териль. - Завтра вы отправитесь на лодке по Куадриллу туда, где в него впадает Селленер. Там на южном берегу вы сразу найдете ещё один болотный сторожевой лагерь и возьмете коней, которые довезут вас в Сердце Лесов к Корону Эйрону.
- Лодка? - фыркнул Брегга. - И где же она? Изо мха её, что ли, плести?
- Да брось ты, Метатель Топоров, - засмеялся Териль. - Конечно же нет! Зато её можно вывести из мха.
И лаэнский проводник спрыгнул с берега, отвел свисавшие зеленые космы и показал дюжину эльфийских лодок, спрятанных под широким камнем. Каждая была около шести футов в длину, с веслом - это были узкие, изящно закругленные сооружения.
Брегга расхохотался, заглушая шум реки, но на лодки взглянул с явным восхищением. В отличие от большинства гномов, он умел и плавать, и управлять маленькими суденышками вроде этих.
С другой стороны, Такк, который был хорошим пловцом, толком ничего не знал о лодках и смотрел на них весьма озадаченно, удивляясь, почему они, такие округлые, просто не перевернулись и не утонули.
Когда они сделали привал и поели, Териль снова сел на коня и взял поводья двух других лошадей.
- Алор, я еду, чтобы присоединиться к своему сторожевому отряду. Тебе надо что-нибудь передать со мной?
Гилдор окинул взглядом товарищей, и тут заговорил Гален:
- Только одно, Териль. Леди Раэль из Ардена сказала, что на нашем пути будет нежданная помощь. Скажи Туону и остальным, что слова Раэль сбылись: сначала мы встретили Метателя Топоров, потом вас. Еще скажи, что Верховный правитель всегда готов принять Стражей Ларкенвальда.
Гален умолк, и Териль с пониманием взглянул на человека.
- Должно быть, ты близок к Верховному правителю, если можешь говорить с такой уверенностью. Хотел бы я знать, кто ты на самом деле. Но я передам твои слова товарищам, и если кто-нибудь из нас встретится с правителем, то скажет вот что: "Я видел Тяжелого Меча, и это благородный человек. Хотя тогда я не знал ни его имени, ни происхождения, ни деяний, я горд тем, что помог ему и его товарищам".
Териль простился со всеми, повернул коня и ускакал в сумеречный лес, ведя двух лошадей в поводу. Такк кричал ему вслед:
- Доброго пути тебе, Лаэн Териль!
На следующее утро четверо товарищей пустились в путь на эльфийской лодке по быстрому Куадриллу. Брегга и Гилдор гребли, Такк и Гален сидели на корме. У Галена тоже было весло, а ваэрлинг прекрасно понимал, что раз грести он совсем не умеет, то только помешает остальным. Он просто сидел и смотрел на мшистые берега и сумеречные леса, поражаясь тому, как здешние мягкие тени не похожи на ужасную тьму Модру.
Весь день они были в пути. Иногда попадались пороги, где река пенилась и быстро неслась по камням, здесь гребцам приходилось непросто, да и Такк вынужден был крепко держаться за борта лодки. Но часто река неспешно катила воды вдоль низких, поросших папоротником берегов или высоких каменных стен, и шорох леса проносился над Такком, который дремал, теряя счет времени.
Они плыли на восток и останавливались только раз или два, а когда настал вечер, прибыли к устью Селленера. За ним путники разглядели свет костра стражей в лесу на южном берегу Куадрилла.

* * *

На рассвете они двинулись на юго-восток, сидя по двое верхом на лошадях. На этот раз провожатого им не требовалось - Гилдор знал дорогу к Сердцу Лесов, находившемуся на расстоянии миль двадцати от этого места.
Кони скакали быстро, и ещё до полудня четверо друзей проехали через лаэнскую стражу и оказались перед группой построек под огромными деревьями. Это было Сердце Лесов, эльфийская столица в великом лесу Дарда Галион.
Гилдор подвел друзей к обширному низкому зданию посередине, и их обступили эльфы, с любопытством разглядывая странную компанию. Наконец четверо вошли в главный зал, где стражи спросили их имена и взяли их коней.
- Я Гилдор из Ардена, - сказал Гилдор. - Своих товарищей я назову по именам Корону Эйрону и его супруге Фэон.
При упоминании Фэон лица стражей омрачились.
- Алор Гилдор, - сказал капитан стражи, - ты можешь войти и поговорить с правителем, но дух его смятен, и он сам скажет тебе почему. Я могу лишь надеяться, что вести, которые ты принес, облегчат его скорбь.
- Так оно и будет, - сказал Гилдор. - Мы несем лучшую из вестей. Не задерживай же нас больше!
И они вошли в огромный зал. В глубине его на затемненном троне сидел печальный и усталый эльф. Это был Эйрон, эльфийский Верховный правитель.
Они приблизились к подножию трона. Эйрон отвел руку ото лба и взглянул на них, его глаза расширились от удивления при виде человека, гнома и ваэрлинга.
- Алор Гилдор, - наконец сказал он, и его тихий голос был полон печали.
- Корон Эйрон, - заговорил Гилдор, поклонившись, - это мои товарищи: гном Брегга с Красных Холмов, могучий воитель, сокрушитель рупт, Метатель Топоров. Ваэрлинг Таккерби Андербэнк, Терновый лучник из Боскиделла, Владетель Бейна, убийца Ужаса. - Гилдор на минуту умолк, и оба названных поклонились правителю, который кивнул в ответ. - А это, хотя я и представляю его последним, человек и воитель, не знающий себе равных: сын погибшего короля Ауриона, снискавший славу в боях с отрядами Модру, Гален, Верховный правитель Митгара.
При этих словах Эйрон поднялся и низко поклонился Галену, который ответил ему тем же.
- О, какая печальная весть! Мы с королем Аурионом всегда были друзьями и союзниками, и мне больно слышать о его гибели. Давайте же сядем и будем говорить, и вы расскажете мне свою историю: Алор Гилдор говорит, что у вас есть и добрые вести. Сердце мое полно скорби, и я буду рад услышать о том, что вселяет надежду.
Гилдор широко улыбнулся, выхватил Бейл из ножен, поднял его к небу и воскликнул:
- Король Эйрон, Гаргон мертв!
Эйрон отшатнулся и опустился на трон. Он просто не мог поверить своим ушам.
- О да, это правда, - сказал Гилдор, вкладывая меч обратно в ножны. Мы вместе убили его пять дней назад в темных коридорах Дриммендива. Такк ударил его Бейном, и тот отвел свой смертоносный взгляд. Король Гален глубоко вонзил меч ему в брюхо и освободил Бреггу. Брегга раскроил ему череп топором, а я бросил факел, и в этом огненном аду Гаргон сгорел. Потом он просто провалился в бездну обугленным трупом.
Лицо Эйрона засветилось радостью, он вскочил на ноги и подозвал пажа.
- Зажгите светильники! Готовьте пир! И пришлите сюда Хавора!
А вскоре появился и начальник стражи Хавор, повинуясь зову своего короля. И Эйрон приказал:
- Донесите весть во все концы Дарда Галиона и в дальние страны: Великий Лес и Дарда Эриниан, Риамон и Валон: гном Брегга с Красных Холмов, ваэрлинг Таккерби Андербэнк из Тернового края, Алор Гилдор из Ардена и Гален, король Митгара, убили Ужас!
Глаза Хавора расширились: Ужас Дриммендива долго правил Куадраном, и его власть изгнала из тех краев людей, гномов и даже эльфов. Хотя многие эльфы бежали в Адонар, остальные дали клятву оставаться в Дарда Галионе и дальше нести свою стражу. Но и их терзал ужас перед Гаргоном, которого лишь солнечный свет удерживал в пещерах. Ночью он выходил и блуждал по Фаланиту, который люди называют Ямой. На рассвете же он возвращался в Дриммендив, повинуясь Заклятию Адона. Лишь Брагга со своим отрядом осмелился бросить ему вызов, но безуспешно: без помощи мага Гаргона убить было нельзя, а где найти магов, не знал никто. Но нашлись четверо храбрецов, которые своими руками уничтожили одного из ужасных Гаргонов - возможно, последнего. Ужас Дриммендива был мертв! Хавор поднял кулак и воскликнул:
- Да здравствуют доблестные воители!
В следующее мгновение он бросился прочь из зала, чтобы донести радостную весть остальным, а Эйрон повел своих гостей к теплому очагу, в покои, где они могли помыться, отдохнуть и рассказать свою историю.
Великая радость разнеслась по эльфийской столице, и вестники на быстрых конях поскакали с ней в дальние края. И всюду, куда они приезжали, начинались торжества: ярмо, долго тяготившее сердца, было сброшено. И чутье подсказывало всем, что добрая весть правдива.
А тем временем в покоях для гостей четверо героев отдыхали и тихо беседовали с Эйроном. Они не только многое рассказали, но и многое узнали от него.
- Король Гален, - сказал Эйрон, - на юге идет борьба: племена Гирей и Кистана наступают на Пеллар и Валон несметными полчищами. Гномы в союзе с нами, но нам все равно катастрофически не хватает воинов.
- А Лаэн? - спросил Гален. - А люди Риамона?
- Мы сражаемся на севере, - ответил Эйрон, - Зло из Грона посылает свои орды через перевалы Джаллор и Крестан и сквозь тайные ворота в Гримволле. Мои лаэнцы объединяются с дильванами - эльфами из Дарда Эриниана и Великого Леса - и с отрядами людей и гномов. Мы сражаемся на землях, доходящих на юге до брода Эрин и руин Каэр Линдора. Везде на нас наступают огромные могучие полки Врага.
Послушай, король Гален: я не хочу сомневаться в правоте того, что ты хочешь сделать, но теперь ты видишь, что твой план собрать армию и двинуться на север не совсем удачен. Если ты так сделаешь, юг останется незащищенным: жадные руки Врага протянуты повсюду.
Да, со всех сторон хлынули на нас полчища Модру и сжали нас, словно кольца огромной змеи. А теперь, как ты говоришь, они заняли ещё и Куадран. Стражи Лаэна в Дарда Галионе - это лишь остатки тех сил, которые я собрал для боевых действий на севере. Но теперь я больше так не сделаю - я не оставлю южные земли без защиты перед такой угрозой, даже если учесть, что мои отряды не смогут сами справиться с войсками из Дриммендива.
Я проклинаю тот день, когда Зло из Грона покрыло Митгар тьмой, - тем самым оно восстает против Заклятия Адона и мстит нам. Но даже там, куда не опустился мрак, Модру творит свои черные дела. По его воле восстают южные племена, полагая, что эта война лишь предваряет пришествие Гифона. Но этого быть не может: ещё не вернулись Вани-леринна, и Меч Зари не обретен.
- А что это такое? - не смог удержаться от вопроса любопытный Такк.
- Вани-леринна - это серебряные жаворонки, так они называются на эльфийском наречии. Они издревле жили в Дарда Галионе среди Старых Деревьев, и красота их песен разливалась по нашей земле. Но после Раскола они исчезли - никто не знает куда. Прошла тысяча лет, и лес пуст без их песен. И мы решили, что они исчезли навсегда, но леди Раэль из Ардена провозгласила доброе предзнаменование:

Настанет пора, и бесценнейшие из сокровищ
На землю вернутся - клинок и священные птицы.
Высокий Народ на борьбу со Злом устремится,
Но землю окутают темные крылья чудовищ.
Черный ветер примчится из ада
Сам Адон ему не преграда.
О каких серебряных жаворонках она говорила, мы понимаем, а Серебряный Меч - это наверняка Меч Зари - славное оружие, которым, по легенде, можно убить самого Гифона - повелителя мрака. Но этот меч исчез в болотах Далгора во время Великой войны, и до пророчества Раэль мы думали, что он утрачен навсегда или захвачен Гифоном, который его боится. Теперь же, судя по словам Раэль, он в Адонаре. Возможно, там сейчас и серебряные жаворонки, хотя точно сказать нельзя. И оба сокровища вернут в Митгар ужасный рассвет, который принесет горе всему миру.
Эйрон умолк. Мгновение спустя Брегга сказал:
- У чакка тоже есть свои пророчества, но они ещё не исполнились, и мы боимся этого дня. Впрочем, слова Раэль, похоже, уже начинают сбываться. Мы действительно боремся, Ветер Смерти дует, Зло попирает землю. Разве не так?
- Нет, гном Брегга, - ответил Эйрон. - Это пророчество ещё не сбылось, ведь серебряные жаворонки ещё не вернулись, а меч не обретен и поэтому не может исполнить свое назначение.
- Какое назначение? - не понял Такк.
Снова Эйрон повернулся к ваэрлингу.
- Это символ власти. Временами такие символы трудно распознать, и они могут нести в себе как благую, так и темную силу. Вельмрам - это злой символ власти: он открыл ворота слугам Модру. Каммерлинг, Бейл, Бейн и, возможно, Черный Галгор - благие символы: они могут помочь восстановить порядок. Есть и те, что пока неизвестны. Мы, возможно, уже видели их, но пока что считаем их обычными предметами: камни, кольца, ещё что-нибудь. Не все они так знамениты, как рунный клинок Аталар короля Галена, сокрушивший Руки Хель, как и было предсказано.
- Предсказано? - вырвалось у Такка.
- Именно так, - ответил Эйрон. - Это я много лет назад перевел надпись на гробнице Страна:

До должного срока
Красный Гнев не утрать.
Изгонит стрела
Полночную рать.
Я тогда не знал значения этих слов, но, возможно, речь шла о короле Галене, его клинке и его деяниях. Убийство Гаргона тоже ведь было предсказано.
- А если бы вдруг у нас тогда не получилось? - спросил Такк. - Что тогда говорить о судьбе?
Эйрон кивнул Гилдору, чтобы тот ответил ваэрлингу.
- Символы власти всегда тем или иным путем выполняют свое предназначение, - ответил Гилдор. - Даже если бы мы пали у входа в Дриммендив, Аталар и Бейн нашли бы сердце врага, даже если бы ими завладели другие руки. Некоторые вещи, кстати, созданы не для одной миссии: Судьба Гельвина, Зеленый камень Ксиана. Так что, возможно, наши клинки ещё не завершили дело, для которого были созданы. Я чувствую: их великая слава ещё впереди, а о том, что суждено совершить Красному Бейлу, мы пока даже не знаем.
Да, Такк, символы власти - таинственные предметы, и, возможно, Адон издали управляет ими. Но нельзя с уверенностью назвать вещи, которым отведена такая роль, в лучшем случае можно лишь догадываться. Если предмет был изготовлен в Ксиане или Лост Дуэллине, то у него больше шансов оказаться судьбоносным, но это вовсе не обязательное условие, и до срока, повторяю, ничего узнать нельзя.
В этот момент к Эйрону подошел паж, и правитель объявил, что пир готов.
Пока они шли в пиршественный зал, Такк был поглощен раздумьем: "Если все это правда, то мы, наверное, назначены привести в действие эти чудесные предметы. Что же тогда могут значить наши собственные цели? Хотим мы этого или нет, нами управляет тайный замысел... Или просто пути вещей и их владельцев совпадают? Может статься, я выбрал клинок, потому что он соответствует моим целям, и наоборот?"
Они вошли в пиршественный зал, залитый светом. Эйрон провел их к особому возвышению, и они поднялись по ступеням. Брегга был в стальной кольчуге, Такк - в сильвероновой, Гален - в пурпурной, Гилдор - без доспехов. Эйрон повысил голос, чтобы все услышали:
- Да здравствуют победители Гаргона!
И трижды зал огласил радостный крик собравшихся эльфов.
И начался пир благодарения. Но Гилдор продолжал внимательно осматривать собравшихся, словно отыскивая того, кого не было. Наконец он повернулся к Эйрону.
- Король Эйрон, я не вижу своей сестры Фэон, прекрасной владычицы Дарда Галиона.
Боль исказила черты Эйрона.
- Фэон уехала в Сумерки, - сказал он. - Три дня назад.
Гилдор был как громом поражен и словно не верил.
- Но со времен Раскола никто не уходил туда! Никто!
- Алор Гилдор, твоя сестра, как и ты, услышала предсмертный крик Ванидора и была потрясена. И она отправилась в Сумерки умолять самого Высокого вмешаться и остановить Зло из Грона. - Руки Эйрона дрожали.
- Но Адон сказал... Сказал, что Он сам не будет вмешиваться в дела Митгара. - Голос Гилдора был полон боли. - И она все же направилась к Нему? Разве Фэон не знала, что путь назад закрыт навсегда?
- Она слишком хорошо знала это, Гилдор... слишком хорошо. Она знала, что, пока не вернутся серебряные жаворонки и не будет обретен Меч Зари, путь назад будет закрыт. - Эйрон глубоко вздохнул. - Смерть Ванидора заставила её сделать это.
Гилдор встал и подошел к очагу. Он долго стоял, глядя в огонь. Эйрон тоже вышел из-за стола и направился к окну.
- Теперь мы знаем, что опечалило Эйрона, - сказал Гален. - Его супруга Фэон покинула Митгар и никогда не вернется.
- Не понимаю, король Гален, - сказал Такк, - куда она ушла? И почему она не может вернуться?
- Она уехала в Адонар, в Сумерки, малыш, - сказал Гален. - Вот как мне об этом когда-то рассказывали. В Начале Дней, когда были сотворены Сферы, мир был разделен на три части: Хоагар, Митгар и Уттагар. И прошли дни, и было их без счета. И Адон, и другие Высокие поселились в Адонаре в верхнем мире, откуда же они пришли - не знает никто. Снова потекли дни, и однажды в темных безднах нижнего мира появились Ирмы - говорят, их сотворил Гифон. И только средний мир не был ещё населен. Но, наконец, люди, гномы, варорцы и другие расы населили его, но их происхождение неизвестно. Может, нас привел сюда Адон, может, его дочь Эльвидд, а может, кто-то еще. Говорят также, что у каждой расы был свой творец.
В те далекие дни пути между мирами были открыты, и те, кто их знал, мог по ним перемещаться. И в те темные времена в Уттагаре правил Гифон Повелитель Мрака. Но Адон лишь терпел его, а Гифон хотел власти над всем миром. И он послал своих слуг в Митгар склонить подданных Адона на свою сторону - если бы это ему удалось, равновесие бы поколебалось, и Адон был бы свергнут.
И многие в Митгаре поверили лживым обещаниям Гифона и последовали его путями. Но другие видели яснее и поняли, что это великий предатель, и не пошли к нему в услужение. И Гифон послал свои орды на Митгар: тех, кого нельзя было подкупить, он решил уничтожить.
Адон был в ярости и перегородил путь между нижним и средним мирами, чтобы злые силы не прошли. Он вызвал Гифона на суд и осудил его, и тот отрекся от своих замыслов. Поэтому войны тогда не случилось, но мириады слуг Гифона поселились с тех пор в Митгаре, и последствия были ужасны.
Хотя Гифон и поклялся в верности Адону, он все ещё жаждал власти всем своим черным сердцем.
И потом, он все ещё правил Уттагаром, и, если бы ему подчинилась ещё хоть одна часть мира, он получил бы все.
Он таил свои мечты мириады веков и, наконец, измыслил план. В Митгаре у него был могучий союзник - Модру. Гифон замыслил нападение на Адонар, а Модру должен был в то же время поработить Митгар. Так началась Великая война Заклятия.
Гифон рассчитывал пробиться через верхний мир в средний и подчинить здесь всех - кто бы смог ему противостоять? Но прежде, чем он смог это сделать, Адон разделил эти два мира. Отрезав Адонар от Митгара, Он предотвратил завоевательный поход Гифона.
Но война все же началась, и решающие битвы шли в Митгаре между союзом и армией Модру. И, как ты знаешь, Модру был побежден. Поэтому здесь и не утвердилось Великое Зло. Но если бы Адон не разделил миры, исход был бы иным. И даже в Расколе Адон был милостив: хотя из Адонара в Митгар пройти было нельзя, обратный путь остался открытым.
Итак, веками эльфы Адонара свободно путешествовали из Митгара в Хоагар и обратно: хоть они и любят Митгар, эльфы - народ верхнего мира, и Адонар их родной дом. Многие, правда, живут здесь, поскольку считают, что в Митгаре их умения нужны больше. Но их зовет и Хоагар - там они могут пребывать в мире и покое и становиться более совершенными. Я, конечно, не знаю наверняка, но предполагаю, что только в Адонаре у них могут быть дети. Говорят, в Митгаре не родился ни один эльфийский ребенок. Адон хочет, чтобы его народ вернулся домой, - вот почему они могут уезжать в Сумерки.
- Как это? - спросил Такк. - Не понимаю.
- Просто есть такие пути между Адонаром и Митгаром, но только эльфы знают их, другим расам это не дано.
Гален отхлебнул вела, крепкого эльфийского меда, и продолжал.
- Дело в том, что ближе к закату Врата миров открыты, и эльф может уехать отсюда на коне в Адонар. А до Раскола обратный путь можно было совершить на рассвете. "Уходи в сумерки, возвращайся на рассвете" - это древнее эльфийское благословение. Но обратный путь теперь, увы, закрыт.
Брегга, который слушал не менее внимательно, чем Такк, вступил в разговор:
- Странная вещь эта поездка в Сумерки: я видел её в юности. Представьте себе: эльф едет верхом по лесу, словно бы его что-то ведет. Может, я и ослышался, но, по-моему, тогда в лесу звучало какое-то пение. Собирались сумерки. Эльф и его конь мелькали между деревьями, и вдруг они исчезли за дубом и не появились с другой стороны. Я потер глаза, но все это не было обманом зрения. Я быстро сбежал со склона. Темнело. Я нашел под деревом следы коня, но они внезапно исчезали, словно лошадь и всадник растворились в воздухе. Я поискал, нет ли там ещё чего-нибудь интересного, но стало уже слишком темно, а света звезд оказалось недостаточно. Тогда я помчался домой, но там никому ни о чем не сказал: очень уж не хотелось, чтобы кто-то смеялся мне вслед. Вы - первые, кому я это рассказываю.
Такк долго молчал, думая над словами Галена и Брегги. Наконец он сказал:
- Ну, тогда, если я правильно понял, из поездки в Сумерки нельзя вернуться - обратный путь закрыт, и по нему уже давно никто не ездил.
Гален кивнул, и Такк печально взглянул на Эйрона и Гилдора, мужа и брата Фэон. Она уехала просить о помощи, но Адон никогда не вмешивается в дела Митгара. Впрочем, если пророчество Раэль было верным, то оставалась надежда, что однажды обратный путь будет снова открыт. Но когда... Этого никому было дано знать. Такк представил себе эльфийского воина на коне, появляющегося из рассветной дымки и несущего серебряный меч, чтобы передать его кому-то другому для борьбы с Великим Злом. Ваэрлинг помотал головой, пытаясь избавиться от этого образа.
- Может, поэтому не вернулись серебряные жаворонки, - подумал он вслух. Гален и Брегга взглянули удивленно, и он продолжал. - Если они улетели в Сумерки к Адонару, то не смогут возвратиться.
Брегга и Гален удивленно кивнули и изумились тому, что сами не смогли об этом догадаться.
Скоро лорд Гилдор, а за ним и Эйрон вернулись к пиршественному столу, разговор тем временем уже затих. Они сидели на пиру, пили и улыбались, но сердца их были неспокойны и полны печали.
Такк широко зевнул, глаза его слипались, он устал. Но это не мешало ему внимательно прислушиваться к словам Галена и Брегги, которые держали совет с Эйроном. Вдалеке звучала музыка, пир продолжался, но друзья отошли, чтобы кое-что обсудить между собой, и Эйрон присоединился к ним, надеясь помочь добрым советом.
Они долго говорили, и, наконец, Гален подвел итоги:
- Итак, перед нами пока что два наиболее вероятных пути. Можно отправиться на юг верхом через равнины Валона к Пеллару. Там по пути будет город Ванар - лигах в восьмидесяти отсюда. Это наша первая цель: там мы найдем ванадьюринов, и они проводят нас к легионам. Но если армия сражается в Пелларе, то нам придется проехать ещё девяносто лиг от Ванара до южных земель.
Другой вариант - плыть дальше на лодках вниз по Ниту и Аргону, а затем на юг в Пеллар. Это менее верный, а возможно, и более опасный путь - до парома через Аргон и дороги на Пендвир мы не встретим никакой подмоги, более того, там можно столкнуться с врагом. Но даже если это не так, этот путь окажется значительно дальше.
Гален остановился, глубоко задумавшись, потом сказал:
- Но все же мы отправимся по реке: так, конечно, и дальше, и опаснее, но быстрее: реки не знают усталости и бегут днем и ночью. А если мы будем есть и спать прямо в лодках, останавливаясь только в случае крайней необходимости, то доберемся до парома не более чем за семь дней. А через Валон, если только мы не будем совсем уж безжалостны к своим коням, доедем дней за десять, а то и за две недели, если будем давать скакунам отдохнуть. Нет, река лучше для тех, кто торопится на юг.
Так и решили: товарищи отправлялись на эльфийских лодках к парому. Ведь кони устают, а о реках этого не скажешь.
На следующее утро из Сердца Лесов выехал Корон Эйрон. Эльфийский король вместе со своей свитой провожал Галена, Гилдора, Бреггу и Такка к лодкам, стоявшим у причала на реке Нит.
Такк снова сидел за спиной Галена на бежавшей рысью лошади и устало смотрел на мелькавшие по сторонам огромные деревья. Он явно не выспался: обсуждение будущего путешествия затянулось до поздней ночи, а встали все на рассвете. Всех подгоняло тревожное чувство, они понимали - во что бы то ни стало надо торопиться. Особенно беспокоился Гилдор, которого не оставляло странное ощущение судьбы, как он сам говорил. Это было смутное предчувствие чего-то страшного впереди, но чего именно - неизвестно.
Они ехали довольно быстро и примерно через час прибыли к причалу у Нита, где река медленно катила свои тихо журчавшие воды сквозь сумеречный лес.
Все остановили коней и спешились. Один эльф спрыгнул с невысокого берега и вывел из укрытия лодку.
Эйрон осмотрел лодку и сказал:
- Она будет повиноваться вам вплоть до поворота у водопада Ванил. Спрячьте её на южном берегу под нависающим над водой камнем. Поднимитесь по лестнице, и у корней ивы вы найдете другую лодку. Плывите вдоль южного берега, пока не минуете могучий Беллон и не доплывете до Аргона.
Четверо товарищей кивнули: Эйрон всего лишь повторил то, что сказал предыдущей ночью, когда они составляли план.
Они положили в лодку полные котомки и приготовились к отплытию. Но как только друзья сели в лодку, Эйрон попросил их задержаться на минуту. Он подозвал к себе эльфийского воина, и тот подошел с продолговатым подносом, покрытым золотой тканью. Король повернулся к своим гостям и тихо сказал, не скрывая радости:
- Ваши деяния не знают себе равных, победители Ужаса. Вы сделали то, что храбрейшие из храбрых считали невозможным. Но, хотя Ужаса Модру больше нет, злые силы из Грона все ещё тиранят наши земли. Ваша миссия должна продолжаться, и вы уплывете от нас по водам Нита. Мы всем сердцем желаем, чтобы вы остались, но понимаем и то, что ещё не время отдыхать от ратных подвигов; поэтому мы хотим, чтобы вы уехали отсюда полностью вооруженными. Гном Брегга потерял свой топор, а король Гален - меч. Оба этих предмета лежат где-то на дне Великой Бездны. Но я сам выбрал в оружейных хранилищах Дарда Галиона клинки, которыми вы отныне будете владеть.
Эйрон откинул золотую ткань, и на подносе оказались искрившийся серебром эльфийский меч и стальной топор на черной рукояти. На каждом клинке были выгравированы защитные руны. Эйрон протянул меч Галену, а топор - Брегге.
Гном внимательно оглядел свой новый топор, восхищаясь мастерством оружейника. И вдруг он с криком подпрыгнул вверх и рассек воздух обоюдоострым лезвием. Лезвие блеснуло в мягком солнечном свете. Тогда гном со смехом подбросил топор и снова поймал его за черную рукоять. Эльфы невольно затаили дыхание, изумленные силой и ловкостью воина.
- Хай! - снова воскликнул Брегга. - Берегись, отродье: этот топор словно сделан для моей руки!
Гален поднял сверкающий клинок, попробовал его на вес и потрогал лезвие, проверяя остроту.
- Я разбил на этой войне два меча: один - у ворот Чаллерайна, другой на мосту в Дриммендиве. Но этот клинок я не утрачу никогда.
Эйрон улыбнулся и сказал:
- Их выковали много веков назад в Лост Дуэллине. Рунная надпись сделана на древнем наречии, и в ней - острота лезвия, прочность клинка, крепость рукояти и мощь удара. Каждое оружие обладает собственным именем: топор - Эборан, или Темная Погибель, меч - Таларн, или Стальное Сердце.
Брегга поднял топор:
- Ну конечно, эльфы и люди могут называть его как хотят, но его подлинное имя на моем языке - Драккалан.
Эйрон взял с подноса черные ножны и пояс, украшенные красно-золотым шитьем, и передал их королю Галену. Гален вложил Стальное Сердце в ножны и укрепил на поясе. Потом он вернулся в лодку, протянул оттуда эльфийскому правителю ножны от своего прежнего меча и сказал:
- Возможно, ты найдешь для них подходящий клинок, они славно послужили Митгару - хранили в себе оружие, которым было распорото брюхо Гаргона.
Эльфийский король с почтением принял ножны и осторожно положил их на поднос. Потом он взял четыре пряжки эльфийской работы - золотые, в виде сияющего солнца, с драгоценными камнями - и закрепил их на плащах четверых товарищей.
- По этому знаку любой признает в вас тех, кто прошел Дриммендив, Победителей Ужаса, примет вас у своего очага и восславит ваши деяния.
Король отошел и низко поклонился, и то же сделали все воины его свиты. Гален сказал от имени всех четверых:
- Корон, мы уезжаем так же поспешно, как и прибыли, ибо наша миссия не терпит промедления. Но настанет день, когда мы вернемся сюда и будем долго бродить под тенистыми кронами Ларкенвальда. А сейчас мы направляемся на юг за моим войском. Неизвестно, что ждет нас впереди. Но когда Модру окажется свергнут и тьма уступит свету, все будут знать, что эльф, гном, ваэрлинг и человек объединили усилия во имя победы над Мраком. И союз между нашими народами будет прочен. Да здравствует наш союз!
Крики разнеслись над толпой воинов-эльфов, поднявших над головами сверкающие мечи и копья. Четверо товарищей вошли в лодку и отчалили. Брегга, Гален и Гилдор взяли весла, готовясь к долгому путешествию, а эльфы вскочили на коней и выстроились вдоль берега. Они выкрикнули слова прощания и умчались на север. Вскоре их уже не было видно из-за огромных древесных стволов.
А эльфийская лодка плыла по срединному течению реки, быстро унося друзей на восток, к далеким водам могучего Аргона, по дороге их судьбы.
Река Нит спешила к своему устью, увлекая течением лодку. После девяноста миль пути они причалили у водопада Ванил. Солнце село прежде, чем друзья успели высадиться. Нужно было успеть до ночи - в полной темноте в таких местах было просто опасно. Об этом Такк написал в дневнике, а ещё о том, что Гилдора очень раздражала вынужденная остановка: с каждым днем предчувствие, мучившее эльфа, становилось все острее. Но в любом случае им пришлось остановиться, чтобы их не перенесло через водопад и чтобы не пропустить тот самый камень, нависавший над водой.
Весь день они гребли по очереди, а Такк сидел на корме, глядя на береговую линию, на то, как мимо мелькают тенистые леса, и в глубину чистых вод. Время от времени он делал записи в дневнике или дремал - так случилось и перед стоянкой, когда звук весла, врезавшегося в грунт, разбудил ваэрлинга.
Они быстро выскочили на берег. Брегга собрал хворост для костра, Такк обложил его камнями, Гилдор и Гален вытащили лодку на берег. Скоро Такк зажег огнивом костер, и друзья поели. Когда настала очередь Такка стоять на страже, он никак не мог избавиться от мысли о том, как же они будут плыть по Аргону, - ведь тогда им придется все время проводить в лодке до самой переправы и дороги на Пендвир - почти целую неделю. От этой мысли у Такка даже ноги разболелись.
Перед рассветом его разбудил лорд Гилдор, беспокойно расхаживавший и с нетерпением ожидавший отплытия.
- Если мы тронемся в путь прямо сейчас, то скоро доплывем до камня, о котором говорил Эйрон.
Они наскоро позавтракали и сели в лодку, когда небо на востоке начало светлеть.
Эльфийская лодка мягко скользила по воде. Река Нит была здесь уже и быстрее. Они проплыли две мили, потом ещё две, и река изогнулась к северо-востоку. Там, где сквозь ветви огромных деревьев можно было разглядеть небо, оно из серого постепенно становилось жемчужным, а потом розовым и голубым. Показался пылающий оранжевый край солнца, в тишине было слышно, как журчит за кормой вода.
- А вот и камень! - крикнул Гилдор. - Причаливайте к южному берегу!
Гален стал грести сильнее, и Брегга помогал ему вывести лодку на безопасное место в тень большой скалы, которая возвышалась подобно колонне из цельной каменной глыбы, стоявшей наполовину в воде у высокого каменного берега. По указанию Гилдора Брегга подвел лодку к полости между скалой и берегом, туда, где стояло другое легкое эльфийское судно. Они привязали свою лодку, вооружились, забрали котомки и пошли вверх по каменистой тропе на высокий берег.
Примерно в миле к востоку была отвесная тысячефутовая скала, с которой срывалась вниз река Нит: это и был водопад Ванил.
Ошеломленный Такк стоял над обрывом. Он видел далеко, и милях в семи к востоку его глаза различили ещё один каскад воды - могучий Беллон на великой реке Аргон. Аргон тек на восток вплоть до отвесной скалы и уходил далеко за горизонт.
- Вот как! - выдохнул Такк. - Я-то думал, что, когда гхолы погнали нас на юг с Куадрана, скала, с которой мы спускались, была высокой. Да по сравнению с этой она - просто ступенька. И какова она в высоту?
Лорд Гилдор ответил:
- Местами она достигает двухсот саженей, но на востоке опускается и идет вровень с берегом. Здесь её высота около трехсот футов. В длину же она простирается на две сотни миль от Гримволла до Аргона и иногда изгибается в сторону Великого Леса. Это граница между Дарда Галионом и Валоном: к северу отсюда - страна народа Лаэн, к югу - держава Харлингар.
- А как мы будем спускаться? - спросил Такк.
- По лестнице... здесь, - сказал Гилдор и указал рукой.
Такк увидел неровную крутую тропку, сбегавшую вниз по скале над серебряными каскадами Ванила.
По ней они и пошли друг за другом: впереди Гилдор, позади Брегга, Такк - перед Галеном. Спуск был долгим, и они часто останавливались передохнуть - спускаться здесь было почти так же тяжело, как и подниматься. Всю дорогу Такк прижимался к скале, боясь свалиться. Когда они спустились, рев вод Нита, стекавших в Котел (так называли большую впадину), стал настолько громким, что приходилось кричать друг другу в уши. Наконец говорить стало просто невозможно: они оказались в самом низу, в полумиле от того места, где срывался с кручи водопад Ванил. Радуги играли в клубах водяного пара.
Гилдор повел их по берегу Котла в ивовую рощу, где была спрятана эльфийская лодка. Они быстро отплыли и по знакам, которые подавал Гилдор, двинулись вдоль южного берега, могучими движениями весел преодолевая потоки бурлящей воды.
Они проплыли около мили и снова смогли громко переговариваться: Ванил ревел уже далеко позади. Но теперь Такк слышал впереди водопад Беллон, до которого было ещё около шести миль.
Они быстро гребли, и мимо проносились берега Котла. Еще через милю вода стала бурной, и снова стало невозможно докричаться друг до друга. Еще через две-три мили бешеный рев Беллона обрушился на Такка и сотряс его крошечное тело. Вода начала кидать лодку из стороны в сторону, и, в конце концов, они оказались совсем близко к могучему Беллону. Отвесные скалы отражали звуки, и больше уже невозможно было не только говорить, но и думать, - оставалось только упорно плыть дальше. Наконец они миновали Беллон.
Бедняга Такк покрылся холодным потом и ошалело смотрел на великий водопад. Он был более мили в длину и около тысячи футов в высоту. В отличие от серебристого Ванила, Беллон цветом напоминал светлый нефрит.
Они продолжили путь на восток, но шум водопада стих не скоро, и вода все ещё продолжала бурлить. Наконец они достигли спокойного места, откуда Аргон относительно неспешно катил свои воды к далекому морю Авагон. Здесь начинался их путь к переправе.
Позади ревел Беллон, и товарищи снова смогли разговаривать, хотя все ещё несколько громче обычного.
- На нашем языке этот великий водопад называется Ктор, - сказал Брегга. - Это значит "Тот, кто кричит". Но уж никогда бы не подумал, что его голос так громок!
- А теперь представь, каково приходится купцам, плывущим по Аргону, отозвался Гален. - Они подходят к нему ещё ближе, чем мы. Они поднимают свои товары по Верхней Лестнице, от которой до водопада всего одна миля. Говорят, они вынуждены залеплять себе уши воском, чтобы не оглохнуть.
Такк взглянул туда, куда показал Гален, и увидел торговый путь несколько более широкий, чем тот, по которому они прошли у водопада Ванил. Он подумал, что никогда бы не согласился там пройти, - не хватало ещё подойти к Беллону так близко! "Да он просто душу из тела вытрясет", сказала бы его мать.
И вот началось путешествие по Великому Аргону. Они плыли на восток вдоль отвесных скал, поднимавшихся слева на тысячу футов, а справа расстилались зеленые равнины Северных Пределов Валона. Впереди был широкий быстрый Аргон, великая река Митгара. Он изгибался то к югу, то к юго-востоку и нес друзей к их конечной цели - дороге на Пендвир у переправы. Оставалось ещё миль пятьдесят по течению реки. Они надеялись, что переправа в руках союзников, которые дадут им коней и проводников, чтобы добраться до войска.
Они весь день плыли по реке и останавливались лишь один раз на закате, да и то ненадолго. Как только появилась возможность, друзья снова тронулись в путь по быстрому срединному течению. Теперь и Такк помогал: Брегга успел немного научить его гребле.
Сумерки сгущались, и наконец настала ночь: на черном небе засияли звезды, и молодая луна низко опустилась на восток. Звездное небо словно заворожило Бреггу; он показал на одну из самых ярких светящихся точек, висевших высоко над горизонтом.
- Есть ли у неё имя на твоем языке, лорд Гилдор?
Голос гнома был полон почтения к небесным светилам.
- Лаэн называют её Кианин Анделе - Сияющий Кочевник: это одна из пяти блуждающих звезд, но иногда она останавливается, чтобы вскоре снова пуститься в путь по кругу. Не знаю, почему это так, была, правда, какая-то старая сказка о потерянном башмаке.
- А гномы рассказывают, что таких странников много, просто некоторые так малы, что их не видно. У пятерых есть имена, и этот - самый яркий. Мы называем его Джарак - Быстрый Конь.
- И что, это действительно самая яркая из всех звезд? - спросил Такк.
- Да, - сказал Брегга.
- Нет, - одновременно с ним ответил Гилдор.
Такк переводил взгляд с одного на другого, он так и не смог ничего понять.
- Да или нет?
- И то, и другое, - ответил эльф. - Кианин Анделе и правда обычно светит ярче других, но так бывает не всегда. В древности все звезды затмевала Звезда Завета, но сейчас её не существует.
- Звезда Завета?
- Да, малыш. Когда Адон наложил свое Заклятие, свет новой звезды озарил небеса. По яркости она могла соперничать с солнцем, и более того: её можно было увидеть даже рано утром. Она была такой яркой, что на неё невозможно было смотреть: глаза болели. Она сияла долгие ночи, но постепенно стала гаснуть и, наконец, исчезла совсем, и её место на небе опустело. Это был знак Заклятия, наложенного Адоном на тех, кто служил Гифону в Великой войне.
У Такка перехватило дыхание.
- Исчезла! Должно быть, это был знак такой же чудесный, как Звезда Дракон.
Упоминание Звезды Дракон озадачило Гилдора, казалось, он пытается уловить какое-то смутное воспоминание.
Брегга указал на серебряный полумесяц молодой луны.
- Наверно, нет ничего более удивительного, чем то, как луна поедает солнце с одной стороны и выплевывает его с другой.
Снова лорд Гилдор погрузился в воспоминания.
- И когда это будет? - спросил Такк.
Брегга пожал плечами.
- Может, эльф Гилдор знает.
Такк повернулся к лаэнцу.
- Тебе и правда известно, когда луна в следующий раз поглотит солнце?
Гилдор ненадолго задумался и ответил. Ответ его никто не оспаривал: никто не знает о светилах больше и лучше, чем эльфы.
- Это случится через двадцать восемь дней, Такк. Но луна не сможет поглотить солнце целиком. Это случится только в Риане и Гроне и в степях Йорд.
- Ох! - воскликнул Такк. - Да если ещё учесть мрак Модру, это будет самый темный из всех дней.
- Да, Такк, самый темный.
Внезапно Гилдор умолк, словно снова пытаясь уловить смутное воспоминание, прочно сплетенное с ужасом и болью, вызванными смертью брата. Наконец он как-то судорожно вздохнул и заговорил тихим голосом:
- Король Гален, нам надо торопиться к войску изо всех сил надвигается неизвестный нам рок. Я не знаю, что это, но оно уже близко. Когда Ванидор умирал, он выкрикнул мое имя, и в тот страшный момент в моем мозгу пронеслись слова:

Самый темный из дней,
Величайшее Зло...
Умирая, Ванидор послал предупреждение, но я полагаю, что он успел сказать не все и было что-то ещё - о Звезде Дракон и о мраке, но мне оно неизвестно - Смерть погасила пламя жизни моего брата.
Гилдор умолк и долго ещё не говорил ни слова. Такк не видел лица эльфа, но знал, что тот плачет, он и сам не смог сдержать слез.
Затем Гилдор снова тихо заговорил:
- Теперь мне кажется, что Ванидор имел в виду тот день, когда луна поглотит солнце, и Такк прав: в Гроне настанет самый темный из всех дней, и придет Величайшее Зло.
Гилдор снова умолк. Воды Аргона несли эльфийскую лодку: низкие темные берега были примерно в миле с каждой стороны. На севере подымались скалы, мрачно поблескивавшие в свете звезд. Наконец заговорил Гален:
- И ты говоришь, что до гибели солнца осталось всего два раза по две недели?
Слова Галена заставили Такка вздрогнуть: он вспомнил боевое знамя Модру - пылающее кольцо, алое на черном, гибель солнца. Память ваэрлинга вернула его к тому дню на поле перед северными воротами Чаллерайна, когда страшный знак Модру возвысился над красно-золотым знаменем Ауриона.
Мысли его прервал Гилдор:
- Да, король Гален. Через четыре недели солнце войдет в зенит, и луна затмит его свет. Это и будет самый темный из дней.
- Тогда придет Величайшее Зло, - сказал Брегга. - Возможно, южные племена правильно поняли это, и Ванидор предупреждал о возвращении Гифона, желающего свергнуть Адона.
Сердце Такка забилось быстрее, а Гилдор сжал зубы: он понял, что гном сказал правду.
- Наверно, это так, воитель Брегга, - сказал Гален. - В любом случае мы последуем совету лорда Гилдора и поспешим к войску, хотя я сейчас не могу сказать, как именно нужно действовать против Модру в тот день. Ведь мы не уверены, что точно истолковали слова Ванидора. Но если мы собираемся торопиться, нельзя полагаться только на скорость течения: давайте грести парами по четыре часа, пока не доберемся до цели.
- Мы с Такком гребем первыми, - вызвался Брегга.
Такка удивило желание гнома работать вместе с ним - силой и умением они явно не были равны. Но Брегга и один силой едва ли уступал силой Гилдору и Галену, вместе взятым, так что обе пары гребцов могли работать с равным успехом.
- Бери носовое весло, Такк, - сказал Брегга, - я сяду на корме. Король Гален, эльф Гилдор, мы вас разбудим через четыре часа.
Гален и Гилдор улеглись спать, а Брегга и Такк погрузили весла в воды могучего Аргона, и эльфийская лодка быстро понеслась по течению. Путь к переправе начался.
Шли бесконечные часы изматывающего труда, которые перемежал беспокойный сон. Каждый раз Такку казалось, что не успеет он прилечь, как уже настает его очередь грести. Друзьям начинало казаться, что этому не будет конца. Они просыпались, съедали немного миана и снова принимались за работу; на поддержание сил уходило довольно много эльфийского хлеба, и Такк стал сомневаться, хватит ли его до конца пути.
Они пытались всеми возможными способами облегчить свою задачу - искали более быстрые течения, слегка поворачивали лодку, чтобы течение работало лучше, но берега проплывали мимо мучительно медленно. Друзья натирали руки маслом, но и это не спасало от волдырей. Каждый час они по десять минут отдыхали, чтобы хоть как-то продержаться, однако силы неумолимо иссякали. По полчаса утром и вечером они выходили на берег, но мышцы болели, напряжение не проходило. И все же они не останавливались, торопясь вниз по Аргону к своей цели.
Ночью они проплывали мимо безымянного острова на реке. За деревьями прибрежного леса поднимались все те же черные скалы, а по другую сторону расстилалось обширное королевство Валон. Теперь Гален и Гилдор гребли, а Такк и Брегга спали, свернувшись на дне лодки. Но, казалось, едва Такк успел задремать, его снова разбудили.
Пока Такк и Брегга гребли, настал рассвет, и они увидели, что скалы отступают. Небо постепенно меняло цвет, предвещая появление солнца. Наконец золотой шар поднялся над Великим Лесом на востоке: этот могучий лес простирался от реки Риссанин на далеком северо-западе до холмов Глейв на юго-востоке на шестьсот - семьсот миль. Деревья стояли серые, без листвы, в зимнем наряде.
Они подвели лодку к западному берегу и сделали утренний привал на земле Валона.
Они снова пустились в путь, Такк и Брегга спали, а Гилдор и Гален вели лодку по течению. Солнце находилось в зените, когда снова настала очередь Такка.
В тот вечер, ещё до заката, они ещё раз ненадолго пристали к берегу, и ваэран сделал несколько кратких записей в дневнике. Когда настала пора отчаливать, ему подумалось: а хватит ли сил добраться до переправы?
Гилдор сказал:
- Погода портится. Похоже, мы попадем под снег или дождь.
Такк огляделся, но небо казалось ясным - всего лишь несколько легких облачков виднелось в вечерней голубизне.
Брегга взглянул на приятеля, потом вверх и сказал:
- Да ты бы посмотрел на запад - там видно то, что будет, а на востоке - то, что было.
Здесь прибрежные деревья росли редко, и Такк взглянул через равнины Валона: низко над горизонтом нависали темные тучи, над которыми уже частично поднялось солнце.
Той ночью прошел холодный дождь, и Такк чувствовал себя абсолютно несчастным, когда греб вместе с Бреггой, но ещё хуже стало, когда он попытался уснуть.
Дождь прекратился как раз перед утренней стоянкой на северной оконечности острова в среднем течении реки, и они перевернули лодку, чтобы дать вытечь из неё дождевой воде. Пока Гален и Брегга снова ставили лодку на воду, Такк вглядывался в горизонт: небо стало бледно-свинцовым. На востоке были холмы Глейв - территория, расположенная на границе Великого Леса и Пеллара. К западу расстилался Валон, вдоль границ которого они проплыли уже немало миль - может быть, четыреста пятьдесят. Аргон медленно изгибался на юг, и Северный Предел перешел в Восточный. Дальше Аргон продолжал изгибаться и протекал на юго-запад между Южным Пределом Валона и королевством Пеллар, где на расстоянии трехсот пятидесяти миль находилась та самая переправа. Друзья преодолели уже половину пути от Котла до заветной цели, но было ещё очень и очень далеко.
Они ещё раз высадились на берег Аргона. Поднялся холодный западный ветер и принес с собой тонкий холодный туман. Брегга выругался: это могло замедлить их передвижение.
В одиннадцать вечера ветер стал успокаиваться, небо постепенно расчистилось, и показались холодные ясные звезды.
Утром четвертого дня на Аргоне путешественники почувствовали, что совершенно обессилели: непрерывное и длительное пребывание в лодке сделало свое дело. Но они не задержались на принадлежавшем Пеллару берегу реки. Гален сказал:
- Если бы у нас было в запасе ещё много дней, то один из них мы провели бы здесь, просто отдыхая. Но нам осталось ещё совсем чуть-чуть: давайте соберемся с силами - и к вечеру доберемся до переправы.
Брегга проворчал что-то и похлопал лодку по бокам:
- В жизни не видел лодки лучше, и все же с удовольствием забыл бы про нее, пока ноги совсем не одеревенели.
Гном, похоже, радостно предвкушал конец пути, но в сердце Такка отозвались слова Галена. Ему стало не по себе: в конце концов, никто не знал, что будет у переправы и кто их там встретит - друг или враг.
Они снова пустились в путь по реке и гребли на этот раз немного медленнее вдоль плавно изгибавшихся берегов. К югу и к западу от них был Пеллар, к северу и востоку - Южный Предел Валона. Голубое небо было согрето утренним солнцем. Ветра не было, но лодка шла быстро, и волосы Такка развевались. Гален и Гилдор мерно гребли, и ритм их работы постепенно усыпил усталого ваэрлинга.
После вечернего отдыха на берегу Гален сказал:
- А теперь никому не спать. До переправы мы доберемся часа через два или три. Нужно быть осторожными и смотреть во все глаза - там проходит дорога на Пендвир, и это место стратегически важно. Там могут оказаться и наши друзья, и прислужники Модру из числа южных племен.
Они снова отплыли, и теперь гребли все четверо: Гилдор - на носу, за ним - Такк и Гален, а Брегга - на корме, где более всего требовались сила и мастерство, особенно на поворотах или тогда, когда надо было увеличить скорость.
Прошел час, затем другой, солнце село, и берега Аргона заскользили мимо в почти полной темноте. Еще через час впереди показались огни на обоих берегах и посередине реки: это была переправа.
- Король Гален, Такк, тихо вынимайте весла, - прошептал Брегга. - Эльф Гилдор, проводи их назад под водой - плеск не должен нас выдать.
Гален и Такк осторожно вынули весла, но на всякий случай держали их наготове. Кроме того, Такк приготовил лук и стрелу, зная, что, если придется бежать, это будет лучшей защитой, чем самая быстрая гребля.
Теперь вдалеке можно было расслышать крики людей и звон оружия, разносившиеся над водой, но друзья пока не могли понять слова и определить, всеобщий это язык или наречие южан.
Эльфийская лодка скользила в тени западного берега, Брегга и Гилдор гребли, не вынимая весел из воды, и плеска не было слышно.
Молодой месяц все ещё был на небе, и сквозь деревья падали его серебристые лучи. И только Такк подумал, что неплохо было бы ускользнуть от этих лучей в более глубокую тень, как сверху кто-то крикнул:
- Стой! Кто там у вас в лодке - друзья короля или подонки Модру?
На берегу прямо над ними стояли в ряд рослые светловолосые всадники в кольчугах, их шлемы были украшены крыльями воронов и конскими хвостами. Воины держали наготове крепкие луки, целясь в четверых путников. Смертоносные стрелы были готовы в любой момент сорваться с тетивы.
- Эй, ванадьюрины! - крикнул Гален. - Это друзья!
Такк отошел от борта лодки, лук выпал у него из рук. Облегчение переполняло ваэрлинга: это были харлингары - воины Валона, верные союзники.
Но всадники не опускали луки, и кто-то снова крикнул:
- Если вы друзья короля, причаливайте к берегу и выходите!
Брегга и Гилдор быстро подвели лодку к берегу, путники выбрались, и валонцы тут же окружили их.
- Осторожно! - сказал капитан. - Ближе не подходите. Двое из вас малы ростом и похожи на рюкков, хотя, конечно, странно - тьма же далеко.
Брегга вспыхнул, схватил свой славный топор Драккалан и, прежде чем кто-либо ещё смог заговорить, гневно заорал:
- Я - рюкк? А ну, повтори ещё раз, и я быстро отделю твою голову от туловища!
- Гном, - досадливо проворчал капитан, - мне следовало бы это знать. А этот - он, собственно, кто такой? Явно не гном. Вы что, потащили за собой на войну ребенка?
Прежде чем Такк смог ответить, Гален вышел вперед и, к удивлению стражей, сказал:
- Капитан, я - Гален, сын короля Ауриона, а это - мои товарищи: воитель Брегга, гном с Красных Холмов; эльф лорд Гилдор, Страж Лаэна; ваэрлинг Таккерби Андербэнк, Терновый лучник из Боскиделла.
Капитан стражи дал знак своим людям, и те опустили луки: в лунном свете они, наконец, разглядели, что перед ними не враги. Напротив, если то, что сказали пришельцы, не расходилось с действительностью, это были человек, эльф, гном и даже представитель легендарного лесного народа.
- Капитан, - сказал Гален, - кто угодно может представиться сыном Ауриона, но поверь мне, и я докажу правоту своих слов. И потом, у меня важные вести.
По приказу начальника двое стражей спешились и отдали своих коней Галену и Гилдору. Человек и эльф вскочили в седло, Такк и Брегга устроились за их спинами, и все галопом поскакали в лагерь ванадьюринов на западном берегу Аргона.
- Вы показали мне красную глазную повязку и рассказали свою историю, и я склонен верить вам, раз уж с вами эльф и лесной человечек, - сказал маршал Валона.
Брегга фыркнул.
- Ну и, конечно, гном, - с улыбкой продолжил человек. - Но, будучи военачальником, я все же должен все проверить, благо это возможно. На пароме сейчас находится тот, кто может подтвердить или опровергнуть ваши слова, - Реггиан. Он управляет замком в Пендвире, когда двор переезжает в крепость Чаллерайн.
Маршал Валона Убрик был человеком средних лет, но сохранил крепость тела и ясность взгляда. Он был одет в стальную кольчугу, темные штаны и мягкие кожаные сапоги. В его волосах цвета темного меда серебрилась проседь, голубые глаза спокойно, но твердо смотрели с гладко выбритого лица.
Четверо путников сидели в палатке валонского маршала, а на улице продолжалась переправа отступавшей армии с восточного берега на западный. Время проходило в молчании: все ждали управляющего Реггиана.
Наконец послышались шаги, и в палатку вошел седовласый воин с морщинистым усталым лицом.
- Реггиан, - тихо сказал Гален. Старик повернулся к нему.
- Мой принц! - воскликнул он, снял шлем и опустился на одно колено.
- Нет, Реггиан, я больше не принц. Мой отец погиб.
- Король Аурион погиб? - Глаза Реггиана расширились. - Какая страшная весть!
Теперь и маршал преклонил колено.
- Король Гален, - сказал Реггиан, - я готов служить тебе своим мечом, хотя как управляющий я тебе, наверно, больше не нужен: Каэр Пендвир пал под натиском Модру, и его черные армии идут по дорогам Пеллара.
Гален и его товарищи до поздней ночи говорили с Реггианом и Убриком. Новости о войне на юге были так же ужасны, как и то, что рассказали пришельцы с севера. Захватчики из Кистана вошли в залив Гиле, большие силы высадились на острове Каэр Пендвир. Крепость долго сопротивлялась, но, в конце концов, пала. Войско ушло по Пендвирской дороге на северо-запад к дюнам Фиана. Последовали долгие тяжелые бои с лакками Гирей, однако враг был слишком многочислен, и пелларцы решили отступать через Аргон.
На западе Овен попал в руки противника, но вражеские силы остановились в низинах Брина на границе между Овеном и Йуго.
На северо-западе Гунар был захвачен гиранейской армией, которая тайно прошла туда в начале войны, когда никто не знал о планах Модру. Но даже теперь ещё шла борьба за этот важнейший перевал.
- А чакка? - спросил Брегга. - Где сражается народ Красных Холмов?
- В низинах Брина, - ответил Убрик. - Без них бы Йуго тоже пал.
- А флот Арбалина? - спросил Гален.
- Он спрятан в бухте Телль и готовится нанести удар, - ответил Реггиан. - Если они застанут их в Гиле, то, несмотря на небольшую численность, смогут обезвредить кистанийский флот. Но арбалинцам нужно ещё недели три, а то и четыре.
- Ух! - воскликнул Брегга. - Да ведь меньше чем через четыре недели наступит Самый Темный День. А тогда, может статься, будет уже поздно.
Убрик и Реггиан покачали головами: они уже знали о предсмертных словах Ванидора.
- Модру крепко опутал нас, - сказал Реггиан. - Прямо как...
- Змея! - крикнул Брегга, вскакивая на ноги. - Так сказал Эйрон из Ларкенвальда. Вот что я скажу. Модру лишь слуга Гифона, и, возможно, Великое Зло готовится вернуться в Самый Темный День. А пока он не настал, кольца Модру стягиваются все туже и туже, словно огромная змея душит свою жертву. Но вот что ещё я знаю. Если у змеи отрубить голову, тело умирает, хотя перед этим может наделать ещё много разрушений. И все же умирает! Брегга взмахнул топором. - Давайте уничтожим Модру! Отсечем у змеи голову!
Драккалан рассек воздух, врезался в бревно у очага, и посыпались щепки.
- Но гном Брегга, - воскликнул Реггиан, - Грон и Железная Башня далеко на севере, почти в полутора тысячах миль пути верхом на коне. Мы не успеем прийти туда со своей армией.
- А мы могли бы, - сказал Убрик. - Коней загоним, но доберемся до крепости Модру, пока тот день ещё не наступил.
- Но для этого придется идти через Гунар, - сказал Гилдор, - а там стоят полки врага.
- А может, и нет, - ответил маршал, - ведь сейчас там все ещё идут бои.
- А Переход? - спросил Такк. - Это путь, который знают только гномы. Можем ли мы пройти через него, минуя Гунар?
- Нет, Такк, - ответил Брегга. - Это длинный узкий тоннель, годный лишь для гномов и пони. Даже человеку придется пригнуться. Конь же никогда не пройдет. В общем, либо через Гунар, либо никак.
- А мы сами можем сразиться с Модру? - спросил Такк.
Ответил Гилдор.
- Нет, Такк, не можем. Но разве у нас есть другой выбор?
В итоге после долгого обсуждения было решено, что Убрик, Гален, Гилдор, Брегга и Такк поедут к Гунару. Они возьмут с собой запасных лошадей, а потом сменят их в гарнизоне на севере Красных Холмов и продолжат скачку. Если перевал окажется свободен, они заберут оттуда в Грон отряды союзных войск. Хотя надежды одолеть Модру в общем-то не было, можно было попытаться штурмовать его твердыню и нарушить его планы, а возможно, и предотвратить возвращение Гифона. В конце концов, за такое и умереть было не жалко.
Реггиану предполагалось препоручить командование союзными войсками на юге - это был смелый и умный полководец, несмотря на солидный возраст. Сначала он было запротестовал, но Гален сказал:
- Война не кончится, пока не отгремит последняя битва. Вспомни легенды о Великой войне Заклятия: тогда союзники тоже были в крайне тяжелом положении, но в конце они одержали победу. Реггиан, никто не сможет этого сделать лучше, чем ты. Послужи же мне ещё раз.
И седовласый воин поднялся и прижал руку к груди.
На рассвете пятеро всадников пустились в путь к Гунару. У них было десять лошадей: пять под седлами и пять позади на длинных ремнях, на смену. У двух скакунов стремена были укорочены по росту гнома и ваэрлинга, которые ехали на собственных конях, но не правили ими, только крепко держались - их лошадей вели под уздцы Гилдор и Гален. У Брегги от напряжения побелели костяшки пальцев: он снова ехал на лошади!
Гален молча простился с Реггианом, товарищи последовали его примеру, и многодневная бешеная скачка началась.
Кони скакали на северо-запад по Пендвирской дороге: это были валонские иноходцы, приученные к долгому пути. Миля за милей проносилась под их копытами. Так они скакали весь день, и всадники меняли коней каждые два часа, время от времени останавливаясь, чтобы размять ноги, покормить лошадей зерном и напоить их из ручьев, бежавших с далеких Красных Холмов.
Они ехали допоздна и остановились лишь около полуночи. Позади осталось сто двадцать миль. Но перед тем как всадники улеглись спать на земле, они растерли ноги лошадей, накормили и напоили их.
Утром следующего дня, на рассвете, они снова двинулись по Пендвирской дороге. Такк был еле жив от усталости и не знал, выдержат ли кони. Впрочем, кони хорошо переносили далекий переезд: они скакали быстро, ведь половина из них всегда была налегке. Именно всадники почувствовали все тяготы пути: четверо из них долгое время провели в лодке, а пятый был изнурен боями.
Но они скакали дальше, теперь уже вдоль нижних склонов Красных Холмов, родной земли Брегги. Холмы слева были высоки и скорее напоминали горы. Они поднимались от Аргона и простирались на северо-запад на две сотни миль до обширных степей. По одну сторону был Валон, по другую - Йуго. Камень холмов был красноватого оттенка, подобно камню Шлема Бурь. Неприветливые склоны поросли соснами и елями. Такк увидел темный провал в горах, который вел к шахтам гномов и нижним залам: здесь жили многие родичи Брегги, и здесь же изготовлялась лучшая в мире сталь.
Когда настала ночь, они прибыли в гарнизон Харлингар у северной оконечности холмов. Здесь, однако, почти никого не было - солдаты ушли на войну, - и меньше чем через час товарищи снова пустились в путь на свежих лошадях.
Утро следующего дня застало их в пути, Такку было совсем худо - с каждым ударом копыта просто кричать хотелось, но он сдерживал себя и молчал, путь продолжался.
Теперь они скакали по открытой местности между Йуго и Валоном, оставляя Западный Предел позади справа, а север Йуго - слева. Повсюду, куда достигал взгляд, простирались обширные луга - сокровище Валона, в желтом зимнем наряде, но весной нельзя было найти лучших пастбищ для горячих скакунов Митгара.
Весь день и часть ночи они ехали по степи и остановились на привал уже вблизи Гунара.
На рассвете они снова устремились к цели, до которой оставалось не более пятидесяти миль. Такк уже заметил юго-восточный край Гунарринга, огромного кольца гор, окружавшего заброшенное королевство Гунар и представлявшего собой часть Гримволла. К Гунару вели три известные дороги: провал между Валоном и Гунаром, перевал Рало и, со стороны Лаэниона, Слот. Еще был тайный путь гномов - Переход, который вел от Валона к заброшенному королевству.
Прошел час, другой, и вот слева показались горы, вздымавшиеся длинными рядами. Еще через час путники поменяли лошадей и продолжили путь на север.
Показался перевал. Впереди Такк увидел огромный столб черного дыма, поднимавшийся в утреннее небо, но не смог разглядеть, откуда он исходит, до него было ещё миль двадцать.
Солнце поднималось. Наконец на равнине впереди стало заметно большое движение людей и лошадей - это был отряд всадников харлингаров, охранявший Пендвирскую дорогу. Они нацелили на путников копья, и те остановились. Убрик вышел вперед.
- Маршал Убрик! - крикнул один из воинов.
- Борель, - признал его маршал, - какие у вас вести?
- Самые лучшие, - ответил Борель. - Победа! Перевал наш!
- Ура! - воскликнул Брегга, и товарищи переглянулись с самым решительным видом: оказалось, что их план захвата крепости Модру осуществим.
- А что король Аранор? - В голосе маршала слышалось напряжение: он любил своего воинственного короля.
- Он бился как одержимый и был ранен, но не слишком серьезно - в руку.
Борель опустил копье, и другие воины последовали его примеру.
- Это добрые вести, - сказал Убрик. - Более всего я хотел бы услышать от тебя подробный рассказ, но нам нельзя медлить. У нас срочное дело к королю Аранору.
В ответ Борель отъехал в сторону и дал знак своему отряду. Пятерых путников пропустили. И тут Такк услышал возгласы удивления. Гнома верхом на коне эти люди ещё не видели никогда, не говоря уже о зорком остроухом ваэрлинге. Более того, с ними был эльф. Стражи понимали, что появление такой компании сулит нечто необычное.
Менее чем через четыре мили показался перевал. Здесь только что явно отгремела великая битва: вокруг валялись разрубленные шлемы и доспехи, разбитое оружие, трупы лошадей и людей, а ещё больше было убитых темнокожих хиранейцев. Такк старался не смотреть на мертвецов, но они были везде.
Они проехали мимо пленных хиранейцев, которые под присмотром воинов собирали убитых для захоронения и сожжения. Мертвые валонцы обретали вечный покой в высоких курганах, покрытых дерном, хиранейцев сжигали на большом костре: вот откуда шел в небо черный дым.
- А почему это они воздают такие почести противникам? - недовольно сказал Такку Брегга. - Огонь возносит души убитых героев, а камень их очищает. Земля же ловит их тени в ловушку, опутывает их корнями - долог путь оттуда.
- Возможно, они рассуждают так же, как мой народ, - ответил Такк. Земля поддерживает нас, пока мы живы, и после смерти мы возвращаемся в нее. Но огонь, камень, земля и вода сами по себе - не главное: все зависит от того, как мы жили и как умерли. Погребальный обряд не столь важен, а наши души могут жить ещё долго в сердцах других... по крайней мере какое-то время.
Брегга выслушал Такка, покачал головой и ничего не сказал.
Наконец они прибыли в лагерь ванадьюринов и подошли к центральному шатру. Над ним развевался бело-зеленый флаг Валона: это был шатер короля Аранора.
Стражник провел их к королю: Аранор, седой, но ещё крепкий, ворчал на лекаря, менявшего повязку на его правой руке.
- Рач, Дагналл, полегче ты там! Мне ещё понадобится эта рука!
Король Аранор взглянул на вошедших, и его глаза расширились.
- Вот как! Человек, эльф, гном и - клянусь чем угодно - лесной человечек! Неспроста это. А вот... Или мои глаза лгут мне? Принц Гален!
В шатре наступила тишина - Гален умолк, история была рассказана, и Аранор ещё раз утер глаза левым рукавом.
- Твои вести печальны, король Гален, - сказал он. - Аурион и я вместе учились владеть мечом и вместе охотились в юности. Он был мне как брат.
А другие вести и печальны, и радостны. Падение Чаллерайна вызывает во мне скорбь, но я ещё надеюсь на бойцов из Вейна. Ужас из Черной Дыры убит замечательно, но эта проклятая тьма мне не нравится. А на севере - армия Модру.
Но и здесь, на юге, нас осаждают вражеские силы. Кажется, что им нет числа и мы рано или поздно падем под их натиском.
В словах Ванидора содержится мрачное предзнаменование, и вы предлагаете штурмовать Железную Башню. Думаю, это безнадежный план, но вот что я скажу тебе: Гален, ты Верховный король всего Митгара, и мой долг повиноваться тебе. Ты просишь дать тебе воинов для похода в ледяные пустыни Грона - больше никто не сможет добраться туда до Самого Темного Дня.
Король Гален, здесь, на перевале - не более пяти тысяч ванадьюринов, здоровых и готовых к бою. Другие же ранены, как я, и только задержат вас. Пять тысяч - это горстка, если речь идет о Железной Башне, но они в твоем распоряжении, все до единого. Я прошу тебя лишь об одном: не трать их жизни понапрасну.
Гален долго молчал и, наконец, проговорил:
- Мы выезжаем завтра на рассвете.
Затрубили рога, и начался сбор. Собирали капитанов и составляли планы. Король Гален брал на себя командование, Убрик должен был заменить Аранора: раны короля не давали ему покинуть Валон. Утром начинался долгий поход - до цели оставалось девятьсот миль, а в запасе - всего двадцать дней. Этот поход должен был стать беспримерным в истории харлингаров, но все были уверены, что он возможен.
В тот вечер Такк записал в дневнике, что более всего его беспокоит успех этого предприятия. Он отстегнул Бейн и улегся спать, но не переставал думать о том, есть ли с ними благой символ власти: Бейл? Бейн? Стальное Сердце? Темная Погибель? А может, в Грон отправляется пока неузнанным какой-то другой знак? И если так, сможет ли он противостоять Врагу? Такк уснул, не доискавшись ответов на свои вопросы.
Рассвет застал всадников Валона уже выстроившимися в ряды, и короли Гален и Аранор с маршалом Убриком проезжали мимо них. Аранор нашел где-то флаг Пеллара, и за королями следовали два знаменосца. У одного было валонское знамя - белый конь на зеленом поле, у другого - стяг Пеллара: вставший на дыбы золотой грифон на алом поле. Ванадьюрины стояли стройными рядами, и мимо них проезжал Верховный король Митгара, сияя доспехами в лучах восходящего солнца.
Наконец смотр был завершен. Король Аранор сидел на коне, и лицо его было сурово: он уже простился с Галеном. Гален повернулся и отдал приказ выступать в поход, но, прежде чем они тронулись, раздался звук валонского рога.
Убрик повернулся к Галену, и Такку стало не по себе, когда маршал сказал:
- Король Гален, останови войско: может быть, нам придется выдержать ещё одну битву за перевал. С северо-запада приближается армия, она идет по дороге Рало. Друг это или враг, я не знаю.
Убрик выкрикнул приказ на своем родном языке, и затрубили рога. Ряды ванадьюринов повернулись к Гунару, воины держали наготове копья и сабли.
Такк посмотрел на дорогу, которая вела к перевалу: вдалеке была видна темная масса - сотни скакавших во весь опор коней, тяжко бивших копытами по земле.
- Они атакуют! - закричал Убрик. - Эй, ванадьюрины! Сабли наголо! Копья опустить! Трубите в рога! В бой!

Книга третья
Самый Темный День

Глава 1
ВСТРЕЧА

На следующий день после битвы при Бадгене у амбара Уитби остановился взмыленный пони, и соскочивший с него усталый всадник ворвался в огромное здание.
- Капитан Патрел! - закричал он. - Гхолы! Гхолы сожгли Бадген!
- Что? - Патрел быстро отвел взгляд от карты, лежавшей на столе перед членами военного совета, и вскочил с места, разведчик остановился перед ним как вкопанный. - Что ты сказал, Арси? Бадген?
- Да, да, капитан! - выдохнул раскрасневшийся от волнения Арси, бешено жестикулируя. - Гхолы - много гхолов! - пришли искать варорцев. А когда они никого не нашли, просто подожгли всю деревню!
Лут громыхнул по столу сжатым кулаком, а Меррили широко распахнула глаза и прикрыла рот рукой. Некоторые из лейтенантов мрачно опустили глаза, другие скрежетали зубами от ярости.
- Они жаждут отомстить нам, - сказал Патрел. - Горе варорцам, которые попадут к ним в руки: агония будет долгой, а смерть - страшной.
Арбин вскочил и нервно зашагал по амбару.
- Надо изгнать их из Семи долин, пока Боски не сожжен дотла! Даже если нам удастся выиграть войну, выжившим будет тяжко, тем более если они останутся без крова.
- Вот именно! - фыркнул Норв. - Говорю же: либо перебить, либо прогнать куда подальше, а то погибнем все до единого - какой уж там кров!
Послышались крики одобрения.
- Успокойтесь вы все! - рявкнул Патрел, поворачиваясь к членам совета. Затем он обратился к разведчику: - Арси, а куда они поехали потом?
- На юг, капитан, к Пересекающей дороге.
- Верно, возвращаются в Бракенборо, - проворчал Лут. - А что с тем патрулем, который мы послали к руинам?
- Эх, лейтенант, они успели ускакать до прихода гхолов, капитан Даннер со своими разведчиками уцелел, - ответил баккан.
При упоминании разведчиков, посланных к руинам Бракенборо, Меррили нахмурилась: Даннер с четырьмя товарищами уехал на юг во тьму к холмам, окружавшим разоренную деревню, чтобы следить за передвижениями гхолов. Ее одолевали сомнения, ведь идея послать бакканов на это опасное задание принадлежала ей.
- Ну, - сказал Патрел, - тогда до возвращения Даннера мы не будем ничего предпринимать.
В течение следующих двух дней Патрел нервно расхаживал по амбару, то и дело принимаясь оперять стрелы, и часто выезжал на вершину холма Уитби посмотреть, не едет ли Даннер. Но капитан и четверо его разведчиков не показывались. Когда Патрел возвращался в амбар и в ответ на расспросы Меррили только качал головой, сердца обоих наполнялись печалью.
Дамман тоже проводила немало времени, вглядываясь во тьму, и, разочарованная, возвращалась в штаб, стараясь забыться в работе.
Оба втайне подозревали, что случилось что-то серьезное: может, Даннер или кто-то другой ранен, а то и убит... или, что еще хуже, взят в плен. Но они не делились своими страхами друг с другом, хотя каждый знал, что на душе у товарища.
Однако на третий день поздно вечером Даннер со своим отрядом вернулся в штаб. Его переполняло желание поделиться доброй вестью; баккан сгреб Меррили в объятия, закружил ее и затем стал хлопать Патрела по спине, крича:
- Пат! Меррили! Я видел своего отца! Он жив! Говорит, мама тоже в порядке. Они и еще много других варорцев ушли в Иствуд - из Брина, Мидвуда и Виллоуделла, а еще кто-то из Бадгена и Ивовой Лощины... И из Бракенборо. Они хотят укрепиться в Иствуде и повторить подвиг защитников леса Вейн. Папа помогает организовать сопротивление, у него свой отряд лучников - они называют себя Ганло Рейа, "Лисы Ганло" на старом наречии. Они еще не сражались, но присоединятся к нам в Бракенборо.
Даннера и его разведчиков ввели внутрь, накормили и напоили горячим чаем. Меррили чуть не плакала от радости, что друзья живы.
- Ну, мы пошли вдоль Южного Рилла до холмов, окружающих Бракенборо. Даннер остановил на минуту свой рассказ, чтобы наполнить трубку, откинулся назад и выпустил кольцо белого дыма. - Мы направились в низину к востоку от городка, стараясь быть осторожными, как полевые мыши, которые крадутся под носом у горностая.
И каково же было наше удивление, когда на подъезде к руинам перед нами словно из воздуха появился еще один отряд варорцев! Разумеется, они тут же спросили, кто мы такие, куда и зачем направляемся.
Когда я назвал наши имена и цель приезда, они попросили нас следовать за ними. Похоже, эти ребята тоже шпионили за гхолами в Бракенборо. Все эти восемь бакканов жили там до того, как пришли захватчики. Но они успели бежать в Иствуд, сформировали отряды и вернулись на разведку. Они тоже думают перейти в наступление.
Так вот, мы подъехали к самому Бракенборо, спрыгнули с пони и тихонечко направились к вершине одного из холмов, окружающих городок.
Да, Пат, это сплошные выжженные руины; уцелело лишь несколько зданий. А повсюду кишат гхолы, словно нашествие саранчи. Их никак не меньше тысячи...
- Тысяча! - перебил его Лут. - Но у нас только три-четыре сотни воинов. Боюсь, мы не справимся.
- Ты прав, Лут, - ответил Даннер. - Я сначала тоже так подумал. Но на самом деле, видимо, получится несколько иначе. Пока мы были там, отряды то въезжали в городок, то покидали его. В итоге там одновременно находилось то восемьсот, то девятьсот гхолов, а иногда - всего около ста.
"Около ста, - подумала Меррили. - Всего несколько дней назад сотня гхолов могла показаться непобедимой силой, а теперь мы собираемся сразиться с куда большим их количеством, чем было при Бадгене. Но теперь-то они в ловушку не попадут".
И тут снова заговорил Даннер:
- Мы весь день лежали на вершине холма и наблюдали за передвижением гхолов. За это время ребята из Бракенборо рассказали, как он был разрушен и сожжен и как они ушли в леса... Многие, однако, погибли.
А еще они сказали, что около шестисот лучников объединились в отряды и один из капитанов резко возражал против оборонительной тактики. Он, оказывается, считал, что если найти способ убивать гхолов, то можно этим заняться. И вот тут один из иствудских спросил меня: "Слушай, а ведь ты Брамбелторн... Ты не родня тому капитану? Его зовут Хэнло, Хэнло Брамбелторн".
Ух, если бы не гхолы там, внизу, я бы обнял и расцеловал этого парня! Но, сами понимаете, я остался тихо лежать, весь такой счастливый-счастливый.
Я послал несколько бакко на юг и на север. Когда они вернулись и мы обменялись впечатлениями, то было решено, что единственное, что нам остается, - объединиться и вместе обрушиться на Бракенборо, когда там будет не много гхолов. Мы сможем собрать около тысячи лучников и, если силы противника не превысят одну сотню, справимся даже без ловушки, как в Бадгене.
Лейтенантам план явно понравился.
- А что говорят иствудцы? - спросил Патрел.
- Они согласны, - ответил Даннер. - Мы глубоко заехали в лес и на следующий день встретились с их капитанами и лейтенантами. Вот тогда-то я и повстречался с отцом. Посмотрели бы вы, что с ним было, когда он увидел меня! Мы чуть ребра друг другу не переломали.
На совете я рассказал, как можно убивать гхолов и что мы сделали в Бадгене. Они об этом еще не слышали и очень обрадовались - теперь можно было на что-то надеяться. А еще я рассказал о Чаллерайне и гибели короля Ауриона, но это только увеличило их решимость.
Они хотят, чтобы мы все пришли в Иствуд и присоединились к ним в битве при Бракенборо. Может, тогда удастся выгнать эту мерзость из Боски раз и навсегда.
Даннер помолчал немного, затем сказал:
- Мой отец говорит, что в Чаллерайне сейчас находится целая вражеская армия, которая скоро направится на юг. Нам надо успеть справиться до их прихода, а то они здесь камня на камне не оставят, всех перебьют, вырубят леса, засеют поля солью, отравят воду, уничтожат зверей и птиц. Тогда варорцы умрут сразу или медленно зачахнут в плену. Не допустим же этого! Мой отец прав: у нас много дел и мало времени. Мы должны нанести удар, и немедленно!
На следующий день все они - триста шестьдесят два баккана и одна дамман - тайными тропами отправились на юг в Иствуд и там соединились с другим отрядом. Капитаны Патрел и Даннер и четыре иствудских капитана долго обсуждали план с большим советом лейтенантов. Наконец Недди Финч, лейтенант из Мидвуда, задал последний вопрос:
- Так когда мы перейдем в наступление?
Заговорил Хэнло Брамбелторн:
- Все вы знаете, что я об этом думаю: чем раньше, тем лучше. Но, хотя мои Рейа уже готовы, надо сначала немного отдохнуть: бой будет долгим и тяжелым, а погоня - безжалостной. Ни единого дня не пройдет без борьбы. Завтра выступаем.
И он сел; сердце Меррили сильно забилось, и, когда настала пора голосовать, она подняла руку в знак согласия.
Они выехали из Восточного леса, пересекли Южный Рилл, потом дорогу, шедшую с севера на юг, и, наконец, подъехали к холмам Бракенборо. Их было пятьдесят четыре отряда, тысяча восемьдесят шесть варорцев, вооруженных только луками и стрелами против вражеских копий и сабель.
Среди варорцев были проводники из Бракенборо, хорошо знакомые с холмами и оврагами, окружавшими городок. Они провели отряды, и лучники окружили Бракенборо.
Варорцы долго ждали, прячась на склонах холмов, и смотрели, как конные отряды гхолов ездят туда-сюда, наконец они прокрались почти к самым руинам и снова затаились, ожидая сигнала.
Гхолы въезжали и выезжали, но пока что среди руин их оставалось слишком много. Меррили чувствовала, как бьется ее сердце: она уж было отчаялась дождаться благоприятного соотношения сил. С каждой минутой надежда слабела. Наконец тех, кто выехал, оказалось намного больше.
Стратегия варорцев была исключительно проста: когда количество противников снизится до некоторого предела, перестрелять их всех, затаиться в кустах и поджидать другие отряды, которым по возвращении была уготована та же участь. При неблагоприятном же соотношении сил следовало отступить под покровом тьмы в Иствуд, заметая следы. Но, при всей простоте основной схемы, все передвижения и сигналы были продуманы до последней детали с учетом возможных вариантов. И вот настала пора осуществить этот замысел на практике.
Гхолов осталось менее пятисот, но варорцы продолжали ждать. Меррили вся напряглась: еще два отряда должны были выехать из городка, и тогда-то можно было бы перейти в наступление. Она еще раз проверила свои стрелы два полных колчана и еще целая кипа на земле.
Наконец два отряда покинули городок и двинулись в сторону Пересекающей дороги. Время, казалось, потекло быстрее.
Отряды скрылись за холмами, но сигнала все не было: варорцы ждали, пока не стихнет топот копыт. Нельзя было допустить, чтобы уехавшие услышали шум битвы.
Время шло. Патрел нес стражу на холме к северо-западу от Бракенборо, как и почти все варорцы: он должен был подать сигнал, когда всадники скроются из виду.
Наконец на мгновение вспыхнул фонарь. Стрелы коснулись тетивы...
Сердца забились...
Глаза искали ближайшую цель...
Дыхание замерло... Казалось, что время остановилось.

* * *

Патрел поднял серебряный валонский рог, и трубный звук расколол воздух, зовя на бой. Он еще не успел смолкнуть, а воздух уже наполнился свистящими стрелами.
Снова и снова звучал серебряный зов, пробуждая отвагу. Но на врага он наводил ужас, и адские кони вставали на дыбы.
Тучи стрел вонзались в трупно-белую плоть, и противники падали с пробитыми сердцами. Наконец гхолы оправились от испуга, вскочили на коней и поскакали прямо на маленький народец, размахивая саблями и сжимая оперенные копья. Варорцы гибли один за другим под копытами специально обученных коней, но поток стрел, казалось, не иссякал.
Меррили раз за разом натягивала тетиву, и в ее сознании звучал голос Такка. Там, куда летела ее стрела, еще один всадник падал наземь.
Даннер был просто великолепен. Он успевал сбивать гхолов, пытавшихся незаметно подобраться к варорцам; в его отряде лишь один баккан погиб от брошенного вражеской рукой копья.
Битва закончилась так же быстро, как и началась. У гхолов при соотношении один к пяти просто не было шансов. Варорцы сеяли смерть, но на бой не выходили, исчезая после очередного выстрела, словно тени. Победа была за ними, но около дюжины противников бежало через реку за холмы.
Радостные крики разнеслись по рядам лучников, но тут же затихли: стычка была выиграна, но битва при Бракенборо продолжалась, как и война за Боски. И отряды быстро сменили расположение, чтобы быть готовыми к возвращению оставшихся вражеских сил.
Шесть отрядов варорцев прятались вдоль северной и южной обочин дороги, готовясь с обеих сторон осыпать ничего не подозревавших гхолов смертоносными стрелами. В случае необходимости они были готовы после этого переместиться вдоль дороги и снова залечь в засаде.
Но гхолы все не возвращались. Варорцы ждали долго, но слышали только легкий ветерок, шуршавший в сухом папоротнике.
- Они никогда не уезжали так надолго, - сказал Ролло Брид, один из разведчиков Бракенборо.
- А, понятно. Те, которые бежали, успели предупредить их, - проворчал Хэнло. - Они объявятся в полном составе, и нам придется исчезнуть.
Патрел нервно поглядывал на вершину холма, где стояли дозорные: сигнала о приближении противника все не было. Зеленый должен был означать, что гхолов мало и можно устраивать засаду, красный - что пора отступать.
Наконец Патрел сказал:
- Ролло, сбегай на вершину холма, посмотри, не случилось ли чего, а то два беглых гхола, кажется, уехали как раз в том направлении.
Ролло промчался сквозь шуршавшие папоротники и вскочил на своего пони. Даннер помрачнел. Варорцы смотрели, как баккан скачет по склону заснеженного холма и исчезает в зарослях.
Они долго смотрели на холм и на дорогу, но ничего не видели. Тогда Хэнло поднял руку:
- Тс-с! Я слышу... что-то.
И прежде чем кто-либо успел ответить, старый Брамбелторн упал на землю и приложил ухо к земле.
- Копыта! Много! Словно гром гремит.
И тут Ролло верхом на пони словно скатился с холма.
- Капитан! Гхолы! Гхолы едут!
Он соскочил с седла рядом с Патрелом, тяжело дыша.
- Они убили дозорного копьем, и еще там лежит мертвый гхол, но я видел следы двух их коней. Чаб убил одного, а другой прикончил его. Его фонари погасли, и я не смог посигналить вам. Сюда скачут сотни гхолов, а в трех милях позади - еще один отряд... в пять или шесть раз больше. Нам надо бежать! Немедленно! Их слишком много!
- Слишком поздно! - сплюнул Хэнло, натягивая тетиву. - Вот и они.
По дороге неслось пятьсот всадников-гхолов, жаждавших мщения.
Патрел оглянулся на Даннера, словно ища совета, но Даннер и Хэнло уже целились из луков, они были готовы принять бой.
- Стойте! - крикнула Меррили. - Ролло прав! Мы не сможем их одолеть! Их слишком много, не говоря уже о том отряде, который едет следом. Труби отступление, Патрел, и большинство из нас выживет, чтобы снова сражаться.
Патрел строго взглянул на Меррили, а потом на быстро приближавшихся гхолов, от которых варорцев теперь отделяли всего лишь полмили. По сигналу фонаря бакканы начали бесшумно отступать в темноту, в густые заросли папоротников.
Но тут ветер отнес в сторону мерзкий запах коней Хель, и его почувствовал пони Ролло. Маленькая лошадка встала на дыбы и пронзительно заржала, вырвала узду из рук Ролло и в ужасе вылетела на дорогу.
Появление скачущего пони встревожило гхолов, и они начали осматривать заросли по обе стороны дороги своими мертвыми черными глазами. Они явно не поняли, что где-то поблизости может быть засада, полагая, что теперь их противник занимает руины Бракенборо.
Ехавший впереди всадник отрывисто выкрикнул приказ, и отряд разделился: одни поехали налево, другие, направо. Они обнажили сабли и были готовы к бою. Кони пронеслись по зарослям папоротника, а перед ними все еще невидимые варорцы исчезали во тьме.
Но конь Хель быстрее пешего варорца, и вдруг раздался вой гхола, оборванный чьей-то стрелой. Варорцев, отступавших на север, обнаружили, а вскоре - и южный отряд. Леденящие душу крики прорезали воздух, и рюккским рогам ответил свист смертоносных варорских стрел. Маленькие лучники исчезали в зарослях сразу после выстрела.
Силы были неравны: густой папоротник скрывал не только варорцев, но и их противников, так что стрелять было чрезвычайно трудно. Маленький народец падал, пронзенный копьями, порубленный саблями, под копыта коней. Так погибли Реджин Берк, Алви Уиллоби, Недди Финч и многие другие: неожиданность нападения сыграла на руку гхолам, и десятки варорцев были убиты.
Даннер, Патрел и Меррили бежали сквозь заросли и по большей части уже никого рядом с собой не видели, хотя вой гхолов, звуки рога, храп и топот коней раздавались повсюду, то и дело прерываясь предсмертными криками.
Меррили тяжело дышала; ей казалось, что слышно, как кровь бешено струится по жилам. Они попытались бежать на север через холмы, но там повсюду были гхолы, которые в итоге оттеснили их на восток, назад к руинам Бракенборо. Меррили казалось, что ее загоняют собаки, как добычу на охоте. Наконец после бесконечной погони они оказались среди обугленных развалин, оставшихся от городка, на улицах, усыпанных вражескими телами. Впереди послышался топот копыт по мостовой, и друзья притаились за кучей хлама у почерневшей стены.
- Надо выбираться отсюда, - выдохнул Даннер, - они идут, и некоторые уже здесь. Постараемся не попасться им на глаза.
Патрел, тяжело дыша, окинул взглядом холмы:
- Наши пони там, за оврагами, но если мы пойдем туда, то можем наткнуться... Возможно, нам...
Слова его прервал ужасный вой, и всадник на коне Хель заехал за угол и обнаружил их.
Даннер выпустил стрелу ему в грудь, и враг мешком свалился с седла. Но нога его застряла в стремени, и испуганный конь, захрапев, умчался, волоча за собой мертвого хозяина. Предсмертный вой гхола привлек внимание остальных, и из-за угла появилось еще трое всадников.
Крылатая смерть просвистела в воздухе, двое упали. Третий слишком резко повернул коня, и тот поскользнулся на обледенелой мостовой. Пока гхол пытался встать на ноги, в него вонзились три стрелы, равно смертельные, и он рухнул, а конь унесся прочь.
Но тут снова раздался топот раздвоенных копыт, и появились другие всадники. Их было больше, чем прежде.
Патрел приложил к губам серебряный валонский рог и затрубил. Гхолы в страхе повернули коней, но, прежде чем пятеро из них ускакали, злобно воя, двое успели пасть от стрел Даннера и Меррили.
Друзья продолжали стрелять. Однако замешательство гхолов длилось недолго, они повернули коней и двинулись на варорцев с копьями наперевес.
Стрелы маленьких лучников оказались проворнее, и кони, лишившись всадников, испуганно заметались. Гхолов было четверо... трое... двое... Когда эти двое оказались совсем близко, друзья прыгнули в сторону и откатились, и раздвоенные копыта прогремели мимо. Копья миновали их, только одно успело разорвать куртку Патрела, и показался золотой доспех. Даннер встал на ноги, ругаясь, и уложил выстрелом еще одного гхола. Последний выживший повернул коня, и стрела Меррили попала ему в бок, не достав до сердца.
Теперь гхол оказался вне досягаемости и остановил коня. Он выдернул стрелу из-под ребра и выкинул ее, а потом поднес к губам медный рог и протрубил сбор. Со стороны руин отозвались другие.
Даннер выпускал одну стрелу за другой.
- Ребята, они загнали нас в угол, и их слишком много: нам не справиться. Возьмем же с собой на тот свет столько, сколько сможем.
Трубные звуки становились все ближе, и копыта тяжело били по мостовой. Появились два всадника, потом еще восемь. Им отовсюду отвечали звуки рога.
Меррили приготовилась стрелять. Она глубоко и ровно дышала. В ее ясных сапфировых глазах не было страха.
Патрел взял валонский рог:
- Я сыграю на нем в последний раз. А потом мы дадим им такой бой, что о нем веками будут петь барды... если, конечно, узнают.
И посреди резких звуков чистый серебряный зов полетел к небу, трое молодых варорцев приготовились дать свой последний бой.
Но тут рюккские рога затихли и донеслись какие-то другие звуки, разливаясь по холмам, как серебряное эхо. Гхолы остановились, растерянно оглядываясь. Внезапно их предводитель поднял лицо к темному небу и завыл. И с запада, из-за поворота, послышался топот копыт.
- Они идут! - закричал Патрел, приготовившись стрелять.
Копыта стучали все громче, и вот показался первый из всадников.
Люди на лошадях!
- Нет! - крикнул Даннер, отводя руку Патрела, и стрела взвилась вверх, миновав седобородого всадника. - Это Видрон!
На улицах Бракенборо появилась тысяча всадников, одетых в белое и голубое - цвета Веллена, - трубивших в рога, ведомых маршалом Видроном. Отряды проносились по руинам, вступая в краткие стычки с гхолами.
Среди шума битвы три варорца - два баккана и дамман - танцевали и кричали, как безумные, обнимали друг друга и плакали.
- Да, капитан Патрел, когда я услышал этот рог - рог Эльго из сокровищницы Слита, - я понял, что это вы попали в беду. - Видрон широко улыбался, сидя на камне у сожженной стены, где он нашел своих маленьких друзей. Все это напоминало встречу деда с любимыми внуками. Но когда старому воину представили Меррили, глаза его расширились от изумления. Он сердечно поклонился дамман. Теперь они все сидели и разговаривали.
- Итак, чтобы спасти ваши пропащие головы, я отдал приказ отправляться в Бракенборо. Сами понимаете, никакой отряд этих... гхулов не устоит против тысячи всадников из Веллена.
- Но, генерал Видрон, - робко запротестовала Меррили, - это не все гхолы. Еще сотни четыре рыщут по окрестным долинам и ищут наших. Варорцам приходится нелегко: этот мерзкий народ охотится на них, как на лис.
- Да, да, знаю, девочка, - ответил с улыбкой Видрон. - Кто-то из ваших ребят остановил нас на дороге и все рассказал. Сейчас за этими подлецами охотится еще две тысячи моих всадников - слышишь, они трубят в рога.
- Еще две тысячи? - Глаза Патрела широко раскрылись. - Как вам удалось собрать такую армию, маршал?
- Ну, я съездил в Веллен и привел их с собой, - ответил Видрон. - А как мы сюда попали... Ладно: когда мы вырвались из северных ворот Чаллерайна, то поехали окольным путем в Стоунхилл.
- Да как это? - взорвался Даннер. - Мы с Патом были там... ждали... три дня.
- Два с половиной, - перебил Патрел.
- Ну, ладно, два с половиной. И никто не пришел.
- Когда это было? - спросил Видрон.
- Сейчас вспомню. Туда мы прибыли ровно две недели назад, рано утром. Мы остались на весь день... и на следующий тоже. Стало быть, если мне не изменяет память, это было восьмого января.
Патрел кивнул в знак согласия.
- А, - произнес Видрон, - тогда я прибыл в Стоунхилл позже. - Глаза человека расширились от удивления. - Эге! Да если вы уехали оттуда восьмого, то, верно, в тот самый момент мы въезжали в другие ворота.
Даннер и Патрел посмотрели друг на друга, потом на Видрона, и все трое осознали, что они чудом разминулись в Стоунхилле и что всего одно мгновение может навсегда изменить ход событий. Возможно, если бы варорцы встретились тогда с Видроном, не было бы ни битвы при Бадгене, ни путешествия Видрона в Веллен. А может, это и случилось бы, но с другим исходом... или...
Вопрос Меррили прервал их размышления:
- Маршал Видрон, не выезжали ли с вами из Чаллерайна варорцы? Возможно, Такк... - Голос ее сорвался.
- Нет, девочка, - он печально покачал головой, - их с нами не было.
Меррили в отчаянии отвернулась. Наступила тишина, и только с холмов доносились звуки рога, а с улиц Бракенборо - топот копыт.
Наконец Видрон прокашлялся и заговорил:
- Я думал, что из пяти тысяч защитников Чаллерайна выжили только шестьдесят два человека и один эльф, лорд Гилдор. Но теперь выяснилось, что еще двое - Даннер и Патрел. Так что надежда есть, хотя и слабая, что уцелел еще кто-то, возможно, твой Такк.
Видрон усадил Меррили рядом с собой, и молодая дамман прислонилась к нему, молча роняя слезы.
Через некоторое время Видрон продолжил свой рассказ:
- На следующий день после прибытия в Стоунхилл с юга прискакал всадник. Это был бывший солдат по имени Джарек, из Алнавуда в Гунаре. То, что он рассказал, было ужасно, хотя и многое объясняло. Впрочем, новых вопросов у нас появилось еще больше.
Судя по всему, по пути в Валон он обнаружил, что перевал Гунар захвачен отрядами каких-то темнокожих воинов - возможно, из Чаббы, Герна, Гирей или Кистана - он сам точно не знал откуда. Но удача улыбнулась ему, и враг его не заметил.
И Джарек повернул на север, в Чаллерайн, намереваясь обо всем доложить Ауриону... или хотя бы его людям.
Он миновал перевал Рало и спустился в Ривервуд. Вблизи руин Лурена у брода через реку Айлборн он прошел во тьму сквозь Черную стену. И снова ему повезло - Джарек не встретил в пути приспешников Модру, пока ехал по Почтовой дороге, хотя на мосту через Богт услышал далекий волчий вой. Подозреваю, правда, что это были валги.
Наконец он приехал в Стоунхилл и обнаружил там нас - жалкие остатки могучей северной армии Ауриона. И рассказал нам все.
Конечно, он принес дурные вести - нам сразу стало понятно, почему ничего не слышно о южных землях и почему королевская армия не пришла в Чаллерайн: они ведут боевые действия на юге. Похоже, там с ними бьются наши давние враги из Кистана и Гирей - много веков назад они были союзниками Модру в Великой войне.
- Но тогда армия не придет сюда, по крайней мере, в течение некоторого времени, - сказал Патрел. - А кто тогда защитит Боски?
- Терновая стена остановит отряды Модру, - сказал Даннер, - если мы сможем ее починить. Но гхолов тоже надо перебить или выгнать.
- Надо убивать, - тихо сказала Меррили.
- Мстить? - спросил Видрон.
- Нет, хотя кому-то это и нравится. Нам надо закрыть Терновую стену сейчас, чтобы не прошли главные силы врага, а потом перебить тех, кто уже попал сюда, - тогда они не откроют путь другим, как это уже случилось у Мельничного брода. Думаю, Модру прислал сюда эти отряды, чтобы они крушили все вокруг и отвлекали нас от границ. Тогда, если бреши в стене останутся, сюда хлынут войска, как и предвидел Хэнло. Поэтому надо срочно заняться Терновой стеной.
- Верно, Меррили, - сказал Патрел. - Даже если мы сделаем это и запрем гхолов здесь вместе с нами, их надо именно перебить, а не выгнать, чтобы не открывать путь другим. Интересно, где сейчас эти самые другие?
- Возможно, все еще грабят Чаллерайн, - сказал Даннер.
- Нет, - отозвался Видрон. - Модру не допустил бы, чтобы такие мелочи мешали исполнению его замысла. Здесь явно случилось что-то еще. Может, убили военачальника, и они ждут прибытия другого.
- Ага! Парламентер! - воскликнул Патрел. - Тот, которого Даннер убил у северных ворот. Дан, старина, неужели ты смог задержать их?
- Ну, едва ли, это их не остановит. Если у них и нет сейчас командира, Модру пришлет нового. В любом случае нам надо заняться стеной и перебить уже проникших сюда врагов.
- Но вам нужно изменить тактику, - сказал Видрон. - Теперь гхолы осторожны и не станут легкой добычей лучников, засевших в кустах. Вот почему я оставлю в Боски половину своих воинов. Остальные поедут со мной к Гунару. Когда Джарек сказал мне, что там враги, я понял, что моя задача справиться с ними. Я повел своих людей из Стоунхилла в Веллен и послал Джарека в Вейнвуд, чтобы он обо всем доложил членам Союза и лорду Гилдору.
- Лорду Гилдору? - переспросил Патрел. - Разве он был не с вами?
- Нет, парень, - ответил Видрон. - Гилдор к тому времени уже успел покинуть нас. Я отправился к долине Сражения, а потом на юг к Стоунхиллу, чтобы встретиться с остальными, а он отправился на поиски Инариона, собираясь принести обитателям Вейнвуда печальную весть о падении Чаллерайна и гибели короля Ауриона.
- Мы видели, как убили Ауриона, - тихо сказал Даннер. - Он храбро бился, но гхолов было слишком много.
- Он был великий король и доблестный воитель, - ответил Видрон. - Нам будет трудно без него. Если Гален выжил, то король сейчас - он, а если нет - юный Игон.
- Стойте! - воскликнул Патрел. - Разве вы не знаете? - Он хлопнул себя по лбу. - Как же я мог забыть? Караван Лорелин уничтожен, убиты все, кроме Игона и принцессы, а они либо бежали, либо были захвачены в плен и увезены на восток - по крайней мере, так показалось нам с Даннером, когда мы увидали, что осталось от каравана, где-то через неделю после происшествия.
Видрон побледнел.
- Где это случилось?
- На Почтовой дороге, там, где она поворачивает на запад. Я думаю, это было пятого июля, почти месяц назад.
Видрон выругался, ударил кулаком в ладонь и вскочил на ноги.
- Теперь ясно, почему Джарек не встречал никаких повозок ни на дороге Рало, ни на Почтовой. Но он не видел и всадников - возможно, Игон и Лорелин в плену, хотя вовсе не обязательно, что это так.
Маршал принялся молча расхаживать, словно запертый в клетку зверь. Потом он снова сел.
- Но ведь надо же сделать что-нибудь! Отправиться на поиски принца и принцессы - но куда? Они могут быть где угодно! Следов их уже не найти.
Он снова умолк и, наконец, сказал:
- Когда мы доберемся до Гунара, враг за это заплатит. Дорого заплатит.
И тут появился всадник в бело-голубом велленском шлеме.
- Сэр, возвращаются люди, и с ними маленький народец. Гхолов перебили и разогнали, так что на данный момент угрозы нет.
- Хорошо! Стало быть, если лесной народец починит свою стену, то с помощью велленских воинов на этой земле можно будет навести порядок.
Гонец повернул коня и ускакал. Трое варорцев переглянулись. Удивительное дело: менее двух часов назад они в панике убегали от врага, полагая, что Боски пришел конец, но теперь, с прибытием Видрона и его людей, все коренным образом изменилось.
Видрон, широко улыбаясь, сказал:
- Думаю, я сдержал слово, которое дал вашему капитану Альверу.
- Какое слово? - выпалил Патрел. - Вы знаете капитана Альвера?
- Да, парень. Мы встретились, когда я ехал через Боски из Стоунхилла в Веллен.
- Через Боски? Впрочем, да, иначе и быть не могло. Значит, это вы с шестьюдесятью всадниками пронеслись сквозь тьму, когда мы с Даннером лежали на сеновале в гостинице "Счастливая выдра" в Гринфилде. Опять мы разминулись!
- Вот как бывает на войне, - ответил Видрон. - То, что мы дважды разминулись, может, само по себе и не имеет особого отношения к этой войне, однако может весьма существенно изменить ее ход. Никто не знает, как бы все обернулось, если бы мы встретились в другом месте.
- Если бы это случилось в Стоунхилле, - сказала Меррили, - то вы все наверняка отправились бы преследовать гхолов, которые, возможно, увезли принца и принцессу. Не думаю, что тогда в Боски началась бы настоящая освободительная война, в которой вы сыграли такую роль.
- Слушай, девочка, мы с тобой правы в одном: никто не знает, что могло бы быть, - ответил Видрон. - И если бы капитан Альвер не предоставил моим людям еду и кров по дороге в Веллен, я бы не узнал о том, что творится в Бракенборо и не привел бы сюда войска. Но наша встреча близ деревни Руд все изменила. А ведь это было простое совпадение, и, может быть, еще не последнее. В любом случае завтра я заберу половину велленцев и поеду с ними к Гунару. Вот тогда и посмотрим, что будет дальше.
- Ну, не знаю... - замялся Патрел. - В любом случае, я рад, что вы оказались здесь, а то нам пришел бы конец.
- Эй, смотрите! - крикнул Даннер. - Вот Лут и еще кто-то.
- Там твой отец, Даннер, - сказала Меррили.
И Даннер помчался по улице, по которой в Бракенборо вступали пешие и конные варорцы и воины из Веллена. Некоторые варорцы плакали - они были родом из Бракенборо. Их чувства как нельзя лучше выразил Ролло:
- Конечно, городок лежит в обугленных руинах, но, клянусь Адоном, это наш дом, и теперь он свободен.
Люди начали стаскивать трупы врагов в ближайший овраг, чтобы сжечь на большом костре. Убитых людей и варорцев хоронили в общей могиле на склоне холма, большие и маленькие воины плакали, глядя, как их товарищей кладут в землю.
Рядом с руинами разбили лагерь. На совете капитанов и лейтенантов подсчитывали потери обеих сторон. Гхолов оказалось четыреста двадцать один, двести семнадцать из них пали от варорских стрел. Из трех тысяч человек девяносто два точно были убиты, и не хватало еще ста двадцати трех: они либо преследовали оставшихся гхолов, либо лежали где-то убитые и раненые. Из тысячи восьмидесяти шести варорцев сто четырнадцать погибли, а еще почти триста, по предположению Хэнло, уцелели и осторожно пробирались в Иствуд.
Протрубили общий сбор. Варорцы были направлены в Иствуд, чтобы оповестить всех о победе.
На совете было решено оставить половину велленцев в Боски под командованием капитана Штоля. Варорцы должны были присоединиться к ним и перебить оставшихся гхолов, которых было немало. Также предполагалось отремонтировать Терновую стену у бродов Венден, Тайн и Мельничного, перекрыть старый заброшенный Нортвудский тоннель и укрепить переправу через Спиндл, чтобы вражеское войско из Чаллерайна не смогло пройти.
Потом члены совета приступили к разработке плана взятия перевала. Скоро стало очевидно, что Видрон может использовать зоркость варорцев во тьме. Даннер и Патрел переглянулись, и Даннер кивнул в ответ на молчаливый вопрос друга, но, прежде чем он открыл рот, заговорила Меррили:
- Маршал Видрон, вам понадобятся варорские глаза. Если бы здесь был мой Такк, он бы отправился с вами. Но его здесь нет, так что могу поехать я. Но нас должно быть несколько - вдруг кого-то убьют? Пожалуй, десять варорцев - это то, что надо. Даннер и Патрел, думаю, тоже поедут, значит, остается найти еще семерых. Кто хочет с нами?
Варорцы заспорили: многие убеждали друзей, что они нужнее здесь, другие выражали готовность отправиться на юг. Лут Чакер молча улыбался похоже, только он оценил ловкий ход Меррили. Она заговорила первой, привлекла всеобщее внимание к нуждам Видрона и хорошо все рассчитала: колонна всадников могла растянуться мили на две, и десяти дозорных как раз хватало. Кроме того, она тем самым утвердила свое право ехать с Видроном наверняка, если бы кто-то другой предложил этот план, а она бы потом вызвалась в добровольцы, ей бы заявили, что женщине там не место. А так все просто решали, где будет больше пользы от нее и от двух ее друзей.
Наконец Хэнло успокоил и примирил их всех. Он встал, повернулся к своему сыну и тихо спросил:
- Ты хотел бы туда отправиться, сынок?
Когда Даннер кивнул, Хэнло сказал:
- Капитан Рашлок, кого вы оставите вместо себя?
- Лута, - ответил Патрел. - Лута Чакера.
- Терновый лучник Меррили Хольт, - спросил Хэнло, тем самым подтверждая, что она теперь самый настоящий Терновый лучник, - кого ты возьмешь с собой?
- Еще двух из Уитби и пятерых из Иствуда, чтобы было по пятеро от каждого отряда.
- Тогда выбирай, - сказал Хэнло, - здесь мы не можем тебе противодействовать. Маршалу Видрону нужны лучшие, а вы и есть лучшие.
Он снова сел, и никто не протестовал. Теперь распоряжался Даннер - как говорится, каков отец, таков и сын.
Так получилось, что Меррили, Даннер, Патрел, Тедди Праудхенд и Арч Хотели из Уитби и Ролло Брид, Динк Веллер, Харвен Кальп, Дилл Торвен и Берт Арборан из Иствуда были выбраны для сопровождения армии маршала Видрона, чтобы освободить перевал Гунар, а если и не освободить, то хотя бы изрядно потрепать врага, пока из Веллена не придет подкрепление. Ведь там все еще набирали отряды ополчения.
Наконец маршал Видрон встал:
- Боюсь, что сегодня мы уже больше не в состоянии думать. Давайте-ка пойдем спать, а завтра приступим к осуществлению наших планов. На прощание скажу вот что: барды долго будут петь о союзе лесного народа и людей и об их боевых подвигах, ведь мы боремся с силами мрака, и мы победим!
Раздались крики одобрения. Никто не знал, что принесет следующий день, но сердца наполнились верой, и все чувствовали гордость: в этот день действительно состоялась великая битва с силами тьмы, и они одержали победу.
На следующий день рано утром Видрон отправился в путь с полуторатысячным отрядом людей и десятью варорцами, которые сидели верхом на вьючных лошадях, - пони за валонскими конями было бы не угнаться.
Те, кто оставался, стояли на улицах сожженного Бракенборо, махали и кричали им вслед.
Армия Видрона направилась по долинам на восток, а потом на юг вдоль границ Иствуда в сторону брода Тайн. Так они ехали весь день и не встречали ни друзей, ни врагов: земля казалась пустынной. Наконец они прибыли в Тайнуэй, милях в двадцати к востоку от Тамбла.
Варорцы устали, и вскоре после еды все, кроме дозорных, заснули - они не привыкли к долгим поездкам на лошадях и были рады забраться в спальные мешки, расстеленные на твердой замерзшей земле.
Следующий день походил на предыдущий - бесконечные мили зимней дороги под копытами, смена быстрой и медленной рыси и шага (так делали по приказу Видрона, чтобы поберечь коней), короткие остановки, чтобы накормить и напоить лошадей и немного размять затекшие ноги. Но даже тогда, когда кони ели зерно из подвешенных к мордам мешков, люди шли вперед и вели их в поводу, не останавливаясь на пути к своей цели.
Уже поздно вечером они разбили лагерь там, где встречаются Венденская и Тайнская дороги. На следующий день предстояло покинуть Боски.
В середине следующего дня растянувшаяся на две мили колонна подошла к Терновой стене у брода Тайн. Переправу охраняли Терновые лучники. Как сказал их капитан Уиллинби:
- Да, они приходили, и их было много, но мы прятались в терновнике и, когда они уехали, возвращались на пост и приводили заграждения в порядок. Похоже, им уже порядком надоело возиться с нашими укреплениями.
Даннер и Патрел покачали головами, поражаясь упорству Даунделлского отряда. Они подумали, что, если бы эта тактика использовалась повсеместно, границы Боски были бы под надежной охраной.
Разумеется, они не могли знать, что, пока они ехали по Терновому тоннелю и через брод Тайн на реке Спиндл, далеко на севере передовые отряды вражеского войска из Чаллерайна шагали по заброшенному Нортвудскому тоннелю прямо в Боски. А в десяти лигах позади них по южным равнинам Риана маршировала целая орда под бой рюккских барабанов: Гибель! Гибель! Гибель!
Вечером того же дня колонна остановилась там, где пересекаются Тайнская и Почтовая дороги, в ста двадцати милях к югу от Стоунхилла.
На следующий день армия Видрона свернула на юго-восток по Почтовой дороге. Они ехали во мраке по южным землям Харта, и мерзлая земля, миля за милей, звенела под копытами резвых валонских скакунов.
Они проезжали в день по семнадцать лиг, то есть более чем по пятьдесят миль, и варорцы, которые сильно уставали в пути, каждый раз радовались привалу. Поначалу у них болело все тело, особенно в начале переходов, но с каждым днем маленький народец привыкал, пока не перестал обращать внимание на неудобства.
Лошадям же такое путешествие было не в новинку, тем более что люди берегли их силы, часто кормили, поили и каждый вечер растирали с ног до головы.

* * *

В конце второго дня пути по Почтовой дороге колонна остановилась в глубине западной части Ривервуда, огромного леса, простирающегося вдоль обоих берегов реки Айлборн на пятьдесят лиг. В нескольких милях от лагеря в самом сердце леса были руины Лурена, когда-то большого торгового города, разрушенного еще в древности: сначала его опустошила чума, прошедшая по Митгару и уничтожившая треть жителей, потом, годы спустя, - пожар, и Лурен более не возрождался. Говорили, что чуму и пожар наслал Модру.
На следующий день колонна проезжала мимо руин, но поднялся ветер, пошел снег, и путники ничего не увидели. Но даже если бы не было ни снега, ни ветра, смотреть было почти не на что - такому разрушению подвергся некогда великий город.
Они переехали скованный льдом Айлборн и повернули на юг по дороге Рало в сторону Гримволла и перевала Рало.
Но варорцы мало думали о том, что предстоит впереди: ветер все крепчал, и снег обжигал щеки. Они втягивали головы в плечи и радовались тому, что не нужно самостоятельно править лошадьми.
Ветер не утихал, но войско неуклонно двигалось вперед... пока, наконец, не вышло из слепящей тьмы на свет.
И радостные крики перекрыли вой ветра у Черной стены.
Когда Меррили выехала из мрака, то увидела, что Даннер и Патрел уже ждут ее, чуть не плача от радости. Она сама не выдержала и разрыдалась.
До исхода дня они ехали на юг через зимний Ривервуд и весело пели, не обращая внимания на собиравшиеся над головой тучи. Людей и варорцев переполняла радость, более того, даже лошади чувствовали это.
Вечером они все еще были в Ривервуде. Колонна попала под мокрый снег, все дрожали, но переглядывались и улыбались, все еще преисполненные радости.
Сквозь серые тучи на мерзлую землю опустился рассвет, и с Гримволла подул холодный ветер. День предстоял ненастный, но армия пребывала в бодром расположении духа - рассвета они не видели уже более месяца, с тех пор как призрачный свет нахлынул с пустынных равнин Грона и покрыл северные земли.
В тот день они ехали по южной части Ривервуда. Свинцовое небо постепенно прояснялось. К полудню на нем, к удивлению солдат, появились ярко-голубые участки. На выезде из леса армия встретила солнце громкими приветственными криками.
Они приблизились к подножиям Гримволла. Распевая валонские боевые песни, армия двинулась к перевалу Рало.
К вечеру они достигли перевала, но маршал Видрон приказал остановиться и разбить лагерь, чтобы на следующий день иметь достаточно сил для пятидесятимильного перехода. И потом, хотя перевал был вполне доступен даже зимой, посреди дороги их застигла бы ночь, а останавливаться среди обледенелых скал было бы неразумно.
Наутро предстояло осуществить переход и спуститься в пустынный Гунар. Там, за заснеженной равниной, и была цель их похода.
Армия выступила еще до рассвета; в морозном воздухе дыхание людей и лошадей превращалось в клубящийся пар. По обе стороны от широкой дороги были отвесные скалы, покрытые искрившимся на солнце льдом, от них эхом отражался звон подков.
Когда армия миновала перевал, уже темнело. Впереди расстилались равнины Гунара.
В течение следующих четырех дней Видрон не торопил колонну, но посылал вперед разведчиков. Ночами они не жгли костры, не желая выдать себя.
На четвертый день похода по равнине разведчики вели себя с особой осторожностью, понимая, что могут в любой момент напороться на врага; к вечеру они были уже близки к цели.
К полудню дорога Рало пошла по редколесью. Они ехали на юго-восток, и солнце опускалось к горизонту. Леса к западу от дороги становились все гуще. Наконец перед закатом армия свернула с дороги и поехала через лес, под деревьями воины и разбили лагерь, скрывшись от всех, кто мог проехать мимо по дороге Рало.
Вперед послали разведчиков, чтобы выяснить численность и расположение врага. Поздно ночью посланные вернулись с дурными вестями.
- Маршал Видрон, - доложил командир отряда валонец Бруд, - на перевале много воинов, тысяч пять или шесть. Мы видели сотни костров, и некоторые из них огромны, видимо, предназначены для какой-то особой, неизвестной нам цели. Мы не смогли подобраться достаточно близко, чтобы рассмотреть их как следует. Но это явно не была уловка - у каждого костра сидели воины. Вокруг ездили дозорные, и, если бы мы подобрались ближе, при свете луны они заметили бы нас. Но мы сосчитали костры - их свыше пятисот - и так определили примерную численность армии. Еще у них много лошадей. Возможно, мы видели расположение кавалерии: табун бродил по снегу, как большая черная тень. Больше мне нечего сказать вам.
Бруд умолк и оглядел своих товарищей; те тоже не произнесли ни слова.
Видрон повернулся к своим велленским и варорским советникам:
- Понятно. Нам надо выработать тактику, которая позволит нашим полутора тысячам воинов справиться с их пятью или шестью тысячами.
Видрон ненадолго умолк, и, прежде чем кто-либо успел открыть рот, Патрел выпалил:
- Напасть и убежать!
- Эге! - сказал Видрон. Свет месяца серебрил его бороду. - Я так и подумал. Будем поступать с ними так же, как Гален - нынешний король, если он еще жив. Ладно, извини, парень, я тебя перебил. Продолжай.
- Маршал, - сказал Патрел, - я полагаю, что ваши солдаты могут нанести быстрый и неожиданный удар и отступить, прежде чем противник успеет организовать погоню. Но даже если кто-то и будет нас преследовать, большинство останется, чтобы удержать перевал. Поэтому в погоню большой отряд не пошлют, а уж в лесу мы перестроимся и встретим их как следует. Если же я ошибаюсь и их будет много, мы просто исчезнем.
Но понадобится несколько таких атак, чтобы расправиться с ними окончательно, а после первой они уже будут осторожны. Здесь пригодятся наши луки, тем более что мы способны передвигаться тише падающего листа. Мы сможем тихо перебить их стражей и позволить валонским всадникам напасть неожиданно.
Вот что я предлагаю, маршал Видрон. Не представляю, как еще можно одолеть их нашими силами.
Патрел умолк, Меррили, сидевшая рядом с Видроном, кивнула в знак согласия.
Видрон был явно ошеломлен:
- Эй, парень, я рад, что ты не мой враг - твои боевые планы впечатляют!
- Возможно, оно и так, - сказал Патрел, - но главный варорский стратег не я. Это Меррили Хольт.
Видрон хлопнул себя по колену и обнял Меррили одной рукой так, что у нее дыхание перехватило и глаза расширились. Потом он отпустил ее и заговорил:
- Кто бы там ни был стратегом, капитан Патрел, план хорош, и я с ним вполне согласен. Так мы и сделаем - по крайней мере, будем держаться, пока не подойдет подкрепление из Веллена.
Но нам надо обсудить еще многие детали - важно, чтобы все прошло как следует. Надо определить точную последовательность действий, направление атаки и отступления, условные сигналы и многое другое. Кстати, я бы нанес первый удар на рассвете - тогда мы выйдем из тени, как рыси из темных ущелий. А вы что скажете, капитаны?
Так был разработан детальный план нападения на врага и отступления в леса. В этой первой атаке участия варорцев не требовалось - враги ничего не ожидали, и их дозорные были не слишком внимательны. Поэтому вместе с несколькими людьми, назначенными присматривать за вьючными лошадьми, десять маленьких воинов должны были укрыться в лесах к западу от дороги Рало. Но в дальнейшем им предстояло прокладывать путь остальным.
Совет разошелся уже за полночь, планы были готовы и все необходимые распоряжения отданы. На рассвете должна была начаться битва за перевал Гунар.
Еще затемно армия вышла из леса и направилась по дороге Рало к юго-востоку. Воины двигались подобно темным теням при свете гаснущих звезд. Варорцы стояли на опушке леса и наблюдали за удалявшимися всадниками. Когда те скрылись из виду, маленькие лучники исчезли за деревьями. Топот копыт постепенно затихал, на западе небо начинало сереть.
Видрон ехал впереди, напряженно всматриваясь в темноту, пытаясь разглядеть далеких стражей.
Войско въехало в ущелье, держа наготове копья и сабли. Здесь все еще было темно, несмотря на то, что на востоке уже занимался рассвет.
Когда солнце показалось над горизонтом, воины увидели, что где-то в миле впереди ущелье кончается. Там дорога Рало разделялась: налево к востоку уходила Пограничная дорога, достигавшая Ванара, города в центре Валона - державы короля Аранора; направо уходила Пендвирская дорога, ведущая в Каэр Пендвир - резиденцию Верховных правителей Митгара.
Но взгляд Видрона не был устремлен в сторону его родной страны. Маршал смотрел туда, где стояло большое конное войско, словно готовое к проведению какой-то церемонии. Знамена их были развернуты, но из-за безветрия он так и не смог понять, кистанские это или гирейские боевые стяги. Войско было очень многочисленно, и Видрон знал, что нужно нанести удар, быстрый, как молния, - промедление могло оказаться роковым.
Когда разведчики вернулись в свои ряды, маршал подал рукой знак, который передали по всей колонне, и валонцы развернулись в боевом порядке. По следующему сигналу они опустили копья и двинулись вперед единой линией.
И снова Видрон махнул рукой, и кони перешли с рыси на галоп. Маршал видел, что противник пока ничего не заметил: вражеские воины выстроились спиной к ущелью.
Видрон поднял к губам черный воловий рог и, когда из тени ущелья показались его всадники, затрубил. Раскатистый звук пронесся по долине, и валонцы подхватили сигнал.
Старый полководец перехватил копье и пришпорил коня. Он мчался вперед, не сводя глаз с противника, расстояние все сокращалось. И вдруг вражеские воины быстро развернулись и, к ужасу маршала, перешли в контратаку.
Видрон знал, что в такой ситуации его войско обречено.

Глава 2
ВСТРЕЧА В УЩЕЛЬЕ ГУНАР

Такк, Гален, Гилдор, Брегга и Аранор увидели, что какое-то войско вихрем вылетело из темного ущелья. Убрик выкрикнул приказ на валурском, древнем боевом наречии Валона, и затрубили рога, и ряды ванадьюринов повернулись в сторону ущелья, держа сабли наготове.
Гален выхватил Стальное Сердце, Гилдор вынул Бейл, Убрик отдал новый приказ, и верховный король вместе с эльфийским лордом помчались вперед.
Король Аранор, проклиная свою раненую руку, взял копье в другую и последовал за ними.
Такк и Брегга переглянулись, гном поудобнее перехватил Драккалан и воскликнул:
- Давай, Такк!
Гном и варорец пешком кинулись за всадниками с топором и луком.
Баккан услышал трубный зов валонских рогов, но...
Странное дело: оба войска затрубили в рога, и тут одно из них резко свернуло в сторону, а другое последовало его примеру.
Две армии смешались, и Брегга с Такком увидели боевой стяг предполагаемого противника: белый сокол на голубом поле - валонский флаг!
Такк пробивался между ногами разгоряченных коней в центр этой бурлящей массы. Внезапно он услышал знакомый добродушный смех, поднял глаза и увидел седобородого маршала Видрона, крепко сжимавшего руку Галена.

Глава 3
ПОХОД

Огромное войско в шесть с половиной тысяч всадников скакало через ущелье Гунар: в нем соединились люди Видрона и харлингары. В самом начале колонны ехали в седлах с укороченными стременами варорец и гном. Их коней вели в поводу люди; гном мертвой хваткой вцепился в луку седла. Вся эта кавалькада направлялась к страшной Железной Башне в ледяной пустыне Грона.
Они ехали в Гунар. Сначала предстояло забрать из леса вьючных лошадей Видрона, потом начать долгий поход на север к Вязким болотам. Маршал таинственно улыбнулся Такку, но сказал лишь, что баккана в лесу у дороги ждет "особый подарок". Такк даже не представлял, что это могло быть.
Пока они ехали вдоль опушки леса, валонцы протрубили сигнал общего сбора.
Послышался ответ, и Такк увидел тени людей и лошадей, которые приближались к краю дороги. Потом он различил фигуры поменьше - это были варорцы!
Колонна остановилась, и Такк с отчаянно бившимся сердцем соскочил с седла и помчался к своим соплеменникам. Один из них выделялся ростом среди остальных - и это был Даннер!
- Даннер! - завопил Такк, спотыкаясь на бегу.
Варорцы обернулись на его крик. Там был и Патрел. Но еще одна фигурка отделилась от группы варорцев и бросилась к баккану.
- Такк! О, Такк! - Меррили на бегу выкрикивала его имя. Потом она обнимала и целовала его, а Даннер и Патрел радостно колотили по спине. Все четверо не могли сдержать слез, Видрон, улыбаясь, смотрел на них с коня и украдкой вытирал глаза.
"Что вы здесь делаете?" "Как вам удалось выбраться из Чаллерайна?" "Вы уже знаете, что Аурион убит и король теперь - Гален?" "А эти ребята - они из Боски?" Вопросы сыпались один за другим, но оставались без ответа.
Наконец Такк поднял руки над головой.
- Подождите! - закричал он. - Нам предстоит долгий путь, и времени на расспросы еще хватит. Позвольте, я спрошу: дамми, я не знаю, ни что ты здесь делаешь, ни как ты сюда попала, но, должно быть, ты недавно из Боски. Что творится в Лесной лощине? Как мои мать и отец?
Меррили побледнела, и глаза ее снова заблестели от слез. Она взяла Такка за руку и отвела его в сторону. Даннер и Патрел смотрели издалека, как они стояли и тихо говорили о последних часах Тьюлип и Барта и о погребении в Динглвуде. Наконец Меррили закончила рассказ; она плакала и гладила Такка по волосам, крепко обнимая его, - баккан рыдал.
Протрубили сигнал к выступлению, и все еще плачущего Такка подняли в седло: война не оставляет времени для горя. Колонна снова двинулась вперед; по бокам, спереди и сзади скакали разведчики.
Лорд Гилдор взглянул на солнце, стоящее в зените, и, пришпорив коня, подъехал к Галену.
- Король Гален, до Железной Башни почти триста лиг к северу. А до Темного Дня осталось всего три недели: луна поглотит солнце, и Грон опустится в непроглядную тьму. Нам надо спешить, хоть я и не знаю, как мы можем разрушить планы сил мрака.
- Я и не думаю медлить, лорд Гилдор, - ответил Гален. - Но наши кони должны выдержать поход, а валонцы уже проехали восемьсот миль. Их лошади могут не дойти до Грона. - Гален поднял руку, заметив, что эльф собирается ему возразить. - Да, друг мой, я знаю. И если понадобится, мы поедем туда без усталой армии Видрона. Но я хотел бы, чтобы они были со мной во время штурма.
Гилдор склонил голову и отъехал назад, чтобы продолжить путь рядом с Бреггой: о чем они говорили, неизвестно.
Всадники повернули на север в сторону перевала Гунар. После заката они разбили лагерь на окраине редколесья по обе стороны дороги. Варорцы собрались у своего костра, и Такк, держа Меррили за руку, рассказывал друзьям свою историю и слушал, что приключилось с ними. Остальные слушали и время от времени что-то добавляли о войне в Боски. Такк то и дело уточнял данные по своему дневнику. Варорцы дружно охали и ахали, когда он рассказывал о погоне, приведшей их к Закатным Вратам, о бегстве от Кракена и убийстве Гаргона.
Но лицо его омрачилось, когда друзья заговорили о завоевании Боски, о том, как Меррили спасла Даннера и Патрела и о битвах при Бадгене и Бракенборо.
Наконец слезы потекли по лицу баккана, он отошел в темноту вместе с Меррили. Когда они вернулись, друзья все еще продолжали рассказ.
Оказывается, они тщетно надеялись на неприступную Терновую стену, темное воинство неистовствовало в Боскиделле - убивало, грабило, разрушало, преследовало отступающих варорцев.

* * *

Еще три дня войско скакало на север и, наконец, достигло перевала, рядом с которым и был разбит лагерь. Все это время Такк постепенно приходил в себя, хотя печаль иногда все еще мелькала в его глазах. Но потом, ночью ли у костра или днем во время перехода, он встречался взглядом с Меррили, тонул в ее теплой улыбке и глупо улыбался в ответ.
На следующий день они въехали в широкую расселину, от семи до семнадцати миль в ширину. С обеих сторон поднимались каменные стены, будто высеченные огромным топором. Заросли деревьев сменялись голым камнем. Дорога бежала по расселине семьдесят пять миль, и привал той ночью армия сделала все еще на перевале.
В середине следующего дня они покинули перевал и направились к броду через реку Хат. Брегга ворчал: бедняге казалось, что они едут в никуда, по этой самой дороге он проследовал не более пяти недель назад.
Ночью они разбили лагерь к югу от брода, где дорога, по которой они ехали, пересекалась со Старой Релльской. Перед ними возвышалась ужасная Черная стена, у подножия которой кружил снег и завывал ветер. С утра снова предстояло погрузиться в Зимнюю ночь, и воины едва не пали духом. Многие сидели до поздней ночи и смотрели на серебристую полную луну и мерцающие звезды, зная, что еще долго их не увидят.
Такк и Меррили сидели обнявшись, тоже глядели на луну и что-то ласково друг другу шептали. Сверкающий шар плыл сквозь темноту, проливая вниз свой серебряный свет.
Но у лорда Гилдора это зрелище вызывало мрачные мысли - он знал, что всего через пятнадцать дней кроткая луна поглотит огненное солнце и настанет Самый Темный День - гибель всего Митгара.
Утром они вошли сквозь завывавший ветер и сбивавший с ног снег в область призрачного света, и варорцы начали разведку. Весь этот день армия двигалась на север по Старой Релльской дороге.
Около полудня они вступили в долину, и Такк показал Меррили место, где, невидимые во тьме, находились Закатные Врата. Меррили вздрогнула: она знала, что там в Темном Море все еще обитает Кракен - чудовищный страж подземелий.
Наутро всадники двинулись на север по дороге, которая вела к перевалу Куадран. Скоро они пришли туда, где Брегга и его товарищи сражались с передовым отрядом противника. У Такка перехватило дыхание, Меррили опустила голову и горько плакала, Брегга в ярости сжал кулаки: прошедшее вслед за своим отрядом войско не пощадило даже мертвых гномов. Тела их были изувечены, внутренности разворочены, руки и ноги оторваны, головы насажены на шесты, воткнутые в землю, мертвые глаза глядели с изуродованных лиц на проезжавшую мимо армию. Многих стойких воинов вырвало при виде этого зрелища. Брегга поднял лицо, что-то гневно выкрикнул, потом опустил капюшон на лицо и более ничего не говорил. Никто не мог сказать, что означали его слова - клятву отомстить или вопль скорби.
Силы валонских коней истощались: за прошедшие двадцать пять дней бедным животным пришлось преодолеть более тысячи миль. Как всадники ни берегли их силы, усталость давала о себе знать. Каждый день войско проходило около пятидесяти миль, и на пути к броду через Тамбл валонские лошади начали отставать. Король Гален решил вести своих людей подальше от Старой Релльской торговой дороги - как говорил Гилдор, ее использовал противник для передвижений к перевалу Крестан и обратно вдоль западной части Гримволла. Хотя никто пока не замечал врага поблизости, рисковать не хотелось, поэтому армия направилась в сторону брода и вечером разбила неподалеку от него лагерь.
Наутро они отправились в путь по обледеневшему зимнему лесу вдоль западного берега Тамбла на северо-восток и, наконец, прибыли к южной оконечности Мрачного леса, где сделали очередной привал. У костров все разговоры были о том, стоит ли валонцам продолжать путь, - их лошади явно устали.
Но на следующий день войско снова выступило в поход в полном составе. Они ехали по узкой равнине между Мрачным лесом и рекой Тамбл и разбили лагерь у Пересекающей дороги, там, где она шла через Тамбл, - у Арденского брода. Гален долго осматривал валонских коней, потом отправился спать, но с его лица не сходило задумчиво-обеспокоенное выражение.
Такк сидел у костра и писал, то и дело переводя взгляд на свою дамми, которая спала рядом. Двое варорцев несли стражу вместе с людьми, внимательно вглядываясь во тьму.
На следующий день они проезжали над обрывом, под которым глубоко внизу была Арденская долина. Такк думал: "Интересно, что сейчас поделывают лаэны?" Он рассказал Меррили, как они с Галеном жили у эльфов в Тайном Приюте. Меррили только сейчас осознала, что не мылась почти четыре недели с того момента, когда вскоре после битвы при Бадгене торопливо умылась в амбаре Уитби. Она мечтала забраться в настоящую ванну с теплой мыльной водой - просто плакать хотелось.
Они сделали привал в северной части Мрачного леса, пройдя всего тридцать две мили - валонские лошади не выдержали бы больше.
- Они истощены, - сказал Видрон. - Ну, конечно, некоторые могут продолжать путь, а может, и все, но уже не так быстро, как прежде. Король Гален, я просто не знаю, что делать: мои люди составляют почти четверть вашей армии. Я бы не хотел, чтобы вы вели боевые действия в Гроне без них. Думаю, надо двигаться медленнее, делая не более двадцати пяти миль в день, но привести к Железной Башне войско в полном составе.
- Совет хорош, - отозвался лорд Гилдор, - но, боюсь, уже поздно. До рокового затмения осталось менее девяти дней. Король Гален, пусть валонцы продолжают путь, но сами по себе: они еще могут понадобиться. Давайте поторопимся, а они приедут позже. Время не ждет, и у нас нет другого выхода.
Гален оторвал взгляд от костра, но никому не суждено было узнать, что бы он ответил: в этот момент появился всадник.
- Ваше величество! - закричал он. - Разведчик на севере заметил небольшую группу конных воинов! Он говорит, это эльфы!
Это был лорд Таларин в сопровождении шести лаэнов. Рядом с ним верхом на Ржавом ехал Игон. Когда принц заметил костер Галена, он пришпорил своего огромного жеребца и поскакал галопом. Гален с радостным криком вскочил на ноги, Игон спрыгнул с седла, и братья обнялись. К радости Галена, юноша был снова полон сил - таково искусство эльфийских целителей.
Король заговорил:
- Брат мой, твой взгляд ясен и рука тверда: верно, ты снова рубил на куски какого-нибудь деревянного вояку или пронзал его стрелами.
Игон рассмеялся:
- Что верно, то верно, старший брат. Я разнес манекены во дворе Таларина в щепки. Но это дело прошлое, теперь мне пора присоединиться к тебе в походе на Модру.
Гален был озадачен.
- Игон, это смертельно опасный поход, и мне не хотелось бы, чтобы оба наследника Ауриона погибли, если победа будет не на нашей стороне. Вместе мы погибнем сразу, а если разделимся - поодиночке. Лучше бы ты остался где-нибудь в безопасном месте.
- Брат мой, - ответил Игон, - ты думаешь так же, как наш отец. - Боль на мгновение исказила черты обоих. - Но хотя он собирался отправить меня на юг как раз в такое безопасное место, я чудом не погиб от вражеского меча.
Вот что я скажу тебе, король Гален: в Митгаре сейчас нет безопасных мест, враг повсюду. Ты мог бы направить меня искать убежища в Ардене, но и Арден под угрозой захвата. Я прошу тебя о милости: позволь мне отправиться с тобой. Но прежде чем согласиться или отказать, послушай лорда Таларина: у него важные новости, и не исключено, что они повлияют на твое решение.
Король кивнул и повернулся к приближавшимся эльфам.
- Привет тебе, страж северных пределов Релля! - закричал Гален.
- Привет тебе, король Гален! - ответил Таларин, он подъехал к костру, спешился и поклонился. Король Гален ответил ему кивком. И тут эльф встретился глазами с сыном; они улыбнулись друг другу.
Такка Таларин хлопнул по плечу:
- Вот мы и увиделись снова, ваэрлинг.
И тут при свете королевского костра показался еще один эльф, которого узнал Такк: это был лорд Инарион из Вейнвуда.
Но эта встреча была еще не самой удивительной: в свите Таларина был и Фландрена! Фландрена, который ездил в Грон с Ванидором, Дуорном и Варионом! Гилдор и Гален тоже были потрясены. Но они ничего не сказали: говорил Инарион, держа под уздцы серого жеребца. Слезы навернулись Такку на глаза это был Ураган, боевой конь короля Ауриона.
- Король Гален, я привел коня, принадлежавшего вашему отцу, хотя, уводя его из Вейнвуда, я вовсе не ожидал встретить вас на границе Ардена. Но это резвый конь, а мне нужно было спешить - я вез в Тайный Приют ужасные вести, и была нужна быстрая лошадь, чтобы сменить моего Сокола. Но теперь я передаю Урагана вам - от отца к сыну, от короля к королю переходит этот благородный скакун. Берегите его - он достоин Верховного короля всего Митгара.
Инарион передал поводья Галену и поклонился.
Гален принял коня, погладил его по морде, и глаза короля засверкали. Ураган взглянул на своего нового хозяина и опустил голову, словно в знак подчинения, но тут же вскинул ее и заржал.
- Ну, ничего, старина, мы привыкнем друг к другу, - хрипловато сказал Гален. - А пока что, думаю, тебе надо поесть зерна. Правда, больше всего тебе, наверно, хочется попастись на солнечном лугу, но... Когда-нибудь, возможно, тебе это и удастся.
По знаку короля подошел один из воинов и увел коня, а Гален собрал Таларина и его спутников вокруг своего костра. Когда все сели, Таларин повернулся к Галену:
- Гонцы из твоего лагеря у Арденского брода донесли до меня весть, и стражи с вершин заметили передвижение твоего войска. Но я не знаю, почему ты выбрал этот путь, и прошу тебя объяснить, в чем же дело.
- Мы едем к Железной Башне в Грон, - ответил Гален, и глаза Таларина широко раскрылись от изумления.
Эльф повернулся к Инариону:
- Теперь то, что ты сказал, получило свое объяснение. Да, король Гален, нам есть о чем поговорить. Дурные вести с запада. Меня беспокоит, что в вашей армии не более семи тысяч воинов, - так говорят разведчики. Но семи раз по семь тысяч едва ли хватит, чтобы одолеть эти стены.
- У нас нет выбора, отец, - сказал Гилдор. - Ванидор...
Горе омрачило лицо Таларина.
- Умирая, он звал меня, - продолжал Гилдор. - Вот что он мне сказал:

Самый Темный из Дней,
Величайшее Зло...
Мы точно не знаем, что это значит, но думаем вот что: Самый Темный из Дней настанет, когда через девять дней над Гроном луна поглотит солнце, а Величайшее Зло - это Гифон. - Эльфы замерли и помрачнели. - Видимо, Ванидор предупреждал, что у Модру на этот день есть какие-то ужасные планы.
- Так вот о чем говорила Раэль! - сказал Таларин. - Если ваша догадка верна, то это страшно. Но как такое может случиться, если Гифон изгнан за пределы Сфер?
- Но кистанийцы и гирейцы верят, что Владыка Зла вернется, - ответил Гилдор. - А нам надо напасть на Железную Башню и по возможности оттянуть силы Модру на себя.
- Так почему вы не привели более значительную армию? - поинтересовался Таларин.
- Лорд Таларин, - отозвался Гален, - вы же сами понимаете, что в этой ситуации хлоки из Гирей и роверы из Кистана напали на южные королевства. Они сокрушили Ховен и Пеллар и ведут бои за Йуго и Валон. Там тоже нужны немалые силы и тоже не хватает людей. Те всадники, которых я привел с собой, - это все, кого я смог собрать для решающего штурма.
- Понимаю, но боюсь, что их не хватит. А ты что скажешь, Фландрена?
- Могут ли семь тысяч сокрушить Железную Башню? Я этого не знаю, Алор Таларин. Там собраны огромные силы, и потом, это могучая крепость, практически неприступная.
- А ты откуда знаешь? - проворчал Брегга.
- Я был там, гном, - ответил Фландрена упавшим голосом. - Я был там с Ванидором, Дуорном и Варионом.
Некоторое время никто не произносил ни слова, потом Гилдор нарушил молчание:
- Говори, Фландрена, я хочу услышать о своем брате.
Такк обнял Меррили за плечи и прижал ее к себе.
- Мы ехали на север уже более шести дней, достигли пустынь Грона и были вынуждены временами сворачивать с дороги, чтобы не наткнуться на вражеские сторожевые отряды. Наконец мы миновали болото и оказались у подножия темной цитадели Модру.
Мы долго лежали и наблюдали за тем, что там происходит, подсчитывая количество врагов - их там, наверно, тысяч восемь. На стенах по всему периметру стояли стражи, и мы старались отыскать вход и проскользнуть внутрь незамеченными: все наши мысли были о спасении принцессы Лорелин.
Но ров глубок, отвесные стены высоки, а железный подъемный мост охраняют тролли. Тем не менее, мы продолжали поиски. Наконец Дуорн заметил небольшую трещину в стене, шедшую по всей высоте. Варион подумал, что мы могли бы пробраться там.
Но Ванидор сказал, что одному нужно остаться и передать в Арден сведения о численности и расположении войск Модру, - тогда, если не удастся спасти принцессу, мы все же успеем кое-что сделать.
Капитан Ванидор решил, что можно попробовать перебраться через стену, и взял с собой Вариона - самого ловкого в отряде. Дуорну и мне оставалось решить, кто из нас отправится с донесением на юг. Нам обоим хотелось отправиться в крепость, и Ванидору пришлось сорвать две травинки, я вытянул короткую.
Мы простились, и они принялись разматывать веревку, а я направился туда, где были спрятаны лошади, вскочил на коня и помчался в Арден.
Я проехал много миль, но был все еще на болоте, когда услышал - нет, скорее, почувствовал крик Ванидора: "Скачи, Фландрена, скачи!" Это был его последний приказ.
Голос Фландрены понизился до шепота, эльф пристально вглядывался в костер. Глаза Такка наполнились слезами, и Меррили крепко сжала его руку. Брегга низко надвинул капюшон.
Наконец Фландрена продолжил:
- Ванидор отдал мне свой последний приказ, но я едва удержался от желания повернуть назад. Плача от боли и ярости, я гнал коня вперед, зная, что друзьям не удалось спасти принцессу Лорелин и что я один могу рассказать в Ардене о численности и расположении противника. Никогда еще мой конь не скакал так быстро, я боялся, что загоню его до смерти. Менее чем за четыре дня мы доскакали до Ардена.
Такова моя история. Но она еще не закончена: я хочу вернуться с вами в Грон и отомстить за гибель своих товарищей. Как? Не знаю. Крепость неприступна и хорошо охраняется. Но попытаться надо. - В глазах эльфа появился стальной блеск.
- Если твой господин отпустит тебя, я буду рад принять твой меч, сказал Гален, и Таларин кивнул в знак согласия.
- Мой король, - заговорил Видрон, - ты приобрел одного воина, но можешь потерять полторы тысячи: наши лошади измучены до предела. Может быть, арденские эльфы смогут дать нам свежих коней.
Гален повернулся к Таларину, и тот ответил:
- Король Гален, прежде чем мы решим этот вопрос, выслушайте то, что хочет сказать Алор Инарион, - это может повлиять на окончательное решение.
Все повернулись к Инариону, и эльфийский лорд заговорил:
- Шесть дней назад войско, посланное Модру в Вейнвуд, внезапно прекратило боевые действия против Союза и спешно направилось на восток по Пересекающей дороге. Они проходили по сорок миль в день...
- Сорок миль! - вырвалось у Видрона. - Но они же идут пешком! Ну, по крайней мере, хлоки и рюкки. А что, гхолы едут верхом или тоже топают?
- Едут, едут и немилосердно гонят пеших на север, - ответил Инарион. Уж не знаю зачем. Мы сначала подумали, что они готовятся к захвату Арденской долины, но сейчас кажется, что дело обстоит несколько иначе: не исключено, что они хотят перехватить вашу армию, король Гален.
- Значит, говоришь, они выступили шесть дней назад... Примерно тогда, когда мы прошли сквозь Черную стену у брода Хат, - задумчиво сказал Гален. - Но как Модру мог узнать?
- Шпионы! - сплюнул Брегга. - Его шпионы бродят вдоль дорог.
- Но тогда как об этом узнали их отряды в Стоунхилле? - спросил Патрел.
- Посланцы, - сказал Такк, и лорд Гилдор кивнул. Патрел вздрогнул: Такк рассказывал ему, Даннеру и Меррили об ужасной способности Модру вселяться в людей.
- Но почему в Стоунхилле? - удивился Такк. - Ну, то есть, почему не в Дриммендиве? Им-то всего и нужно было перейти Куадран и встать лагерем на Старой Релльской дороге. Если бы Модру хотел перехватить нас, то выбрал бы их.
- Может, они все еще заперты в Крагген-коре, - предположил Брегга. Мы же обрушили мост через пропасть.
Таларин с любопытством взглянул на гнома - эту историю он еще не слышал. Но прежде, чем эльф успел о чем-либо спросить, Гален сказал:
- Как раз посланца Модру мы, видимо, и убили в Крагген-коре. Не знаю, правда, сказалось ли это на управлении отрядом.
- А войско из Чаллерайна? - спросил Даннер. - Оно тоже идет сюда?
Боль исказила черты Инариона.
- Прости, малыш, за дурные вести, но это войско направилось в твою Терновую страну.
- Что? - Бакканы вскочили на ноги, Меррили закрыла лицо руками.
- В Боски? Это отродье - в Боски? - орал Даннер, сжимая кулаки и дрожа от ярости.
- Боюсь, что да. - Взгляд Инариона был полон глубокой печали. - Три недели прошло.
- Три недели? - У Такка ноги подкосились, и он опустился на землю рядом с Меррили. Тут он впервые увидел свою возлюбленную плачущей, притянул ее к себе и крепко обнял.
Патрел ударил кулаком в ладонь.
- Даннер, нам надо возвращаться. Нам вообще не следовало уезжать. Сейчас мы нужны им, как никогда.
У Даннера побелели губы, он коротко нервно кивнул, но тут Меррили смахнула слезы и закричала:
- Нет! Так нельзя! Наш путь лежит не в Боски!
Ее крик словно прорвал кольцо ярости, сомкнувшееся вокруг Даннера, и баккан ошалело заморгал. Патрел тоже обернулся.
- На север! - резко сказала Меррили. - Это наш путь. - И тут ее голос понизился до глухого шепота: - В Гроне - источник всякого зла. Брегга правильно говорит: лучший способ убить змею - отсечь ей голову. Вот это нам и надо сделать.
Думаете, почему Модру решил перехватить нас? Он напуган! Да-да! Не знаю, в чем именно причина этого, но факт остается фактом. Может, он боится, что мы нарушим его планы - ведь мы же этого хотим, да? В любом случае шанс необходимо использовать. Пойдемте же в Грон и убьем змея в его логове.
Меррили умолкла, и все с изумлением смотрели на нее: кроме Даннера и Патрела, здесь никому не доводилось слышать, чтобы дамман говорила, как воин, и говорила так мудро.
Но Видрон все же высказал сомнения:
- Может, ты и права, девочка. Может, он и вправду боится нас и хочет остановить наше продвижение к Грону. Но это не исключает других объяснений: например, захват Арденской долины, о котором подумал Инарион, или еще что-нибудь. И кстати, где гарантия, что они не собираются подойти к нам с тыла во время осады Железной Башни?
- Но тогда, маршал Видрон, Модру должен точно знать цель нашего похода, а это сомнительно, - сказал Гален.
- Он зол и подозрителен, мой король, - ответил Гилдор. - Думаю, передвижение нашего войска на север удивило его - вряд ли Модру считал нас способными освободить Гунар. И потом, он понимает, что, раз на юге идет война с гирейцами и кистанцами, оттуда едва ли пошлют подмогу на север. С другой стороны, ясно, что, кроме Грона, у нас не может быть других целей. Модру задает себе этот вопрос, и ответ ему ох как не нравится - вот Владыка Зла и пытается помешать нам.
Гилдор закончил, и Таларин, который с удивлением узнал об освобождении Гунара, собрался о чем-то спросить. Но его опередил Гален:
- Лорд Инарион, а где они сейчас? И сколько их?
- Пять дней назад я поскакал из Вейнвуда на разведку и обнаружил их лагерь в Биконторе. Там, держась поодаль, я подсчитал их - около десяти тысяч. Было необходимо еще определить, не отвлекающий ли это маневр и не собираются ли они повернуть и снова напасть на Вейнвуд.
На следующий день они снова тронулись в путь по Пересекающей дороге. Я подождал еще немного и понял, что ни о каких отвлекающих маневрах не может быть и речи: противник двигался строго на восток.
Я покинул их вечером: они разбили лагерь к северу от реки Уайлдер, а я поскакал во весь опор через брод Дрир и земли Рона в Арден, чтобы предупредить обитателей Тайного Приюта. Противники больше не попадались. Та армия, думаю, стоит сейчас где-нибудь посреди Мрачного леса.
У Видрона перехватило дыхание.
- Так между нами разрыв всего в два дня!
- Вот именно, - отозвался Убрик, - но мы постараемся постепенно его увеличить.
- Но валонские кони! - воскликнул маршал. - Они не выдержат! Еще день-другой - и все. О, лорд Таларин, как нам нужны свежие лошади! Вы можете помочь нам?
- Боюсь, что у нас и пятисот коней не наберется. Большинство наших воинов охраняют дороги и подступы к перевалу Крестан. Туда уже направлены гонцы, чтобы собрать всех бойцов на защиту долины. Но даже если бы они уже были здесь, их коней вам бы не хватило.
Видрон в отчаянии повернулся к Галену:
- Тогда мы не сможем поехать с вами. То есть, конечно, поедем, но прибудем слишком поздно и не успеем помочь вам.
- Вы нужны мне уже сейчас, маршал Видрон, - сказал Гален. - Вражеское войско идет за нами по пятам. Не хотелось бы, чтобы они напали с тыла во время осады. - Король ненадолго умолк и взглянул своему полководцу прямо в глаза. - Мне придется поручить вам очень опасную миссию, которая под силу только искусным в боях валонцам. Задержите врага настолько, насколько сможете.
У Такка от изумления расширились глаза.
- Но мой король, - запротестовал он, - там же целых десять тысяч!
- Я знаю, малыш, - кивнул Гален, - но когда мы прибудем к Железной Башне, разрыв составит уже не два, а четыре дня, и любой дополнительный день, отвоеванный для нас маршалом Видроном, будет неоценимой помощью. Маршал, послушайте, что я предлагаю: ведите своих воинов к перевалу Грювен - он не настолько широк, чтобы враг смог обрушить на вас сразу все силы, и вы сможете продержаться достаточно долго. Может быть, они не пройдут.
- Да, мой король, это разумный план, но кони измучены. Эх, но ведь пойдем же, пойдем и преградим им путь хоть костями Слита!
При упоминании имени дракона Брегга что-то глухо пробормотал, но не решился повторить вслух. Заговорил Таларин:
- Король Гален, не так давно я говорил, что вы можете рассчитывать на всех эльфов Ардена как на своих верных союзников. Время пришло, и мы к вашим услугам. Я со своими Стражами помогу маршалу Видрону удержать Креген, или, как вы его называете, Грювен. У нас свежие кони и крепкие руки.
Глаза Галена засияли в свете костра, его переполняли эмоции; король не мог говорить. Видрон вскочил на ноги, взмахнул мечом и на древнем боевом наречии закричал:
- Да здравствует эльф Таларин! Вместе мы непобедимы!
Таларин поднял руку в приветственном жесте и улыбнулся. Потом он обернулся к одному из своих воинов:
- Ферон, поспеши в приют, собери возвращающихся воинов и вели им готовиться к походу на Креген. Пусть разведчики изучат передвижения противника. Приведи Стражей за день до его прибытия к перевалу.
Ферон вскочил и собрался отправиться в путь, но Таларин сказал:
- Стой! Найди леди Раэль и передай ей последние слова Ванидора. Может, ей удастся понять их тайный смысл.
"Конечно! - подумал Такк. - Надо рассказать леди Раэль - пусть она истолкует послание. Может, и сумеет пролить свет на все эти темные дела".
Таларин кивнул Ферону, и гонец скрылся во тьме.
Когда стук копыт его коня к северу от лагеря затих, принц Игон обратился к своему старшему брату:
- Теперь выполни мою просьбу, если это возможно. Я хочу сражаться вместе с тобой. Теперь ты знаешь, что в Митгаре более нет безопасных мест ни в Ардене, ни в Риане, ни в Пелларе, ни даже на земле маленького народца. Да, в Гроне опаснее всего, но что это теперь значит?
Ты сказал, будет лучше, если мы разделимся, тогда Модру не сможет уничтожить дом Ауриона в одном бою, и это правда. Но даже если это так, Гибель Солнца положит нашему роду конец - никто не в силах противостоять Гифону, даже эльфы.
И вот что я еще скажу: брат мой, пусть даже победа будет не за нами мы погибнем, стоя плечом к плечу. А если победим, то тоже вместе.
Гален долго думал, глядя в огонь, потом поднял голову и кивнул. Игон закричал от радости и вскочил на ноги. Все улыбались: на их глазах мальчик-воин превратился в мужчину. Но тут Игон снова сел и глубоко задумался, хотя глаза его все еще сияли.
Таларин сказал:
- Теперь, король Гален, расскажите мне вашу историю. Хочется узнать, как дорога привела вас снова в мой дом.
Гален повернулся к Гилдору и кивнул. Гилдор начал свой рассказ.

* * *

Когда совет окончился, Такк устало лег, но заснуть сразу не смог: слишком много было тревожных мыслей. "Они в Боски. Ох! Вот это дурные вести! Даннер и Патрел думают то же, что и я: если надо, мы готовы сотни миль пробежать пешком и помочь, пусть даже толку от этой помощи не будет. Но не нравится мне даннерова ярость: однажды она его погубит.
Но что, если наша догадка о последнем дне верна? Тогда придет Гифон, и наш мир погибнет. В таком случае маршал Видрон ничем не сможет помочь Модру и Гифон покроют Митгар вечной тьмой. Значит ли это, что не нужно сражаться за перевал Грювен? Может быть. А если мы ошиблись и конца света не будет? Тогда Видрон и его люди помогут нам выиграть время для осады Железной Башни. Но вдруг это нам не удастся, а сила Модру слишком велика..."
Такк провалился в череду беспокойных снов: о бесплодной земле, голоде, детях с распухшими животами, чуме, рабстве, смерти. Он просыпался, чтобы избавиться от этого кошмара, но потом снова устало засыпал. Рядом стонала Меррили, тоже мучимая мрачными видениями.
На следующий день, когда армия тронулась в путь, варорцев пересадили на менее усталых коней из отряда Убрика. Такку казалось, что то ли их покинули, то ли они кого-то покидают: настало время расставания с седобородым маршалом и его бойцами. Ванадьюрины, Терновые лучники, два эльфа и гном отправлялись на север.
Три часа спустя они встретили леди Раэль в сопровождении Стражей у тайного входа в долину Арден. Гален и его офицеры свернули с дороги, чтобы поговорить с эльфийкой, пока конные воины двигались дальше.
При виде Меррили глаза Раэль расширились от удивления. А Меррили никогда прежде не встречала никого прекраснее золотой Раэль и почувствовала себя рядом с ней как-то неловко. Но эльфийская владычица взяла ее за руку, и вся неловкость исчезла.
- Король Гален, - сказала Раэль, склонив голову, и Гален спешился и поклонился.
- Госпожа Раэль, - почтительно заговорил он, - не хочу пробуждать воспоминания, причиняющие вам боль, но вопрос слишком важен: что означали последние слова Ванидора?
- Не знаю, король Гален, - ответила Раэль, взгляд ее был полон скорби. - Боюсь, что я ничем не могу вам помочь.
Когда они поехали прочь, Такк оглянулся и помахал рукой Раэль и Таларину. Печальные эльфы стояли рядом и смотрели, как мимо проходят войска. А где-то далеко позади ехал маршал Видрон, и еще дальше за ним по пятам двигались солдаты Модру.
Весь день они мчались по звонкой промерзшей земле. На подходе к перевалу Грювен по обеим сторонам появились постепенно возвышавшиеся склоны - подножия гор Ригга.
Войско ехало по ущелью, ледяные стены которого мрачно поблескивали в темноте.
По мере подъема воздух становился реже, и коням приходилось нелегко, но замедлять передвижение было нельзя: разбивать здесь лагерь было бы просто безумием. И они ехали дальше: дно ущелья постепенно стало ровнее, и через несколько часов дорога пошла вниз. Копыта звенели по льду, и эхо разносило звон по всей округе.
Наконец войско ступило на земли Грона. Кони и всадники устали - в тот день они проделали без малого шестьдесят миль.
Такк позаботился о своем коне и сам немного поел, потом поговорил с Меррили и остальными и, как всегда, сделал кое-какие записи в своем журнале, прежде чем заснуть - так, как засыпают вконец измученные существа.
Еще три дня войско двигалось на север по ледяным пустыням Грона. Король Гален велел двигаться немного медленнее, чтобы дать лошадям отдохнуть после перевала. На исходе третьего дня они разбили лагерь у южной границы замерзшего Гваспа. С вершин Грона дул холодный ветер, и продрогшие воины собирались тесными кружками у костров.
- Эй! - воскликнул Даннер. - Я тут кое о чем подумал. Если Модру и вправду владыка холода, почему же он до сих пор не вызвал снежную бурю и не остановил нас? Да он мог бы просто-напросто заморозить нас - здесь и укрыться толком негде. Неужели это все лишь пустые детские сказки?
Меррили строго взглянула на Даннера и ответила:
- Ну, не детские - скорее, это россказни подвыпивших бакканов, собирающихся в "Одноглазой вороне".
- Ох, Меррили, я же серьезно.
- И я серьезно, болтун ты этакий.
- Прекратите, не спорьте, - примирительным тоном сказал Такк. - Мы все устали и замерзли - конечно, это не способствует хорошему настроению, но давайте все же не будем заниматься ерундой.
- А Даннер по-своему прав насчет холода, - вставил Патрел. - В самом деле, почему Модру не остановил нас - или о его силе и впрямь распускают лживые россказни?
- Это не россказни, - отозвался Фландрена. - Модру действительно владыка холода. Бурю он вполне мог бы наслать - это его самое страшное оружие. Но почему этого не произошло, я даже не представляю. Может, это забрало бы все силы Модру, а они нужны ему для чего-то другого - например, для Самого Темного Дня.
Пока Фландрена говорил, у Такка появилось что-то вроде глубокого предчувствия, он даже вздрогнул, подняв полные тревоги глаза, и взгляд его встретился с таким же беспокойным взглядом Меррили.
- Ну, - зевнув, сказал Даннер, - я, конечно, тоже не знаю, но, по правде говоря, слишком устал, чтобы продолжать думать об этом.
И баккан развернул свой спальный мешок, готовясь улечься. Другие тут же последовали его примеру - усталость одолела их.
Но едва Такк задремал, протяжный вой псов Модру раздался в ночи, и баккан встрепенулся и вздрогнул.
Далеко на юге, у перевала Грювен, Видрон, Таларин и их бойцы увидели приближавшееся вражеское войско: десять тысяч против их двух.
На следующий день воины Галена продолжили путь на север и разбили лагерь там, где кончалось великое болото Гвасп.
Снова вой валгов потревожил их сон, казалось, страшные шпионы Модру передают ему вести в Железную Башню.
А на юге, у Грювена, в тот день началась великая битва, и четырежды армия Видрона давала отпор противнику, но каждый раз темные воины снова обрушивались на них и все глубже загоняли в ущелье.
Прошел еще один день, и усталая армия Галена приблизилась к Когтистой пустоши. На их пути не появлялись отряды вражеских воинов, но шпионы Модру, острозубые валги, шныряли поблизости и выли, передавая вести своему господину. Войско разбило лагерь - последний на пути к Железной Башне.
В это время на перевале шла уже третья за день схватка: вымотанные до предела люди и эльфы стремились удержать перевал, но волны рупт били по ним, словно молот по наковальне, заставляя отступать миля за милей.
Был полдень - единственное время, когда сквозь тьму с трудом можно было разглядеть солнечный диск, и то если точно знать его расположение на небе в этот час. Король Гален, сын Ауриона, сидел на Урагане и напряженно вглядывался ввысь. За его спиной замерли в молчаливом ожидании пять тысяч воинов. Гален знал, что ровно через двое суток невидимая луна поглотит солнце, и настанет Самый Темный День, и придет Величайшее Зло.
Гален взглянул на восток, где вдали возвышалась темная крепость. Она была высока и неприступна, ее окружал бездонный ров. Через ров был перекинут железный мост, за которым отвесно вздымались стены. В центре, на вершине самой высокой башни, развевался боевой штандарт "Гибель Солнца" огненное кольцо на черном фоне. Более чем когда бы то ни было этот знак выглядел зловеще.
Гален глубоко вздохнул. Он напряженно думал, нет ли в крепости какого-нибудь слабого места, на которое можно обрушиться. Молодой король привел свою армию к цели - твердыне тирана Модру, ужасной Железной Башне.

Глава 4
ЖЕЛЕЗНАЯ БАШНЯ

Дни после гибели Ванидора были для Лорелин сплошной мукой. Ее воспоминания были заполнены шипением Модру, скрипом колеса и предсмертными воплями, но были и другие видения - золотоволосая эльфийка уводила принцессу из боли и ужаса в тихую обитель скорби. Сознание Лорелин постепенно начало проясняться, беспросветное отчаяние ослабило свою хватку. Принцесса плакала о Ванидоре, и слезы исцеляли ее дух. Лорелин постепенно возвращалась в царство реальности и начала обращать внимание на то, что происходило вокруг.
Комната, где ее содержали, была расположена в главном коридоре Железной Башни, и сквозь массивную дверь время от времени доносилась болтовня орков, шаставших туда-сюда по своим грязным делам. Они часто разговаривали на слукском наречии, и принцесса была не в состоянии понять их сбивчивую гортанную болтовню. Но иногда использовался и ломаный всеобщий язык, и тогда что-то можно было разобрать. Но это были в основном всего лишь ругательства и взаимные угрозы.
Суетливый рюкк, который приносил еду и питье и разводил огонь, едва ли мог сказать что-нибудь ценное: у него не было языка, и жалкое создание могло только невнятно урчать. Приходя, он тут же принимался следить за каждым ее движением. Лорелин чувствовала невыносимое отвращение и делала над собой немалые усилия, чтобы не обращать внимания на рюкка.
Тем не менее, ей удалось узнать кое-что о ходе войны от самого Модру.
Менее чем через двое суток после гибели Ванидора башню огласили яростные вопли Владыки Зла, и по коридору шумно забегали рабы. Маленький отвратительный рюкк-прислужник влетел в комнату Лорелин и захлопнул за собой дверь.
Он зашипел на принцессу, потом прижал ухо к замочной скважине и прислушался. Коридор звенел от гневного крика Модру, но внезапно все стихло.
Рюкк вслушивался еще более внимательно, но не услышал более ничего.
Вдруг дверь распахнулась, немой отлетел в сторону, и Модру вошел в комнату, сверкая глазами из-под отвратительной железной маски.
Он приблизился к принцессе, не выказывавшей никаких признаков страха. Немой рюкк выбежал из комнаты, трепеща от ужаса.
- Они заплатят! Да, заплатят! - гремел Модру. Потом его голос упал до ядовитого шипения: - Я найду этих четверых, когда стану господином всего Митгара, и в моих руках они познают бесконечное страдание. Я заставлю их пожалеть о том, что они прошли сквозь пещеры Дубх и убили моего Повелителя Страха.
Лорелин, разумеется, не могла понять, о чем и о ком говорит Модру, но было ясно, что четверо неизвестных героев разрушили какой-то из его ужасных планов. И принцесса торжествующе улыбнулась.
В ответ Модру занес кулак в черной перчатке, готовясь ударить непокорную, но та не отпрянула и не закрыла лицо руками. И Модру внезапно остановил руку, что-то прошипел, сплюнул в ярости на пол и быстрыми шагами удалился. Длинный черный плащ развевался позади него.
И потянулись бесконечные темные дни. Модру часто приходил и наполнял комнату мерзким шипением, хвастаясь своими победами в Пелларе, Ховене, Авене и особенно в королевстве Риамон, где правил король Дорн, отец Лорелин:
- Этот старый дурак, твой отец, отступает перед моим могуществом в Римменских горах. Даэль скоро будет моим. Думаю, его следует превратить в огромный костер, и пусть глупец Дорн полюбуется... с трона посреди костра!
Хотя Лорелин понимала, что цель всех этих рассказов - сломить ее дух, она все же слушала внимательно - это был единственный способ узнать что-то о ходе войны. А случилось, судя по всему, вот что. Дубх, гномы, попали в ловушку в северной твердыне, "где они надеются победить меня - подумать только! - да эти бородачи будут ползать у моих ног, умоляя о пощаде, но я прикую их цепями к наковальням, и они станут там трудиться, есть и спать, и их молоты и их пот - все послужит Грону". Речь шла и о лесных людях из Великого зеленого зала, сражавшихся в Гримволле над Делоном и стремившихся перекрыть тайные ходы рюкков на склонах гор. "Несчастные идиоты, которым суждено вечно сожалеть о своей дерзости - в цепях. Думаю, надо заставить их вырезать в Гримволле новые ходы и залы - а то уж больно любят разгуливать по лесам, так пусть посидят в подземельях". Долх - эльфы со сверкающими мечами на быстрых конях, "высокомерные вонючки, которым не избежать моего гнева - им будет даже не укрыться в Адонаре, после того как я одержу победу. Пусть себе орут и отбиваются - я приволоку их обратно в Митгар смотреть, как мои слуги вырубают их мерзкие деревья. А потом я отправлю этих гордецов на север и погружу на дно Гваспа".
Модру мог бесконечно распространяться на подобные темы. Но он едва ли мог похвастаться тем, что убил в Лорелин последнюю искру надежды. Напротив, когда принцесса видела вспышки безумной ярости, ей начинало казаться, что еще не все потеряно.
Еще через два дня после того, как он в последний раз ворвался к ней, крича о гибели Повелителя Страха, гнев Модру снова сотряс башню, на этот раз - дважды. И когда он в очередной раз явился к ней и принялся шипеть, она поняла, что те четверо героев сбежали. Модру грозился запытать и замучить голодом тех, кто уже во второй раз провел его.
Принцесса улыбалась украдкой - теперь у нее появилось еще два повода надеяться.
Еще четыре дня спустя Лорелин, наконец, узнала, кто были эти четверо героев. Модру опять объявился и шумел, и твердил, что его войско, разрушившее Чаллерайн, идет сквозь терновое кольцо в земли "этих коротышек".
Сердце Лорелин сжалось, в ее памяти всплыли лица Такка, Даннера и Патрела. Добрым обитателям Боскиделла грозила беда.
Когда Модру вышел, Лорелин села у огня и заплакала.
В тот день она впервые подумала о побеге и внимательно изучила место своего заточения.
Покинуть комнату можно было двумя путями. Была дверь, но она открывалась в кишевший орками коридор и была заперта снаружи на большой медный засов. И еще было единственное узкое окно, выходившее во двор, зарешеченное и находившееся на высоте не менее двадцати пяти футов.
Одним словом, пути на волю не было. Но даже если бы выбраться было возможно, что делать дальше? Как проскользнуть через двор незаметно для стражи? Как перебраться через стену и ров? Как пересечь пустыни Грона? Верхом? Нет, настоящих лошадей здесь не было, только страшные звери, на одном из которых ее сюда привезли. А если она будет править сама, послушается ли он человека? А еда? Об одежде тоже необходимо было подумать - то, что принес ей немой рюкк, никак не подходило для поездки через ледяную пустыню.
Лорелин не знала ответа на эти вопросы, тем не менее, хотя ее рука еще не полностью зажила, она начала расшатывать с помощью кочерги один из прутьев оконной решетки, молясь, чтобы тяжелые занавеси заглушили звук и никто не вошел внезапно и не застал ее врасплох. И железный прут медленно, почти незаметно, начал поддаваться.
Минуло еще пять дней. Лорелин все еще продолжала свою работу и вдруг услышала, как распахнулась дверь. Она быстро отошла от окна, и Модру увидел лишь, как она шевелит угли в камине.
На этот раз он сказал, что началась битва между армией Гирей и ванадьюринов.
На следующий день Лорелин удалось высвободить нижний конец прута, и она принялась за верхний. За работой принцесса думала о том, как бы скрутить веревку из ткани, такую, чтобы спуститься по ней прямо во двор.
Модру снова приходил хвалиться победами. Лорелин узнала, что ванадьюрины все еще сражаются с гирейцами и что это происходит в ущелье Гунар. Владыка Зла не уставал радоваться своей "блестящей идее" захватить ущелье в самом начале войны.
Он все еще продолжал злобно шипеть, говоря о том о сем. Лорелин было страшно и противно слушать о дальнейших планах Модру, но она ничем не выдала своего отвращения.
Когда он собрался покинуть ее комнату, она заговорила с ним - во второй раз за время своего заточения в Железной Башне.
- Послушай, мразь, твои слуги могут наслаждаться смрадом подземелий, а я желаю прогуляться на свежем воздухе. - Она была вся напряжена, как струна, но говорила повелительным тоном принцессы крови: было просто необходимо, чтобы Модру удовлетворил это требование. Она лишь смутно помнила, как выглядит крепость, в которую попала двадцать один день назад. Для побега, разумеется, необходимо было знать намного больше.
Злые глаза Модру смотрели на нее сквозь маску с железным клювом.
- А может, вместо этого стоит снова бросить тебя в подземелья? Но тогда... тогда надо принять во внимание твое здоровье.
Он сплюнул на пол и удалился.
Через час дверь снова отворилась, и мерзкий рюкк внес одежду, плащ и сапоги. Он сбросил это все в кучу посреди комнаты и исчез.
Одежда кишела паразитами, но Лорелин прижала ее к груди. Ее сердце забилось от радостного возбуждения - этот наряд был необходим, чтобы выжить во время путешествия через ледяные пустыни Грона.
Она выстирала одежду скверным банным мылом и развесила перед камином сушиться.
На следующий день явились два хлока в железных шлемах и приказали ей одеться для прогулки. Позже по пути они говорили на ломаном всеобщем наречии, но предметом разговора служила месть какому-то общему знакомому, и Лорелин это не интересовало. Вместо этого она внимательно смотрела по сторонам, выбирая путь возможного побега.
Принцессу провели по мостовой к укреплениям. Повсюду была грязь, орки громко спорили друг с другом и дрались. Огромная железная решетка преграждала путь к подъемному мосту, который охраняли тролли.
У ворот были конюшни, тоже охраняемые, - там стоял тролль, одетый, несмотря на холод, только в короткие кожаные штаны. У Лорелин перехватило дыхание от ярости и отвращения: именно это мерзкое существо убило Ванидора на дыбе.
Они пошли дальше вдоль укреплений, и Лорелин усилием воли подавила мрачные воспоминания. Ее внимание привлекла большая щель в каменной стене крепости.
Принцесса подумала обо всем, что видела, и ей стало не по себе: оказалось, что для успешного побега необходимо незаметно пройти через кишевший орками двор, вывести коня из охраняемой троллем конюшни и проехать по подъемному мосту над черной пропастью.
Вернувшись в комнату, Лорелин взяла кочергу и снова принялась за верхний конец прута в оконной решетке. Слезы текли по ее лицу: освобождение казалось абсолютно невозможным.
Снова Модру огласил Башню яростными криками, дверь в комнату Лорелин распахнулась, и вбежал мерзкий маленький рюкк. На этот раз, правда, Владыка Зла не пришел, и его немой раб удалился.
На следующий день Модру предвкушал опустошение Валона:
- Ни конь, ни всадник, ни самая малая травинка на этой проклятой земле не избежит моего гнева!
Лорелин поняла, что в Гунаре всадники Валона одержали победу над гирейцами, и сердце ее наполнилось радостью.
* * *
Прошло еще шесть дней, и Лорелин не слышала ничего обнадеживающего. На седьмой день, однако, Морду заявил:
- Они вторглись в мою тьму! Мои воины еще не вышли из пещер Дубх, но я приказал другой армии покинуть Вейнвуд и послал ее по Пересекающей дороге перехватить глупцов. Они еще пожалеют, что осмелились выступить против меня.
Лорелин не знала, о ком говорит Модру и кто возглавляет это войско, но она всем сердцем желала им удачи.
На следующий день прут из оконной решетки удалось вытащить. Лорелин вынула его и с облегчением обнаружила, что сможет протиснуться в образовавшееся отверстие. Она аккуратно вставила прут назад, так, чтобы надсмотрщики ничего не заподозрили.
Теперь предстояло заняться веревкой и раздобыть побольше еды для путешествия через Грон.
- Эй ты, твой господин ведь хочет, чтобы я была здорова, да? повелительно обратилась она к рюкку. - Но разве это возможно? Меня же кормят, как какого-нибудь воробушка. Мне что, пожаловаться на тебя твоему господину?
Рюкк, конечно, заворчал, но с тех пор стал приносить больше хлеба и овощей - репы, картошки и прочего.
Лорелин прятала еду в подушку, которую собиралась использовать в качестве дорожного мешка.
С каждым днем веревка становилась длиннее, и, разрывая простыни и сплетая их, Лорелин молилась, чтобы та выдержала ее вес.
Каждый день стражники-хлоки выводили ее погулять. Новых идей насчет побега не появлялось. Но она продолжала трудиться.
Так прошла неделя.
На седьмой день они явились, чтобы снять повязку с ее руки. Со времени пленения принцессы прошло восемь недель и три дня, из которых месяц сломанная рука была затянута в тугую повязку. Пока рюкки нервно возились с промазанным глиной полотном, Модру наблюдал и яростно шипел о том, что происходит в Митгаре:
- Я бы наслал буран на эту армию, прошедшую в Грон через Грювен, и они бы не уцелели. Но я должен беречь силы до Самого Темного Дня. Эй, осторожнее - не хватало еще, чтобы вы снова сломали ей руку.
Армия в Гроне? Лорелин обрадовалась, но не выдала себя. Она продолжала смотреть, как рюкки возятся с ее рукой, причем не менее заинтересованно, чем Модру: рука должна быть сильной, чтобы в случае необходимости без затруднений спуститься по канату.
Наконец повязку сняли. Правая рука была худой, кожа шелушилась, мускулы одеревенели, локтевой сустав не сгибался.
Модру сплюнул.
- Неделя до Гибели Солнца. Вот и все время, которое у тебя есть. Носи тяжести, чтобы рука выпрямилась, сгибай ее, натирай кожу маслами. Тебе придется постоянно заниматься этим. А если будешь отлынивать, придется тебя... подогнать. Через неделю наступит Самый Темный День, которого я ждал четыре тысячи лет. Тогда, моя принцесса, ты просто должна будешь хорошо выглядеть.
И снова потянулись изматывающие дни. Лорелин всеми силами старалась привести руку в порядок - не потому, что так приказал Модру, а ради побега. Постепенно ее усилия начали приносить плоды.
Она не знала, чего ждать от того дня, который так предвкушает Модру, и какая роль уготована именно ей. Но Лорелин было страшно: принцесса догадалась, что все это имеет какое-то отношение к возвращению Гифона. Побег надо было осуществить до этого дня. Но рука еще оставалась слабой, и Лорелин не знала, сможет ли всего через несколько дней спуститься по канату. Тем не менее, она продолжала готовиться.
Каждый день Модру приходил посмотреть, как идут дела, и требовал, чтобы она тренировала руку более усердно, но не приказывал своим слугам "помочь" ей.
Всякий раз он говорил о войне:
- Мои валги следят за армией, идущей через Грон. Похоже, эти безумцы затеяли штурм моей цитадели. Неплохо! Да их всего пять тысяч, а тут и пятидесяти не хватит. И знают ли они, что мои войска идут за ними по пятам? Не знают, глупцы.
- Идиоты! - презрительно фыркнул он на следующий день. - И они надеются остановить меня! У меня десять тысяч против их двух. До завтра я прорвусь через Грювен.
Но на другой день он не появился, и принцесса ничего не узнала о ходе войны. Еще через день на прогулке она прислушалась к бормотанию конвоя:
- Говорят, он сильно не в духе.
- Да? Можно подумать, бывает иначе!
- Дурак, я хочу сказать - более чем обычно. Не хотел бы я сейчас попасть ему под горячую руку.
- Говорят, что-то случилось на Грювене. Их остановили люди и эти... как их? Эльфы. А еще какие-то люди идут через болото прямо сюда!
Сердце Лорелин забилось в надежде, но она прекрасно понимала: штурм твердыни Модру - занятие безнадежное.
Хлоки больше не сказали ничего интересного и отвели ее обратно в комнату, но Модру был уже там: он собирался осмотреть руку принцессы. То, что он сказал, заставило ее сердце болезненно сжаться.
- Я покажу этим болванам, которые посягнули на мою крепость. Мои воины пришли из Авена и твоего Риамона через перевал Джаллор в Йорд и оттуда тайными путями к Гронфангу. А эта армия глупцов, которая сейчас стоит лагерем на болоте... Скоро моя кавалерия прорвется через ущелье и нападет на них с тыла.
Той ночью Лорелин не спалось, она сидела и предавалась размышлениям. Рука была более или менее в порядке, и скоро можно было осуществить побег. Но оставалось неясно, как именно это сделать. Во время ежедневных прогулок ей пока не удалось обнаружить ничего ценного.
Но ей очень хотелось, чтобы поход неизвестной армии увенчался успехом. Хотя как? Сердце замирало при мысли о том, какое нападение на них готовит Модру.
Однако приход этой армии мог облегчить побег. А они были уже близко на болоте, подходившем к самым воротам Железной Башни.
На следующий день, когда принцессу вывели на прогулку, во дворе царила страшная суматоха: орки трубили в рога, носились туда-сюда и таскали оружие на укрепления.
Когда Лорелин поднялась на стену, ей удалось разглядеть в темноте большую конную армию, которая стояла на болоте, ощерившись длинными копьями. Сердце ее забилось и готово было выскочить из груди.
Там были бело-зеленые знамена Валона и красно-золотые стяги Пеллара, а во главе войска был всадник на гордо выступавшем сером Урагане, но не Верховный король Аурион, а кто-то в алых доспехах... Лорд Гален!
Наконец-то пришел ее любимый!
Глаза Лорелин наполнились слезами, и ей захотелось кричать, но войско было далеко - ее не услышали бы. Безумно хотелось предупредить Галена о готовящейся атаке с тыла, но если хлоки-конвойные услышат, выпустят ли ее на стену, когда армия подойдет ближе?
Предупредить своих не было, таким образом, никакой возможности, и она молча утерла слезы и зашагала дальше по стене. Вокруг нее суетливые орки продолжали готовиться к обороне и таскали котлы с кипящей смолой, луки, сабли, пики. Один лук был огромен, стрелы для него превосходили длиной копье. Его натягивали с помощью какого-то механизма.
Но Лорелин словно не замечала всех этих приготовлений: взгляд ее был прикован к возлюбленному, принцесса не могла на него наглядеться. Наконец она сделала над собой усилие и попыталась найти среди воинов еще кого-нибудь из тех, кого знала. Одного из коней едва ли было возможно не узнать, да и всадник... Игон! Живой! Да она же своими глазами видела, как его убили рядом с повозкой. Она же сама приказала Ржавому бежать.
Она помотала головой, словно пытаясь отогнать видения, но принц и его любимый конь никуда не исчезли. Стало быть, тогда Игон был только ранен.
Неподалеку от Игона был, кажется, лорд Гилдор, но принцесса не могла сказать с уверенностью, он ли это: эльф сидел не на Стремительном.
Были еще маленькие фигурки... ваэрлинги! Но были ли там Такк, Даннер и Патрел, Лорелин не успела понять - в этот самый момент ее увели со стены.
Когда дверь захлопнулась, принцесса села и попыталась собраться с мыслями. Наконец более или менее прояснилось, о чем шипел Модру. Это было то самое войско, которое ехало на север сквозь тьму - валонцы под предводительством лорда Галена. Может быть, они же и одержали победу при Гунаре. Если так, они прошли на север через перевал Грювен и оставили там отряд, чтобы задержать шедшего по пятам противника. Но как получилось, что войско возглавляет Гален? И почему он на коне своего отца? И где сам король Аурион?
Но многие из этих вопросов казались сейчас не слишком существенными. Важнее всего было предупредить Галена о готовившейся предательской атаке. И еще надо было передать ему, что через два дня Модру собирается сотворить что-то ужасное.
Лорелин нервно мерила комнату шагами - теперь она как никогда знала, что бежать необходимо. Но как? Выбраться отсюда и спуститься вниз, конечно, возможно, а может быть, удастся даже пересечь двор незаметно, но как одолеть стену? А ров? Стоит ли рисковать, пока нет ответа на эти вопросы? Если попытка провалится, Модру запрет ее в другой комнате, где нет окон и нет надежды на побег.
С отчаянным стоном Лорелин села в кровати, пробудившись от тревожного сна. Ее сердце бешено колотилось, одеяло смялось и было мокрым от пота. Обрывки кошмара витали в сознании, подобно клочьям холодного тумана. Но все, что она могла вспомнить, - это огромная черная пасть, готовая поглотить ее, и убежать от нее было невозможно - позади мерзкие орки ухмылялись и готовили ужасные орудия пытки.
Высвободившись из скрученного одеяла, принцесса услышала тот же самый звук, что и во сне, - но на сей раз это была реальность. Она подошла к окну и вгляделась во тьму.
Вот оно, опять начинается! Орки пронзительно вопили и бряцали доспехами. Огромный лук отсюда было не разглядеть, но Лорелин знала, что хлоки готовят его к очередному выстрелу.
Прямо под окнами, к ее отчаянию, толпились рюкки, кормившие воинов Модру мясом и жидкой кашей под присмотром трупно-белого гхола. Он перевел свой неживой взгляд на ее окно и усмехнулся - пасть открылась, как алая рана, острые желтые зубы заблестели в призрачном свете.
Слезы застилали глаза Лорелин. Она отвернулась от окна и отправилась обратно в постель. Прежде казалось, что побег все же возможен, теперь стало ясно одно: спустившись из окна, она немедленно попала бы в лапы врага.
В тот день ее не выводили на прогулку. Модру тоже не приходил. Принцесса знала: идет подготовка к войне.
Она часто подходила к окну, но орки все еще толпились во дворе. Ее ум отчаянно работал, но никакого плана пока что не было: она не знала даже, как выбраться из комнаты, не говоря уже о побеге в армию Галена.
И весь день слышался свист стрел, слетавших с тетивы огромного лука.
Следующим утром Лорелин нервно расхаживала по комнате, подобно загнанному в клетку зверю. "Сделай же что-нибудь!" - постоянно проносилось в ее мозгу. Она была в лоскутном наряде рюкка, она была готова к побегу, но орки не покидали двор, а комната оставалась запертой снаружи.
Наступил день, которого так ждал Модру.
Время тянулось, изматывая, сводя с ума, и постепенно приближался час Гибели Солнца.
Лорелин то и дело подходила к окну, но ничто не менялось; она была в отчаянии и чувствовала приближение чего-то ужасного. Но что это будет, она не знала.
Был уже почти полдень, и она снова подошла к окну. И вдруг раздался ужасный шум. Резко затрубили рюккские рога. Послышался лязг металла, орки на стенах хрипло закричали и бросились к воротам, которых ей не было видно.
А внизу, во дворе, произошло то же самое: орки подхватили оружие и побежали вслед за остальными.
Это был ее шанс!
Лорелин быстро накинула плащ и вынула железный прут из оконной решетки, привязала плетеный канат к оставшемуся пруту и выкинула его из окна, предварительно закрепив на конце дорожный мешок.
Проверяя крепость узла, она услышала гневные крики Модру, сотрясавшие башню, и топот ног по коридору.
На мгновение все стихло, и вдруг дверь в комнату распахнулась и вновь со стуком закрылась. За спиной послышалось учащенное дыхание, потом шаги... Ближе...
Стоя за тяжелыми занавесями, Лорелин подобрала железный прут, высоко подняла его и с размаху что было сил обрушила на голову вошедшего.

Глава 5
САМЫЙ ТЕМНЫЙ ДЕНЬ

Гален отвел взгляд от бледного диска, стоявшего в зените, и посмотрел в сторону Железной Башни. Темная твердыня грозно возвышалась во мраке. У ее подножия разверзалась черная бездна.
Слева от короля на мерзлой земле стоял Брегга, мрачно разглядывая укрепления Модру. Гном погладил раздвоенную бороду и что-то пробормотал про себя. Справа от Галена сидел на коне лорд Гилдор, не сводя глаз с солнца, одинокого и бледного в темном небе. Позади стройными рядами стояли всадники, обнажив сабли и держа наготове копья.
- Солнце погибнет через два дня, король Гален, - сказал эльф.
Гален что-то невнятно пробормотал, продолжая изучать взглядом цитадель, отыскивая в ней слабое место.
Где-то там томилась его любимая принцесса Лорелин - если, конечно, она еще была жива.
За спиной короля переговаривались между собой варорцы.
- Эй, Такк, - воскликнул Даннер, - посмотри на центральную башню - ту, высокую.
- Вижу, Даннер, вижу, - мрачно сказал Такк. - Лорд Гилдор, ты не заметил черный ореол вокруг главной башни?
- Нет, не заметил. Наверно, его может различить только взгляд ваэрлинга.
- Наверно, там находится какое-то ужасное устройство, - размышлял Патрел.
- А если там самое сердце этой тьмы? - предположила Меррили. При ее словах у Такка тревожно забилось сердце: он почти физически ощутил пульсацию Зла, нависшего над Митгаром, средоточие которого как раз находилось в башне. Баккан вздрогнул, но ничего не сказал.
Они уже долго сидели верхом и молча смотрели на крепость, когда, наконец, король Гален заговорил:
- Трубите привал и соберите всех разведчиков. Расставьте часовых. Нам нужно быть особенно осторожными: неизвестно, что замышляет Модру.
Убрик поднял рог к губам и рассек воздух трубными звуками. Гален снова накинул простую куртку: он продемонстрировал свои доспехи и гербовые цвета противнику в знак вызова и не получил ответа.
Лагерь разбили на болоте к северо-западу от дороги, которая вела к подъемному мосту. Разведчики окружили цитадель, отыскивая входы и выходы и пытаясь определить, откуда навстречу армии Галена может хлынуть вражеское войско.
Через несколько часов всадники прискакали один за другим с вестью о том, что ров окружает крепость со всех сторон, а вражеские часовые постоянно начеку. Они сообщили, что ворота за подъемным мостом единственный вход в крепость.
Теперь с разведчиками отправили варорцев, надеясь, что в темноте их зоркие глаза смогут лучше рассмотреть крепость. Поехали и Гилдор с Фландреной: эльфийские глаза видят дальше человеческих. Брегга потребовал, чтобы Фландрена взял его с собой: он полагал, что уж гному-то обязательно надо осмотреть укрепления.
Они ездили довольно долго, пока усталые воины спали в кольце стражи. Наконец разведчики вернулись и доложили королю Галену, что их миссия не увенчалась успехом.
Так прошел еще один день.
Такка разбудил какой-то странный гулкий звук. Он сел в спальном мешке, протирая глаза, и увидел Меррили, глядевшую в сторону крепости. Такк тоже вскочил на ноги, подошел к ней и обнял одной рукой. Она положила голову ему на плечо, не сводя глаз с укреплений.
- Что это, дамми?
- Не знаю, Такк. Меня разбудил... какой-то звук. А! Вот он опять! Смотри!
Варорцы увидели огромное копье, вылетевшее из темноты и готовое ударить по армии Галена.
- И... кто может бросить такое копье? - спросил Такк, следя за его полетом. Кто-то сзади сказал:
- У них там над воротами большой механический лук.
Это был маршал Убрик: он подошел к варорцам и тоже следил за полетом копья.
Оно врезалось в землю среди отскочивших в разные стороны воинов, и над болотом пронеслись воинственные вопли орков.
Баллиста выпустила еще одно копье, и снова с крепостных стен донеслись крики.
Убрик сказал:
- Не надо бояться: здесь, где мы стоим, от такого оружия легко увернуться. Нас просто пугают. Им нравится смотреть, как мы прыгаем. Конечно, когда мы подойдем к мосту, все будет несколько иначе - тогда копья будут валить коней и всадников. Собственно, баллиста и предназначена для охраны моста; там она служит могучим оружием.
Все утро гремел гигантский лук, но от его стрел никто не пострадал как и сказал Убрик, уворачиваться было несложно. Но со временем у воинов начали сдавать нервы: противник слал в изобилии не только снаряды, но и оскорбления, а люди Галена не отвечали.
К полудню на небе слабо засветило солнце - всего на четверть часа.
Лорд Гилдор отвел взгляд от бледного диска:
- Король Гален, нам срочно нужно что-то предпринять: завтра в это время наступит Самый Темный День.
Гален кивнул:
- Лорд Гилдор, я прекрасно понимаю, что нам надо перейти в наступление как раз в нужный момент, чтобы разрушить планы Модру. Если мы поторопимся и не сможем это сделать, все наши усилия пропадут даром. Если же терпеливо дождемся, то, независимо от успеха штурма, пойдут прахом его планы. И все же ты прав: надо сделать что-нибудь в ближайшее время. Пора собрать военный совет и обсудить план Фландрены. Убрик, созывай совет. Мы начинаем войну.
Такк и Меррили пришли на совет и сели вместе с остальными в круг. Там были люди, эльфы, варорцы и гном. Суровый король Гален возглавлял совет. Справа от него сидели принц Игон, маршал Убрик и четверо мрачных валонцев, слева - два эльфа и четыре варорца, напротив - Брегга, который крепко сжимал Драккалан обеими руками.
Говорил Гален:
- Вы все видели цитадель Модру: ее стены высоки и хорошо охраняются. Уже сами эти стены представляют собой серьезное препятствие, даже для войска, у которого есть осадные башни. А у нас и этого нет, и лесов поблизости нет - мы не сможем построить машины. Впрочем, это было бы бесполезно - башню окружает огромный ров, и через него в крепость ведет только разводной мост, который, как вы знаете, сейчас поднят. Вот какой вопрос стоит перед нами: как одолеть ров, как подняться на стены и взять крепость?
На минуту воцарилось молчание, потом Гален кивнул Фландрене, и тот начал рассказывать:
- Король Гален, как вы верно сказали, в нашей ситуации нет смысла строить осадные машины, не говоря уже о том, что у нас нет для этого ни материалов, ни времени. Вот что я предлагаю взамен. Пока войско оттягивает на себя внимание врага, маленький отряд тайно переберется через ров и стену, как это уже делали Ванидор, Дуорн и Варион. Они должны будут найти механизм, опустить мост и поднять решетку, а потом еще несколько отрядов ворвутся по мосту в крепость и отвлекут противника до тех пор, пока не подойдут основные силы.
Да, это простой план, но, думаю, чтобы успешно его осуществить, надо правильно выбрать время. И потом это опасно: с тех пор, как здесь побывали мои товарищи, многое изменилось - охрана заметно усилена. Именно поэтому нельзя использовать и старый маршрут проникновения в крепость - трещину тоже охраняют, там чуть ли не командный пункт стражи. Тем не менее, вчера мы с гномом Бреггой обнаружили еще один путь.
Фландрена сделал знак Брегге, гном встал и заговорил, все еще крепко сжимая Драккалан.
- Король Гален, как и все чакка, я знаю толк в камне. - В грубом голосе говорившего послышались нотки гордости. - Мои соплеменники знают, как я хорошо лазаю. Но вот что я скажу вам: эта трещина обработана так, чтобы по ней невозможно было карабкаться, - стены ее чуть ли не отполированы. Ванидор с товарищами смог найти одно из немногих мест, где стены не такие гладкие, и то лишь потому, что там трещина заходит слишком глубоко: если бы ее там отполировали, это ослабило бы стены.
Но при наличии времени, веревки и еще некоторых нехитрых приспособлений, в любом месте трещины можно сделать зарубки. А времени у нас как раз и нет, не говоря уже о том, что удары молотка привлекут орков. Нет, надо найти другой, более быстрый и бесшумный способ. Для него подходит только одно место - с противоположной стороны крепости, на востоке, где контрфорс проходит по всей высоте стены. Но там слоистый камень, и он может начать крошиться под ногой, что, конечно, только увеличивает риск.
Вот что я предлагаю: я сам отведу туда маленький отряд - пусть это будут те, кто хорошо умеет лазить и весит не слишком много. И потом, ростом они должны напоминать орков - в крепости придется маскироваться, ведь нам нужно пройти по укреплениям к дальним воротам.
Члены совета зашептались, а гном сел, скрестив ноги, и положил топор на колени.
- Гном Брегга, - сказал Гилдор, - сколько должен весить воин, чтобы под ним не осыпался камень?
- Эльф Фландрена как раз подойдет, но ты, Гилдор, выше и тяжелее. Короче, посылать надо тех, кто не тяжелее Фландрены.
Снова по рядам собравшихся прокатился ропот, и Убрик запротестовал:
- Но гном Брегга, это сразу же исключает моих людей. Ну да, мы не слишком здорово умеем лазать, да и в горах бываем нечасто, но ведь получается, что с тобой не может пойти ни один человек.
- Это не совсем так, маршал Убрик. - Говорил юный принц Игон. - Думаю, я не тяжелее Фландрены. И потом, я умею взбираться на крепостные стены.
Гален огорченно взглянул на брата, но промолчал.
- Но тогда вас будет только трое, - сказал один из ванадьюринов. - Кто еще пойдет?
Встал Патрел:
- Мы.
Убрик застонал:
- Король Гален, да что же это такое - мы посылаем одних мальчишек!
Брегга заворчал и вскочил на ноги, гневно сверкая темными глазами:
- Лично я - не мальчишка, господин маршал! А Фландрена вообще в сто раз старше вас. Да, принц Игон молод, но я знаю его отвагу и спокойно беру его с собой. А этот ваэран, - он положил узловатую руку на плечо Такка, помог убить Гхата... Гаргона. Может кто-нибудь из ваших людей похвастаться таким подвигом?
Такк смутился, оказавшись в центре внимания. Слова Брегги удивили его, но и наполнили гордостью: мнение гнома много значило для баккана.
- Не будем обсуждать, кто из нас лучше сражается, - сказал он. Насколько я понимаю, дело не в этом, а в том, кому будет проще карабкаться по стене. Среди нас есть те, кто справится: например, мы с Даннером чем-то подобным мы часто занимались на Высоком холме у себя дома. Далее, мы хорошо стреляем из лука. А еще у меня есть вот что. - Он продемонстрировал Бейн, высоко подняв его над головой. Клинок засветился по краям - ведь поблизости была крепость, наполненная порождениями Нижнего мира.
Валонцы были поражены тем, что маленький человечек носит с собой такой сильный знак власти, и прониклись к варорцу еще большим уважением.
Такк вложил клинок в ножны.
- Маршал Убрик! Вот что еще сказал один из ваших бойцов на берегу Аргона. Телосложением мы напоминаем рюкков. Сами понимаете, больше никто не сможет пройти по крепостной стене - в плащах с капюшонами, бормоча что-то друг другу - и открыть ворота. Мы, варорцы, и гном Брегга прикинемся рюкками, а принц Игон и Фландрена - ведущими нас хлоками.
Такк сел, и некоторое время все молчали. Потом заговорил король Гален:
- Пусть так и будет. Мы попробуем этот план. Капитан Патрел, выделите варорцев для этого задания. Маршал, подумайте, как можно отвлечь противника. Воитель Брегга, сколько времени вам понадобится и когда нам переходить в наступление? Завтра - Самый Темный День.
Обсуждение продолжалось, и никто, кроме Такка, не заметил слез, которые текли по щекам Меррили: она прекрасно осознавала, что не умеет лазать по стенам. Это означало только одно: Такк пойдет без нее.
Наконец отобрали варорцев в команду Брегги: Такка, Даннера, Патрела, Ролло Брида, Харвена Кульпа и Динка Веллера. Фландрене доводилось лазать по скалам в Ардене, и, хотя у него было меньше опыта, чем у остальных, эльфа сочли вполне пригодным. И потом, его зеленые глаза пылали желанием отомстить за погибших товарищей - и никто не посмел отказать.
Когда все вопросы были обсуждены, король Гален отдал Аталар Патрелу. В руках варорца кинжал выглядел настоящим мечом.
- Возьми этот клинок, капитан Патрел. Он обладает великой силой против Зла. Им был ранен Кракен, и это спасло жизнь лорду Гилдору. Такое оружие может тебе пригодиться, и, надеюсь, оно славно послужит.
Патрел вынул серебристый клинок из ножен и залюбовался золотыми рунами.
- Я буду носить его с честью, король Гален.
Убрик что-то сказал своим людям, присутствовавшим на совете, и тут же все варорцы были снабжены кинжалами. Даннер получил личный кинжал маршала. Маленький народец не слишком хорошо разбирается в фехтовании, но варорцы с благодарностью приняли оружие, зная, что оно пригодится при выполнении их опасной миссии.
Той ночью Меррили тихо плакала в объятиях Такка. Отряд должен был выступить за шесть часов до Гибели Солнца - за те жалкие шесть часов, которые оставались до погружения мира во тьму. И никто, возможно даже Адон, не знал, какая участь их ждет.
Приближалось время расставания, и девять лазутчиков предстали перед королем Галеном. Все они были загримированы, их костюмы испачканы грязью для придания большего сходства с рюкками.
Король обнял каждого и каждому что-то сказал. Только с Такком и Игоном он простился молча, не доверяя своему голосу. Наконец, сжимая узловатую руку гнома, Гален сказал:
- Будь им хорошим командиром, воитель Брегга: от вашего успеха зависит судьба всего Митгара.
Такку стало не по себе от этих слов, но Брегга просто кивнул в ответ.
Теперь король обратился ко всем членам отряда:
- Снова мир столкнулся с темными силами, и снова союз людей, эльфов, гномов и маленького народца призван уничтожить Зло. Да, уже не в первый раз судьбы мира зависят от доблести немногих.
Владыка Зла засел в своей Железной Башне, как паук, и плетет свою страшную паутину, желая оплести ею сердца свободных созданий и повергнуть их в отчаяние.
Но Модру - лишь слуга более могущественного злодея, и, возможно, скоро мы столкнемся с самим Гифоном.
Мы не знаем, что принесет Самый Темный День, но он будет страшен. И мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы сорвать план Модру - возможно, так нам удастся спасти Митгар от страшной участи.
Не могу обещать вам победу, но если мы и погибнем, то унесем с собой многих врагов и разрушим их замыслы. Даже наше поражение будет победой.
Осталось сказать лишь одно: да будут остры ваши глаза, да будут метки ваши стрелы и остры клинки. И да пребудет с вами Адон.
Гален умолк, и еще с минуту никто не говорил. Такк увидел слезы Меррили и сам чуть не расплакался. Но в его сознании все еще звучали слова Галена. "О, Адон, какое страшное бремя - у меня нет сил вынести его!" подумал Такк.
Но тут Брегга прокашлялся и сказал:
- Не откроем мы ворота, если будем стоять тут весь день. Пошли. Крепость ждет нас, чего не скажешь о луне и солнце.
Они повернулись и зашагали к цели. Меррили выскочила вперед и почти яростно обняла Такка, силясь улыбнуться сквозь слезы.
- Такк, о, Такк, мой баккаран... - И она разрыдалась. Такк нежно поцеловал ее и сказал:
- Не плачь, дамми, я вернусь. В конце концов, со мной твой подарок, серебряный медальон, а с ним я уже многое прошел.
Лорд Гилдор подошел, опустился на колени рядом с Меррили и обнял ее, когда Такк мягко разомкнул ее руки. Меррили уткнулась лицом в грудь эльфа и заплакала, более не сдерживая себя, а Такк припустил вдогонку за остальными, вместе с кем собрался спасать мир.
- Смотрите, - негромко сказал Брегга, показывая на стену. - Там мы и будем подниматься.
Члены отряда лежали на камнях и смотрели через разверзавшуюся прямо перед ними черную пропасть.
Вместе с Убриком, разведчиком по имени Арик и бакканом Бертом Арбораном они приехали из лагеря Галена туда, где их не мог заметить противник. Собственно говоря, надо было не попасться на глаза не только часовым, которые расхаживали по стенам, но и валгам, и впереди ехала маленькая группа людей, призванная отвлечь шпионов Модру. Надеясь, что за ними не следят, они, держась на расстоянии, обогнули крепость и приблизились к ее восточной стене, спешились, взяли оружие и длинные мотки веревки и отдали Убрику поводья коней.
Убрик простился с ними и произнес древнее валонское благословение:
- Да повернется к вам трехликая Фортуна.
С этими словами он пришпорил коня и исчез во тьме.
Оставив позади разведчика и Берта, который должен был издали следить за их продвижением, они повернулись и начали медленно продвигаться в сторону крепости, пользуясь всеми возможными укрытиями.
И вот они лежали на скале и вглядывались во тьму.
- Тс-с! - прошипел Динк. - На стене часовые.
Такк поднял глаза и различил на стене фигуру рюкка, который медленно прохаживался вдоль парапета.
- Рач! - пробормотал Игон. - Не можем же мы лезть туда прямо перед его носом. Другого пути нет?
Рюкк неторопливо дошел до угла, затем повернулся и отправился обратно.
- Нет, - с досадой сказал Брегга. - Здесь или нигде. - С немым вопросом в глазах он повернулся к Фландрене.
- Память тебя не обманывает, гном Брегга, - мягко сказал эльф. - Когда мы осматривали это место, стражи не было.
- Значит, надо либо избавиться от него, либо залезть туда прямо у него на виду, - прошептал Игон. - Капитан Патрел, вы можете сбить его стрелой?
Рюкк снова повернулся и продолжил свой путь по стене.
Патрел покачал головой:
- Возможно, если бы у меня был знаменитый лук Грейлинга... Но без этого магического оружия, боюсь, мне не хватит мастерства.
- Даннер, - сказал Такк. - Только Даннеру это под силу.
- Что-о? Такк, да ты хоть знаешь, что говоришь? Это не под силу никому. Ну, конечно, пустить стрелу на такое расстояние можно, но вот точность... Старик Барло говаривал, что лучше выбросить стрелу, чем промахнуться. Вот только сейчас, если я промахнусь, стрела попадет в стену или во двор и это отродье узнает о нашем появлении.
- У нас нет выбора, ваэран Даннер, - буркнул Брегга. - Надо лезть, или все потеряно. А пока там орк, это невозможно. Ведь ты самый искусный из лучников.
Брегга умолк, но Даннер продолжал наблюдать за часовым и все не поднимал лук. Тогда заговорил Фландрена:
- Понимаю, ты не хочешь, боишься нежелательных последствий, но обстоятельства диктуют иное. На войне вообще не приходится выбирать. Но подумай сам: если ты не попробуешь, наша миссия просто провалится, причем прямо сейчас. То есть так случится и если ты промахнешься, но если попадешь...
Что-то невнятно бормоча, Даннер спрыгнул вниз, на другой уступ. Такк и Патрел присоединились к нему, а остальные принялись наблюдать за часовым. Даннер вынул из колчана все стрелы и принялся дотошно их рассматривать и сравнивать друг с другом. Наконец он отобрал три стрелы, сопоставил их остроту, длину, оперение, вес и баланс и остановил свой окончательный выбор на одной. Потом он подошел к краю рва и пригляделся.
- Попробую оттуда - угол будет получше, конечно, если это хоть что-нибудь даст.
- Хочешь, чтобы кто-нибудь пошел с тобой? - спросил Патрел.
- Нет! - Голос Даннера был резок, затем несколько смягчился. - Нет, Пат. И так трудно будет сосредоточиться, а чтобы еще кто-нибудь дышал в спину... Спасибо, но я сделаю это сам.
Даннер повернулся и пошел.
- Удачи, - прошептал Харвен, и так подумали все остальные.
Даннер долго ждал; казалось, он ничего не делает, но баккан внимательно наблюдал за рюкком, который то и дело исчезал за зубцами. Он считал про себя, примериваясь к ритму шагов часового и пытаясь понять, сколько времени займет полет стрелы.
Баккан поднял лук и приладил стрелу, натянул ее до отказа и прицелился.
Но вдруг он опустил лук и скинул эльфийский плащ, потом снова взял оружие.
Поднялся легкий ветерок, который мог изменить полет стрелы.
Словно вечность прошла до того момента, когда Даннер, наконец, приготовился стрелять.
И тут Фландрена что-то зашептал сквозь сжатые зубы, показывая на низ стены: там по самому краю бездны шел патруль.
"Даннер, не стреляй!" - хотелось крикнуть Такку. Он понял, что даже в случае удачного выстрела их обнаружат патрульные.
- Патрел, Ролло, Харвен, Динк, - шептал он взволнованно, - готовьте луки. Возможно, нам придется перебить их всех... если удастся.
- Но в таком случае, - сказал Патрел, - придут остальные выяснять, куда подевалась предыдущая смена. Молитесь, чтобы Даннер не выстрелил.
Но и Даннер заметил патруль, снова опустил лук и скрылся во тьме.
В этот самый момент на стене появился хлок и что-то закричал патрульным. Он спрашивал на ломаном всеобщем наречии, не заметили ли они чего подозрительного, но те ответили отрицательно.
- Смотрите в оба, дуралеи! - крикнул хлок. - Говорят, к северу от ворот творится что-то неладное.
Снизу утвердительно хрюкнули, и хлок, повернувшись на каблуках, исчез.
Ворча и переругиваясь, патрульные направились на юг, миновав место, где засел отряд. На стене рюкк глянул в том направлении, куда указал начальник, и, опершись руками о парапет, стал смотреть на удалявшихся товарищей. Туда же смотрели и наши друзья.
Время шло.
Наконец патруль скрылся из виду, и рюкк снова стал расхаживать по стене.
Даннер снова поднял лук...
И стрелу...
И отсчитывал время...
И прикидывал расстояние...
И пытался уловить движение воздуха...
И натянул тетиву...
И прицелился...
Глаза Такка бегали, глядя то на Даннера, то на часового.
Рюкк прошелся до угла.
"Стреляй, Даннер, стреляй! Во имя Адона, стреляй!" - пронеслось в сознании Такка.
И Даннер выстрелил. Стрела полетела, описывая дугу во тьме. Часовой зашел за зубец. Стрела прошла высшую точку траектории и начала со свистом опускаться, и глаза всех членов отряда были прикованы к тому месту, где вот-вот должен был появиться часовой. Стрела набрала скорость, влетела в промежуток между зубцами и пробила рюкку горло! Он выронил пику, схватился за шею и зашатался, потом упал, глухо стукнувшись о землю на краю рва. Труп соскользнул вниз, в черную бездну.
"Даннер сделал это! Он сделал невозможное!"
Такк и Патрел заключили друг друга в объятия и крепко стиснули зубы, чтобы не закричать от радости. Игон колотил Бреггу по спине, глаза Фландрены сияли, Ролло с Динком и Харвеном взялись за руки и беззвучно танцевали.
Такк и Патрел бросились по снегу туда, где стоял Даннер. Они обнаружили, что баккан стоит, закрыв лицо руками.
- Этого просто не может быть, ребята. - Голос Даннера сорвался, слезы потекли по щекам - спало невыносимое напряжение.
- Но ты же сделал это, Дан, сделал! - шептал Такк, обнимая его.
Патрел поднял плащ Даннера с земли, осторожно накинул его на плечи друга и застегнул.
- Пошли, бакко, - сказал он, - нам надо еще пересечь ров, перебраться через стену и открыть ворота.
Они подобрали луки и направились к своим товарищам, которые в этот момент закрепляли на скале прочные веревки эльфийской работы. Их привез с собой Фландрена, который знал, что, возможно, снова потребуется лезть на крепостную стену.
Друзья закрепили три веревки и сбросили их концы на дно рва. Потом Брегга показал всем, как надо пропускать веревку под бедром и через плечо. На четвертой спустили оружие и запасные мотки.
Спуск начался. Первыми шли Такк, Игон и Фландрена. С бьющимся сердцем баккан переступил край пропасти. Его руки в перчатках медленно скользили по веревке, ноги упирались в обледеневшую скалу. Казалось, этому не будет конца. Трижды его ноги соскальзывали и он болтался, как висельник или как насекомое, угодившее в паутину. Наконец Такк достиг дна, и Игон поддержал его, Фландрена в это время отвязывал оружие. Эльф помахал Брегге, давая понять, что все благополучно спустились.
Четвертую веревку подняли и снова спустили за новой партией оружия. Вскоре спустились Патрел, Динк и Харвен, и Фландрена снова помахал Брегге.
Они переправили вниз оставшиеся три комплекта оружия. У Брегги спуск получился стремительным, словно падение, движения Даннера и Ролло были, конечно, медленнее.
Снова друзья подхватили веревки и последовали за Бреггой по острым камням к противоположной стене рва.
Брегга ощупал камень - тот крошился под его узловатой рукой.
- Скверный камень, - сказал гном. - Хуже, чем я предполагал. Но лезть надо. Цепляйтесь руками и ногами и старайтесь распределять вес, двигаться надо очень осторожно. Там, где это возможно, ложитесь на камень всем телом. Мы будем связаны так, что, если кто-то сорвется, другие его поддержат. Будем надеяться, что все обойдется. Я пойду первым и проверю камень на всем пути. Указания буду передавать по цепочке, следуйте им со всей возможной точностью. За мной пойдет эльф Фландрена, потом принц Игон, Даннер, Харвен, Такк, Ролло, Динк и Патрел. Сверните плащи и пристегните оружие на спине, чтобы оно не цеплялось за ноги. Итак, держите веревку и попробуем одолеть этот гнилой камень.
И подъем начался.
Такк полз шестым. Он чувствовал, как камень крошится и осыпается под пальцами. Временами казалось, что вся скала вот-вот обрушится. Такк даже не представлял, что чувствуют Брегга, Игон и Фландрена - они были тяжелее его. Он понял, что Брегга расположил членов команды в порядке убывания веса ведь каждый из них дополнительно расшатывал камень. В то же самое время было ясно, что при любом раскладе гном пошел бы первым - только он мог возглавить восхождение.
Они медленно поднимались вверх - теперь все девятеро. Брегга ругался, проклиная "гнилой камень". Время от времени все останавливались и ждали, когда гном найдет верный путь. Такку в подобные минуты приходилось тяжелее всего - он чувствовал, как крошится камень, и прилагал все усилия, чтобы не давить на него. Брегга передавал по цепочке распоряжения: "Держитесь левее... Осторожнее с этим выступом... Не хватайтесь за тот камень... Здесь можно смело держаться..."
Время текло мучительно медленно, мгновения постепенно складывались в минуты, а минуты - в часы. Подъем продолжался.
Соленый пот стекал по лицу Такка, разъедал глаза и покрывал все тело. Тяжкие стоны прорывались порой сквозь сжатые зубы, руки и ноги дрожали от напряжения. Желудок словно завязали узлом: как еще можно себя чувствовать, когда висишь на высоте ста футов? Сердце яростно колотилось - частично от усилий, частично - от страха. Такку хотелось лишь одного - отдохнуть, но даже остановки не приносили облегчения, скала крошилась под пальцами. От головы Брегги до края пропасти оставалось всего несколько ярдов.
- Стойте!
Брегга наткнулся на опасное место: камень здесь был слабее, чем где-либо еще. Гном долго искал, аккуратно отклоняясь вправо и влево. Фландрена тесно прижался к скале, Игон стоял на узком выступе.
Наконец Брегга сказал:
- Проклятье! Такой гнилой камень, он и меня не выдержит - но попробовать надо. Да ведет меня дух Первого Дьюрека.
И гном начал подниматься, аккуратно пробуя камень и распределяя свой вес. Вниз летели мелкие обломки, оставалось всего несколько футов.
Камень обвалился у него под правой ногой. Брегга прижался к скале всем телом, опираясь ногой и обеими руками, вторая нога болталась в воздухе. Наконец, он нащупал уступ, мгновение отдохнул и двинулся дальше.
Край рва был все ближе.
Гном медленно дотянулся до кромки дрожащими пальцами и вдруг сорвался и повис, держась только левой рукой. Камень из-под его ноги сбил Фландрену, и эльф с гномом полетели вниз.
Принц Игон отчаянно впился в скалу, но веревка натянулась до предела и чуть не сорвала его вслед за товарищами. Юноша нашел какой-то выступ и ухватился за него, прекрасно понимая, что, если он свалится, - конец всему отряду.
Скрипя зубами, он прижимался к скале, стремясь найти более надежную опору. Внизу болтались на веревке эльф и гном, а варорцы испуганно следили за происходящим - их жизнь висела на волоске.
И Игон, от которого в этот момент зависело все, не просто удержался, но медленно превозмогая тяжесть обоих друзей, пополз по скале, пока, наконец, не смог достаточно уверенно встать.
Даннер и Харвен, которые были ближе всех к Фландрене, попытались приблизиться к ошарашенному эльфу, но Брегга, быстро придя в себя, нащупал опору и помог принцу Игону:
- А ну, не двигаться! - крикнул он. - Возвращайтесь, а я помогу Фландрене.
С величайшей осторожностью гном добрался до эльфа, но тут и лаэнский воин собрался с силами и пополз наверх.
- Эльф Фландрена, - тихо, обеспокоенным голосом спросил Брегга, - ты не ранен?
- Да вроде нет. Может, и ушибся, но ничего не сломал.
- А остальные?
- Чувствую себя так, словно лошадь поднимал, но вроде цел, - отозвался Игон.
- На меня разве что камешки посыпались, - шепнул Даннер.
- Ага, - откликнулся Харвен.
- Кажется, я повредил ногу - по ней попало большим камнем, проскрежетал Такк, превозмогая боль.
С остальными, как выяснилось, не произошло ничего страшного.
- Такк, потерпи до конца подъема, а там посмотрим, - прошептал Брегга.
Гном снова медленно двинулся к краю рва. Наконец он завершил подъем.
- Уф! - сказал он. - Здесь вроде камень потверже.
Он осторожно, неоднократно примериваясь для каждого шага, преодолел последние футы и, наконец, перелез через край.
У Фландрены все получилось несколько быстрее - его подтягивал гном, стоявший на твердой земле.
Так они все, один за другим, оказались на поверхности. Хуже всех пришлось Такку: он постоянно превозмогал боль и слышал какой-то хруст в раненой ноге.
Фландрена взглянул на товарищей, собравшихся вокруг Такка:
- Да, похоже, там перелом, но чтобы убедиться окончательно, надо снять сапог. А в этом случае нога распухнет, так что оставим все как есть. Как бы то ни было, Такк не сможет идти с нами. Наш подъем уже слишком затянулся, до Гибели Солнца осталось менее часа, а надо еще столько всего сделать. Думаю... Нет, давайте все же оставим Такка.
- Что? - вырвалось у Даннера. - Да как же это? Тут же часовые ходят.
- У нас нет выбора, Даннер, - жестко сказал Брегга. - Нам надо идти. Вон к той стене. Конечно, она прочна и имеет наклон, и карабкаться по ней будет проще, но ваэрану со сломанной ногой такое не под силу.
Даннер попытался было возразить, но его снова прервали.
- Он прав, Даннер, - сказал Такк, силясь улыбнуться. - Они оба правы. И потом, хотя никто пока не сказал об этом в открытую, мое присутствие подвергнет вас всех еще большей опасности. Вам придется оставить меня и продолжать путь. Поберегите силы для главного, ведь вам нужно справиться с решеткой и опустить мост. - Он поднял руку, предупреждая возможные возражения. - Я знаю, что скоро придут часовые. Хорошо, помогите мне добраться до тех камней - в случае необходимости я спрячусь. Никаких "но", Даннер, выбора нет. Поторопитесь, вам пора!
Они перенесли Такка к груде камней у стены. Со слезами на глазах Даннер обернул друга в плащ и услышал, как тот шепчет:
- Спасибо, бакко... теперь иди! Я справлюсь.
В этот момент до них донесся вой валгов.
- Тс-с! - прошептал Фландрена. - Псы Модру. Надо спешить: возможно, они выследили нас.
Они быстро простились с раненым товарищем, вернулись на прежнее место и начали подъем. Смахивая слезы, Такк следил за ними.
Выступающие камни на углу заметно облегчали подъем: проектируя крепость, Модру и в страшном сне увидеть не мог, что кто-то залезет в нее по стене. И вдруг они замерли, превратившись в темные точки на темной стене. Такк удивился, что они остановились, но вдруг заметил часовых. Морщась от боли, он пополз за камни и стал следить за приближавшимися рюкками, мысленно молясь, чтобы им не пришло в голову поднять глаза.
А восемь фигур на стене не двигались.
Часовые обогнули угол и прошли под товарищами Такка, замершими всего в нескольких футах над их головами.
Рюкки исчезли из виду, никого не заметив. Такк с облегчением вздохнул и забрался подальше за камни.
И вдруг послышался шум, словно кто-то из часовых приблизился к укрытию варорца.
Перепуганный Такк, превозмогая боль, попробовал забиться еще глубже, толкая впереди себя лук и стрелы. Он переполз через ржавую железную решетку, лежавшую между двумя большими камнями, и втиснулся в тесный проход, в который, пожалуй, никто крупнее варорца и не пролез бы.
За спиной слышалась приглушенная речь орков. Стараясь не сопеть слишком громко, Такк пополз дальше. Дыра была такой узкой, что он не мог поднять голову.
Он прополз десять футов, потом двадцать; камни царапали грудь и спину. Он безумно боялся застрять, но полз вперед, понимая, что, если подастся назад, запутается в собственном плаще и все будет уже совсем безнадежно.
Он точно не знал, какое расстояние преодолел - тридцать, сорок футов или же больше, но все-таки прополз весь ход до конца. Оказалось, что это был пересохший водосток в стене крепости, а Такк угодил - ни много ни мало! - прямо в твердыню Модру, в ужасную Железную Башню.

* * *

А восемь его товарищей неподвижно висели на стене, и только глаза их следили за проходившими внизу часовыми. Патрел, который был в самом низу, даже не дышал, чтобы не выдать себя: ему казалось, что до противника можно просто-таки рукой дотянуться. Оркам достаточно было поднять глаза, чтобы обнаружить маленький отряд, но они были так заняты всегдашней руганью и болтовней, что и не подумали проверить территорию.
Часовые обогнули угол и направились на юг. Но вдруг двое из них отделились от товарищей и двинулись к груде камней, за которой прятался Такк. Друзья с ужасом заметили это, и Даннер чуть было не начал спускаться, но принц Игон схватил его за руку и прошептал: "Нет!", тогда баккан снова замер.
Два рюкка подошли к камням, справили нужду, потом догнали свой отряд.
Все вздохнули с облегчением: раненого Такка не обнаружили. Когда рюкки исчезли за ближайшим бастионом, подъем продолжился.
Наконец Брегга добрался до самого верха и остановился, его примеру последовали остальные - они знали, что гном даст сигнал, если поблизости нет противника, и тогда можно будет перелезать через стену.
Но Брегга пока не подавал никакого знака - до него доносился топот рюкка: очевидно, это была смена караула. Но предыдущего часового убил Даннер, и тот давно уже лежал во рву. Брегга висел на одной руке, сжимая в другой Драккалан. Невидимый рюкк что-то пробормотал, подобрал пику убитого товарища и направился к промежутку между зубцами.
Вернувшись в лагерь с девятью лошадьми в поводу, маршал Убрик застал Галена и Гилдора за обсуждением стратегии дальнейших боевых действий.
- Эй, Убрик! - закричал Гален. - Они благополучно доехали?
Маршал спешился и передал поводья солдатам.
- Насколько я знаю, да. Но потом их ждет огромный риск, мой король. Берт и мой разведчик Арик наблюдают за ними и доложат нам, когда отряд поднимется на крепостную стену.
Гален протянул Убрику чашку горячего чая.
- Хорошо. Давайте тогда еще раз посмотрим на наш план.
План был прост. Предполагалось отвести войско к северу от ворот, где ров был уже всего. Там отряд с веревками и щитами в сопровождении лучников должен был показаться на глаза противнику и под прикрытием стрел притвориться, что штурмует ров. Варорцы под предводительством Меррили должны были участвовать наряду с валонскими лучниками.
Тем временем второй отряд должен был тайно пробраться еще дальше на север и изобразить штурм рва и стены. Предполагалось, что их заметят, примут их действия за чистую монету и уже не будут искать штурмующих в других местах.
Лорд Гилдор должен был держать наготове ударный отряд, после падения моста направить его к воротам и удерживать их, пока не подойдет основная часть войска. Он, однако, собирался до последнего момента держать своих людей рядом с остальными, не привлекая к ним ненужного внимания.
И наконец, во время всех этих действий король Гален собирался ездить на боевом коне при полном снаряжении вдоль рядов войска, отвлекая на себя внимание с флангов.
- Ох, - сказал маршал, - не нравится мне этот план, хоть я сам его предложил. Что мы будем делать, если те девять погибнут? Мы поставили на кон слишком много, и если вдруг... Если ребята не справятся, мы уже ничего не сможем сделать.
- Верно, - ответил Гилдор, - но чего еще ты от нас хочешь? У нас нет ни осадных машин, ни лестниц - ничего. А этот план выглядит вполне здраво, и нам остается действовать в соответствии с ним, отвлекая противника и надеясь, что наших ребят все же не заметят. Пусть порадуются нашему поражению, а там...
- Вот-вот, Гилдор, это мне как раз не нравится. Понимаю, что для общей цели придется выставить себя дураками, но вовсе не обязан испытывать восторг по этому поводу.
- Но ты прав, маршал, - сказал Гален. - Если с воротами не получится, все погибло. Сколько еще у нас времени, Гилдор?
- Через пять часов - Гибель Солнца.
- Тогда пора начинать. - Гален встал и пристегнул меч к поясу. Нравится нам это или нет, придется потерпеть их насмешки. Трубите сигнал, время пришло.
Убрик поднес рог к губам. Вскоре послышался и ответ, означавший, что войско находится в боевой готовности.
Гален, Гилдор и Убрик сели на коней и выступили во главе войска к Железной Башне: Убрик с левого фланга, Гилдор справа, Гален в центре. За королем следовали варорцы - Меррили, Дилл, Тедди и Арч, их коней вели валонские бойцы. За ними широким строем шли ванадьюрины - их стальные шлемы поблескивали во тьме, копья были слегка опущены, сабли вложены в седельные ножны. У некоторых были луки и стрелы. Еще пятьдесят бойцов двигались на север - это был ложный штурмовой отряд.
Звенело оружие, стучали по мерзлой земле копыта, рога трубили вызов Модру.
Но с севера донесся вой валгов, передававших что-то в Железную Башню. Меррили вздрогнула: она поняла, что шпионы доносят о ложном штурмовом отряде, и решила, что они вполне могли видеть и настоящий. Уверенности не было ни в чем, и Меррили оставалось лишь надеяться, что все обошлось.
Темная цитадель была все ближе, и уже можно было различить орков, сновавших по стенам. Время от времени оттуда срывалась стрела: орки проверяли дальность выстрела.
Войско подошло настолько близко, насколько это было возможно без риска быть расстрелянными. Маршал протрубил полную готовность. Воины со щитами и веревками спешились и направились ко рву. За ними шли лучники, в том числе и варорцы. Они прятались за большими острыми камнями, выступавшими из земли.
Они все приближались ко рву и уже подошли к самому краю, привязали веревки к скалам и кинули их свободные концы вниз. Орки глазам своим не верили: эти сумасшедшие люди, похоже, собирались штурмовать ров и стену прямо у них перед носом. По их рядам пробежал издевательский смешок.
И тут затрубили рюккские рога, и на людей полетели копья с черными древками, вонзаясь в землю, в щиты, в плоть. В ответ взвились стрелы, и многие из них перелетели через стену или попали в камень, но некоторые нашли врага.
По рядам конного войска пронесся крик: Верховный король в алой кольчуге проехал вдоль них, сверкая обнаженным мечом. Но со стен все сыпались копья, а снизу летели стрелы. Наконец по сигналу своего капитана люди оставили веревки и вернулись к войску, уводя с собой и лучников.
На стенах орки радостно ухмылялись, и Убрик, видя это, яростно скрежетал зубами.
Тем не менее, все шло по плану.
Брегга крепче сжал в руке Драккалан, не сводя глаз с промежутка между зубцами. Он получше уперся ногами, чтобы распределить вес. Уже можно было расслышать дыхание рюкка, скрежет пики по земле, хлопок руки по парапету, и тут орк высунулся, чтобы посмотреть вниз.
Драккалан мгновенно раскроил ему череп, и вниз полетели обломки стального шлема. Брызнула темная кровь. Труп свалился на камни, как большая черная клякса.
Брегга подтянулся и осторожно выглянул через край. Часовых не было. Просигналив товарищам, гном поднялся, и остальные последовали его примеру. Брегга легко поднял труп над головой и швырнул в ров вместе с обеими пиками.
- Нам надо спешить, - беспокойно шепнул Фландрена. - Осталось менее получаса, а нам еще далеко идти и много надо сделать.
Они торопливо накинули грязные плащи и натянули капюшоны. Потом варорцы и Брегга впереди, Игон и Фландрена сзади - двинулись по стене к далеким воротам, бормоча и ругаясь, как типичные рюкки.
"Я внутри! В крепости!" Сердце Такка бешено билось. Перед ним носились по двору сотни орков, таская оружие и переругиваясь. Хлоки безжалостно хлестали их бичами и отдавали приказания, мертвенно-белые гхолы сидели на конях и наблюдали за происходящим.
Такк натянул на голову капюшон и спрятал лицо в его тени.
"Вот так-то, из огня да в полымя. И что теперь? Назад? Нет! Я же шел в крепость - и попал в нее, хотя и несколько неожиданным путем".
Он снова выглянул во двор.
"Ну хорошо, бакко, раз уж ты здесь, сможешь пробраться к воротам? Ты же понадобишься товарищам, да? На запад, ворота на западе... отсюда прямо через крепость, кишащую врагами. Придется незаметно пройти на глазах у всей этой орды. Но сначала надо миновать вон того гхола-надсмотрщика".
Такк снова выглянул и тотчас же отскочил назад. Мимо шагал отряд рюкков, и баккан затаился, прижимая к себе лук и молясь, чтобы его никто не заметил. Наконец прошли последние ряды.
"Вот так-то, бакко!" Он вышел из тени и... присоединился к маршировавшим.
При каждом шаге невыносимая боль пронзала левую ногу, но он шел вперед, сжимая зубы, чтобы не заплакать, и сердце бешено колотилось от страха. "Словно глупый ягненок в волчьей шкуре".
Они направились на юг вдоль стены, потом повернули на запад по мощеной дороге между низкими зданиями и башнями. Такк ковылял, боясь закричать в любую минуту.
Они миновали надсмотрщика, окинувшего отряд мертвыми черными глазами. Такк прятал под плащом голову и руки. Конь надсмотрщика захрапел, унюхав баккана, но тут хозяин повернул его и уехал, не обращая внимания на беспокойство зверя.
Такк ковылял дальше через двор, теперь уже на север. Он успел сообразить, где запад, и, улучив момент, на углу скользнул в темный дверной проход, а отряд зашагал дальше.
Боль не отпускала. Такк кое-как перебрался через двор и двинулся дальше, держась в тени крепостных стен. Идя на запад, он попал в лабиринт узких проходов, полный поворотов и тупиков. С каждым шагом в ноге что-то скрежетало, и острая боль пронзала все тело.
Пробираясь по узким проходам между строениями, Такк оказался перед грудой корзин и бочонков и стал медленно протискиваться дальше, чтобы выйти из этого лабиринта. Он снова попал во двор, кишевший рюкками, а на его противоположной стороне возвышалась темная башня. Такк поднял глаза и увидел над шпилем черное сияние; сердце варорца бешено застучало, потому что прямо перед ним была Железная Башня, твердыня Модру. И когда Такк пристально всмотрелся...
Шшштак! Он почувствовал, что кто-то хлестнул его сзади по плечам. Кончик плети загнулся так, что рассек ему губу. Варорец обернулся и увидел перед собой хлока. Рука Такка потянулась к спрятанному под плащом Бейлу...
- Тхек драл гупгх! - прорычало отродье, поднимая девятихвостую плетку для нового удара, а из-за его спины выступили из темноты четыре рюкка.
В третий раз войска пошли на приступ. Лучники начали стрелять в рюкков на крепостных стенах, в ответ на атакующих обрушился град черных стрел. А из установленного над воротами огромного арбалета то и дело летели копья с железными наконечниками. В третий раз пришлось отступить. Отряд, который штурмовал крепость, соединился с основными силами, стоявшими на некотором расстоянии ото рва. Ирмы на укреплениях ликовали и трубили в свои мерзкие рога. А Убрик скрежетал зубами от ярости.
Меррили и другие варорцы отступили вместе с остальными. Они не отрываясь наблюдали за королем Галеном, который разъезжал перед первыми рядами войска, потрясая оружием.
Тхуумн! - просвистело копье, пущенное из огромного арбалета, и вонзилось в землю неподалеку от короля.
Рюкки на стенах радостно заулюлюкали.
Тут Меррили увидела, что враги бросились к северным укреплениям, а в это время к Галену подлетел гонец.
- Король Гален! - закричал воин, резко останавливая лошадь. - Орки заметили отряд ванадьюринов и теперь сбежались на северную стену, чтобы отразить натиск.
- Значит, все идет по плану, - ответил Гален. Но его взгляд был устремлен на юг - туда, откуда должны были появиться Арик и Берт с вестями от Брегги. Но никто не показывался.
- Меррили Хольт, ты не видишь там наших разведчиков, которые должны были принести вести от Брегги? - спросил Гален.
Меррили посмотрела на юг и покачала головой.
- Проклятье! - воскликнул Гален, ударив кулаком по ладони. - Мы даже не знаем, удалось ли им проникнуть в крепость. Но время не терпит. - Король перестал вглядываться вдаль и скомандовал: - Вперед, на приступ! Нам нужно, во что бы то ни стало, отвлечь внимание противника!
Харлингары, подняв щиты, двинулись ко рву, а за ними последовали лучники; Меррили тоже пошла вперед, не переставая думать о судьбе Такка, Даннера, Патрела, Ролло, Динка, Харвена, а также Брегги, Игона и Фландрены. Она была настолько поглощена этими мыслями, что даже не заметила, когда со стен полетели черные стрелы.
Лазутчики, низко надвинув на глаза капюшоны, осторожно продвигались по стенам вражеской крепости на юго-запад. Внизу, на мощеном дворе, они могли видеть великое множество сновавших туда-сюда орков. Отряды рюкков, подгоняемые ударами и грубыми окриками хлоков, поднимались на укрепления. То тут, то там мелькали черные мертвые глаза наблюдавших за всем гхолов.
Но вся эта суета во дворе внизу не привлекала внимания лазутчиков, их взгляды были устремлены на огромную центральную башню и на крепостные ворота в восточной стене. Их сердца учащенно забились, когда они увидели, что рюкки занимают позиции над главными воротами.
- Они готовятся отбить очередную атаку, - сказал Брегга.
- Посмотрите, с северной стороны к крепости подъезжает еще один отряд, - прошептал Динк.
- Да они отвлекают внимание, - ответил Фландрена. - Все идет по плану, наши войска делают вид, что собираются ринуться к воротам, а часть воинов они послали на север.
- Но над самими воротами слишком много рюкков, - произнес Даннер.
- Возможно... - начал Брегга, но тут же осекся, потому что Фландрена хлестнул его эльфийской веревкой, которую держал в руках, словно плеть. Гном, ворча, отпрянул и ускорил шаг, как делали они все, получая удары. Благодаря этому они благополучно миновали часового, который даже не оглянулся, боясь хотя бы на секунду отвести желтые глаза от противника внизу, чтобы тоже не попасть под горячую руку.
Так они продвигались все дальше и дальше. Их ни разу не окликнули, когда они проходили мимо часовых, потому что все принимали их за рюкков. Наконец восемь товарищей оказались на западных укреплениях. Им уже был виден лагерь, разбитый на пустоши по ту сторону рва. Их внимание привлек алый плащ короля Галена, разъезжавшего перед первыми рядами воинов. Они заметили и лорда Гилдора, чей отряд занял позицию на правом фланге, готовый первым ринуться на мост, если, конечно, он будет опущен. И, в конце концов, разглядели небольшую группу варорцев, которые тоже шли на штурм. Несколько человек уже добралось до рва, на них посыпались черные стрелы, и снизу в рюкков начали стрелять варорские лучники.
Но после этого лазутчики уже ничего не замечали, потому что, наконец, добрались до укрепления, в котором были те самые ворота, и до цели им оставалось всего несколько шагов. Прямо перед ними был огромный арбалет.
Скраан! - заскрипел механизм, когда хлок вставлял очередное копье со стальным наконечником и натягивал тетиву. Не обращая внимания на орков, они бросились к лебедкам, чтобы опустить мост и поднять заградительные решетки.
Тханг! Клык-клык-клык-клык! - продолжал скрежетать арбалет, пока хлок прилаживал копье. В это время начальник стражи обернулся и заметил, что какие-то рюкки в низко надвинутых капюшонах подошли к лебедкам.
- Шагг ду! - прорычал хлок, преградив им путь. - Шагг ду! - рявкнул он снова, но ответа не последовало. - Арг тха! Шагг ду! - Разгневанный хлок двинулся на них, вытаскивая из-за пояса плеть, в этот миг один из лазутчиков скинул капюшон. И глаза хлока широко раскрылись, потому что он увидел ненавистную, бородатую физиономию дабха! Но это было последнее, что он видел в своей жизни, потому что Драккалан тут же снес ему голову, и над воротами разгорелась схватка.
Увидев позади хлока четырех рюкков, Такк начал судорожно соображать: он знал, что не владеет мечом настолько хорошо, чтобы уложить всех пятерых, прежде чем они поднимут тревогу.
- Тхек драл гутх! - прорычал хлок, указывая на груду бочонков. Теперь Такк заметил, что рюкки перетаскивают бочонки к Железной Башне.
"Он принял меня за рюкка!" Такк быстро взвалил бочонок на плечо, и пошел следом за остальными, а хлок остался позади, продолжая следить за работавшими рюкками.
Такк вновь почувствовал боль в ноге, такую острую, что чуть не упал в обморок. Но, собрав все силы, он слизнул кровь, струившуюся из рассеченной губы, и двинулся дальше. Он увидел, что рюкки тащат свой груз на какой-то продовольственный склад. Там стояли два хлока, наблюдавшие за разгрузкой. Рюкки вскрывали бочонки и вынимали оттуда провизию. Неподалеку стоял гхол, а рядом с ним - его конь.
- Что если конь Хель меня учует... - Пока Такк в отчаянии озирался по сторонам в поисках места, куда бы ему ускользнуть, он увидел, как рюкк вышел из двери Железной Башни, спустился с крыльца и пошел через двор.
"Дверь! - подумал Такк. - Рюкк оставил дверь открытой!" Ни секунды не медля, варорец взлетел по ступенькам и вошел внутрь. Внезапно он услышал звуки далекой битвы, но откуда именно они доносились, Такк сказать не мог, потому что через мгновение дверь башни позади него захлопнулась с громким стуком и наступила мертвая тишина.
Такк поставил бочонок и немного передохнул. Перед ним был длинный коридор, освещенный факелами, которые отбрасывали длинные извивающиеся тени. По обеим сторонам виднелись запертые двери. Кое-где под арками чернели входы в узкие коридоры, пересекавшие главный, на который и смотрел Такк. Справа он заметил лестницу, слева - несколько ступенек, спускавшихся к еще одной запертой двери.
Неожиданно послышались голоса и звуки приближавшихся шагов. Такк быстро взобрался по ступеням, и боль с новой силой пронзила все его тело. Он дошел до лестничной площадки, а голоса все не смолкали. Такк миновал еще один пролет, и несколько рюкков и хлок наконец прошли мимо, не обратив внимания на фигуру в капюшоне, поднимавшуюся по лестнице.
Когда Такк добрался до очередной площадки, голоса стихли. Но он услышал, что в его сторону идут другие слуги Модру. Варорец знал, что, если его остановят, ему несдобровать. Баккан неслышно шагнул к ближайшей двери, осторожно отодвинул засов и проскользнул внутрь.
Такк остановился на минуту, чтобы отдышаться, а затем стал оглядывать комнату: кушетка, очаг, дверной проем, в котором виднелся уголок ванны, тяжелые шторы, очевидно закрывавшие окно. Снаружи, приглушенный плотной материей, доносился шум битвы.
"Лазутчики! Удалось ли им добраться до ворот?" Все еще тяжело дыша, Такк направился к окну и отодвинул штору, но вдруг какое-то существо с железным прутом в руках, одетое в рюккское рубище, выступило из темноты, и на Такка посыпался град ударов. Он увертывался, как мог, но не удержался на ногах и упал, стрелы из колчана высыпались на пол, плащ обмотался вокруг тела, так что баккан тщетно пытался вытащить Бейл. И тут неожиданно откинулся капюшон, и он увидел перед собой какую-то женщину с льняными волосами, замахнувшуюся на него железным прутом.
- Принцесса! - закричал он.
Кланг! Лорелин выронила прут и опустилась на колени рядом с варорцем.
- Сэр Такк! - воскликнула она, обнимая его. - О, сэр Такк! - Лорелин безудержно зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону и прижимая к себе баккана, а Такк одной рукой обхватил ее за шею, а другой гладил по светлым волосам, дивясь тому, что случай направил его именно сюда.
За окном раздались звуки труб и чистый серебряный зов валонского рога, в который протрубил Патрел.
- Идемте, принцесса, - сказал Такк. - Нам нужно выбраться из башни.
- Гхолы! - воскликнула Лорелин, поднимаясь с колен. - Мы должны предупредить лорда Галена, большое войско гхолов движется по Когтистой пустоши, чтобы ударить с тыла.
- Войско гхолов? - Когда Лорелин кивнула, Такк нахмурился. - Вы правы, госпожа, необходимо предупредить наших.
Из-за окна донесся скрежет огромного арбалета. Такк с трудом поднялся с пола, сломанная нога страшно болела, из рассеченной губы текла кровь, плечи и спина были в синяках от ударов. Баккан быстро осмотрел лук, который, к счастью, не пострадал от падения. Такк подобрал рассыпанные стрелы и стал засовывать их обратно в колчан.
- Такк! - произнесла принцесса. - Модру замышляет что-то ужасное, что именно, я не знаю, но это связано с Гифоном... с его возвращением!
- Да, принцесса, мы подозревали о планах Модру, но надеялись ему помешать. - Такк засунул в колчан последнюю стрелу, затем еще раз взглянул на Лорелин. - Ваши волосы, принцесса, - сказал Такк. - Спрячьте их под капюшоном. Нам придется пройти мимо множества врагов.
Лорелин быстро накинула свой черный плащ и низко опустила капюшон, наполовину закрыв лицо.
- Мы можем вылезти в окно, я приготовила веревку, - сказала она.
- Дверь не заперта, - ответил Такк. - Нам скорее удастся незамеченными пройти по лестнице, чем спуститься по веревке.
Лорелин подняла свой прут и направилась к двери.
Послышались звуки бычьих рогов валонских всадников. Такк надвинул капюшон, подхватил лук и встал около Лорелин.
Сделав глубокий вдох, он еще раз взглянул на принцессу и по ее сигналу открыл дверь.
Прямо перед собой они увидели фигуру, завернутую в черный плащ. В прорезях железной маски гневно сверкали глаза.
Прежде чем Такк успел шевельнуться, к нему потянулась рука в латной рукавице. Железные когти оставили глубокие борозды на его лице и шее, затем, прорвав плащ и куртку, добрались до серебряных доспехов; один коготь зацепился за медальон, и тот открылся. Такк отступил назад и рухнул на каменный пол, сильно ударившись головой, лук выпал из его рук.
Лорелин размахнулась и изо всех сил ударила Модру железным прутом. Но Владыка Зла вырвал оружие у принцессы. Потом свободной рукой он схватил ее за запястье и притянул к себе.
- Так ты думала сбежать? Ха! Неужели ты решила, что кто-нибудь может спасти тебя от меня? - Модру втолкнул принцессу назад, туда, где лежал окровавленный варорец в разодранной одежде, а на его груди поблескивал открытый медальон с портретом Меррили.
Модру поднял прут:
- Сейчас увидим, что прочнее, железо или голова твоего спасителя!
Лорелин билась, стараясь вырваться из стальной хватки Модру, крича:
- Нет, нет, нет!
А Модру замахнулся, чтобы ударить варорца. И вдруг в отполированной до зеркального блеска крышечке медальона он увидел свое отражение. С криком Модру отбросил железный прут и, отступив, закрыл рукой глаза, не в силах вынести то, что увидел в медальоне: ведь медальон был сделан много веков назад в волшебной стране Ксиан, где некогда обитали могущественные маги.
Хотя это и было страшным ударом для Модру, но все же не убило его, потому что медальон был очень маленьким и отразил лишь небольшую часть истинного облика Владыки Зла. Модру пришел в себя, скрежеща от ярости зубами. Он сжал свободную руку в кулак и вновь шагнул к распростертому на полу варорцу, готовясь нанести смертельный удар. Однако Модру не учел силы волшебства, охранявшего баккана. В этот самый момент Такк застонал и пошевелился, серебряный медальон переместился на его груди, и зеркальце повернулось, словно само искало Модру.
- Шштха! - Владыка Зла отпрянул, отворачиваясь, чтобы не смотреть на медальон. Боясь вновь увидеть свое отражение, он не решился приблизиться к беззащитному баккану.
С-с-с. Воздух со свистом вырывался из его легких. Модру собрался с силами и, не глядя на варорца, поволок упиравшуюся Лорелин к выходу.
- Ха! - произнес Модру, закрывая дверь. - Сейчас или потом, значения не имеет, все равно он умрет... да, когда вернется мой господин, а это вот-вот случится. Пойдем, принцесса, нам нужно подняться наверх. Время настало.
Сжав руку Лорелин железной хваткой, он потащил ее по винтовой лестнице на самый верх Железной Башни, туда, где стоял черный Миркенстон.
Штурм в очередной раз был отражен, враги на крепостных стенах ликовали. Теперь даже король Гален скрежетал зубами от ярости, посылая проклятья на головы этого отродья. Он заранее знал, что атаки его войска будут отбиты, это было частью плана, но все равно было невыносимо видеть то, как насмехается над ними эта нечисть.
- Эй! - крикнул Тедди Праудхенд, один из варорцев. - Сюда скачут Берт и харлингар.
Гален направил Урагана к югу и увидел, что в его сторону скачут два всадника, человек и варорец: Арик - впереди, Берт - позади. Они промчались сквозь ряды воинов и остановились перед королем в алом плаще.
Арик, прижав руку к сердцу, доложил:
- Сир, наши в крепости.
Гален кивнул Берту. Баккан спешился, и его тут же обступили варорцы.
Баккан поднял глаза на короля и сказал:
- Так и есть, ваше величество. Мы ждали очень долго и уже стали думать, что произошло самое худшее. Но, в конце концов, мы увидели, как они карабкаются по стене. Однако я насчитал только восемь, а ведь их должно было быть девять... Один исчез, куда он делся и что с ним случилось, я не знаю. Мы подождали, пока они поднимутся на укрепления, и помчались сюда.
У Меррили все внутри оборвалось, когда она услышала, что один из лазутчиков пропал, ее охватило дурное предчувствие, но голос Галена отвлек ее от тревожных мыслей.
- Сколько времени прошло с тех пор, как они поднялись на стену?
- Не больше четверти часа, ваше величество, - ответил Арик.
- Ванадьюрины! - закричал Гален. - Момент настал! Готовьтесь, воины. Будем молиться об удаче. Сейчас нам нужно в последний раз отвлечь внимание врага от восточных ворот. - И затем выкрикнул: - Холь ванадьюрины! Холь харлингары!
Всадники издали боевой клич, Ураган пронесся вдоль строя из конца в конец и дважды поднялся на дыбы. Это был условный сигнал, чтобы Гилдор и Убрик приготовились, сигнал, означавший, что лазутчики на укреплениях.
Вновь ванадьюрины подняли щиты и двинулись ко рву, а за ними последовали варорцы и другие лучники. На стенах враги громко заулюлюкали, потому что эти глупцы, люди, опять решились пойти на приступ - и это после шести поражений. И сверху полетели черные стрелы.
Меррили подняла голову и посмотрела на стену над воротами, ей показалось, что там идет сражение, но она перевела взгляд на укрепление, возвышавшееся прямо перед ней, потому что сейчас ее цель была там.
Когда Брегга снес хлоку голову, друзьям пришлось действовать очень решительно, в ход пошли ножи, топоры и мечи. Хлоков, стрелявших из арбалета, застали почти врасплох: через несколько секунд они уже валялись в лужах крови с перерезанными глотками.
Стоявшие неподалеку рюкки и хлоки, услышав шум сражения, подняли тревогу. В это время Игон и Фландрена бросились к лебедкам.
Человек и эльф всем весом навалились на рычаги; неприятель уже приближался к ним со всех сторон, варорцы стреляли по врагам, чтобы не подпустить их слишком близко.
Но колесо не поворачивалось.
- Оно заблокировано! - закричал Игон, выпрямляясь. Динк бросился на помощь, но колесо не поддалось.
- Освободите храповик! - крикнул Фландрена, но сделать этого они уже не смогли, потому что рюкки и хлоки обступили их, и принцу с лаэнским воином пришлось обнажить мечи, в то время как Динк пускал стрелу за стрелой.
Неприятель был уже слишком близко, чтобы можно было стрелять из лука, и Даннер с Патрелом, стоя плечом к плечу, орудовали клинками.
Чаш! Шанг! Рюкк, с которым бился Даннер, замертво свалился на камни, и баккан обернулся к Патрелу; маленький варорец сражался с огромным хлоком, изо всех сил пытался отвести кинжал врага от своего горла.
Чонк! Клинок Даннера вонзился в горло хлока, его черная кровь хлынула в лицо Патрелу, и убитый враг рухнул на спину. Но баккан даже не успел перевести дух, как на него уже навалилось несколько рюкков.
Игон наносил мощные удары направо и налево, его меч то и дело вонзался во вражью плоть. А Фландрена двигался так легко и быстро, словно он был бесплотный дух. Эльфийский клинок сверкал в воздухе, и рюкки и хлоки замертво падали на камни. Брегга что было сил орудовал своим Драккаланом.
Но враги все наступали.
Ролло удалось вновь достать лук, и рюкк, теснивший Даннера, упал, пронзенный стрелой, а Патрел тем временем расправился с другим. Но когда они оглянулись вокруг, то увидели, что к ним устремилось великое множество этой нечисти. Протрубили тревогу, раздались крики, на укрепление поднимались все новые и новые солдаты, и тут Харвен упал, пронзенный копьем.
Глаза Даннера засверкали от бешенства, в углах рта выступила пена, лицо исказилось от ярости. Он отшвырнул клинок и выхватил из руки мертвого хлока длинный железный прут.
- Даннер! - закричал Патрел, но товарищ не слышал его, он пробивался к воротам. Даннер размахивал своим оружием с неистовой яростью, потому что теперь он превратился в берсеркера.
И в узком проеме ворот враг был отброшен назад!
Брегга подбежал к лебедке и изо всех сил навалился на рычаг. Чанг!
Колеса механизма сперва поворачивались очень медленно. Но постепенно они набирали скорость, и огромный железный мост стал опускаться.
Блат!
Игон и Фландрена начали поднимать решетки. А Брегга встал около Даннера, потому что враги яростно наступали. Но им еще раз удалось отбросить неприятеля назад.
Неожиданно решетку заклинило. Игон и Фландрена изо всех сил налегли на лебедки, но безрезультатно. Патрел подбежал к краю стены и взглянул вниз. Оказалось, что огромный тролль, охранявший ворота, уцепился за решетку и держал ее. Маленький варорец понимал, что человеку и эльфу не под силу справиться с этим монстром. По направлению к ним через двор бежали все новые отряды рюкков и хлоков.
Баккан проворно спустился по лестнице и очутился прямо перед воротами. Чинг! Серебряный с золотыми рунами клинок нанес удар по ноге тролля, но твердую, словно камень, чешую пробить не удалось. Однако варорец сумел привлечь внимание огромного стража. Он с рычанием обернулся и попытался накрыть лапой отступившего назад Патрела.
Чинг! Клинок вновь отскочил от непробиваемой брони великана, и тот начал искать маленького баккана, вращая злыми, налитыми кровью глазами, но варорцу опять удалось увернуться от удара.
Теперь Патрел пританцовывал перед троллем, варорец проскользнул под приподнятой решеткой и закричал:
- Эй ты, тупая громадина! Тебе меня не поймать, потому что я золотой воин! - И Патрел рванул на груди куртку так, чтобы был виден сверкающий панцирь.
Разъяренный тролль отпустил решетку и попытался схватить баккана своими когтистыми лапами. А Патрел что было сил припустил по железному мосту.
А наверху над воротами Игон и Фландрена быстро подняли и закрепили решетку, потому что благодаря находчивости Патрела тролль ушел со своего поста.
Человек и эльф присоединились к сражавшимся как раз в ту секунду, когда хлок замахнулся, чтобы убить упавшего Бреггу. Но прежде, чем он успел нанести удар, между ним и гномом встал Даннер со своим железным прутом. И когда от его удара захрустели кости врага, варорец закричал:
- Король Рилльской горы! Король Рилльской горы! Даннер Брамбелторн король Рилльской горы...
Но в это время в воздухе просвистела черная стрела и вонзилась Даннеру в бок, а копье распороло ему плечо. Баккан сделал несколько шагов назад и упал на спину. Игон и Фландрена выступили вперед и отразили натиск рупт. Брегга встал на ноги, его лицо было в крови, но он крепко сжимал в руках Драккалан. А Ролло и Динк пускали стрелу за стрелой, и враги падали замертво, сраженные их точными выстрелами.
Даннер лежал в луже крови, растекавшейся все шире и шире. Постепенно сознание возвращалось к нему, и безумный огонь в его глазах потух. Он попытался подняться, но не смог. Прижавшись щекой к холодному камню, он посмотрел в бойницу и увидел Патрела, убегавшего от огромного тролля по опущенному железному мосту.
Когда Патрел уводил от ворот тролля, уголком глаза он заметил отряд Гилдора, который скакал вдоль оврага к мосту.
"Если великан их заметит, он ринется обратно и опустит решетку, подумал маленький варорец. - Мне нужно отвлечь его, во что бы то ни стало". Он резко остановился на середине моста, повернулся лицом к троллю и закричал:
- Эй ты, переросток! Попробуй поймай меня!
Почувствовав подвох, тролль пришел в замешательство. Он замедлил шаг и не спеша двинулся вперед. Железный мост дрожал и прогибался под тяжелой поступью великана. Его тупые мозги заскрипели от натуги, пока он разглядывал маленького варорца своими красными глазами.
- Эй, олух! - крикнул Патрел, бегая из стороны в сторону. - Что случилось? Неужели я для тебя слишком крупная добыча? - Он вытащил спрятанный под курткой валонский рог, поднес его к губам и заиграл. В воздухе разлились чистейшие серебряные звуки, и сердца всех, кто сражался за свободу, наполнились отвагой и надеждой, но когда рабы Модру слышали этот зов, они в страхе отступали.
Тролль взревел, с яростью уставившись на крошечное создание, приплясывавшее перед ним на мосту. Затем великан размахнулся огромной железной палицей, и Патрел понял, что умрет, прежде чем смолкнет эхо.
Тхаан! Из огромного арбалета над воротами со свистом вылетело копье, стальной наконечник пробил чешуйчатую броню на спине тролля и вонзился прямо в сердце. Из раны хлынул поток черной крови. На лице великана застыло удивление, он упал на колени, выронив из рук свою огромную палицу. Пошатываясь, он поднялся на ноги и, судорожно шаря рукой по спине, пытался нащупать древко копья, но тут его колени подогнулись, и, сделав несколько неверных шагов, он упал с моста в черную расселину.
Потрясенный, Патрел посмотрел наверх, стараясь разглядеть того, кто выстрелил из огромного арбалета над воротами, но никого не увидел. Теперь, когда опасность была позади, его захлестнула волна ужаса и он бросился назад к открытым воротам.
Раздались звуки валонских рогов, отряд Гилдора пронесся по железному мосту мимо Патрела и ворвался в твердыню Модру.
А на стене человек, варорцы, гном и эльф продолжали сражаться с врагами. Баккан в черных доспехах разжал руки, отпуская тетиву, и опустился на камни, прислонившись спиной к возвышению, на котором стоял арбалет. Его лицо озарила счастливая улыбка, в то время как тело истекало кровью. Он услышал звуки валонских рогов, и янтарный блеск в его глазах потух: Даннер Брамбелторн сделал последний в своей жизни выстрел.
Когда король Гален дал сигнал, что лазутчики поднялись на стены крепости, лорд Гилдор стал пристально смотреть на укрепление, возвышавшееся над воротами. Лаэнский воин искал глазами отряд Брегги, но расстояние было слишком велико. Однако, стоп! Ему показалось, что над воротами идет сражение, хотя он не был уверен. И все же он подозвал к себе валонца, сказав:
- Приготовьте свой рог, капитан Брейт, потому что через несколько мгновений решится наша судьба.
Через несколько мгновений... Гилдор поднял зеленые глаза к небу, где едва угадывались контуры солнечного диска, хотя был еще полдень. Оставалось меньше четверти часа до того, как солнце сгинет окончательно. Он привстал в стременах и вновь опустился в седло. Казалось, что на укреплениях над воротами ничего не происходит.
И вдруг со страшным скрежетом железный мост отделился от стены и начал медленно опускаться. Раздалось оглушительное БЛАНГ!
- Вперед! - воскликнул лорд Гилдор. - Да поможет нам Адон!
Брейт поднес к губам бычий рог и протрубил сигнал к атаке, который эхом прокатился по всей пустоши. И, словно лавина, отряд Гилдора пронесся по мосту к крепости.
Сзади скакали воины короля Галена, а за ними - отряд под командованием генерала Убрика. Последними готовились вступить на мост лучники, которых возглавляла Меррили.
Неожиданно со стороны Когтистой пустоши примчался разведчик Дилл Торвен и, окликнув Меррили, закричал:
- Меррили! С тыла к нам приближается огромное войско.
Меррили остановилась и взглянула туда, куда указывал баккан. По заснеженным равнинам скакали всадники, но были то враги или друзья, она сказать не могла.
- Эй! Дэган! - крикнула она воину, который вел ее коня. - Надо предупредить короля Галена и генерала Убрика! Огромное войско движется в нашу сторону через Когтистую пустошь!
Дэган поскакал вперед отыскивать короля, ведя за собой коня Меррили.
Конь лорда Гилдора несся по мосту во весь опор. Зоркие глаза эльфа заметили миниатюрную фигурку, удирающую от тролля.
"Беги, ваэрлинг, беги!" - мысленно повторял Гилдор, когда варорец повернулся лицом к своему преследователю. Гилдор пришпорил коня, но он понимал, что все равно не успеет помочь маленькому баккану.
Тхаан! Зазвенела тетива огромного арбалета, и Гилдор увидел, как копье со стальным наконечником вонзилось в спину великана. И в тот момент, когда монстр рухнул в расселину, конь Гилдора вступил на железный мост, харлингары поскакали вслед за ним. Вокруг раздавался стук копыт и звуки валонских рогов, трубивших сигнал к наступлению.
Они промчались мимо Патрела и через открытые ворота въехали на мощеный двор. С укреплений на них полетели тучи черных стрел, но отряд ванадьюринов хлынул внутрь, подобно волне, копья воинов расшвыряли рюкков и хлоков, освобождая путь. Гилдор пытался пробиться к лестнице, которая вела на укрепления над воротами.
Дэган устремился во двор, пытаясь отыскать в гуще сражения короля Галена или маршала Убрика, но ни того ни другого он не увидел. Однако в этом уже не было нужды, потому что Убрик тоже заметил приближавшееся к ним войско. Теперь всадники были достаточно близко, чтобы разглядеть, что это гхолы на конях Хель. Слуги Модру собирались ударить с тыла.
Воины затрубили в бычьи рога, и отряд Убрика развернулся, чтобы встретить новую угрозу. Они выстроились в линию, обнажили мечи, опустили пики и двинулись навстречу гхолам. Вначале они пустили лошадей шагом, затем перешли на легкий галоп, а потом поскакали во весь опор. Два войска стремительно приближались друг к другу: бледные гхолы на конях Хель и суровые валонские всадники.
На мосту оставшаяся часть отряда ванадьюринов пыталась пробиться внутрь крепости, потому что у ворот встал еще один огромный тролль, тот, который охранял конюшни с гхолскими лошадьми. Он размахивал железной палицей, рыча от удовольствия, когда очередной воин, сбитый его могучим ударом, летел в расселину вместе с конем. И хотя на нем были только черные кожаные штаны, мечи людей не могли пробить его чешуйчатую броню. А сверху на всадников градом сыпались черные смертоносные стрелы, и воины один за другим падали в черный ров.
Лорд Гилдор сражался во главе тех воинов, которым удалось пробиться внутрь. Они прокладывали себе путь к лестнице, которая вела на укрепления над воротами, чтобы прийти на помощь отряду Брегги, если, конечно, кто-то из них остался в живых. В конце концов, им удалось добраться до входа.
Эльф соскочил с коня и взлетел по ступенькам, люди бежали за ним следом. Красный Бейл и валонские клинки мелькали в воздухе, расчищая путь. Но врагов было гораздо больше, и воины падали один за другим под ударами их кривых сабель, топоров и копий.
Но Гилдору и некоторым воинам все же удалось подняться на укрепления. Там они увидели, что Брегга, Игон, Фландрена и Динк все еще яростно сражаются с окружившими их врагами.
Когда в схватку вступили вновь прибывшие воины, рупт были отброшены назад. Игон улыбнулся Гилдору, все успели лишь обменяться кивками. Динк взял в руки лук и начал пускать стрелу за стрелой, но враги ударили с новой силой.
Наверх по ступеням, отражая удары рюкков, поднимался Патрел. Его аталарский клинок был весь в черной крови. Он упорно пробивался к Гилдору, стараясь перекричать шум сражения, баккан позвал:
- Лорд Гилдор! Лорд Гилдор! Сюда, скорее! - Красный Бейл, сверкнув в воздухе, снес голову хлоку, и лаэн в два прыжка оказался рядом с Патрелом.
- Говори быстро, Патрел, - сказал лорд Гилдор, не спуская глаз со сражающихся.
- Великан встал на входе, и воинам внизу не пройти! - выкрикнул Патрел, но больше ему ничего сказать не удалось, потому что они вновь оказались в самом центре битвы.
В конце концов, Гилдор вырвался из эпицентра битвы, и, перегнувшись через парапет, он увидел внизу у ворот огромного тролля. Бейл полыхал алым светом.
Чинк! Крах! Под ударом гигантской палицы рухнули всадник и лошадь, полетев в расселину. Великан, довольно рыча, расправлялся с людьми, которые ничего не могли сделать с двенадцатифутовым монстром.
Гилдор слетел по лестнице, двигаясь так стремительно, как могут только эльфы, и, вскочив на коня, встал между великаном и его жертвами. Рядом с ним оказался король Гален, которому, наконец, удалось пробиться к воротам. Подняв пику, он размахнулся, чтобы нанести удар, но лорд Гилдор закричал:
- Нет, король Гален! Он мой! Потому что я видел его глазами Ванидора!
Великан уставился на стоявшего перед ним долха, его глаза злобно сверкнули, желтые клыки оскалились, он размахнулся и нанес удар.
Кланг! - громыхнула палица по железу, но лорду Гилдору удалось увернуться.
Вууш! - просвистела она в воздухе, и мост задрожал от удара, но эльф отпрянул назад, затем бросился вперед, замахнулся клинком, который пылал алым светом, и отсек великану большой палец ноги. Из раны хлынула черная кровь.
Тролль взвыл от боли и отступил, а тем временем воины ринулись в крепость через освободившиеся ворота. Но монстр вновь закрыл собою проход и принялся размахивать палицей, сбивая всадников. Красный Бейл еще раз сверкнул в воздухе, и Гилдор рассек кожу на щиколотке тролля.
Разъяренный великан замахнулся, стремясь убить Гилдора. Крат! Удар вновь рассек воздух, а эльф проскользнул вперед и изо всех сил вонзил Бейл в живот врага. Тролль зарычал и рухнул на колени, корчась в предсмертных муках, из раны вывалились смердящие внутренности. Гилдор вытащил пылающий клинок и полоснул великана по горлу, тот свалился лицом вниз. В глазах эльфа горел зеленый огонь, убийца Ванидора был мертв.
Король Гален бросился вперед, Ураган перемахнул через огромный труп и поскакал в крепость. А следом с победными криками мчались всадники.
На Когтистой пустоши тем временем разгорелась битва. Отряд Убрика сражался с полчищем гхолов. Звенела сталь, люди и гхолы падали замертво, но сзади напирали все новые и новые ряды. Убрик протрубил в черный рог, и воины, скакавшие в крепость, повернули коней, чтобы присоединиться к сражавшимся. Генерал прекрасно понимал, какой исход будет у этого сражения, потому что пятнадцать сотен харлингаров бились с шестью тысячами гхолов. Но нужно было, во что бы то ни стало, держаться до последнего, чтобы дать Галену возможность помешать Модру исполнить свое ужасное намерение.
Гален вместе со своими людьми ворвался во двор крепости. Казалось, что тьма все сгущалась, разливаясь по небу над башней.
Лорд Гилдор вновь взбежал по ступенькам на укрепление, там еще продолжалась битва. Вскоре едва различимый солнечный диск окончательно исчез, и сердце эльфа сжалось оттого, что земля погрузилась в непроглядный мрак. Звуки рюккского барабана прорезали тьму: Гибель!.. Бум!.. Гибель!.. Бум! Гилдор был в отчаянии: казалось, что все ночное отродье наступает с утроенной силой... Наконец-то пришло их время. Но валонцы сражались с яростным упорством, хотя они то и дело поднимали глаза к небу, а их лица становились все угрюмее и угрюмее, потому что самый темный час Самого Темного Дня наступил: это и было время Гибели Солнца.
На юге в Грювенском ущелье Видрон и Таларин провели смотр тех жалких остатков войска, которые чудом уцелели после многодневного сражения с вражескими ордами. Они отбивали атаку за атакой, задерживая продвижение врага, чтобы дать время королю Галену. Но все же людям из Веллена и эльфам из Арденской долины приходилось отступать. Шел пятый день с начала битвы в Грювене, и с каждым днем число убитых велленцев и лаэнов росло. Но и многие сотни рупт остались лежать на покрытой льдом земле. Однако неприятель постепенно оттеснил войско Видрона к самому концу узкого ущелья, и теперь высокие стены больше не защищали людей и эльфов. Вокруг простирались лишь бескрайние ледяные пустыни Грона. Измученные воины на полумертвых от усталости конях смотрели, как надвигаются на них вражеские полчища.
- Эй, лорд Таларин, полагаю, вы сосчитали точно, - проревел маршал Видрон. - Я тоже насчитал сотен шесть. Мы перебили пять тысяч орков в этом ущелье, и сейчас нам придется сразиться еще с пятью тысячами.
Таларин только кивнул, ничего не сказав в ответ. Эльф видел, что они окружены и кольцо вот-вот замкнется. А враги все спускались и спускались с Крегена.
Рюкк затрубил в рог, рупт подняли сабли, секиры, копья и топоры, приготовившись разделаться с последними безрассудными смельчаками. Видрон поднял черный бычий рог, и его громкий призыв прозвучал в морозном воздухе, ему ответили велленские горны. И четыреста человек и двести эльфов вскочили на измученных коней.
Они приготовились к последнему бою, и вдруг все вокруг накрыла волна черной тьмы. Во вражеском стане раздались ликующие крики. Глаза Таларина и Видрона встретились.
- Настал час Гибели Солнца, маршал, - сказал лаэнский воин. - Я боюсь, что король Гален потерпел поражение.
За Гримволлом, на земле Риамона, шла яростная битва перед воротами Северного рудника. Люди, эльфы и гномы пытались прорвать кольцо врагов, окруживших гору, под которой находилось королевство гномов.
Светлые эльфы на быстроногих лошадях врывались в ряды противника, пешие люди из Даэля врукопашную сражались с врагами. Гномы, размахивая своими обоюдоострыми топорами, прорубались сквозь окружение.
Но слуги Модру тоже не дремали: многие воины пали от их отравленного оружия, и атаки отбивались снова и снова.
Трижды король Дорн во главе своих людей и эльфы из Корон Эйрона пытались прорваться к Северному руднику, чтобы освободить Брека, короля гномов. И трижды ирмы заставляли их отступить с огромными потерями.
В четвертый раз они пошли в атаку. Это сражение должно было стать решающим. Людям удалось прорвать вражеское кольцо и пробиться к гномам. Воздух огласился радостными криками, но победный клич тут же застрял у них в горле, ибо волна черного мрака накрыла все вокруг. Сердца людей, эльфов и гномов дрогнули, и кольцо ликующих врагов сомкнулось.
Аранор, король Валона, сидел верхом на коне впереди своего войска, рядом с ним был Региан, правитель Пендвира. Скрытые за склоном, они смотрели на огромные полчища, двигавшиеся по равнинам Йуго. Гирейцы направлялись на север и собирались пересечь Брянские низины. Но темнокожим захватчикам предстояло столкнуться с валонцами.
Солнце ярко светило над их головами.
Аранор обернулся, чтобы еще раз окинуть взглядом свою армию, которая вдвое уступала противнику по числу воинов. Король знал, что сражение будет очень тяжелым, но его не страшила предстоявшая схватка.
Аранор вновь взглянул на приближавшихся врагов, и - о чудо! - все, как один, пали ниц... словно во время молитвы!
На землю опустилась тьма. Аранор посмотрел на небо: невидимая луна начала закрывать солнце.
А на юге в Авагонском море стремительные арбалинские суда и эльфийский корабль Эроиан, не показывавшийся в этих водах больше шести тысяч лет, перекрыли выход из Хайльской гавани, где причалили корабли кистанских разбойников. Однако враги даже не пытались прорвать блокаду, они завыли в экстазе, когда нахлынул мрак.
* * *
Варорцы отступали к Литлфену. Руд был в огне, в главный город Боски вновь ворвались вражеские полчища. Терновым лучникам не удалось остановить противника. Гхолы, рюкки и хлоки двигались по дороге Двух переправ, разрушая все на своем пути. Велленцы, прискакавшие на помощь, тоже ничего не могли поделать, потому что людей было слишком мало. А другие союзники еще не подоспели, хотя герольд доложил капитану Стоулу, что большой отряд велленцев направляется в Боски. Теперь варорцы надеялись укрыться в болотах, хотя трудно было сказать, сколько им удастся там продержаться. Болота сковал лед, так что теперь даже рюкки и хлоки могли ходить по замерзшей трясине.
И пока маленький народец с трудом продвигался на северо-запад, тьма Зимней ночи начала сгущаться.
Маршал Убрик еще раз повел свой поредевший отряд в бой с гхолами. Но люди-трупы не двинулись с места. Они неподвижно сидели на конях Хель, уставившись в небо над Когтистой пустошью. И пока далекий барабан отбивал "Гибель!", на землю опустился непроглядный мрак.
Меррили, Берт, Дилл, Тедди, Арч и другие варорцы сели на коней, которых вели ванадьюрины, и последними переехали через мост и вступили в крепость. Но как раз тогда, когда они въезжали в ворота, все вокруг погрузилось в черную тьму. Люди с криками принялись тереть глаза, всадники остановили лошадей и спрыгнули на землю. Они вытянули вперед руки и пошли на ощупь, приготовив мечи и кинжалы, потому что люди ничего не видели в этом мраке.
Однако слуги Модру тоже не могли ничего разглядеть в сгустившейся до предела черноте и двигались неуверенно, словно слепые.
Но битва продолжалась: мечи скрещивались с кривыми саблями и топорами, некоторые схватились с врагом врукопашную. Как только воины сталкивались с кем-нибудь в темноте, они кричали: Адон! И если ответа не было, начинался поединок.
Однако одному воину не было нужды отвечать, все узнавали его по красному клинку, продолжавшему полыхать во мраке. К тому же эльфы могли видеть даже в этой эбеновой черноте, Гилдор и Фландрена различали, что делается вокруг, хотя и очень смутно.
Но даже теперь лучше всех видели варорцы, хотя и их зрение притупилось: казалось, что они смотрят на все сквозь темное стекло.
- Они ничего не видят! - закричал Тедди, соскакивая с седла. Он побежал вперед, чтобы взять за руку воина, который вел его лошадь.
- Что мы будем делать? - спросил Дилл, пробираясь сквозь черноту.
- Мы можем перебить всех рюкков, - ответил Берт. - Или постараться как-то разрушить это. - И он указал наверх, туда, откуда струилась тьма.
- Ты прав, Берт, - согласилась Меррили. - Нам нужно подняться на башню, должно быть, именно там находится сердце этой отвратительной черноты... и его надо уничтожить. Но думаю, одним нам не справиться. Пойдемте туда и по пути соберем воинов, и поскорее, потому что Самый Темный День наступил.
И они двинулись по направлению к черной башне. Варорцы вели за руку людей, среди которых был и верховный правитель Митгара: Гален, сын Ауриона.
А где-то в центре крепости раздавались удары огромного гонга: Гибель!.. Гибель!.. Гибель!
Такк застонал и перевернулся, к нему начало возвращаться сознание. Из окна доносились крики рюкков и призывные звуки валонских рогов, шум битвы и лязг оружия. "Встать, нужно встать", - говорил внутренний голос. Такк попытался подняться, и ему пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы не закричать, потому что нестерпимая боль пронзила все тело. И тут он вспомнил черную фигуру в маске. Модру! Это был сам Модру! Владыка Зла! От ужаса кровь застыла у него в жилах. Принцесса!
- Моя госпожа! - Такк сделал глубокий вдох, сел и принялся оглядываться по сторонам. Лорелин исчезла, и Модру тоже. Башня! Такк явственно вспомнил его шипящий голос... он говорил, что должен отвести леди Лорелин наверх в башню, потому что... время настало.
Такк, морщась и скрежеща зубами от боли, поднялся на ноги. Он подобрал лук и, волоча сломанную ногу, поковылял к двери. Он осторожно выглянул в освещенный факелами коридор, но не увидел никого из прислужников Модру. Тогда он низко надвинул капюшон, завернулся в плащ, защелкнул медальон, почему-то оказавшийся открытым, и засунул его под порванную куртку. Затем баккан выскользнул в коридор и крадучись добрался до лестницы.
Он поднялся на круглую площадку приблизительно шестидесяти футов в диаметре, дальше вела винтовая лестница. Сжав зубы, Такк начал мучительный подъем; он преодолевал ступеньку за ступенькой, и каждый шаг причинял неимоверную боль, жгучими волнами разливавшуюся по всему телу. Он поднимался виток за витком, делая остановки на площадках с узкими окнами, и, в конце концов, каменный пол внизу скрылся во мраке. А варорец медленно приближался к самому верху.
Гуттра! - неожиданно раздался грубый окрик, Такк замер и затаил дыхание, пока не стихло гулкое эхо. Всего на один пролет выше, на широкой площадке перед массивной дверью стояли два хлока с кривыми саблями в руках.
Гуттра! - повторилась команда. Такк сказал себе: "Давай же, целься как следует, бакко. Сейчас все зависит от тебя".
Баккан быстро достал из колчана стрелу, мгновенно натянул лук и выстрелил. Прежде чем стрела достигла цели, он уже потянулся за следующей. Шшсок! Хлок со стрелой в груди сделал шаг назад и упал на пол. Шштвок! Другая стрела сразила второго стража, и тот скатился по ступеням к ногам Такка. Его кривая сабля полетела вниз.
Такк остановился и снова прицелился, опасаясь, что кто-то за дверью мог услышать голоса хлоков... чит!.. упала далеко внизу сабля. И баккан вновь начал подниматься по ступеням, словно это был сигнал. Он с трудом преодолел последний виток и, перешагнув через труп хлока, подошел к окованной железом двери, что вела в покои Модру.
Такк прижался к ней ухом, но ничего не расслышал, дверь была слишком толстой. Варорец осторожно тронул ее, потом толкнул сильнее, но дверь была заперта изнутри. "Мне необходимо проникнуть туда, - подумал Такк. - И узнать, здесь ли леди Лорелин".
Такк с трудом вскарабкался на каменную скамейку, высунулся в узкий оконный проем и стал осматривать наружную стену башни. Там! Чуть выше он увидел еще одно окно, из которого струилась пугающая чернота, поглощавшая все вокруг. Такк осмотрел каменную стену, она была покрыта инеем, однако он заметил небольшой выступ и решил, что ему удастся добраться до окна. Такк посмотрел вниз, но быстро отвел взгляд: сорваться с отвесной стены было легче легкого. Ему оставалось только надеяться, что он не упадет, и Такк приготовился вылезти из узкого оконного проема.
На поясе у него все еще болтался короткий кусок эльфийской веревки. Один конец он обмотал вокруг пояса, а к другому привязал лук с колчаном и перекинул оружие через окно, затем подтянулся и протиснулся в оконный проем. Он встал на узкий выступ, лицом к стене; несмотря на боль, он ступил на сломанную ногу, чтобы не поскользнуться, и начал медленно продвигаться к своей цели. И тут на землю опустилась тьма.
Лорелин отчаянно упиралась и вырывалась, пока Модру тащил ее вверх по лестнице, но сила Владыки Зла была огромна, и он мертвой хваткой сжимал запястье принцессы. Они поднялись на башню и прошли мимо двух хлоков, стороживших вход в покои Модру.
Бум! - захлопнулась за ними железная дверь.
Кланг! - стальной засов был задвинут.
И, несмотря на сопротивление Лорелин, Модру сорвал с нее плащ и поволок к алтарю, на котором чернел Миркенстон. Он рывком поднял ее на каменную плиту и грубо защелкнул на ее запястьях прикрепленные к камню наручники.
Плита была наклонной, и голова Лорелин оказалась ниже ног. Откинув назад голову, она могла видеть перед собой мерцавший на пьедестале Миркенстон. Ее длинные льняные волосы были разметаны по каменной плите. Модру взял нож и принялся обрезать их, зловеще шипя:
- Мы не можем допустить, чтобы твои локоны впитали кровь, она будет нужна, чтобы утолить жажду моего господина после его путешествия в Митгар (и тогда он вновь обретет полную силу здесь, в Срединных сферах) и чтобы напитать Миркенстон, который навсегда закроет путь назад.
Лорелин тяжело дышала, а Модру, отрезав очередную прядь, зловеще засмеялся:
- Теперь ты, наконец, узнала, для чего я похитил тебя, принцесса. Вспомни, как однажды ты сказала, что никогда не будешь служить мне. И сейчас, когда трон Митгара мой, я напомню тебе твои безрассудные слова. Никогда не будешь служить... тхаа! Это твоей кровью напьется мой господин, это твоей кровью будет напоен Миркенстон. Я думал использовать кровь долха Ванидора, но он был из Адонара, а здесь нужна кровь того, кто рожден в Митгаре. Для этой цели могла бы подойти кровь любого пройдохи, но мне было приятно напоить моего господина кровью особы королевского рода.
Слезы навернулись на глаза Лорелин, когда Модру сделал несколько шагов назад, чтобы посмотреть на дело своих рук.
- С-с-с. Превосходно. Гифон будет доволен, даже с обрезанными волосами ты все равно выглядишь безупречно. Да, много времени прошло с тех пор, как он пил кровь такого красивого создания, и его мучит страшная жажда.
Модру повернулся и пододвинул камень к краю алтаря, туда, куда по желобу, проделанному в каменной плите, должна была стекать кровь. Затем Владыка Зла принес поднос, покрытый черным бархатом, поставил его у основания жертвенника, и откинул материю, под которой лежал черный нож. В конце концов, Модру положил на каменную плиту огромный фолиант, раскрыл его и начал бормотать заклинания.
Послышались глухие удары огромного гонга: Гибель!.. Гибель!.. Гибель!.. И на землю опустилась густая тьма.
Модру повернулся к Лорелин и прошипел:
- Время Гибели Солнца наступило.
Владыка Зла стянул латные рукавицы, обнажив руки с длинными, как у хищной птицы, когтями, высоко поднял каменный нож и продолжил чтение, изрыгая ужасные слова, которые притягивали черное Зло и придавали ему силу.
Удары гонга все не смолкали, и Меррили замирала от ужаса в ожидании последнего удара, который возвестит пришествие Гифона.
Однако она вместе в Бертом, Тедди и Арчем вела небольшую группу воинов, ослепленных темнотой. Пять варорцев и восемнадцать человек пробирались к башне между группами невидящих рюкков и хлоков.
В конце концов, они добрались до входа, шепотом обменялись несколькими словами и заняли позицию у двери, приготовившись ворваться внутрь. Варорцы натянули луки и осторожно приоткрыли дверь.
На мгновение двор осветился светом факелов. "Хар!" - закричали рюкки, но варорцы и люди с обнаженными мечами в руках уже проскользнули внутрь.
Перед ними был пустой коридор.
- Быстрее! - скомандовал Гален тихим, но твердым голосом. - Нужно торопиться. В этих коридорах, должно быть, полно прислужников Модру, и вскоре сюда ворвутся те, что заметили нас во дворе. Бежим наверх - если догадка варорцев верна, сердце Диммендарка находится под куполом этой башни.
Они начали подниматься по лестнице: один пролет, второй, третий... и, наконец, оказались на круглой площадке, у подножья винтовой лестницы, которая вела на самый верх башни. Гален пошел первым, а люди и варорцы последовали за ним.
Сквозь узкие оконные проемы они видели сгустившийся за пределами крепости мрак. Они уже поднялись почти до самого верха и неожиданно наткнулись на тело убитого хлока, лежавшего в луже крови со стрелой в сердце. Все изумленно переглянулись, им было ясно, что хлок убит выстрелом из варорского лука. Но кем?
Они поднялись выше и около окованной железом двери увидели второго мертвого хлока, у которого из груди торчала такая же стрела.
В сердце Меррили возродилась надежда, она опустилась на колени, чтобы осмотреть стрелы. Но прежде чем она успела это сделать...
Из-за двери раздался пронзительный женский крик и какие-то отчаянные слова, разобрать которые не удавалось.
Однако Гален узнал голос.
- Лорелин! - воскликнул он, бросившись к двери, но она была надежно заперта. Гален в отчаянии смотрел по сторонам. - Скамья! Каменная скамья! крикнул он, шагнув к стоявшей под окном скамейке. - Мы можем использовать ее в качестве тарана.
Ванадьюрин принялся ему помогать. Сссс-санк! - вонзилась в дверь черная стрела. Снизу с факелами в руках поднимался целый отряд рюкков. Меррили и бакканы подошли к краю площадки. Шссш!.. Шссги! - просвистели в воздухе черные стрелы, в ответ полетели смертоносные стрелы варорцев.
А пока сзади люди пытались выбить дверь, из покоев Модру донесся еще один душераздирающий крик.
Бум!.. Бум!.. Гибель! - все еще раздавались удары огромного гонга. Такк медленно карабкался к окну, его пальцы скользили по обледенелой стене, а ноги осторожно нащупывали трещины. Он плотно сжал зубы, сдерживая стон, и уставился прямо перед собой, чтобы не смотреть вниз, на вымощенный булыжником двор.
Густая тьма поглотила землю, но необыкновенные глаза Такка могли видеть даже при этом свете, который не воспринимали остальные живые существа. Он устремил взгляд на широкое окно, излучавшее черное сияние.
Наконец ему удалось добраться до оконного проема, и он услышал гортанное бормотание. Такк содрогнулся, когда разобрал мерзкие богохульные заклинания. Но ему все равно нужно было пробраться внутрь. Вначале он перекинул через подоконник лук и колчан, а затем подтянулся и нырнул в пугающую черноту.
Такк зажмурился от усилившегося сияния и, держа перед собой лук, стал крадучись пробираться вдоль стены. Он дошел до полукруглой арки, которая вела в покои Модру. Но глаза Такка были прикованы к черному камню, стоявшему на пьедестале посередине комнаты. Это был осколок той самой Звезды Дракон, которая пролетела над Боскиделлом, оставив на небе горящий след, и упала где-то за Нортделлом, за Рианом, даже за Гроном. Она упала в ледяных пустынях, где в то время обитал Модру, - все произошло именно так, как и задумал Гифон четыре тысячи лет назад. Это и был Миркенстон, который поглощал солнечный свет, излучая черное сияние, разливавшееся теперь в Диммендарке. Такк не мог отвести взгляд от этой темной дыры, которая, казалось, всасывала в себя свет его глаз, ослепляя варорца.
Но в этой комнате начали пробуждаться и другие силы, пока Владыка Зла бормотал свои магические заклинания. Сам воздух начал сгущаться и вибрировать, как будто слова Модру падали в темную маслянистую жидкость, словно черные камни.
Теперь в воздухе стали проявляться некие очертания. С каждым заклинанием они становились все более четкими. От силуэта исходило то же эбеново-черное сияние, что и от Миркенстона. Еще через несколько мгновений уже можно было различить фигуру человека или эльфа, однако существо не было ни тем ни другим. На самом деле это был тот, кто однажды завоевал доверие Адона и стоял по правую руку от его трона, тот, кто уже один раз злоупотребил своей властью, воспользовавшись силой, которую было дозволено применять лишь самому Великому, и был прощен, но обманул во второй раз и за это был низвергнут Адоном за пределы Сфер. Это был Гифон. Он возвращался в Митгар из бездны и, наконец, стал отчетливо виден. Он обладал совершенной красотой, потому что был абсолютным Злом.
Такк перевел взгляд с Миркенстона на излучавший черный свет силуэт Гифона. Варорец смотрел на него словно завороженный, и ему хотелось только одного - созерцать эту красоту бесконечно. Но вдруг сердце Такка наполнилось ужасом, потому что между Гифоном и Миркенстоном он заметил Лорелин, прикованную к жертвеннику, а за ней стоял Модру, который бормотал зловещие заклинания, сжимая черный нож в высоко поднятой руке. Теперь Такк разглядел и желоб для стока крови, и железную чашу, поставленную на край алтаря. "Он собирается убить ее!" - со страхом подумал Такк.
Дрожащими от волнения руками баккан отвязал лук и стал выбирать стрелу. И вдруг его внимание привлекла красная стрела из гробницы Страна: не очень длинная, довольно тусклая, сейчас в свете, исходившем от Миркенстона, она казалась ярко-алой. Стрела из неизвестного легкого металла проделала долгий путь в колчане варорца, из крепости Чаллерайн, через лес Вейн и Арденскую долину, через Дриммендив и Ларкенвальд, через горы Гримволл по Грювенскому ущелью в Грон, а затем в Железную Башню, неприступную твердыню Модру. И рука Такка, направляемая неведомой силой, вытащила теперь именно эту стрелу.
Когда Такк натянул лук, колебания воздуха прекратились, и Гифон полностью материализовался, - Великое Зло, наконец, было в Митгаре, но до завершения ритуала сила не вернулась к нему. Он жаждал крови, чтобы обрести былое могущество и закрыть путь за пределы Сфер. Судьба Митгара висела на волоске.
Такк до предела натянул тетиву, и тут раздался крик Лорелин: "Нет!" В тот миг, когда Гифон вступил в Митгар, принцесса увидела варорца, стоявшего в проеме арки. По серебряному панцирю, видневшемуся из-под порванной куртки, она узнала Такка.
- Нет! - снова изо всех сил закричала она. - Убей Гифона! Убей источник Великого Зла!
"Источник Великого Зла? - Наконец Такк понял и прицелился в светящуюся фигуру. - Но как такая красота может быть Злом? И даже если я убью Гифона, Модру успеет заколоть Лорелин, прежде чем я успею вставить вторую стрелу".
Такк вновь прицелился в Модру, но Владыка Зла обернулся и, заметив варорца, занес нож над Лорелин, продолжая при этом бормотать заклинания.
- Гифон! - раздался душераздирающий крик Лорелин.
В этот момент мощные удары - Бум! Бум! Бум! - начали сотрясать окованную железом дверь, но тяжелый стальной засов не поддавался.
Баккан еще раз перевел лук на Гифона, но не смог заставить себя выстрелить, потому что это означало бы убийство Лорелин. Он опять прицелился в Модру, хотя сознавал, что это всего лишь слуга и в его смерти не будет смысла, если хозяин останется жив. Тогда Гифон убьет Лорелин прежде, чем Такк успеет ему помешать.
Бум!.. Бум!.. Бум!
И пока варорец колебался, откуда-то из глубин памяти всплыли слова, написанные на гробнице провидца Страна:

До должного срока
Красный гнев не утрать.
И прорицание Раэль:

Ни единым из двух зол искушать свой дух не спеши,
Но с помощью их обоих вечную тьму сокруши.
Неожиданно до Такка дошел пророческий смысл этих слов, и в тот момент, когда под ударами тарана дверь поддалась, Такк прицелился в Миркенстон, но черная дыра вновь приковала к себе его взгляд и утрунийские глаза варорца окончательно ослепли. Он больше ничего не видел.
Ему на память пришли слова Старика Барло: "Лучше сразу выбросить стрелу, чем промахнуться".
Тут Модру перестал шептать заклинания, и Такк понял, что сейчас он должен выстрелить!
- Адон, направь мою руку, - произнес Такк.
Красная стрела пронеслась по комнате, словно молния, и ударила прямо в центр Миркенстона, неизвестный металл глубоко вошел в черный камень. Вслед за ослепительной вспышкой раздался мощный взрыв. Такка отбросило к стене, дверь разлетелась в щепки, и король Гален вместе с людьми и варорцами скатился вниз по лестнице. По комнате разлилось яркое сияние, стало невыносимо жарко, и страницы фолианта, лежавшего на жертвеннике, начали чернеть и съеживаться, а колбы с колдовскими растворами полопались.
Казалось, что Миркенстон излучает теперь весь тот солнечный свет, который поглотил.
Принц Гален, Меррили, люди и варорцы, закрыв руками глаза, пытались приблизиться к комнате. Но войти они не могли, сияние было непереносимым, и их то и дело обдавало волнами палящего жара.
Слепящий свет разлился по всему помещению и хлынул через окна наружу, многие рупт на крепостных стенах погибли, погибло также и все ночное отродье, которое находилось в Железной Башне.
В покоях Модру неистово полыхал Миркенстон. Такк встал на ноги, при яркой вспышке к баккану на несколько секунд вернулось зрение. Он увидел, как Модру поднялся с каменной плиты, куда его отбросило взрывом, и, словно пытаясь защититься от удара, выставил вперед руки. Из его груди вырвался хриплый стон, и он в ужасе отпрянул, потому что кожа на его пальцах стала обугливаться под потоками света, излучаемого Миркенстоном. Затем начали рассыпаться кости, превращаясь в мелкую пыль. В наступившей тишине раздался еще один стон, и его шея, грудная клетка и легкие распались, глаза, растаяв, вытекли из глазниц, а вслед за этим и череп обратился в прах. Пустая железная маска со звоном упала на пол.
Миркенстон, в который попала красная стрела, скатился со своего пьедестала и стал постепенно разрушаться; в это мгновение воздух вновь начал колебаться и вход в черный тоннель открылся. Лицо Гифона исказилось в бессильной ярости, он беззвучно застонал и попятился к темному проходу. И когда сияние усилилось, лицо Гифона стало меняться: его чарующая красота исчезла и проступили омерзительно уродливые черты. Но и это не был еще его истинный облик, и, прежде чем Гифон окончательно исчез, Такк увидел перед собой воплощение мертвенности, которое невозможно описать. Воздух завибрировал сильнее, и ужасный монстр сгинул за пределами Сфер.
Ослепительное сияние прекратилось, потому что Миркенстон был разрушен, а вместе с ним исчез и мрак Диммендарка.
Но во дворе крепости продолжалась битва. В первый момент никто не заметил, что наступил конец Зимней ночи, ведь луна все еще закрывала солнце. Но неожиданно из-под черного круга начали пробиваться лучи, а затем показался узкий серп солнца. Рюкки, хлоки и гхолы успели только с ужасом вскинуть головы, и вслед за этим их настигла испепеляющая смерть - они рассыпались в прах, и их оружие со звоном упало на камни.
На Когтистой пустоши Убрик с остатками своего отряда мрачно ждал, когда рассеется тьма; воины знали, каким будет исход сражения, и приготовились встретить смерть от копий и секир гхолов.
Но когда, наконец, забрезжил свет, они - о чудо! - заметили на небе краешек солнца, выглядывавший из-за невидимой луны. И на глазах у изумленных ванадьюринов гхолы вместе со своими конями превратились в пыль, которую тут же развеял легкий ветерок.
В Грювенском ущелье Видрон, Таларин и оставшиеся в живых люди и эльфы готовились к последнему бою, в котором им всем было суждено погибнуть, как вдруг Зимняя ночь внезапно закончилась и на небе засветило солнце. Победные крики врагов оборвались, потому что все они исчезли в мгновение ока.
В земле за Терновой стеной битва за Руд, центральный город Боски, подошла к концу. Ибо с исчезновением Диммендарка ничто больше не защищало ночное отродье от испепеляющих солнечных лучей.
Гном Брек, король Северных рудников, Дорн, король Риамона, и Корон Эйрон из Дарда Галиона стояли на поле боя у склонов Римменских гор. Они завороженно смотрели на восходившее солнце. Люди, эльфы и гномы бродили вокруг в поисках раненых. А от свирепой орды не осталось даже следов, на земле валялось только вражеское оружие да одежда, а ветер тем временем развеивал пепел.
Страна Йуго не была погружена в полный мрак, потому что луна там не до конца закрыла солнце. Аранор и Региан увидели, как хлоки и гирейцы распростерлись на земле в религиозном экстазе. Постепенно невидимая луна начала закрывать солнечный диск, а Региан и Аранор спорили. Король Валона предложил начать атаку немедленно, пока они могут застать гирейцев врасплох, а правитель Пендвира предложил подождать полного затмения, утверждая, что тогда хлоки будут погружены в молитву.
И так они решили ждать, приготовившись к атаке. Наконец темнота сгустилась, и тут раздались звуки валонских и пелларских рогов и всадники помчались по равнине.
Некоторые хлоки заметили приближавшееся войско. Они подняли тревогу, гирейцы вскочили на ноги и, схватив оружие, приготовились встретить уступавшее им в численности войско. Люди смотрели на капитанов в ожидании приказа, а те, в свою очередь, смотрели в пустые глаза эмиссаров, готовые выполнить любую команду. Неожиданно их ничего не выражавшие лица исказила судорога, глаза закатились, на губах выступила пена, затем они как-то обмякли и повалились на землю, словно марионетки, чей кукловод был убит.
И хотя всем стало ясно, что какое-то звено в цепи, по которой передавались приказания, разорвалось, возможно, что-то произошло даже в самой Железной Башне, капитаны дали команду идти в атаку, потому что перед ними были их заклятые враги. Валонские и пелларские всадники смяли первые ряды противника. Битва началась, гирейцы сражались как одержимые, ведь наступил день, когда должно было исполниться старинное пророчество. Зазвенела сталь, мечи и кривые сабли скрестились, копья пробивали щиты. Всадники отступили, чтобы ударить с новой силой.
Солнечный диск начал медленно выплывать из-за луны.
Войска съехались вновь, еще раз раздался звон стали, послышались крики раненых, люди падали замертво, а затмение подходило к концу.
Гирейцам удалось отбросить противника назад. Аранор и Региан совещались, стоит ли идти в атаку или отступать.
Наконец солнце полностью вышло из-за луны. А Гифон так и не появился среди гирейских воинов: пророчество не исполнилось! Это был обман!
У солдат вырвался стон отчаяния. Одни бежали с поля боя, другие, несмотря ни на что, продолжали сражаться, а были и такие, которые рвали на себе волосы, раздирали одежду и бросались на собственные мечи. Те, кто решили биться до конца, потрясая оружием и дико крича, ринулись в атаку и были убиты.
Так закончилось это сражение.
В Хайльском заливе кистанцы попытались прорвать блокаду. Захлопали на ветру паруса, заскрипели снасти, и бесчисленный разбойничий флот двинулся навстречу королевской эскадре. Во вражеские суда полетели горящие снаряды, и многие корабли запылали, словно факелы, но пострадали также и корабли Арбалина. Многие суда с обеих сторон пошли ко дну, напоровшись на подводные тараны. Несколько кистанских кораблей были взяты на абордаж, и там началась рукопашная схватка. Но большинству вражеских ладей все же удалось вырваться в открытое море, потому что их было несметное количество; они просто проскользнули между королевскими судами и помчались к родным берегам, преследуемые быстроходным Эроианом.
А тем временем в Железной Башне сияние, излучаемое Миркенстоном, постепенно померкло, Меррили, Гален, люди и варорцы ворвались в покои Владыки Зла. Рядом с каменным пьедесталом они увидели Лорелин, прикованную к алтарю. Она была прикрыта черным плащом Модру. С замирающим сердцем Гален снял с принцессы оковы и взял ее на руки.
А Меррили с надеждой оглядывала помещение и вдруг заметила Такка, стоявшего в проеме арки. Он едва держался на ногах, на лице алели глубокие борозды, оставленные когтями Модру, кожа была обожжена.
- Такк! - воскликнула дамми и бросилась к нему через всю комнату; взбежав по ступенькам, она успела подхватить падающего варорца. Меррили зарыдала, держа своего возлюбленного в объятиях, и хотела было поцеловать, но не решилась, боясь, что прикосновение к израненному лицу причинит ему боль.
- О, Такк, мой баккаран... мой баккаран, - повторяла она, рыдая.
- Меррили? - неуверенно произнес Такк и вытянул руки, чтобы дотронуться до ее лица. - Моя дамми, я не вижу тебя, я ослеп.
А на бастионах и во дворе крепости раздались радостные крики. Все восторженно приветствовали солнце, враги были мертвы, тьма развеялась, Зимняя война закончилась. И свободный народ во всем Митгаре ликовал.
Но были и те, кто не предавался в эти минуты веселью, а стоял среди мертвых тел и оплакивал своих павших товарищей: в Риамоне и Йуго, в Пелларе и в Боскиделле, и на Когтистой пустоши в Гроне.
На крепостной стене, над воротами, которые вели в бывшую твердыню Модру, стояли пятеро варорцев; у всех из ран струилась кровь, но они были слишком поглощены своим горем, чтобы обращать на это внимание. Рядом с ними, склонив головы, стояли принц Игон, два эльфа, Фландрена и Гилдор, варорец Динк Веллер и гном Брегга с окровавленным Драккаланом в руках. А маленький баккан, Патрел Рашлок, захлебывался от рыданий, прижимая к себе мертвого друга, одетого в черные доспехи.

Глава 6
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Такка отвели вниз в одну из комнат, раздели и уложили в кровать. Потом послали за доктором для него и для леди Лорелин, которая тоже получила ожоги при вспышке Миркенстона, хотя и не столь сильные, как баккан. Ее невольно спас сам Модру - он стоял между принцессой и Камнем, когда произошла первая, самая яркая вспышка, а потом, когда тело Владыки Зла рассыпалось в прах, на Лорелин упал его черный плащ, так что незащищенными остались только ее руки. Но поскольку она была ближе к Миркенстону, чем варорец, ожоги рук были ужасны.
Однако Лорелин приказала лекарю сперва заняться ранами Такка. Лекарь приготовил специальные травяные отвары, смазал ими ожоги, затем туго перебинтовал сломанную ногу и приложил холодные компрессы к ушибам. Но, взглянув в невидящие глаза варорца, лекарь покачал головой:
- Тут мое искусство бессильно, но, может быть, стоит обратиться к эльфийским целителям...
Он постоял немного и ушел заниматься леди Лорелин. Арч Хокли побежал вниз, чтобы отыскать лорда Гилдора или Фландрену. Баккан расспрашивал всех встречных, не видели ли они эльфов, но никто не знал, где сейчас лаэнские воины. Наконец один из солдат сказал, что эльфы поднялись на укрепления.
Баккан поспешил вверх по лестнице. На крепостной стене он увидел лорда Гилдора, Фландрену, а также принца Игона, Динка Веллера, Патрела и Бреггу. Они стояли и печально смотрели на простиравшуюся внизу Когтистую пустошь, над которой сгущались тучи, предвещавшие сильный снегопад.
- Лорд Гилдор, - окликнул его Арч, тяжело дыша от быстрого бега. - Я пришел, чтобы попросить вас или Фландрену осмотреть Такка, у него что-то с глазами, он ослеп...
- Такк? - перебил его Патрел, широко раскрыв от удивления свои изумрудно-зеленые глаза. - Он жив?.. Ослеп?.. Как? Где?
- Там, на самом верху Железной Башни, капитан, - ответил Арч. - Он ослеп, после того как выстрелил в эту штуковину, которая излучала темноту. Произошла сильная вспышка, леди Лорелин назвала...
- Лорелин? - воскликнул Игон. - Принцесса жива?
- Да, - ответил Арч. - Леди сейчас с королем и с Такком, она тоже получила ожоги, потому что когда Такк разрушил Камень и убил Модру...
- Такк убил Модру? - изумился лорд Гилдор.
- Простите, - взволнованно произнес Арч. - Но если я сейчас начну подробно рассказывать, как Такку удалось отправить Гифона обратно за пределы Сфер, мы простоим тут весь день...
- Гифона! - воскликнули все одновременно.
- Да, Гифона, - нетерпеливо ответил баккан. - Но я разыскал вас не для того, чтобы сообщить вам это. Такку нужна ваша помощь, лорд Гилдор. И как можно скорее. Пожалуйста, давайте поторопимся, и я вам все расскажу по дороге.
- Ты прав, малыш, - сказал лорд Гилдор. - Отведи нас к нему скорее.
Арч уже направился к лестнице, как вдруг из-под капюшона раздался хриплый голос Брегги:
- Иди с ними, Патрел.
- Я не могу, - отозвался баккан, махнув рукой. Взглянув в ту сторону, куда указывал Патрел, Арч не смог сдержать слез: варорец увидел тела трех погибших бакканов, их боевых товарищей, которых они успели за это время узнать и полюбить.
- Ты должен идти, - твердо сказал Брегга. - Вы все должны идти. Я позабочусь о них сам. - Никто не видел лица гнома, скрытого капюшоном, однако все поняли, что он тоже плачет. Но Брегга был прав, им нужно было уйти подальше от этого места, чтобы вновь обрести душевное равновесие... особенно Патрелу.
И пока Гилдор, Фландрена, Игон и Патрел спускались вслед за Арчем с укреплений, Брегга в низко надвинутом на глаза капюшоне стоял на стене, глядя на черные тучи, которые сгущались над горами Гронфанга. Солнце исчезло из виду, и на крепость обрушился порыв ледяного ветра.
Лорд Гилдор вел за руку рыдавшего Патрела, который ничего не видел из-за слез, застилавших глаза. Когда они спустились вниз, то услышали топот конских копыт по железному мосту: генерал Убрик со своим отрядом направлялся в крепость, всадников было много, и прошло немало времени, пока последний воин пересек мост, однако гораздо больше их осталось лежать на снегу Когтистой пустоши.
Арч молча вел своих спутников через двор к центральной башне. Они вошли в мрачное помещение, поднялись по лестнице и оказались в освещенном факелами коридоре; их провожатый показал им дверь комнаты, где лежал Такк. Арч тихонько постучал, и они вошли. Леди Лорелин сидела на кровати, завернувшись в одеяло, подле нее сидел король Гален, Меррили и лекарь склонились над постелью, на которой лежал обмотанный бинтами Такк.
Гален вскочил, и они с Игоном обнялись, каждый был рад увидеть брата живым. А затем принц осторожно поцеловал забинтованную руку Лорелин. Принцесса поцеловала его в щеку, радуясь тому, что им довелось встретиться снова. Однако ее радость быстро сменилась печалью, и в глазах заблестели слезы - она только что узнала о смерти короля Ауриона, которого любила как родного отца.
Меррили обернулась и увидела Динка и Патрела, расцеловалась с ними обоими, а затем взяла Патрела за руку и подвела к кровати, у которой уже стояли Фландрена и лорд Гилдор, тихо беседуя с лекарем.
- Такк, - позвала она, и баккан, услышав ее голос, повернул к ним обожженное лицо. - Такк, твой хороший друг пришел тебя навестить. Подойди сюда, Пат. - К ее ужасу, Патрел начал всхлипывать, и из его зеленых глаз брызнули слезы.
- Что с тобой, Патрел? - спросил Такк, протягивая ему обмотанную бинтами руку. - Это же встреча старых друзей, а я слышу, что ты плачешь. Такк осторожно взял руку друга.
- О, Такк... Меррили, - другой рукой он обнял ее за плечи. - Даннер... Даннер погиб.
Над морем Бореаль разразился страшный ураган, а затем он двинулся на Грон, вздымая на своем пути столбы снежной пыли. Буря бушевала и в горах Ригга и Гронфанга, ветер налетел на темную крепость. Воины укрылись внутри, потому что ни люди, ни эльфы не могли ничего разглядеть даже на расстоянии вытянутой руки из-за слепящего снега.
Но ненастье бушевало не только в Гроне. Буря пронеслась по Джиллианским холмам и по Даларским долинам, чтобы обрушиться на Риан и соседние земли: Веллен, Боскиделл, Харт, Рон, Релль, Треллинат.
И даже Гримволлские горы не смогли защитить Авен, Риамон, Дарда Эриниан, Дарда Галион и Большой лес от неистового урагана. А южные страны чуть не затопили грязевые потоки, хлынувшие с гор.
Будто стихии, сдерживаемые Диммендарком, ветер, снег и град вырвались, наконец, на свободу из заточения.
В Грювенском ущелье Видрон, Таларин и другие оставшиеся в живых воины с трудом, почти вслепую, прокладывали себе путь на юг сквозь разбушевавшуюся пургу. Все понимали, что стоит им остановиться - и они будут навсегда погребены под толстым слоем снега.
В Боскиделле варорцы укрылись в лесах, потому что гхолы сравняли с землей целые города и многие дома были разрушены. Теперь в живых не осталось никого из этой нечисти, но страна лежала в руинах, и маленькому народцу пришлось спасаться от ненастья среди деревьев.
В Риамоне люди, эльфы и гномы спустились в Северный рудник, захлопнув за собой железные ворота. Они пережидали непогоду в изукрашенных резьбой залах гномьего королевства глубоко под Римменскими горами.
И по всему Митгару, где только обитал свободный народ, все были рады приютить друзей и оказать гостеприимство странникам, беженцам, всем тем, кто остался без крыши над головой, и поделиться даже скудными запасами. Во время этой великой нужды лишь очень немногие отказывали страждущим в помощи.
Хотя никто не знал, что буря не утихнет целых девять дней.
В полдень первого, наступившего после долгого перерыва, дня все свободные создания с тревогой смотрели на небо и спешили где-нибудь укрыться от непогоды. В Гроне таким укрытием служила сама темная крепость. Воины смогли с комфортом разместиться в многочисленных покоях, а лекари занялись ранеными.
Лорд Гилдор, владевший искусством врачевания, осмотрел глаза Такка, однако эльф не знал никакого средства, способного вернуть зрение баккану. Он предложил отвезти Такка в Арден к Дара Раэли, потому что она, по словам Гилдора, была самой искусной целительницей из всех, кого он встречал. Гилдор приготовил для Такка сонное питье - варорца мучили жуткие боли, и он нуждался в покое и отдыхе.
Ночью у Такка началась лихорадка, его то знобило, то бросало в жар. Обожженные руки и лицо пылали, по телу струился пот. Варорцы по очереди дежурили у его постели и смачивали лицо и руки товарища целебным отваром. Но Такк не приходил в сознание, хотя порой открывал невидящие глаза, что-то выкрикивал, называл имена, словно просил помочь тем, кого уже не было в живых и чьи образы проходили перед его взором: Хоб, Тарпи, Аурион, Даннер.
А за окнами бушевала буря, снег и ураганный ветер словно штурмовали бастионы темной крепости.
На следующий день к рукам и лицу Такка приложили компрессы. Порой казалось, что к нему возвращается сознание, и тогда варорцы пытались заставить его поесть, но он не мог даже сделать глоток воды.
Буран все не утихал, и ветер бешено выл за стенами башни.
На четвертый день лихорадка прошла, и Такк очнулся от забытья. Динк менял ему компрессы на лице и руках, как вдруг варорец произнес слабым голосом:
- Кто со мной? - Хотя Такк смотрел прямо на Динка, его глаза ничего не видели.
- Это я, Такк... Динк Веллер, - отозвался Динк, накладывая мазь на его правую руку.
- Привет, Динк. - Голос Такка был хриплым. - Дай мне, пожалуйста, попить. Мне кажется, что у меня в горле раскаленный песок.
Динк быстро налил в чашку воды, поднес ее к губам Такка и поддерживал друга, пока тот жадно пил.
- Не торопись, Таккер, - сказал Динк. - Врач велел пить потихоньку, маленькими глотками.
Такк осушил чашку, затем еще одну и вновь откинулся на подушки.
- Меррили... где Меррили?
- Она спит, Такк, - ответил Динк. - Она дежурила у твоей постели несколько ночей подряд. Она бы умерла от усталости, если бы мы насильно не отвели ее в постель: она уснула, едва голова коснулась подушки.
На потрескавшихся губах Такка заиграла слабая улыбка, он закрыл глаза, не говоря больше не слова. А Динк неслышно выскользнул из комнаты и побежал будить Меррили. Но когда он вернулся вместе с ней, Такк уже спал глубоким сном выздоравливающего.
Динк настоял, чтобы Меррили немедленно вернулась в постель, и она не стала возражать, ибо теперь знала, что ее баккаран поправится. Закутавшись в одеяла, она в первый раз за все это время уснула счастливым сном под завывания бушевавшего за окном ветра.
На следующее утро Такк с помощью Арча и Берта попытался встать с постели, заявив, что не хочет, чтобы за ним ухаживали, как за беспомощным младенцем. Но, едва встав на ноги, он чуть не потерял сознание.
Пришел доктор и сказал, что Такку необходимо подкрепиться. Меррили принесла ему легкий завтрак: немного жидкой каши, горячий чай и хлеб. Но он даже не смог все это доесть.
После завтрака Такк прилег на постель, а Меррили села рядом, и они стали тихонько беседовать. Такк часто засыпал прямо посреди разговора, и в такие минуты Меррили погружалась в собственные мысли, прислушиваясь к шуму ветра за окном и ожидая, когда проснется ее возлюбленный и они снова продолжат беседу. Они говорили обо всем на свете, и о важных вещах, и о разных пустяках.
- Король навещал тебя каждый день, - сказала Меррили. - Он очень беспокоился о твоем здоровье. Говорят, Гален начал улыбаться, только когда ему сообщили, что кризис миновал.
- Он будет хорошим королем, Меррили, - ответил Такк и, немного помолчав, спросил: - А как себя чувствует леди Лорелин, принц Игон и остальные?
- Все хорошо, - ответила Меррили. - Принцесса оправилась от болезни совсем недавно, ведь она тоже получила ожоги при вспышке Миркенстона, хотя и не такие серьезные, как ты. Но ей уже разрешили вставать, и последние два дня она провела, ухаживая за ранеными. Принц Игон был ранен в плечо и запястье, но его лечат самые искусные целители, говорят, что раны скоро заживут. Он тоже приходил навещать тебя, как и многие другие. Лорд Гилдор и Фландрена живы и здоровы, хотя у Фландрены рассечена щека, и шрам, вероятно, останется навсегда.
Меррили замолчала, потому что ее голос тонул в завываниях бури за окном. Когда ветер немного утих, она встала, подошла к очагу, разворошила кочергой угли и снова села на свое место.
- Этот буран - просто стихийное бедствие, Такк, - сказала она, натягивая одеяло на плечи. - Целое войско заперто здесь, в этом рюккском логове. Все раздражены, даже король, только один Брегга кажется довольным.
- Брегга? - удивился Такк, потому что прекрасно знал вспыльчивый нрав гнома.
- Да, Такк, - ответила Меррили, - и если бы не Брегга, у нас вообще не было бы возможности общаться с теми, кто находится в соседних зданиях. Брегга, несмотря на запрет, первым стал выходить из помещений, уж не знаю, как ему это удается, но, похоже, буря ему нипочем. Говорят, он даже выбирался из крепости и переходил через мост, хотя и не сказал никому, что ему там понадобилось.
Он также переводит из одного здания в другое короля Галена, принца Игона, леди Лорелин и остальных, и они рассказывали, что ураганный ветер и слепящий снег ему нипочем, - Брегга двигается так, будто вышел на прогулку.
Если бы не Брегга, бедные лошади умерли бы с голода, потому что людям было бы не пройти к конюшням, чтобы задать им зерна и напоить. Бедным животным тоже приходится не сладко, их ведь разместили в бывших стойлах коней Хель. Но благодаря Брегге они, по крайней мере, сыты.
Такк прислушался к завыванию ветра. "Значит, Брегга выходит за стены крепости", - размышлял баккан. Такку вспомнилось, как он наблюдал за надвигавшимся Диммендарком, перед Черной стеной вздымались клубы снежной пыли, слепившей глаза, и если буран, разбушевавшийся теперь, похож на то, что он видел, стоя на бастионах Чаллерайна, тогда действительно непонятно, как Брегге удается выбираться из крепости.
Меррили снова встала, подошла к окну и раздвинула тяжелые занавески. Звук ее шагов вывел Такка из задумчивости.
- Меррили, его в самом деле больше нет? - спросил Такк.
- Что, что? - переспросила дамми, оборачиваясь. - Извини, Такк, я не расслышала из-за ветра, что ты сказал.
- Диммендарка больше нет? Тьма и вправду рассеялась?
- Да, мой баккаран. Это правда, - ответила Меррили.
Такк опустил голову и посмотрел незрячими глазами на свои сложенные на коленях руки.
- О... как бы я хотел это увидеть.
Меррили еще раз взглянула на кружившийся за окном снег, и ее рыдания потонули в шуме бури.
Такк постепенно поправлялся, силы быстро возвращались к нему, ожоги почти зажили. Через два дня он уже смог передвигаться на костылях по коридорам. Но в основном он сидел в своей комнате, вытянув сломанную ногу, и беседовал с теми, кто приходил его навестить. А посетителей было много: Гален, Игон, Лорелин, Брегга, Гилдор, Фландрена, Убрик, воины, с которыми он вместе воевал и, конечно, варорцы, служившие в королевском войске. Почти все находили, что он держится молодцом, разговаривал он бодро и часто шутил. Но те, кто знал его близко, Меррили, Патрел, Гален, Гилдор, Лорелин и даже Брегга видели, что с бакканом творится что-то неладное. Они часто обсуждали это между собой, но не могли придумать, как ему помочь.
На восьмой день ветер начал понемногу стихать, теперь из окон можно было разглядеть очертания построек во дворе. Но буря еще продолжалась, и люди по-прежнему не могли выходить из помещения без помощи Брегги. Однако настроение у воинов начало улучшаться, все понимали, что ураган, налетевший с далекого моря Бореаль, скоро закончится. Раздражительность, владевшая всеми последние несколько дней, сменилась радостным ожиданием, и воины весело шутили и смеялись.
Варорцы приходили в комнату Такка, все болтали и гадали, когда же начнется долгожданное путешествие в родные края. Разговоры то и дело возвращались к Зимней войне, и, как все солдаты, собравшись вместе, воины принимались рассказывать о сражениях и опасностях, об отваге и трудностях и, конечно же, о героических подвигах. Они то смеялись, то горевали, вспоминая погибших товарищей, и часто подолгу сидели, не произнося ни слова. А порой кто-нибудь опять начинал ворчать.
- Эх, никаких сил нет больше пережидать этот проклятый буран, - сказал Тедди Праудхенд. - Сколько можно есть эту жидкую кашу да жевать черствый хлеб?
Все согласно закивали, а Такк сказал:
- Это еще ничего, у нас сейчас, по крайней мере, есть каша, хлеб и чай, а когда мы с королем Галеном ехали из леса Вейн в Арденскую долину, нам приходилось питаться одними дорожными сухарями.
Несколько варорцев понимающе кивнули, а Патрел громко рассмеялся:
- Ты прав, Таккер, мне тут тоже вспомнился один забавный случай. Это было в разоренном гхолами Стоунхилле, в трактире "Белый единорог", нам тоже тогда было нечего есть, кроме дорожного хлеба и лука порея, который отыскал Даннер... - Голос Патрела дрогнул, и его зеленые глаза затуманились от слез. Не сказав больше ни слова, он поднялся, подошел к очагу и, отвернувшись от всех, стал смотреть на пламя.
В комнате повисла тишина, наконец, Берт Арборан решился нарушить тягостное молчание:
- Такк, расскажи нам о том, как тебе удалось отрубить ногу Гаргону. Как, ты говорил, - называется твой меч?
- Этот меч называется Бейн, - ответил Такк, откашлявшись и утирая слезы тыльной стороной руки.
Берт поднялся и вынул клинок из ножен.
- Ой! - воскликнул баккан. - Он что, всегда горит голубым светом?
Клинок излучал яркое сияние.
- Голубым? - переспросил Такк.
Забыв о том, что Такк не видит, Берт ничего не сказал, а несколько раз утвердительно кивнул, но Меррили ответила за него:
- Да, Такк! Драгоценный камень полыхает голубым светом, и лезвие тоже.
- Кто-нибудь, найдите лорда Гилдора! - воскликнул Такк. - И короля Галена, скорее. Зло где-то близко.

* * *

В коридоре послышались голоса воинов и звон оружия. Принцесса Лорелин и Меррили встали, когда король Гален, лорд Гилдор и Брегга вошли в комнату.
- Никого, - сказал Гален, снимая свои латные рукавицы и устало опускаясь на стул. - Хотя солдаты обыскали все сверху донизу. - Он вопросительно взглянул на лорда Гилдора.
- И все-таки Зло где-то здесь, - сказал эльф. - И Бейн, и Бейл предупреждают об этом.
- А может, это потому, что мы находимся в бывшей твердыне Модру? спросил Такк.
- Нет, малыш, - ответил Гилдор. - Клинки загораются только тогда, когда поблизости есть живое Зло, обычно это обитатели Унтергарда: рюкки, хлоки, тролли, гхолы и прочая нечисть, хотя иногда они предупреждают о злых существах, обитающих в Митгаре, таких как хелармы или некоторые драконы...
- Что толку перечислять сейчас все эти создания, - проворчал Брегга, который сидел на полу скрестив ноги. - Ведь король Гален ясно сказал, что мы обыскали все закоулки крепости и ничего не нашли.
- А вы спускались в подземелье под башней? - спросила Лорелин. - Когда меня держали в темнице, я чувствовала, что там, во мраке, бродило какое-то чудовище... - Принцесса задрожала и подсела ближе к огню.
Гален взял ее за руку:
- Да, моя Лорелин, мы заглянули в большинство темных ям, где могли бы притаиться злобные твари... - Внезапно король умолк, его лицо посуровело.
Некоторое время все сидели молча.
- В самом низу есть коридор, ведущий в подземные пещеры, - произнес, наконец, лорд Гилдор. - Они разветвляются в разных направлениях, образуя запутанный лабиринт. Мы не пошли туда, потому что там царит непроглядный мрак, к тому же в этих пещерах можно запросто заблудиться и никогда уже не увидеть дневного света.
- Здесь вы не правы, эльф Гилдор, - возразил Брегга. - Ни я, ни любой другой гном никогда не заблудимся в подземелье. Но в одном я с вами согласен: мне тоже не хотелось бы спускаться туда, потому что именно там пряталось ночное отродье, проклятое Адоном. И теперь я понял, почему утруни питают такое отвращение к оркам, я видел, как они осквернили живой камень. Но вполне возможно, клинки полыхают потому, что некоторые из этих тварей уцелели и укрылись в пещерах.
Вновь повисла напряженная тишина, все были очень встревожены.
За дверью вновь раздался шум шагов, и в комнату вошли Патрел, Игон и Фландрена, а остальные воины направились дальше по коридору.
Гален взглянул на Игона, и принц покачал головой.
- Безрезультатно, - произнес юноша. - Во всей башне мы обнаружили только это.
Лорелин взглянула на ужасный черный шлем, который Игон протянул Галену.
- Что это? - спросил Такк.
- Я не... - начала говорить Меррили.
- Это железная маска Модру, - сказала принцесса, не сводя глаз со шлема.
Гален быстро прикрыл своим плащом отвратительную железную образину.
- Что-нибудь еще? - спросил он.
Игон перевел взгляд с Фландрены на Патрела.
- Ничего, - повторил принц.
- Подождите! - воскликнул Такк. - А как насчет каменного ножа? Разве его не было в башне?
- Нет, Такк, - ответил Патрел. - Я специально искал его, хоть ты и предупредил меня, что, глядя на него, можно лишиться зрения. Но ничего не нашел.
- Вероятно, он сгорел вместе с Миркенстоном, - предположил Фландрена. - Ведь они были сделаны из одного и того же вещества.
- Может, ты и прав, эльф Фландрена, а может, и нет, - вступил в разговор Брегга. - Но нужно быть осторожными - ведь то создание, из-за которого загорелись мечи, могло взять каменный нож.
Слова Брегги заставили сердце Такка учащенно забиться. Если гном был прав, значит, один из страшных колдовских предметов все-таки затерялся в Митгаре, и в будущем найдется кто-то, кто решит воспользоваться им.
Ночью была выставлена двойная охрана, поскольку в темноте Зло могло появиться в любом месте. Но Бейн и Бейл предупреждали лишь о далекой угрозе, судя по их ровному свечению, враги ночью не приближались. А люди говорили о том, как ревностно охраняют варорцы комнату своего слепого товарища.
На девятый день буря, наконец, унялась. Завывания ветра постепенно стихли, но снегопад еще продолжался.
К полудню воины расчистили дорожку от конюшен к воротам, и несколько человек отправились за стены крепости разведать, можно ли проехать по пустоши. Когда начали сгущаться сумерки, всадники вернулись и доложили, что вокруг каждой скалы или холма намело высокие сугробы, но на открытых местах снег сдуло ветром и там запросто можно проехать.
Услышав эти новости, король Гален обратился к Убрику:
- Что вы на это скажете, генерал? Если снегопад прекратится, готовы ли воины завтра тронуться в путь?
- Да, ваше величество, - ответил Убрик, улыбнувшись. - Все с радостью уедут из этого проклятого места. Люди хотят поскорее вернуться на зеленые просторы Валона, где под высоким синим небом бегают быстроногие кони.
- Значит, так тому и быть, - ответил Гален. - Если снег перестанет, завтра мы выезжаем.
Стены сотряслись от радостных криков, когда эта новость облетела крепость. Узнав об этом, все стали готовиться к длительному путешествию домой. Для тяжелораненых были сделаны носилки, они должны были отправиться на юг в сопровождении вооруженных солдат и лекарей. Сам король с большей частью войска собирался скакать в Пеллар, ведь его ждали неотложные государственные дела.
Было решено, что все варорцы отправятся с королем, потому что среди них не было тяжелораненых, кроме, пожалуй, Такка. Но ни слепота, ни сломанная нога не препятствовали верховой езде.
* * *
В эту ночь тоже была выставлена усиленная охрана, потому что Бейл и Бейн по-прежнему предупреждали о притаившемся где-то Зле. Но ничего не происходило, а к полуночи снегопад окончательно прекратился.
Когда занялся серый рассвет, восемь варорцев стояли на пустоши за крепостными стенами возле трех надгробных пирамид. С ними был гном Брегга, сын Бекки, воитель с Красных холмов.
- Я перенес их сюда во время бури, - сказал Брегга тихим голосом и низко опустил голову. - Харвена, Ролло и Даннера. Я не мог оставить их в ужасной крепости Модру, ведь они мои товарищи по оружию. Поэтому я похоронил их здесь, под этими камнями. Они были храбрые воины, такие же храбрые, как чакка, и пали смертью храбрых. Это лучшее, что кто-либо может сказать на могиле воинов.
По щекам всех собравшихся текли слезы. Такк осторожно присел, и Меррили положила его руку на могилу Даннера. И Такк сказал:
- Однажды - теперь кажется, что это было давным-давно, - я стоял на коленях возле такой же пирамиды. Я положил руку на камни и поклялся отомстить за того, кто был погребен под ними, и ты, Даннер, принес такую же клятву. Мы сдержали наше слово, ты, я и Патрел... и все остальные. Потому что Владыка Зла, погубивший Хоба, Тарпи и многих других, мертв. Но, друг мой, я был бы рад отдать жизнь, чтобы вернуть тебя...
Такк закрыл лицо руками, и его тело начало сотрясаться от безудержных рыданий. Брегга нежно поднял его на руки и понес обратно к мосту, словно маленького ребенка. И, плача, все варорцы медленно направились к крепости, ведя под уздцы лошадь, на которой приехал Такк. Только Патрел задержался у могилы друга, и когда остальные были уже на середине моста, они услышали звуки его голоса; остановившись, все обернулись и увидели, что маленький баккан стоит один возле занесенных снегом пирамид и поет. Его чистый голос взмывал к утреннему небу, но было слишком далеко, чтобы разобрать слова песни.
Поздним утром все войско покинуло крепость. Пять тысяч всадников отправились на север, а три с половиной - на юг. Но многие сотни воинов, павших в бою, остались лежать на равнинах Когтистой пустоши.
Среди тех, кто ехал на юг, были два эльфа, принцесса, восемь варорцев и гном. Бывшая твердыня Модру осталась позади, над воротами крепости прибили его железную маску, чтобы она служила грозным напоминанием всем тем, кто выбирает пути зла.
Они двигались на юг по бескрайним, занесенным снегом равнинам. К концу второго дня они пересекли пустошь и подъехали к ущелью, по дну которого протекала река, там им пришлось пробираться сквозь глубокие снежные заносы, и всадники то и дело спешивались, чтобы расчистить дорогу, но другого пути не было. Наконец, преодолев эти препятствия, они подъехали к восточной границе Грона, миновали Гвасп, каменистую бесплодную местность между горами Ригга и Гронфангом.
На восьмой день они добрались до конца Грювенского ущелья, где было решено разбить лагерь. Там всадники увидели торчавшее из-под снега оружие рюкков, было понятно, что здесь происходило грандиозное сражение.
На следующий день они увидели окоченевшие тела людей и эльфов, наполовину занесенные снегом. По белой с синим велленской форме и по арденским знаменам с изображением древнего дерева всадники поняли, откуда родом павшие воины. Здесь тоже валялось оружие и пустые доспехи рюкков, а поодаль развевалось на ветру воткнутое в снег черное знамя поверженного врага.
Они еще не раз за этот день наталкивались на следы, оставшиеся на месте кровавых сражений, то и дело им приходилось пробираться через снежные заносы, и лишь поздно ночью они разбили лагерь в землях Рона. Почти никто не разговаривал, потому что все находились под впечатлением этого горького зрелища. Лорд Гилдор и Фландрена подошли к костру, чтобы поесть, но так и не притронулись к пище; они стояли на залитом лунным светом снегу и смотрели на звездное небо.
На десятый день в полдень король Гален увидел, что всадники, посланные вперед разведывать дорогу, мчатся обратно. И - о чудо! - рядом с ними скакали эльф Таларин и маршал Видрон. Таларин и маршал подъехали к Галену.
- Мой король! - воскликнул Видрон, прижимая правую руку к груди и радостно улыбаясь. - Хорошие новости с юга: война там закончилась, мы победили!
Гален закрыл лицо ладонями и только через некоторое время поднял взгляд на маршала.
- Холь, король Гален, - произнес лорд Таларин. - Мои глаза рады видеть тебя, в то время как мое сердце тоскует об умерших.
- Да, - ответил Гален. - Многие погибли в этой схватке со Злом. Наконец-то она закончилась.
В этот момент к ним прискакал принц Игон на своем Ржавом, а за ним следом Гилдор, Фландрена и генерал Убрик.
- Приветствую тебя, маршал Видрон! - закричал юноша, кинувшись обнимать старого воина, затем уже более сдержанно поздоровался с лордом Таларином.
Таларин кивнул в ответ на приветствие принца, но глазами он искал Гилдора и Фландрену; когда их взгляды встретились, лица эльфов осветили радостные улыбки. Небольшой отряд поскакал вперед.
Видрон, привстав в стременах, обернулся назад, окидывая взглядом колонну направлявшихся на юг всадников. Затем он опустился в седло, и лицо его стало печальным.
- Сир, - обратился он к Галену. - Я должен спросить, что с леди Лорелин...
- Она жива и здорова, маршал Видрон, - ответил Гален. - Она едет позади нас в компании варорцев и Брегги.
- Хорошо, - с облегчением произнес Видрон. - А как валданы, что сталось с ними?
- Трое убиты, а Такк ослеп, - сказал Гален. - Даннер погиб.
Видрон отвел взгляд и стал смотреть вдаль на искрящийся снег. Некоторое время они ехали молча. Наконец заговорил Таларин, указывая на небо:
- Однажды вы дали слово вернуть солнце в мир и сдержали свое обещание, но я очень надеюсь, что цена, которую вы заплатили за это, не была так безмерно высока, как та, что пришлось заплатить нам в Крегене.
- Ваши потери были тяжелее, - ответил Гален, мысленно возвращаясь к тому печальному зрелищу, которое им довелось увидеть в Грювенском ущелье, прозванном эльфами Крегеном. - Мы проезжали по тем местам, где вы сражались.
- Мы долго сдерживали их, - сказал Видрон. - Но с каждым днем нам приходилось отступать все дальше и дальше в глубину ущелья. В конце концов, мы дошли до самого конца и оказались в ловушке. И когда мы готовились к последнему бою, на землю опустилась эта непроглядная темень. А потом неожиданно Диммендарк развеялся! И все враги пали, сраженные проклятием Адона.
- Но постойте! - удивленно воскликнул Гален. - Это значит, вы удерживали ущелье в течение...
- Пяти суток, - закончил за него Видрон. - Мы сражались пять дней, полторы тысячи велленцев и пятьсот лаэнских воинов...
- Против десятитысячного войска! - воскликнул Гален.
- Да, об этой битве будет сложена не одна песня, - сказал Игон.
Таларин кивнул:
- Еще долго скальды будут петь о маршале Видроне, победившем вражеские орды. Но нельзя предавать забвению тех героев, которые навеки остались лежать на поле боя.
В конце концов, воины подъехали к потайному входу в Арденскую долину.
- Идемте, - сказал Таларин. - В этом скрытом убежище вы сможете отдохнуть несколько дней в тепле и подкрепиться горячей пищей, а тем временем король Гален поведает нам, как ему удалось развеять Диммендарк.
Пока Убрик трубил в черный валонский рог, давая сигнал колонне остановиться, Гален сказал:
- Но это вовсе не моя заслуга. Такк выстрелил в камень, и он, вспыхнув, стал излучать свет, который до этого поглощал. Эта вспышка убила Модру, а Гифон вновь был низвергнут за пределы Сфер. Маленький варорец вернул нам солнце, которое убило всех наших врагов. А мы лишь помогали ему совершить этот славный подвиг.
Видрон и Таларин изумленно слушали рассказ Галена, направляясь к отвесной скале, в которой был пробит потайной тоннель в Арденскую долину.
Раэль держала в руке прозрачный кристалл и вглядывалась сквозь него в глаза Такка. В темной комнате горела только одна свеча. Эльфийка долго всматривалась сначала в один, а затем в другой глаз варорца. Все молчали. Наконец она отошла назад и дала знак раздвинуть занавески, яркий солнечный свет залил лицо сидевшего на стуле баккана. Пока Раэль наблюдала как зрачки Такка реагируют на свет, Таларин продолжил прерванную беседу.
- Значит, - сказал эльфийский правитель, - если бы Гифон стал править Митгаром, сила вернулась бы к нему.
- Король Гален как-то сказал мне, что Митгар подобен детской качалке, - сказал Такк.
- Возможно, - ответил Таларин. - Мне никогда не пришло бы в голову уподобить Митгар детской качалке, но это удачное сравнение - в определенный момент даже самый легкий толчок может изменить расстановку сил.
И в этот раз все произошло именно так, ведь твой выстрел - это, что ни говори, действительно был "очень легкий толчок". Гифон еще четыре тысячи лет назад привел в движение тот круговорот событий, который должен был открыть ему путь обратно в Митгар, и никто не смог этому воспрепятствовать, поэтому Адону пришлось искать возможность повлиять на ситуацию в самый критический момент.
И ты, Такк, был избран, чтобы проникнуть в твердыню Модру и в самый темный час Самого Темного Дня, когда казалось, что Зло восторжествовало, качнуть "качалку" и изменить баланс сил в сторону Добра и Адона.
Такк глубоко задумался над словами эльфа.
- Лорд Таларин, я хотел спросить вас вот о чем: когда я впервые увидел Гифона, он показался мне необыкновенно прекрасным, а затем его черты совершенно изменились и он стал похож на живого мертвеца. Но как такое возможно? Почему Зло обладает такой красотой?
- Зло часто появляется в прекрасном обличье, но под ним всегда скрывается отвратительная суть.
Такк снова погрузился в свои мысли.
- И еще один вопрос не дает мне покоя, лорд Таларин. Перед тем как я выстрелил в Миркенстон, мне вспомнилось прорицание Раэли и надпись на гробнице провидца Страна:

До должного Срока
Красный Гнев не утрать.
Ни единым из двух Зол искушать свой дух не спеши,
Но с помощью их обоих вечную тьму сокруши.
Смысл слов Раэли стал мне тогда ясен: нужно было стрелять в Миркенстон, а не в Модру или Гифона. Но надпись до сих пор остается для меня загадкой. Я думал, она означала, что я мог стрелять в любой момент, пока длится затмение, но я ждал, когда Модру закончит бормотать свои заклинания, словно кто-то удерживал мою руку. Я знал, что должен выстрелить именно тогда. Но откуда? И почему я не сделал этого раньше, ведь леди Лорелин чуть не погибла на моих глазах. И, тем не менее, я не мог выстрелить до тех пор, пока не прекратилось чтение.
В наступившей тишине Раэль отошла к окну и стала смотреть на видневшиеся вдалеке сосны. Меррили, все это время молча сидевшая в стороне, дожидаясь, когда окончится осмотр, приблизилась к Такку и, сев рядышком, взяла его за руку.
- Возможно, Такк, - произнес эльфийский правитель и снова умолк, возможно, только после того, как прозвучали все заклинания, Миркенстон стал уязвим. Вероятно, именно об этом сроке и говорил провидец Стран тысячелетия назад.
Все молчали.
Раэль продолжала смотреть на искрившийся за окном снег. А потом мягко спросила:
- Такк, расскажи мне еще раз, как Миркенстон подействовал на твои глаза.
- Вначале мы заметили черное сияние над башней, - начал отвечать Такк. - Только варорцы могли его разглядеть, ни люди, ни даже эльфы ничего не видели. Но все варорцы почувствовали что-то недоброе, хотя мы тогда и не знали, откуда исходит это свечение.
Когда я прокрался в комнату наверху, Миркенстон словно приковал к себе мой взгляд, я смотрел и смотрел на него и не мог отвести глаз, хотя сознавал, что теряю зрение. Если бы в тот момент не появился Гифон и не привлек мое внимание, мне кажется, я бы ослеп уже тогда.
Но я смог перевести взгляд на него, а затем на Лорелин и на Модру. Я достал красную стрелу и натянул лук, но, когда я снова посмотрел на Миркенстон, готовясь выстрелить, он словно высосал остатки моего зрения, и больше я ничего не видел. И только после вспышки ко мне вновь на мгновение вернулось зрение. А когда сияние померкло, я ослеп окончательно.
Такк помолчал немного, а затем сказал:
- Последнее, что я видел, было ужасное чудовище... падающее в бездну. Если кто-то теряет зрение, то, мне кажется, напоследок он должен видеть... что-нибудь красивое... ну, например, цветы...
Меррили сжала руку Такка, а Раэль отвернулась от окна и посмотрела на баккана.
- Я не знаю, из-за чего ты ослеп, то ли от черного сияния, которое излучал Камень, то ли от яркой вспышки. Одно я могу сказать точно: то, что произошло с твоими глазами, не похоже на снежную слепоту... и я боюсь, что это навсегда. - Раэль замолчала, она была очень печальна. - Тот, кто вернул Митгару солнце, может никогда больше не увидеть света.
Меррили судорожно глотнула воздух и горько зарыдала. Такк прижал ее к себе и стал гладить по волосам, утешая:
- Не нужно плакать, моя дамми. Может, мои глаза и не увидят солнца, зато я буду чувствовать его тепло.
Таларин и Раэль тихо вышли, оставив слепого баккана с его плачущей возлюбленной одних в залитой светом комнате.

* * *

Неделя пролетела незаметно, воины хорошо отдохнули и набрались сил и бодрости благодаря эльфийской еде. Жизнь в тихой долине помогла им обрести душевный покой. Однако никаких празднеств по случаю окончания войны не устраивали, потому что весь Лаэнион был в трауре. Хотя эльфов погибло гораздо меньше, чем людей, около половины лаэнских воинов из Арденской долины не вернулись с полей сражений. А для созданий, которые могут жить вечно, смерть особенно тяжела. Потому что они теряют не десятки лет, а бессчетное число тысячелетий.
На седьмой день в Арденскую долину из Железной Башни прибыл караван с ранеными. Это словно послужило для короля Галена сигналом продолжить свой путь на юг, и большая часть войска должна была отправиться с ним. На совете он сказал:
- Предстоит многое сделать, чтобы наладить жизнь в государстве, и сейчас мне нужно быть в Пелларе. Но прежде мы должны проводить ваэрлингов в их страну за Терновой стеной. Потому что в этой войне маленький народец оказал всему Митгару неоценимую помощь, особенно Таккерби Андербэнк. И хотя мы никогда не сможем сполна вознаградить его за это, все же мы начнем с того, что отправим в Боски людей, которые помогут заново отстроить разрушенную страну, и дом Такка будет восстановлен первым. Но Верховные правители Митгара всегда будут помнить о своем неоплатном долге перед этим народом. Завтра утром мы тронемся в путь.
Было решено поступить следующим образом: Такк и другие варорцы вместе с жителями Веллена должны были отправиться на запад в Боскиделл, а оставшаяся часть войска - на юг, в сторону Валона и дальше в Пеллар.
Но Брегга, этот упрямец, отказался ехать вместе с остальными, потому что гном ни за что не хотел больше садиться на лошадь.
- Никогда! - ворчал Брегга. - Война закончилась, и единственное животное, на которое я сяду верхом, - это пони. Вы торопитесь, так что скачите себе, пожалуйста, на ваших ужасных зверях, а что касается меня, то я отправлюсь к Красным холмам не спеша, на каком-нибудь славном пони, если он здесь, конечно, найдется, а если нет, то лучше пойду пешком.
Никакие доводы не могли заставить гнома изменить решение: или ехать на пони, или идти пешком. И хотя Гален не понимал, почему Брегга упорствует, король уважал его решение и не стал настаивать.
В конце концов, разыскали пони и привели его Брегге. На следующее утро он собирался отправиться на юг, к своим любимым Красным холмам. Фландрена на Шелкогривом решил поехать вместе с ним, чтобы составить Брегге компанию. Они были дружны еще с тех пор, как поднимались на стены темной крепости.
Что касается лорда Гилдора, то он хотел остаться в Арденской долине, чтобы лечить раненых, поскольку был искусным целителем.
Каждый поступил так, как подсказывало ему сердце. И на следующее утро пришла пора прощаться.
На рассвете небо было голубое и чистое. Воины приготовились к отъезду. Тут же стояли варорцы вместе с отрядом велленских всадников. Брегга держал под уздцы маленького серого пони, а рядом верхом на своем прекрасном коне сидел Фландрена, Таларин, Раэль, Гилдор и другие лаэны пришли проводить гостей, они беседовали с Такком, Патрелом, Меррили, Игоном и Верховным правителем Галеном. Позади короля стояли Видрон и Убрик.
Три эльфа, отец, мать и сын, выступили вперед, чтобы пожать на прощание руки и обнять своих высоких гостей.
- До свидания, леди Раэль, - сказала Лорелин, когда они обнялись. - Вы приходили утешить меня в самый горестный час, вы сумели исцелить мой дух и помогли мне подняться из бездны отчаяния. Те страшные дни в Гроне я хотела бы навсегда вычеркнуть из памяти, но вашу благородную любовь я не забуду никогда.
Леди Раэль поцеловала Лорелин и задержала ее руку в своих. И когда они улыбнулись, казалось, что это солнце и луна смотрят друг на друга, так прекрасны были обе.
Гилдор подошел к Такку и, опустившись на колени, обнял его. И когда Такк еще раз попытался вернуть эльфу Бейн, Гилдор сказал:
- Нет, Такк, он принадлежит тебе и твоим детям.
Затем Гилдор обратился к Патрелу:
- Когда мы были в крепости Чаллерайн, я услышал, как ты играешь на лютне, и пообещал научить тебя играть на арфе. Тогда я решил, что, если мы оба останемся в живых, я подарю тебе вот это. - И Гилдор протянул ему прекрасную эльфийскую арфу с блестящими серебряными струнами. - Я играл на ней, когда был ребенком, и теперь мне хочется, чтобы она была твоей. Она небольшая, но тебе как раз подойдет, а ее звуки чисты, словно горный воздух.
Патрел бережно взял подарок, струны зазвенели от прикосновения легкого ветерка, и вокруг разлились чистейшие серебряные звуки.
- О, лорд Гилдор, как я могу принять такую бесценную вещь? К ней должны прикасаться только пальцы искусного мастера, а не деревенского недотепы!
Гилдор рассмеялся:
- Ну уж нет, недотепой тебя не назовешь. Ни один воин не смог бы войти в крепость, если бы не твоя смекалка. Ты сумел одурачить тролля у ворот и заставить его отпустить решетку. Так что возьми эту арфу, вскоре ты сам станешь искусным музыкантом, я в этом совершенно уверен.
И Гилдор с Патрелом рассмеялись. А Раэль подошла и посмотрела в сапфировые глаза темноволосой дамны.
- Меррили Хольт, - улыбаясь сказала Раэль. - Я навсегда запомнила день, когда впервые увидела тебя, хрупкая девушка, скакавшая на поле брани плечом к плечу с мужчинами. О твоем мужестве сложат немало легенд, которые будут помнить еще долго после того, как забудутся многие наши славные дела. Твоя история - самая редкостная и самая красивая из всех, что я слышала, такая же, как ты сама. Прощай, Меррили Хольт.
Слеза скатилась по щеке Меррили, когда они обнялись.
Таларин и Видрон скрестили руки по обычаю харлингарских воинов.
- Мы хорошо сражались вместе, ты и я, - сказал Видрон.
- Да, - ответил Таларин. - Но я бы не хотел, чтобы нам пришлось когда-нибудь сражаться так снова.
Брегга тоже коротко попрощался со всеми, он подолгу говорил только с Такком, Гилдором и Галеном, но о чем они беседовали, неизвестно. Потом гном подошел к Игону и сказал:
- Мой принц, если бы не ты, никто из тех, кто поднимался на стены темной крепости, не стоял бы сегодня здесь. Только благодаря твоей силе и отваге мы не погибли там, ты самый лучший воин из всех, кого я видел. И если когда-нибудь тебе потребуется помощь, пошли за Бреггой, сыном Бекки, и я приду, чтобы сражаться на твоей стороне.
Наконец Таларин встал и поднял руку. Когда наступила тишина, он произнес:
- Король Гален, сейчас, когда вы собираетесь покинуть эту мирную долину, потому что вас ждут многочисленные государственные дела, мне пришел на память ваш прошлый приезд в Арден. Тогда еще земля была погружена во мрак, и Зло окружало нас повсюду. Но теперь на небе вновь светит солнце, потому что вы вернули в наш мир это чудо. Конечно, вы не могли бы сделать это в одиночку, такое никому не по силам. И среди тех воинов, которые собрались здесь сегодня, немало героев. Но давайте не будем забывать о тех, кто пал на далеких полях сражений, потому что все они помогли нам одержать эту победу.
Мы желаем вам и тем, кто приехал с вами, счастливого пути. Пусть все, кто покидает сейчас это место, обретут мир и счастье в родных краях.
Когда Таларин закончил свою речь, Гален, взяв Такка за руку, вывел хромавшего баккана вперед, и они стояли втроем, чтобы все собравшиеся могли их видеть. Затем Верховный правитель сказал:
- Все, что вы говорили, лорд Таларин, верно. Все, кто сражался против Зла, герои, и те, кто погибли в этой борьбе, никогда не будут забыты. Правда и то, что в этой войне было совершено немало великих подвигов и славных деяний, о которых мы никогда не узнаем. И все мы понимаем, что нам не удалось бы победить Модру, если бы не те воины, что пожертвовали ради этого жизнью. Это действительно наша общая победа, несмотря на то, насколько был велик вклад каждого. Но среди нас есть воин, избранный Адоном уничтожить Зло, а мы все только помогали ему исполнить это предназначение.
И Верховный правитель Митгара сделал невиданную вещь: он опустился на одно колено, воздавая почести ваэрлингу из страны за Терновой стеной. Вслед за королем преклонили колени все люди и все жители Лаэна. И только варорцы из Боскиделла остались стоять.
И король Гален закричал:
- Ура Таккерби Андербэнку, герою Зимней войны!
И все собравшиеся трижды прокричали:
- Холь!.. Холь!.. Холь!
Такк стоял молча, пока не стихли последние отзвуки эха. Он смотрел своими синими невидящими глазами прямо перед собой, куда-то вдаль, сквозь людей, эльфов и варорцев. Наконец он заговорил, и его голос дрожал от волнения:
- Мне бы хотелось крикнуть "ура!" всем вам, я уверен, что, если бы любой из вас оказался на моем месте, он сделал бы все точно так же, а может, даже лучше, чем я.
Он крикнул "ура!", и все собравшиеся подхватили:
- Холь!.. Холь!.. Холь!
Гален поднялся, и все последовали его примеру. Меррили подбежала к Такку и отвела его туда, где стояли варорцы. А Брегга вновь принялся ворчать:
- Сколько можно прощаться? Похоже, они собрались поселиться в Ардене на веки вечные. Ты готов, эльф Фландрена?
Фландрена, кивнув, вскочил на коня и взял под уздцы вьючную лошадь, которая везла их поклажу, а Брегга забрался на своего маленького серого пони. Гален дал знак Убрику, генерал поднес к губам валонский рог, и его чистые звуки огласили всю долину. Жители Веллена подхватили варорцев и усадили их в седла перед собой.
Под звуки рога и прощальные крики колонна двинулась в путь. Они быстро обогнали Бреггу и Фландрену, еще раз помахав им на прощание, и поскакали по дороге, которая вела вдоль реки Тамбл, к югу от Арденской долины.
Поднялся легкий ветерок, принесший с собой запах оттаявшей земли, обещавший начало новой жизни. Лошади побежали легче и веселей.
Это был первый день весны.
В течение двух дней всадники скакали на юг, на утро третьего дня они свернули лагерь, разбитый под Одиноким Старым Деревом, проехали потайной дорогой под водопадом и оказались в земле Релль.
Вскоре они добрались до Пересекающей дороги, и здесь колонна разделилась: велленцы повернули на запад к Боскиделлу, а харлингары вместе с королем Галеном поехали по Старой Релльской дороге дальше на юг к Валону и Пеллару.
Пришло время прощаться. Варорцы расцеловались со своими друзьями и собрались трогаться в путь. Но тут принцесса прошептала что-то на ухо королю Галену, и Верховный правитель обратился к Такку и Патрелу со словами:
- Я знаю, что мой отец, король Аурион, отдал вам выкованное гномами оружие, чтобы вы пользовались им до тех пор, пока он лично не попросит вернуть его. - Взгляд Галена был устремлен на север, туда, где лежали руины Чаллерайна и где был погребен его отец. - Я хочу, чтобы вы исполнили волю короля и оставили это оружие у себя, если только сама тень Ауриона не попросит вас вернуть его. Так что храните эти доспехи и мечи и передайте их тем, кого посчитаете достойными владеть ими.
Велленцы направились на запад, а харлингары на юг. И когда всадники почти уже скрылись из виду, Патрел достал из седельной сумки серебряный рог, подаренный маршалом Видроном, и воздух прорезал звонкий чистый звук. В ответ харлингары затрубили в черные валонские рога.
В полдень жители Веллена и варорцы пересекли реку Тамбл и оказались в землях Рона. Река все еще была покрыта льдом, хотя там и тут уже виднелись черные полыньи. Зима начала отступать.
Вечером они разбили лагерь у восточного края Мрачного леса. И капитан Фальк выставил усиленную охрану.
- Это место издревле пользовалось дурной славой. Лишние предосторожности не помешают, - обратился капитан к своим солдатам. Скорей всего, не все орки погибли. Некоторые могли укрыться от дневного света в пещерах или темных ямах. А этот лес издавна считался убежищем всякой нечисти, потому что солнечные лучи не проникают сюда даже днем. Так что будьте начеку, ведь мы должны доставить наших подопечных домой целыми и невредимыми.
Еще дважды разбивали они лагерь в Мрачном лесу у обочины дороги. Но на третий день они переехали по Каменному мосту через реку Кейр и оказались в Дикой земле, лежащей между Рианом на севере и Хартом на юге.
Они ехали дальше, покрывая больше тридцати миль в день, и теперь вокруг расстилались равнинные земли. Пересекающая дорога, тянувшаяся вдоль Дикой реки, привела их к Сигнальным горам, за которыми расстилались Богландские низины, где путникам приходилось собирать торфяной мох, чтобы развести костры на привале.
На одиннадцатый день всадники увидели перед собой скалы, окружавшие Стоунхилл. Поднявшись вверх по холму, отряд остановился у восточных ворот крепостной стены. Решетка была опущена.
- Кто идет? - услышали они резкий окрик.
- Люди короля, - ответил капитан Фальк. - Мы сопровождаем героев Железной Башни и просим у вас позволения переночевать в этом городе.
- Не двигайтесь! - скомандовал голос. - Стойте там, где стоите, сейчас мы позовем нашего капитана.
Время тянулось, усталые люди и лошади уже начали проявлять беспокойство, но, в конце концов, над воротами показался свет. Человек на стене поднял фонарь, освещая первые ряды всадников.
- Эй! - крикнул человек. - Так кто вы такие? И что это еще за герои Железной Башни?
Хотя Такк и не мог видеть, он сразу узнал голос говорившего.
- Мистер Бройстер! - закричал баккан предводителю Вейнвудского союза. - Это я, Такк... Таккерби Андербэнк!
Боклеман Бройстер посветил фонарем и увидел Такка, сидевшего впереди всадника.
- Вот чудо-то! - закричал хозяин гостиницы. - Неужто это и в самом деле вы? - Человек обратился к кому-то невидимому для столпившихся у ворот воинов. - Открывай скорее, Вилл. Это наши люди, с ними мистер Такк.
Пока тяжелая решетка со скрежетом поднималась, Боклеман вновь заговорил с варорцем:
- Не ожидал, что вы прибудете в сопровождении нескольких сотен солдат, мистер Такк. Нам все еще приходится быть настороже, ведь война не закончилась. И хотя этот ужасный Диммендарк развеялся, я не удивлюсь, если окажется, что это всего лишь очередная хитрость Злодея из Грона.
- Нет, мистер Боклеман, - ответил Такк. - Никакого Злодея в Гроне больше нет. Модру мертв. Зимняя война закончилась.
Глаза Бройстера широко раскрылись от удивления:
- Вот уж действительно добрая весть! Я и не надеялся такое услышать. Подумать только, Модру мертв! До нас дошла молва, что в войне на юге мы одержали победу, но о гибели Модру вы сообщаете нам первый. Об этом мы даже и мечтать не могли!
Ворота распахнулись, и велленцы увидели стражников с копьями и луками, приготовившихся в случае необходимости дать отпор непрошеным гостям.
- К сожалению, я не смогу разместить всех у себя в "Белом единороге", - сказал Боклеман. - Но уверен, что жители города будут вам рады и в Стоунхилле найдется достаточно постелей, конюшен, да и еды тоже.
Колонна медленно двигалась по мощеным улицам, и, когда последний всадник въехал в ворота, решетку снова опустили.
- Хотя война закончилась и Заклятие Адона снова действует в течение дня, но ночью нам все равно нужно быть бдительными, потому что рюкки могут бродить в окрестностях, - объяснил Боклеман.
Жители Стоунхилла проявили самое сердечное гостеприимство. Все варорцы и многие люди устроились на ночь в "Белом единороге", их коней отвели в конюшни и задали им корма, а остальные велленцы разместились в частных домах, где хозяева позаботились об усталых путниках.
В "Белом единороге" за горячим ужином и крепким элем все рассказывали разные истории, приключившиеся с ними на войне. И только Патрел молчал, сидя в стороне у камина и глядя на огонь. Меррили поднесла ему кружку с элем и обеспокоенно спросила, как он себя чувствует. А маленький баккан тихо ответил:
- Я просто вспомнил о том дне, когда мы с Даннером в последний раз были в "Единороге".
Меррили сжала его руку, и слеза скатилась у нее по щеке, когда она подумала о погибшем друге.
Весь следующий день воины отдыхали в Стоунхилле. Но на рассвете отряд вновь тронулся в путь по Пересекающей дороге.
- Что ж, мистер Такк, - сказал Боклеман, стоя рядом с лошадью Такка. История, которую вы поведали нам, будет передаваться из поколения в поколение, еще долго жители Стоунхилла будут рассказывать ее своим детям, сидя вечерами у очага. А ваше имя будет первым в списке героев Зимней войны - ведь если бы не вы, нас всех ожидала бы либо гибель от рук врагов, либо долгие годы рабства у Владыки Зла. Очень жаль, что вы ослепли и все такое, но знайте, сердца людей и варорцев Стоунхилла и жителей леса Вейн всегда будут открыты для вас.
Когда он взглянул на маленького баккана, по его щекам текли слезы. Хозяин гостиницы достал из кармана большой носовой платок, громко высморкался и вытер глаза. Затем он сказал:
- Пора в дорогу, мистер Такк. Боскиделл ждет. Если вы не поторопитесь, то я расплачусь здесь перед всеми как последний дурак.
Капитан Фальк протрубил в рог, и велленцы тронулись в путь. Копыта лошадей гулко застучали по мостовой, когда отряд стал медленно двигаться в сторону западных городских ворот. Затем они выехали на Пересекающую дорогу, а жители Стоунхилла еще долго махали им вслед, стоя на крепостных стенах. А Боклеман Бройстер повернулся и направился к гостинице, и вывеска с надписью "Белый единорог" поскрипывала, раскачиваясь на ветру.
Им пришлось еще дважды разбивать лагерь, в первую ночь в долине Сражения, а затем на опушке Крайнего леса. Утром третьего дня они подъехали к Терновой стене. Миновав тоннель, они пересекли реку Спиндл. На другом берегу Терновый лучник отодвинул заграждения, чтобы пропустить всадников.
Дальше они поскакали в западном направлении и к полудню добрались до Гринфилда: там отряд разделился, и Патрел в сопровождении нескольких велленцев отправился в сторону Брюна, где неподалеку от Мидвуда был его дом. Когда пришло время прощаться, он пожал руку каждому баккану, затем крепко обнял Такка и Меррили, а она поцеловала его в щеку.
- Обязательно приеду в Лесную лощину навестить вас, - сказал маленький варорец. - Но через некоторое время, может, когда наступят теплые летние деньки. Сперва мне нужно хорошенько отдохнуть и оправиться от всех этих потрясений. Не грустите, ведь мы прощаемся ненадолго, так что до встречи.
Но, несмотря на слова Патрела, в глазах Меррили заблестели слезы, а Такк сглотнул подступивший к горлу комок, когда всадники, с которыми ехал Патрел, свернули на дорогу в сторону Брюна. Но прежде чем они окончательно скрылись из виду, звуки валонского рога огласили окрестности.
А остальные велленцы отправились по Пересекающей дороге к Раффину, где и остановились на ночлег.
На следующий день они продолжили путь. Бакканы вместе с сопровождавшими их людьми один за другим сворачивали в разные стороны, направляясь в свои родные селения. И везде, где бы они ни проезжали, маленький народец удивленно смотрел на варорцев, скакавших на больших черных конях вместе с людьми.
Уже после полудня велленцы свернули на проселочную дорогу и подъехали к сожженной деревушке Бадген. Однако селение не было заброшено, там и тут стояли палатки, и оставшиеся жители деревни собирались восстанавливать свои дома. Перед одной из палаток даже красовалась вывеска "Синий буйвол", объявляя о намерениях хозяина заново отстроить на этом месте таверну.
Когда сгустились сумерки, всадники проехали по мосту через Динглрилл и оказались в Лесной лощине.
Они молча пересекли площадь Собраний, затем Рыночную площадь и, в конце концов, свернули на извилистую улочку, которая вела к дому Такка. Его нора была сожжена и разрушена слугами Модру. И отряд двинулся дальше, к дому Меррили, там всадники остановились и помогли двум маленьким варорцам спрыгнуть с лошадей. Пока люди ехали к Крайнему полю, чтобы разбить лагерь, Меррили осторожно вела опиравшегося на палку слепого баккана к своей норе, они вошли и закрыли за собой дверь. Наконец-то они были дома.
Дул теплый южный ветерок, и вокруг раздавалось веселое журчание ручейков. Это был четвертый день апреля.

Глава 7
КНИГА РЕЙВЕН

После того как Такк вернулся в Лесную лощину, зима стала постепенно сдаваться, весна вступила в свои права, а за ней пришло и теплое лето. Свободный народ повсюду стал возвращаться в родные места, и все принялись восстанавливать разрушенное во время войны. Погибшие на полях сражений в Пелларе, Валоне, Йуго, Грювенском ущелье и в Риамоне наконец были оплаканы и похоронены.
Гномы из Красных холмов отправились под предводительством Брегги на север в Релль и положили тела сорока погибших товарищей на погребальный костер, И Брегга, единственный выживший в этой неравной схватке, произнес прощальную речь.
В долине Сражения были преданы земле беженцы, покинувшие Чаллерайн с последним караваном. Севернее, около крепости, среди холмов, были насыпаны высокие курганы. Склеп провидца Страна восстановили, но красная стрела и аталарский клинок исчезли, эти магические предметы хранились в гробнице пророка до того времени, пока на Митгар не обрушится беда.
Аурион Красноокий был погребен вместе с воинами, погибшими при обороне крепости Чаллерайн в начале Зимней войны. И на его могиле поставили камень, на котором были выбиты руны: Аурион, выбравший свободу.
Далеко на севере, в Гроне, прямо перед стенами темной крепости был насыпан высокий курган, под которым покоились харлингары. А через несколько лет неподалеку над тремя могильными холмиками был возведен высокий склеп из твердого черного камня, на нем были выбиты три имени, а под одним из них была сделана надпись: Даннер Брамбелторн, король Рилльской горы. Кто построил это надгробие и когда, об этом нигде не сказано, хотя некоторые утверждают, что это дело рук гномов.
Во всех семи долинах Боски мертвые были преданы земле, но многие варорцы оплакивали своих родных и любимых, погибших в далеких землях.
Летом этого две тысячи девятнадцатого года четвертой эры король прислал в Боски людей и двести повозок со строительным материалом и инструментами, чтобы помочь заново отстроить разрушенное. Как и обещал Гален, первым был восстановлен дом Такка Андербэнка: его расширили, комнаты стали более просторными, а потолки такими высокими, чтобы можно было разместить даже людей. Стены отделали орешником, дубом, вишней и другими ценными породами дерева. Привезли мебель, большую и маленькую. Столы были изготовлены в Тимбле, стулья в Вивене, а материал для занавесок доставили из деревни Прис. Жители Стоунхилла, леса Вейн и Веллена прислали множество подарков.
Когда дом Такка был закончен, люди начали помогать восстанавливать другие дома, лавки и мельницы, разрушенные во время войны. Говорят, эта работа продолжалась три года, но тогда еще никто не знал, сколько времени это займет.
В самый длинный день года, который нередко называют Срединным днем, Таккерби Андербэнк и Меррили Хольт сыграли свадьбу. Был устроен фейерверк и веселое празднование с угощением и танцами, и не только по случаю их свадьбы, но и в честь всех именинников, потому что за прошедшую зиму, конечно же, никто не отмечал дней рождений. Особенно поздравляли молодых дамн и бакканов, праздновавших совершеннолетие, как, например, Меррили.
В августе молодожены переехали в новый дом, потому что работы, наконец, были закончены. Они устроили новоселье, почти все жители Лесной лощины и Бадгена пришли посмотреть на дом Такка и громко охали и ахали от восторга.
В сентябре в Боски приехали люди короля, сообщившие, что Верховный правитель просит мистера и миссис Андербэнк присутствовать на бракосочетании Галена, сына Ауриона, и принцессы Лорелин из Риамона.
Свадьба короля состоялась в осенний солнечный день. Каэр Пендвир никогда раньше не блистал таким великолепием. Правители всех окрестных земель - Гелена, Лейта, Тола, Йута, Ванча, Басква, Тугала, Албана, Гурна и многих других отдаленных стран, названия которых большинство даже не знает, - прислали дорогие подарки. И сами короли со свитами прибыли на церемонию по морю и по суше. Конечно, на свадьбу дочери приехал Дорн, король Риамона, король Валона Аранор с королевой Аларе вместе с большой свитой харлингаров. Приняли приглашение и лаэнский правитель Дарда Галиона, а также лорд Таларин с леди Раэль и сыном Гилдором. Многие с удивлением смотрели, как в замок въезжают сияющие эльфы. Из Дарда Эриниана приехал Юрал, вождь байренов, вместе с леди Аской. Пожаловали также гости из Стоунхилла: Боклеман Бройстер вместе с эльфом лордом Инарионом и варорцем Арбагоном Феннером. А также маршал Видрон, генерал Убрик и другие воины, которых было бы слишком долго перечислять. Гномы тоже приехали в Каэр Пендвир: король Северного рудника Брек и правитель Красных холмов лорд Борта вместе с Бреггой, сыном Бекки. Прибыли также многочисленные гости из Веллена, Треллината и Риана - словом, изо всех уголков Митгара.
Но был один особый гость, которого усадили на самое почетное место, справа от него сидела темноволосая красавица жена, а слева маленький баккан с золотым оружием. Сам он был одет в серебряные доспехи, и его сапфировые глаза смотрели вперед невидящим взором с изборожденного шрамами лица. Это был носитель красной стрелы, сэр Таккерби Андербэнк, Терновый лучник, герой королевства.
Весь день во всем Каэр Пендвире звонили колокола по случаю бракосочетания Галена, сына Ауриона, и принцессы Лорелин.
Вечером устроили грандиозный бал, и многие гости подходили к Такку, чтобы выразить ему свое почтение и благодарность. Только теперь баккан осознал, как много друзей появилось у него во время Зимней войны, и, когда окончились торжества, он сказал Меррили:
- Я начинал воевать вместе с незнакомыми, а победу праздновал с братьями.
Весь этот год то и дело разражались сильные бури и прочие катаклизмы, словно сама природа не могла оправиться от насилия, которое было совершено над ней. И зима 4Э2019 не была исключением.
Тем не менее, зимний праздник июля прошел в том году очень весело, даже несмотря на разбушевавшийся буран на севере и проливные дожди на юге. Ибо это была особая дата: Верховный правитель объявил, что год, когда был низвергнут Модру, ознаменует конец четвертой эры, а с первого дня следующего года начнется новая, пятая эра. И свободный народ повсюду радовался и веселился.
Пятнадцатого января 5Э1 в деревне Бадген был открыт памятник, потому что именно там началось Сопротивление. Его поставили на холме и вырезали на нем имена девятнадцати варорцев, погибших в схватке с гхолами, а под ними слова Меррили: Пусть знают все, что в этот день началась борьба и Зло получило достойный отпор.
Терновая лучница присутствовала там вместе с Такком и произнесла речь. Капитан Патрел Рашлок тоже приехал в Бадген из Мидвуда, он протрубил в свой серебряный рог, и, заслышав его чистые звуки, все варорцы преисполнились радостью.
Неделю спустя, перед отъездом домой, Патрел протянул Такку свой серебряный рог со словами:
- Я хочу, чтобы он хранился у тебя, мой старый друг. Труби в него, пожалуйста, дважды в год: девятнадцатого ноября, потому что в этот день ты, Хоб, Тарпи, Даннер и я уехали из Лесной лощины, чтобы послужить Митгару; и пятнадцатого января, когда в Боски началась борьба с захватчиками. Я вижу, что ты хочешь мне возразить, но прошу тебя, исполни мою просьбу. Может случиться, что погода не позволит мне приехать сюда в это время, но я буду знать, что ты протрубишь в рог вместо меня.
Затем Патрел подошел к Меррили. Она обняла его и поцеловала в щеку.
- Знаешь, - сказал он, - немного найдется таких воинов, как ты, во всем Боскиделле, и даже за его пределами. Несмотря на то, что у тебя нежная душа.
И Патрел, распрощавшись со всеми, сел на своего пони и отправился в долгий обратный путь.
Двадцать второго февраля по всему Боски праздновали завершение Зимней войны, в этот день год назад рассеялась тьма Диммендарка. Такк вместе с Меррили отправились к Динглриллу, и слепой баккан положил веночек из выращенных в горшках цветов на Рилльский камень в память о погибшем друге. А на берегу стояли Хэнло и Глори Брамбелторны, потому что это была годовщина смерти их сына Даннера.
Двенадцатого октября 5Э2 Меррили Андербэнк родила дочку. Ее волосы были черные, как вороново крыло, и, когда Такку сказали об этом, он назвал ее Рейвен. В тот день празднование в "Одноглазой вороне" продолжалось до поздней ночи.

* * *

Следующие несколько лет прошли тихо, почти без происшествий, но Такк стал все больше замыкаться в себе, постепенно отстраняясь от мира. Не то чтобы слепота сделала его озлобленным, но, казалось, он страдал от своей беспомощности и чувствовал себя ненужным. Он часто повторял, что сам себе в тягость. Только когда он играл со своей маленькой дочкой, к нему возвращалось хорошее настроение, однако ненадолго. Вскоре Такк снова становился угрюмым, ибо он не мог полюбоваться даже на собственное дитя.
Меррили, не говоря Такку ни слова, отправила письмо Верховному правителю Галену.
И через три месяца в Боски прискакал гонец и привез сэру Таккерби Андербэнку письмо от короля. Дрожащими руками Меррили сломала восковую печать, развернула пергамент и, сделав глубокий вдох, начала читать:

Сэру Таккерби Андербэнку
Лесная лощина, Боскиделл.
 Мой нежно любимый ваэрлинг!
Все это время я часто о тебе думал, то и дело возвращаясь мыслями к нашим долгим странствиям по окутанному тьмой Митгару. И я помню, как ты рассказал мне о своем дневнике, когда мы остановились переночевать в заброшенном крестьянском доме к югу от крепости Чаллерайн.
Ты записал многие события Зимней войны, очевидцем и участником которых был. Эту историю мы должны сохранить не только для ученых, но и для всего нашего народа.
В ту первую ночь наших совместных странствий я сказал, что, возможно, настанет день, когда я попрошу тебя написать историю Зимней войны.
Этот день, наконец, настал. И я обращаюсь к тебе с просьбой взяться за этот труд. А когда ты запишешь все, что помнишь сам, собери рассказы по всему Митгару и дополни ими свою историю.
Но обдумай все серьезно, прежде чем принимать мое предложение, потому что это должно будет стать делом всей твоей жизни, и возможно, тебе даже не удастся его завершить. Ведь у истории никогда не бывает конца.
Если ты все же согласишься, то я найду тебе в помощь лучших ученых и писцов. Но тебе, мой дорогой ваэрлинг, придется руководить всем этим делом, потому что никто лучше тебя не выполнит такое ответственное поручение.
Гален, сын Ауриона,
Верховный правитель Митгара
 P.S.  Лорелин носит под сердцем наше первое дитя.

Когда Меррили закончила чтение, в глазах обоих варорцев стояли слезы. После продолжительного молчания Такк произнес:
- Пожалуйста, моя дамми, напиши королю, что я с благодарностью принимаю его предложение.
Прошли годы, Рейвен выросла и стала взрослой девушкой. Ее волосы были черными, как эбеновое дерево, а глаза синими, как море. Ее детство и юность прошли среди ученых, и она сама помогала отцу в работе над историей Зимней войны.
Рейвен читала Такку вслух записи из его дневника, варорец старался припомнить каждое событие во всех подробностях, а писец записывал его рассказ. В конце концов, был закончен толстый том, который назывался "Дневник Таккерби Андербэнка, хроника Зимней войны".
Часто ученые отправлялись в поездки по Боски и за его пределы, чтобы поговорить с ветеранами войны. Такк тоже часто принимал участие в этих экспедициях, в Стоунхилл, лес Вейн, крепость Чаллерайн, Арденскую долину, Северный рудник и многие другие места. Меррили и Рейвен всегда сопровождали его, и повсюду они были самыми желанными гостями.
Во время одного из таких путешествий, когда они были проездом в Вестаделле, Рейвен повстречала Виллена Грейлока, молодого варорского ученого, и поняла, что влюбилась. Но прошло немало времени, прежде чем им довелось встретиться вновь, потому что Андербэнки направлялись к Красным холмам, чтобы повидать Бреггу и записать его рассказ о путешествии через темные залы Дриммендива.
Такк, Меррили и Рейвен проводили немало времени и в родной Лесной лощине, где в доме Такка собирались ученые и писцы, работавшие над историей Зимней войны. Порой кто-нибудь из ученых изумлялся тому, насколько близок был Модру к победе. И как-то Такк сказал по этому поводу вот что:
- Время и события подобны засеянному полю, каждый колосок рождает зерна возможностей, которые затем падают в землю. Некоторые засыхают, а другие пускают корни и прорастают в реальность, и затем сами приносят плоды.
Генерал Видрон говорил как-то, что длинная цепочка разных случайностей привела его в Бракенборо, где он сражался на стороне варорцев. И я знаю, что такая же длинная цепь событий привела меня на самый верх Железной Башни, в это капище Зла.
Подумайте, как мог бы измениться ход истории, если бы пустили корни другие зерна.
Виллен Грейлок приехал в Руд, чтобы помогать Такку, сердце Рейвен пело от счастья. Вскоре стало понятно, что и он влюблен в черноволосую красавицу, они проводили долгие часы, вместе любуясь на звезды, цветы, луну или просто наблюдали за обыкновенными муравьями.
Через некоторое время Виллен пришел к Такку просить руки его дочери, и помолвка состоялась. А в качестве свадебных подарков Такк преподнес молодоженам свой дневник, который он вел с самого начала войны, и первый экземпляр "Хроники Зимней войны". Когда Такк вручал эти ценные книги, он сказал:
- Эту "Хронику" следует назвать книгой Рейвен, потому что, если бы не моя дочь, она не была бы такой, какая есть.
После свадьбы Виллен и Рейвен Грейлок отправились в Вестаделл.
Шли годы и многие барды воспели подвиги героев Зимней войны; к сожалению, музыка и слова большинства этих баллад со временем забылись. Но в Боскиделле Патрел Рашлок, баккан, игравший на черной эльфийской арфе с серебряными струнами, записал две самые известные песни.

КРАСНАЯ СТРЕЛА

Пусть красная стрела покоится до срока,
Когда вернется Зло, сияя красотой,
И, сея смерть вокруг, проникнет сквозь ворота,
А солнца светлый диск закроется луной.
Кого разить стреле - то Зло из мрачной бездны,
Что поднялось наверх в обличье красоты?
Иль то, что управляет Башнею Железной,
Железной маской скрыв ужасные черты?
Меж этих зол стрелку не стоит делать выбор,
Мишень его стрелы - волшебный Миркенстон.
Он высвободит свет из этой черной глыбы
И уничтожит тьму - но сам ослепнет он.

ПЕСНЬ ЖЕЛЕЗНОЙ БАШНИ

В ледяных пустынях Грона,
Что на севере Митгара,
Обитает Злой Владыка,
Властелин Железной Башни.
В подчинении у Модру
Орки, валги, рюкки, хлоки.
Силой страха Злой Владыка
Держит их в повиновенье.
Весь Митгар Владыка мрака
Подчинить себе стремится.
Шлет он орды злых созданий
На восток, на юг и запад.
По лесам, горам, долинам
Дышит смертью снежный Ужас,
Мрак и холод Диммендарка
Накрывают Королевство.
В осажденном Чаллерайне
День и ночь пылает битва.
Крепость пала; отступая,
Смерть нашел король Митгара.
Гибель шествует по свету.
Но отважная четверка
Гален, Гилдор, Такк и Брегга
Добралась до Дриммендива.
По тоннелям и пещерам
Сумрачного царства гномов
Пробрались четыре друга
От Закатных Врат к Рассветным.
В подземельях Дриммендива
Смелым воинам Митгара
Удалось убить Гаргона
Древний Ужас Крагген-кора.
А меж тем не за горами
День, когда погибнет солнце.
Гилдор знает - это будет
День пришествия Гифона.
Эльфы, велленцы, варорцы
Все торопятся на север,
К ледяным пустыням Грона,
Где стоит твердыня Модру.
Начат штурм Железной Башни,
Чтобы Злу пресечь дорогу
И освободить из плена
Риамонскую принцессу.
Смелый маленький ваэрлинг
В одиночку проникает
В коридоры мрачной Башни
И вступает в схватку с Модру.
Солнце скрылось за луною,
Тьма простерлась над пустыней.
Нападающими взяты
Мост и главные ворота.
А меж тем Владыка мрака
На вершине Черной Башни
Шепчет страшные заклятья,
Предвкушая смерть принцессы.
Ее жертвенною кровью
Напитать задумал Модру
Черный камень Миркенстона,
Чтоб Гифон восстал из бездны.
Но отважный Такк стреляет
Древней красною стрелою
В темный контур Миркенстона,
Вызывая вспышку света.
Этим светом Зло из бездны
Вновь водворено обратно.
Этот свет испепеляет
Модру и его отродье.
Этой вспышкой был рассеян
Диммендарк непобедимый.
... И от этой вспышки света
Лучник зрения лишился.
Вновь Заклятие Адона
Обрело былую силу.
Снова солнце воссияло
Над просторами Митгара.
Эти баллады были очень популярны в Митгаре, их распевали и в королевских дворцах, и в тавернах. Многие менестрели исполняли их, но никто не превзошел в этом маленького арфиста из Боскиделла, в изумрудно-зеленых глазах которого во время пения всегда блестели слезы.
5Э35 Рейвен Грейлок родила дочку, которой дали имя Робин. И Такк с Меррили отправились в Вестаделл повидать свою первую внучку. Виллен Грейлок познакомил Такка с группой молодых историков, которые называли свой кружок "Школой Книги Рейвен". В пещерах известняковых скал они начали собирать книги и свитки, ставшие впоследствии основой одной из самых больших библиотек Митгара. Но это в будущем, а пока они трудились над иллюстрированной "Хроникой Зимней войны". Один экземпляр они уже послали Верховному правителю в Пеллар, и он был благосклонно принят.
Годы шли, и Такк с Меррили начали стареть. В нескольких комнатах своей норы Таккерби открыл музей. Там хранился лук Меррили, эльфийские плащи и веревки, серебряные доспехи и оружие, Бейн, а также позолоченные меч и панцирь Патрела, аталарский клинок и валонский рог. Они все еще трубили в него два раза в год: в Лесной лощине девятнадцатого ноября и пятнадцатого января в Бадгене. За стеклом были выставлены знамена, а по стенам развешана одежда смельчаков, которые поднимались на стены темной крепости. Народ со всей страны приходил посмотреть на эти реликвии.
Жизнь Такка текла спокойно и мирно, но иногда по ночам его начинали мучить кошмары, и он просыпался в холодном поту, широко раскрыв незрячие глаза. Он вновь переживал весь тот ужас, который ему довелось испытать на верху Железной Башни, и Гифон вновь исчезал за пределами Сфер. В такие минуты Меррили обнимала и успокаивала его, пока страшное видение не рассеивалось.
В сорок шестом году пятой эры пришло известие о том, что король Гален погиб во время шторма на Авагонском море. Теперь Верховным правителем стал Гарет, старший сын Галена и Лорелин. Такк и Меррили отправились в Пеллар, чтобы выразить свои соболезнования королеве. Она была по-прежнему красива, хотя уже приближался ее шестьдесят пятый день рождения. Несмотря на то, что прошло более сорока пяти лет со дня окончания Зимней войны, в замке только и было разговоров, что о маленьком хромом госте, сэре Таккерби Андербэнке, который убил Модру и спас Митгар.
В конце лета Такк и Меррили вернулись домой в Боски. И больше они уже никуда не выезжали из Лесной лощины, разве что в Стоунхилл.

* * *

Говорят, что после смерти Галена Таларин, Раэль и Гилдор ушли по Сумеречному пути в Адонар. Они так и не смогли оправиться до конца после гибели Ванидора Серебряной Ветви, особенно Гилдор Золотая Ветвь, чьи глаза навеки стали печальными.
По преданию, многие эльфы отправились вместе с ними, потому что они тосковали по своим убитым в этой войне соплеменникам.
Но правда это или нет, не знает никто.
Зимой семьдесят третьего года пятой эры, семнадцатого декабря, Такк слег в постель из-за простуды. С каждым днем он все больше слабел, и болезнь усиливалась. В то время ему исполнилось девяносто семь, и из всех смертных, кто помнил тот эпохальный день в Железной Башне, в далеких Красных холмах остались только он, Меррили и Брегга. Патрел, Игон, Лорелин, Убрик уже покинули этот мир. Один за другим отправлялись они в свое последнее плавание по Темному морю, чтобы встретиться под серебристыми небесами с Видроном, Аранором, Регианом, Арбагоном, Боклеманом, Дорном и всеми своими близкими. И вот теперь, в канун нового года, несмотря на все снадобья, искусство лекарей и нежную заботу Меррили, жизнь Такка медленно угасала.
Она держала его за руку и в эти мгновения видела перед собой не старого, немощного варорца, а того красивого молодого баккана, который когда-то признался ей в любви.
И она тихонько заплакала, потому что понимала, что не в силах остановить Темного посланца.
Дыхание умирающего слабело, но порой он еще шептал какие-то слова на древнем варорском языке.
Время близилось к полуночи, и Меррили, уронив голову на грудь, горько зарыдала. Вдруг она почувствовала, что Такк гладит ее по волосам.
- Не плачь, моя дамми, - прошептал он. - Я буду ждать тебя.
Прошло еще несколько минут, и его дыхание, казалось, остановилось. Пламя свечи задрожало, как будто кто-то вошел в комнату. Рука Такка разжалась, он широко открыл глаза.
- Адон, о, Адон, как это ярко и красиво! - выдохнул он. И вдруг его голос стал таким же сильным и звучным, как в юности, и он крикнул: - Хейо! Хейо! Даннер! Я иду к тебе!
С этими словами он умер.
И Меррили заплакала по своему возлюбленному, а в это время в Лесной лощине послышались звуки рога, веселые голоса и смех, и кто-то начал бить в пожарный гонг, потому что наступил новый год.

Зло должно быть побеждено хотя бы потому,
что тогда мы сможем сами выбирать свою судьбу.
Раэль из Ардена
10 января, 4Э2019 

СЛОВО О ВАРОРЦАХ

Почти у каждого народа во всех странах мира есть сказки и легенды о маленьком народце: о феях, домовых и прочих крошечных существах. Совершенно очевидно, что эти сказки дошли до нас с древних времен, запечатлев память людей о том, что было до Разделения, когда на земле еще обитали гномы, эльфы и, конечно же, варорцы.
До нас дошли даже письменные свидетельства, подтверждающие этот факт. Конечно, многие документы были утеряны, а другие - написанные на древних языках - уже никто не может прочесть. К таким забытым ныне языкам относится и пелларский, но, тем не менее, ученым удалось расшифровать некоторые записи.
Одним из таких источников, исследованных учеными, и является "Книга Рейвен", другим - "Путевые заметки". По этим двум хроникам да еще по нескольким другим записям и была восстановлена история варорцев.
Варорцы ростом всего три-четыре фута. Некоторые ученые утверждают, что это люди, только небольшого роста, потому что у них нет ни крыльев, ни рогов, ни хвостов и они во всем походят на человеческих существ. Однако другие ученые возражают, говоря, что заостренная форма ушей, необычный разрез глаз и долгая жизнь роднит их с эльфийским народом. Но цветом глаз они отличаются от эльфов. Глаза у варорцев немного выпуклые и сверкающие, словно драгоценные камни, они бывают золотисто-янтарные, темно-синие, как сапфиры, или изумрудно-зеленые.
Варорцы очень ловкие и шустрые, к тому же они обладают природной мудростью и прекрасно приспособлены к жизни среди лесов. Они очень осторожны и при приближении чужестранцев предпочитают оставаться незамеченными, пока не разберутся, с какими намерениями пожаловали незваные гости. Но иногда все же их можно увидеть: например, кто-нибудь из большого народа, пробираясь по болотам, вдруг обнаружит, что на него устремлены несколько пар глаз, - бакканы (мужчины), дамны (женщины), дети и старики внимательно наблюдают за чужаком. Если же кто-нибудь забредет случайно в варорскую деревушку, то ее жители встретят гостя дружелюбно.
Из-за своей природной осторожности варорцы обычно предпочитают носить цвета, которые помогают им слиться с окружающим ландшафтом: серый, зеленый, коричневый. А их башмаки делаются из мягкой кожи, что позволяет им передвигаться почти бесшумно. Но во время праздников они наряжаются в яркую одежду: алую, оранжевую, желтую и синюю. Они любят трубить в рога, бить в барабаны и гонги и петь чуть ли не до хрипоты.
Один из самых больших праздников у варорцев - это переход из одной возрастной группы в другую. Всех детей, и мальчиков и девочек, называют "малышулями". С десяти до двадцати лет мальчики и девочки считаются подростками, а после двадцати парни становятся "молодыми бакканами", а девушки "молодыми дамнами". Возраст от тридцати и до шестидесяти считается зрелостью, а к варорцам после шестидесяти принято уважительно обращаться "пробаккан" и "мадамна".
Такие "особые" дни рождения празднуются с размахом: звонят колокола, стучат барабаны, каждый наряжается в разноцветную одежду, и все это обязательно сопровождается фейерверком.
Достигнув зрелости, варорцы, как правило, становятся полными и солидными, так как едят они обычно по три-четыре раза в день, а по праздникам и все пять. Пожилые варорцы любят повторять: "Мы - маленький народец, а маленьким созданиям, чтобы жить, нужно много есть. Посмотрите на птиц, мышей и землероек - когда они не спят, только и делают, что едят".
Домашняя жизнь варорцев очень тихая и спокойная. Часто дамны собираются со своими подругами, чтобы провести день за шитьем или другим рукодельем. Мужчины работают в поле или занимаются какими-нибудь ремеслами.
Во время еды все домочадцы - хозяин, хозяйка, дети и слуги собираются за столом: они вместе едят, пьют и обсуждают события, произошедшие за день. Но когда приходят гости, то за столом обычно сидят только хозяева, остальные же присоединяются, если хозяин дома специально их пригласит. Закончив обедать, младшие члены семьи, вежливо простившись, уходят, чтобы взрослые могли обсудить свои "важные деловые вопросы".
В каждой деревне обязательно есть хотя бы один трактир, где обычно подается эль, но некоторые места славятся особенно хорошими напитками, и там собираются в основном пожилые бакканы: некоторые приходят в трактир каждый день, другие раз в неделю, а есть и такие, которые заглядывают туда еще реже. Там они узнают последние новости, обсуждают дела Верховного правителя и раздумывают о том, что принесет им будущее.
У варорцев, обитающих на севере, существует четыре клана: сивены, отены, квирены и парены. Они живут в норах, в хижинах на сваях посреди болот, в домиках на деревьях или среди полей. (Возможно, сказки о разумных барсуках, выдрах, белках, зайцах и прочих зверюшках - это воспоминания о маленьком народце, жившем среди болот, лесов и полей.) Варорцы обитают или обитали почти что в каждой стране, но в одних землях их больше, а в других меньше. Варорцы много раз переселялись из одной местности в другую, так что во время Великого переселения они, как и остальные народы, проделали долгий путь через многие страны.
В то время, когда писалась "Книга Рейвен", большинство варорцев жило в двух местах: в лесу Вейн, который находится к северу от Харта и к югу от Риана, и в Боскиделле, стране болот, полей и лесов, лежащей между реками Спиндл и Венден.
Боскиделл отгорожен от всего остального мира стеной из терновника, который растет в речных долинах. Поэтому туда можно попасть только через специальные тоннели; в мирное время эти проходы не охраняются и проехать через них может любой. А когда становится неспокойно, то у терновых тоннелей дежурят лучники и ставятся специальные передвижные заграждения, чтобы никакие разбойники не проникли в Боски.
В ноябре две тысячи восемнадцатого года четвертой эры как раз и наступило то самое тревожное время.

ХРОНИКА ЖЕЛЕЗНОЙ БАШНИ

Основные события второй эры

В конце второй эры закончилась война Заклятия. В Высших Сферах Адон победил кровавого Гифона, в Митгаре Модру потерпел сокрушительное поражение от Великого союза. И Адон предал Заклятию всех обитателей Унтергарда, которые сражались в этой войне на стороне Гифона: они были прокляты навеки, и солнечный свет отныне стал для них смертельным. А Гифона низвергли за пределы Сфер. Так закончилась вторая эра и началась третья, и жизнь шла своим чередом до четвертой эры.

Основные события четвертой эры

4Э1992.  Патрел Рашлок родился в Мидвуде, в Боскиделле.
4Э1995.  Таккерби Андербэнк родился в Лесной лощине в Боскиделле.
4Э1996.  Даннер Брамбелторн родился в Лесной лощине в Боскиделле.
4Э1999.  Меррили Хольт родилась в Лесной лощине в Боскиделле.
4Э2013.  Комета, известная под названием Звезда Дракон, вспыхнула на небесах Митгара, по ночам стало видно яркое сияние, куски кометы стали падать на землю. Многие сочли эту пылающую звезду страшным предзнаменованием.

Зимняя война

4Э2018 
Август.  Этот месяц выдался необычайно холодным. В Нортделле появились волки. Гаммер Альдербук организовал первые волчьи патрули. Начались заморозки.
Сентябрь.  Гаммер Альдербук назначил капитана Альвера командующим Терновыми лучниками. Седьмого числа выпал снег. В Лесной лощине Старик Барло начал тренировать группу лучников, среди его учеников были Такк и Даннер. В Боскиделле стали распространяться слухи о том, что на севере Модру готовится к войне.
Октябрь.  Несколько семей в Боскиделле бесследно исчезли. Начались сильные морозы. Снег.
Ноябрь 2.  Старик Барло закончил тренировать первую группу. Такк, Даннер, Хоб Бандерель и Тарпи Виггенс были назначены служить в четвертом Истаделлском отряде Терновых лучников.
Ноябрь 9.  Такк, Даннер, Хоб и Тарпи отправились вместе с Патрелом к Мельничному броду.
Ноябрь 10.  Пять варорцев остановились на ферме Хагсов, но хозяева исчезли. Варорцы обнаружили следы валгов, которые, очевидно, убили Хагсов.
Ноябрь 11.  Валги напали на варорцев у Рукс Руста. Хоб был убит.
Ноябрь 13 - Декабрь 5.  Такк, Даннер и Тарпи служат в отряде Терновых лучников в отделении Патрела. В их обязанности входит дежурить на Ближней и Дальней заставах и прочесывать окрестности в поисках волков и валгов. Третьего декабря через лагерь проезжает караван беженцев из крепости Чаллерайн, до варорцев доходят вести, что Верховный правитель Аурион готовится к войне. Четвертого декабря королевский посланник прискакал в Боскиделл и передал призыв короля сплотиться под его знаменами. На герольда набросился валг, в результате чего человек, лошадь и Тарпи утонули, провалившись под лед реки Спиндл. Даннеру удалось спасти Такка. Пятого декабря Такк, Даннер, Патрел и еще сорок варорцев решили присоединиться к войскам Верховного правителя.
Декабрь 6-13.  Варорцы отправились в крепость Чаллерайн. Тринадцатого декабря Такк, Даннер и Патрел встретились с принцем Итоном, принцессой Лорелин, эльфом Гилдором, маршалом Видроном и Верховным правителем Аурионом. Варорцы узнают о Диммендарке, вечном мраке, надвигающемся с севера, где не действует Заклятие Адона, и под защитой которого собираются прежние слуги Модру.
Декабрь 14-20.  Варорцы охраняют стены крепости. Такк и принцесса Лорелин становятся друзьями, баккан узнает, что ее жених принц Гален с отрядом людей скитается по Диммендарку, стараясь разведать планы Модру и численность вражеских полчищ.
Такк, Даннер и Патрел приглашены на день рождения леди Лорелин. Во время праздника в зал входит раненый воин и сообщает, что Диммендарк надвигается на юг. Зимняя война началась.
Декабрь 21.  Первое июля. Принцесса Лорелин покинула крепость Чаллерайн с последним караваном беженцев, в сопровождении принца Игона, который должен был поехать в Пеллар и привести на север королевские войска.
Декабрь 22.  Второе июля. Диммендарк накрыл Чаллерайн. В призрачном свете люди могли видеть всего на две мили на открытых равнинах, а в лесу или среди холмистой местности и того меньше, эльфы видели приблизительно в два раза дальше, чем люди, а варорцы оказались самыми зоркими, хотя все вокруг они видели теперь в других цветах.
Декабрь 23.  Третье июля. Отряд варорцев расформирован, теперь бакканы сопровождают людей, чтобы быть их "глазами".
В этот же день тридцатитысячное войско противника окружило крепость.
Декабрь 24.  Четвертое июля. К северу от крепости воины принца Галена подожгли осадные башни, но другие осадные орудия были доставлены к крепости. Враг обстрелял город горящими снарядами, начались пожары.
Декабрь 25.  Пятое июля. Город продолжает гореть.
Гхолы нападают на караван беженцев: принц Игон ранен, принцесса Лорелин со сломанной рукой захвачена в плен, остальные убиты.
Декабрь 26.  Шестое июля. Враг пошел на приступ. Первая и вторая стены крепости сданы.
Тяжелораненый принц Игон поскакал по следу похитителей Лорелин.
Декабрь 27.  Седьмое июля. Третья и четвертая стены крепости сданы.
Началась битва в лесу Вейн. В его густой чащобе люди, варорцы и эльфы сражались с войском Модру.
Декабрь 28.  Восьмое июля. Крепость Чаллерайн пала. Оставшиеся в живых защитники пытаются вырваться из окружения. Король Аурион убит. Такку удается выбраться из крепости, и он скрывается в старинном склепе, где находит красную стрелу и аталарский клинок. Принц Гален случайно приходит к этой же гробнице. Они вместе направляются на юг, в Стоунхилл, чтобы встретиться с теми, кто остался в живых.
Даннер и Патрел также вырвались из окружения и поскакали в сторону Стоунхилла.
Маршал Видрон, лорд Гилдор и горстка уцелевших защитников крепости отправились на восток к Сигнальным горам.
Битва в лесу Вейн продолжается второй день.
Декабрь 29.  Девятое июля. Сражение в лесу Вейн продолжается третий день. Враг потерпел поражение и вынужден обходить лес с юга и востока.
Декабрь 30.  Десятое июля. Такк и Гален обнаруживают караван беженцев, на который было совершено нападение. И начинают погоню за похитителями Лорелин.
Декабрь 31.  Одиннадцатое июля. Последний день старого года. Даннер и Патрел обнаруживают караван леди Лорелин; понимая, что на пони им не догнать гхолов, варорцы решают продолжать путь к Стоунхиллу.
4Э2019 
Январь 1.  Двенадцатое июля, первый день нового года. Снег засыпал следы похитителей Лорелин. Гален и Такк приезжают в лес Вейн, их угощают горячей едой и устраивают на ночлег.
Январь 2-3.  В надежде узнать что-либо о судьбе леди Лорелин, Такк и Гален едут через лес Вейн, чтобы встретиться с командующими Вейнвудского союза: Арбагоном Феннером (варорцем), Боклеманом Бройстером (человеком) и лордом Инарионом (эльфом). Они рассказывают, что отряд гхолов проехал в восточном направлении, возможно, в сторону Мрачного леса. Такк и Гален продолжают погоню.
Видрон, Гилдор и вырвавшиеся из окружения защитники крепости приезжают в лес Вейн. Гилдор едет разыскивать лорда Инариона, а Видрон продолжает путь в Стоунхилл. Гилдор узнает, что Гален проехал через лес Вейн, и едет вслед за ним.
Январь 4.  Плененную принцессу Лорелин везут через Грювенское ущелье в Грон, теперь она знает, что они направляются в Железную Башню, неприступную твердыню Модру посреди Когтистой пустоши.
Принц Игон теряет сознание от тяжелых ран. Эльфийские дозорные находят его лежащим на снегу и отвозят в потайное убежище в Арденской долине, где ему оказывают помощь.
Январь 5-7.  Такк и Гален продолжают погоню и шестого числа въезжают в Мрачный лес, где обнаруживают следы похитителей.
Даннер и Патрел добираются до Стоунхилла: город опустел. Они решают подождать два дня и, если больше никто не появится, отправиться на запад в Боскиделл, собрать там варорцев и поскакать на юг в Пеллар, чтобы присоединиться к войску и быть "глазами" людей в Диммендарке.
Январь 8.  Такк и Гален приезжают в Арденскую долину, где встречаются с лордом Таларином и леди Раэль, эльфийскими правителями. Лорд Таларин приводит их раненому, которого нашли дозорные. Это принц Игон. Наконец Гален узнает, что гхолы захватили Лорелин. Лорд Гилдор догоняет принца и сообщает ему о том, что Аурион убит и Гален теперь стал Верховным правителем. Гален вынужден выбирать между любовью и долгом: преследовать похитителей принцессы или возглавить войско, чтобы дать отпор врагу.
Даннер и Патрел покидают Стоунхилл и отправляются в Боскиделл. В тот момент, когда они выезжают из западных ворот, генерал Видрон въезжает в город через восточные ворота; они не видят друг друга.
Январь 9.  Гален понимает, что у него нет выбора: он должен ехать на юг и возглавить войско, чтобы сражаться с врагом. С тяжелым сердцем Такк и лорд Гален отправляются на юг в Пеллар.
Ванидор, брат-близнец Гилдора, вместе с тремя товарищами - Варионом, Дуорном и Фландреной - отправляется в Грон, чтобы проникнуть в твердыню Модру и, если судьба будет к ним благосклонна, освободить принцессу.
Бывший солдат Джарек приезжает в Стоунхилл и сообщает, что путь на юг через Гунарское ущелье отрезан. Видрон решает скакать в Веллен, чтобы собрать войско и пробиться через ущелье.
Январь 10.  Даннер и Патрел приезжают в Боскиделл и обнаруживают, что слуги Модру опустошили деревню Гринфилд. Ночью маршал Видрон со своим отрядом проскакал через Гринфилд, но они вновь разминулись друг с другом.
Январь 11.  Принцессу Лорелин привозят в Железную Башню. Модру заточает ее в темном подвале.
Январь 12.  Даннер и Патрел приезжают в Лесную лощину. Гхолы сожгли деревню. Меррили Хольт спасает Даннера и Патрела от гхола. Даннер и Патрел узнают, что родители Такка и Меррили погибли.
Январь 13.  Варорские лучники собираются в амбаре Уитби, чтобы разработать план, как дать отпор захватчикам.
Январь 14.  Такк, Гален и Гилдор едут на юг вдоль Гримволлских гор и встречают гнома Бреггу, единственного, кто остался в живых после сражения между отрядом гномов и полчищем рюкков. Брегга присоединяется к ним, и они вместе отправляются на юг.
Январь 15.  Битва в Боскиделле в деревне Бадген. Варорцы заманивают гхолов в ловушку.
Январь 16.  Спасаясь от гхолов, Такк, Гален, Гилдор и Брегга оказываются у Закатных Врат, ведущих в Дриммендив, где на них нападает Кракен. Им приходится спуститься в темные залы древнего королевства гномов, в которых теперь правит Гаргон.
Лорелин из подвала приводят на верх башни, где она видит скованного Ванидора. Модру показывает им Миркенстон, обломок Звезды Дракон, источник мрака, поглотившего землю. Лорелин вынуждена присутствовать при казни Ванидора. Благодаря особому дару, присущему эльфам, Ванидор в момент смерти передает предсмертное послание брату, хотя тот находится далеко на юге у Закатных Врат.
В Боскиделле горит деревня Бадген.
Январь 17-18.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга идут по Дриммендиву по направлению к Рассветным Вратам. Гаргон узнает, что они в его владениях, и преследует их во главе полчищ рюкков. Четырем героям удается убить Гаргона и ускользнуть.
Январь 19-20.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга направляются на юг и, в конце концов, выходят из Диммендарка.
В Боскиделле отряд варорцев из амбара Уитби присоединяется к Иствудскому отряду, и двадцатого числа они разбивают гхолов в битве в Бракенборо. Даннера, Патрела и Меррили спасают Видрон и велленские воины, которые держат путь в Гунарское ущелье после сражения с гирейскими разбойниками.
Январь 21.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга добираются до Дарда Галиона, страны древних деревьев.
Даннер, Патрел, Меррили и еще семь варорцев решают присоединиться к Видрону и отправиться к Гунарскому ущелью.
Январь 23.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга разговаривают с Короном Эйроном в Дарда Галионе. Они решают отправиться на лодке к Аргонской переправе, и если она еще не захвачена врагом, они могут добраться оттуда до Пеллара.
Войско Видрона уходит из Боскиделла и направляется к Гунарскому ущелью.
Передовой вражеский отряд из крепости Чаллерайн входит в Боски через заброшенный северный тоннель.
Январь 24.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга отправляются на эльфийской лодке в сторону Аргонской переправы.
Основное вражеское войско из крепости Чаллерайн вторгается в Боскиделл.
Январь 25.  Во время разговора о затмении Гилдор вспоминает предсмертное послание Ванидора: "Самый Темный из Дней, Величайшее Зло..." Гилдор делает вывод, что во время солнечного затмения двадцать второго февраля Модру попытается открыть Гифону путь в Митгар.
Январь 28.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга добираются до Аргонской переправы.
Январь 29-31.  Такк, Гален, Гилдор и Брегга вместе с генералом Убриком едут к Гунарскому ущелью.
В ущелье начинается битва между валонскими харлингарами и гирейскими разбойниками. После трех дней сражения харлингары одерживают победу.
Февраль 1.  Такк, Гален, Гилдор, Брегга и Убрик добираются до Гунарского ущелья. Король Валона Аранор отправляет пять тысяч ванадьюринов с Верховным правителем на север к Железной Башне, чтобы попытаться разрушить планы Модру в Самый Темный День во время затмения.
Видрон, наконец, добирается до ущелья и, еще не зная, что оно занято войсками союзников, разрабатывает план атаки.
Февраль 2.  Видрон, не осознавая, что ущелье в дружественных руках, начинает атаковать ванадьюринов. Наконец обе стороны видят, что это ошибка, и прекращают атаку.
Войско Видрона присоединяется к войску Верховного правителя.
Такк встречается с Меррили, Даннером и Патрелом.
Войско отправляется в Грон, чтобы добраться до Железной Башни раньше, чем начнется затмение.
Февраль 5.  Войско Галена доходит до Гунарского ущелья.
Февраль 7.  Войско Галена доходит до границы Диммендарка.
Февраль 8.  Войско Галена проходит по долине Рагад.
Февраль 9.  Войско направляется к Куадранскому перевалу.
Вражеские полчища у Сигнальных гор.
Февраль 10.  Войско переправляется через Ронский брод. Лошади всадников Видрона измучены, потому что им пришлось проделать путь от самого Веллена.
Вражеские полчища продолжают двигаться на восток.
Эльф лорд Инарион отправляется в Арденскую долину, чтобы предупредить лорда Таларина о приближении вражеских орд.
Февраль 11.  Войско разбивает лагерь к югу от Мрачного леса. Лошади велленских всадников совершенно измучены.
Орды приближаются к Диким холмам.
Февраль 12.  Войско выезжает на Пересекающую дорогу недалеко от Арденской переправы.
Орды подходят к Каменному мосту.
Лорд Инарион добирается до Арденской долины.
Февраль 13.  Воины Галена разбивают лагерь у подножья Арденских гор. Туда же приезжают принц Игон, лорд Таларин и лорд Инарион. Эльф Фландрена, единственный, кто остался в живых после похода в Грон, рассказывает о неприступности Железной Башни. Гален просит Видрона и велленских воинов задержать вражеское войско у Грювенского ущелья. Таларин и эльфы из Арденской долины остаются с Видроном. Принц Игон, наконец выздоровевший от ран, присоединяется к Галену, чтобы идти к Железной Башне.
Февраль 14.  Войско Галена проходит через Грювенское ущелье и вступает в Грон.
Велленские всадники и эльфы из Арденской долины готовятся к обороне Грювенского ущелья.
Февраль 15.  Войско продолжает двигаться на север.
С руки принцессы Лорелин сняли повязку, кость срослась. Лорелин ищет возможности убежать.
Февраль 17.  Войско добирается до южного края Гваспа. Орды подходят к Грювенскому ущелью.
Февраль 18.  Войско пересекает Гвасп.
Вражеские орды начинают атаковать защитников Грювенского ущелья.
Февраль 19.  Войско доходит до Когтистой пустоши.
Второй день сражения в Грювенском ущелье.
Февраль 20.  Войско подходит к стенам Железной Башни.
Третий день сражения в Грювенском ущелье.
Февраль 21.  Гален и его военный совет разрабатывают план проникновения в Железную Башню.
Четвертый день сражения в Грювенском ущелье.
Февраль 22.  Самый Темный День. Войско начинает штурмовать крепость. Брегга вместе с товарищами незаметно поднимаются на стены крепости, чтобы опустить мост и открыть ворота. Такк ломает ногу, пробирается под укреплениями внутрь крепости и случайно оказывается в комнате, где заточена принцесса Лорелин. Модру оглушает Такка ударом и тащит Лорелин на верх башни, чтобы принести ее в жертву и открыть Гифону путь в Митгар. Лазутчики опускают мост. Патрелу удается отвлечь внимание тролля, охранявшего ворота. Войско врывается в крепость. Даннер убит во время сражения над крепостными воротами. Такк пробирается на верх башни, стреляет в Миркенстон и убивает Модру. Гифон оказывается вновь низвергнут за пределы Сфер. Такк теряет зрение. Диммендарк рассеялся. Заклятие Адона вновь начинает действовать, все ночное отродье постигает испепеляющая смерть. Гирейцы побеждены. Кистанские разбойники уплывают по Авагонскому морю. Зимняя война закончилась.
Февраль 23 - Март 3.  Над Митгаром бушует ураган. Войско укрылось от бурана в Железной Башне.
Март 4.  Войско покидает Железную Башню и начинает путь в сторону дома.
Март 13.  Войско доходит до Арденской долины.
Март 20.  Первый день весны. После недельного отдыха войско снова трогается в путь.
Март 22.  Король Гален, принцесса Лорелин, принц Игон, маршал Видрон и валонские всадники продолжают путь на юг в Пеллар, а Такк, Меррили, Патрел и другие оставшиеся в живых варорцы в сопровождении велленских воинов сворачивают по Пересекающей дороге на запад в сторону Боскиделла.
Март 30.  Варорцы и люди добираются до Стоунхилла.
Апрель 1.  Варорцы и велленские воины покидают Стоунхилл.
Апрель 3.  Варорцы вместе с людьми въезжают в Боскиделл. Патрел Рашлок сворачивает на дорогу, ведущую в Мидвуд.
Апрель 4.  Такк и Меррили добираются до Лесной лощины.
Июнь 21.  Самый длинный день года. Таккерби Андербэнк женится на Меррили Хольт.
Август. Андербэнки переезжают в новый дом.
Осень. Верховный правитель Гален женится на Лорелин, принцессе Риамона.
Издан приказ о создании специальных регулярных отрядов в королевстве.
Декабрь 31.  Одиннадцатое июля. Последний день года, конец Четвертой эры.

События послевоенных лет

Январь 1, 5Э1.  Двенадцатое июля, первый день года, первый день Пятой эры.
Январь 15, 5Э1.  Открытие памятника в Бадгене по случаю годовщины битвы с гхолами, с которой началось Сопротивление.
Октябрь 15, 5Э2.  Рейвен Андербэнк родилась в Лесной лощине в Боскиделле.
Около 5Э7.  Верховный правитель поручает Таккерби Андербэнку написать историю Зимней войны. Над этим трудом Такк будет работать до самой смерти. Книга получит название: "Дневник Таккерби Андербэнка, хроника Зимней войны". В работе над этой книгой Такку будут помогать многие ученые и переписчики, но в основном его дочь Рейвен. Через много лет Такк назовет свой труд "Книгой Рейвен".
5Э31.  Рейвен Андербэнк выходит замуж за Виллена Грейлока, они переезжают в Вестаделл, где Виллен возглавил кружок историков, который впоследствии получил название "Школа Книги Рейвен".
5Э35.  Робин Грейлок родился в Вестаделле в Боскиделле.
Около 5Э40.  Дом Такка становится музеем Зимней войны.
5Э46.  Король Гален погибает во время шторма недалеко от Каэр Пендвира. Его старший сын Гарет становится Верховным правителем.
Около 5Э47.  Распространяются слухи о том, что многие эльфы собираются покинуть Митгар и вернуться в высшие Сферы в Адонар.
Декабрь 17, 5Э73.  Такк заболевает.
Декабрь 31, 5Э73.  Одиннадцатое июля, последний день года, Таккерби Андербэнк, носитель Красной стрелы, герой королевства умирает в возрасте 97 лет.
5Э91.  Умирает Меррили Хольт Андербэнк.
5Э193.  Брегга, сын Бекки, правитель Красных холмов, умер в возрасте 242 лет. Он был последним из смертных героев Зимней войны.

Длительные путешествия

В течение Зимней войны было предпринято несколько особенно длительных и трудных переходов. Здесь представлено их краткое описание, составленное учеными "Школы Книги Рейвен".
Королевский отряд проехал на пони от Мельничного брода до крепости Чаллерайн: 175 миль за 7,5 дней (декабрь 6-13, 4Э2018 ).
Гхолы проехали на конях Хель от долины Сражения до Железной Башни: 600 миль за 18 дней (декабрь 25, 4Э2018  - январь 11, 4Э2019 ).
Даннер и Патрел проскакали на пони от крепости Чаллерайн до Стоунхилла: 250 миль за 10 дней (декабрь 28, 4Э2018  - январь 6, 4Э2019 ).
Путешествие верхом на Агате Такка и Галена из крепости Чаллерайн до долины Сражения, а оттуда в Арденскую долину: 400 миль за 11,5 дней (декабрь 28, 4Э2018  - январь 8, 4Э2019 ).
Гилдор проскакал на Урагане из крепости Чаллерайн к Сигнальным горам и затем через лес Вейн в Арденскую долину: 350 миль за 11,5 дней (декабрь 28, 4Э2018  - январь 8, 4Э2019 ).
Путешествие Видрона с отрядом людей из крепости Чаллерайн к Сигнальным горам, затем в лес Вейн, а оттуда через долину Сражения в Стоунхилл: 300 миль за 11,5 дней (декабрь 28, 4Э2018  - январь 8, 4Э2019 ).
Джарек проехал от Гунарского ущелья до Стоунхилла: 565 миль за 12,5 дней (декабрь 28, 4Э2018  - январь 9, 4Э2019 ).
Даннер и Патрел проскакали на пони из Стоунхилла в Лесную лощину: 125 миль за 5 дней (январь 8-12, 4Э2019 ).
Видрон с людьми проскакал из Стоунхилла до Веллена: 300 миль за 6 дней (январь 9-15, 4Э2019 ).
Такк, Гален и Гилдор проехали из Арденской долины до Закатных Врат Дриммендива (на пятый день к ним присоединился Брегга): 325 миль за 8 дней, последние 20 миль их преследовали гхолы на конях Хель (январь 9-16, 4Э2019 ).
Ванидор, Варион, Дуорн и Фландрена проскакали из Арденской долины до Железной Башни: 275 миль за 6 дней (январь 2-14, 4Э2019 ).
Фландрена проскакал на Стремительном из Железной Башни до Арденской долины: 275 миль за 3,5 дня (январь 16-19, 4Э2019 ).
Видрон со своим войском проскакали от Веллена до Бракенборо: 175 миль за 4 дня (январь 17-20, 4Э2019 ).
Видрон со своим войском проскакали от Бракенборо до Гунарского ущелья: 575 миль за 12 дней (январь 21 - февраль 1, 4Э2019 ).
Такк, Гален, Гилдор и Брегга спустились на эльфийской лодке по реке Аргон от Беллонских водопадов до Аргонской переправы: 750 миль за 4 дня (январь 25-28, 4Э2019 ).
Такк, Гален, Гилдор, Брегга и Убрик проскакали от Арагонской переправы до Гунарского ущелья: 400 миль за 4 дня (январь 29 - февраль 1, 4Э2019 ).
Видрон со своим войском добрался от Гунарского до Грювенского ущелья: 635 миль за 13 дней (февраль 2-14, 4Э2019 ).
Возможно, это один из самых трудных переходов. Лошади велленцев проскакали с седоками в полном боевом вооружении 1385 миль за 29 дней (январь 17 - февраль 14, 4Э2019 ) из Веллена до Бракенборо, затем до Гунарского ущелья, а оттуда в Грювенское ущелье.
Войско Галена добралось из Гунарского ущелья до Железной Башни: 900 миль за 18,5 дней (февраль 2-20, 4Э2019 ).
Один из отрядов Модру прошел из Стоунхилла до Арденской переправы, а оттуда до Грювенского ущелья: 350 миль за 9,5 дней (февраль 8-17, 4Э2019 ).
Инарион проскакал от Сигнальных гор до Арденской долины: 215 миль за 3 дня (февраль 10-12, 4Э2019 ).
Войско Галена проехало от Железной Башни до Арденской долины: 275 миль за 9,5 дней (март 4-13, 4Э2019 ).
Путешествие варорцев и велленцев из Арденской долины до Стоунхилла: 375 миль за 11 дней (март 20-30, 4Э2019 ).
Путешествие варорцев и велленцев из Стоунхилла в Лесную лощину: 125 миль за 4 дня (апрель 1-4, 4Э2019 ).
Это самые длительные переходы, совершенные во время Зимней войны врагами и друзьями, записи о которых содержатся в "Книге Рейвен".

Солнечное затмение Самого Темного Дня

В "Книге Рейвен" написано, что солнечное затмение 22 февраля, 4Э2019  было полным над Железной Башней. Далее из контекста мы можем установить, что оно длилось довольно долго. Однако, возможно, здесь допущена ошибка, потому что, как было установлено учеными, солнечно-лунная система Митгара того времени полностью совпадала с земной, следовательно, продолжительность затмения не могла быть больше семи минут тридцати трех секунд (максимальная продолжительность полного затмения). Однако, самые простые вычисления широты и долготы, на которых находилась твердыня Модру, показывают, что, скорее всего, затмение длилось там гораздо меньше максимально возможного времени, примерно от двух до четырех минут.
Но даже семи минут было бы недостаточно, чтобы успеть совершить те действия, которые описаны в тексте. Например, после того, как землю накрыла тьма, Меррили и варорцы собрали во дворе воинов и поднялись на верх башни... и все это менее чем за семь минут? Это кажется неправдоподобным.
Существуют три возможных объяснения:
1.  Во время затмения все действовали исключительно быстро;
2.  Солнечно-лунная система Митгара того времени отличается от земной;
3.  Тьма сгустилась раньше, чем произошло затмение.
Из этих трех гипотез наиболее вероятна последняя. Когда луна начала закрывать солнце, его свет перестал проникать сквозь Диммендарк, и по этой причине люди не могли видеть. Эта теория подтверждается тем фактом, что в других местах, где затмение не было полным, приблизительно на двести миль к югу, в Грювенском ущелье, а также в Риамоне, близ Северного рудника, и в Боскиделле, темнота сгустилась настолько, что все были словно слепые. (Конечно, кроме варорцев, потому что маленький народец способен был видеть в черном "свете", излучаемом Миркенстоном.)
Исходя из этого, можно прийти к выводу, что продолжительность затмения составляла от двух до четырех минут, а полная темнота, в которой могли видеть только варорцы, - пятнадцать или более минут (время вполне достаточное для всех описываемых событий).
Еще одна заметка, которая может представлять интерес. Основываясь на "Книге Рейвен", можно утверждать, что зона полного затмения охватывала территорию к западу от Риана, горы Ригга, Грон, Когтистую пустошь, горы Гронфанг, Йорд и Авен. В Грювенском ущелье, Ардене, Боскиделле, Риамоне, Валоне, Йуго, Пелларе и в остальных местах затмение было неполным.
Мы можем лишь предполагать, на какой широте и долготе была расположена Железная Башня. Некоторые ученые считают, что она находилась неподалеку от Санкт-Петербурга [30 градусов восточной долготы, 60 градусов северной широты] , в то время как другие утверждают, что она находилась около Варшавы [21 градус восточной долготы, 52 градуса северной широты] . Так что этот вопрос до сих пор остается открытым. В "Книге Рейвен" утверждается, что Грон - это холодная страна, расположенная на севере, поэтому 50 градусов северной широты - вполне вероятное его местонахождение. Возможно, у астрономов, которые занимаются солнечными затмениями, гораздо больше шансов дать точный ответ на этот вопрос, чем у лингвистов и историков.

Влияние Миркенстона на глаза Такка

Хотя ученые во времена Такка много размышляли над причиной его слепоты, все же они не пришли к единодушному выводу. Во время шестой эры варорский ученый Бемли Гриббс выдвинул следующую гипотезу.
Миркенстон излучал сияние, которое могли видеть только варорцы. Такк стоял очень близко от источника этого сияния, и его глаза ослепли, подобно тому, как ослепли бы человеческие глаза от чрезвычайно яркой вспышки света. Если бы он отвернулся от Миркенстона, возможно, последствия не были бы такими тяжелыми: он бы просто потерял свою уникальную способность и больше не смог бы видеть в темноте. Но он выстрелил красной стрелой, разрушив Миркенстон, и яркая вспышка света лишила его и "нормального" зрения. Такк полностью ослеп из-за этих двух вспышек.
Ни один ученый до сих пор не предложил более убедительного объяснения.